Безымянный

Сумерки вступают в свои права, отвоевывая территории у медленно скрывающегося, словно с неохотой, солнца. Тсуна смотрит на кольцо подаренное Хранителем Облака и думает, что раньше все было проще. Лет пять назад, например. Она могла спокойно прикасаться к Хаято, гладить ее светлую кожу, запутывать пальцы в ее коротких шелковистых волосах. Целовать ее губы, на которых оставался привкус сигарет и ментоловой жвачки. Держать ее руку и прижиматься к ней в чернильной темноте своей комнаты, когда она оставалась на ночевку. Забираться рукой под растянутую футболку и гладить подтянутый живот, поднимать руку выше и задевать ее грудь. Наслаждаться ароматом и нежностью ее кожи. Тсуна не врала, называя Гокудеру красивой, когда та перебирала бумаги, сидя за ее столом. Так и было. Повзрослевшая Хаято искушала всех, кто на нее смотрел. Также Десятая знала, что многие подчиненные, будь это мужчины или женщины, капают слюнями на ее Ураган, только не признаются в чувствах из-за ее взрывного характера. Ямамото ещё со школы влюблен в Гокудеру, но сейчас не так сильно это проявляет, но все равно остается рядом, помогает и заботится. Хибари нравятся с Хаято спарринги, она никогда не заставляет его сдерживать силу, наоборот раззадоривает. Савада все ещё не может понять, почему их сильнейший влюблен в нее, а не в уверенную в себе Хранительницу Урагана. Будь Тсуна мужчиной, никогда бы не отпустила руки Гокудеры. Но она девушка. Девятый с Реборном никогда бы не позволили им остаться вдвоем, как возлюбленным. Это могло навредить Вонголе. Вонгола всегда превыше всего. Они что-нибудь могли сделать с Хаято. Это было видно по опасно блестящим глазам тогда ещё репетитора-киллера. «Время детских экспериментов прошло, - вот что она сказала тогда Хаято, стараясь не разреветься, - это больше не повторится». А потом Девятый и Реборн насели на нее с фотографиями «женихов» - боссов мелких, но богатых мафиозных семей. Которые при встрече раздевали Хаято взглядом и даже пытались распускать руки, после таких порывов их выносили на улицу на носилках. Тимотео даже пытался разрекламировать Занзаса, во имя укрепления внутрисемейных отношений. Влюбленный и начавший за ней ухаживать Хибари на этом фоне был самым безопасным выбором. С того момента она старалась не прикасаться к Хаято и не смотреть на нее слишком долго. Не думать о её духах и светлой нежной коже. Только Хранитель Облака должен занимать её мысли, уговаривала она сама себя. Хаято тоже пыталась держаться подальше с того момента, изредка срываясь. Тсуна в душе ликовала, Хаято все ещё любит ее. А потом она разрывалась между счастьем и ужасом от своего поведения. Она не должна быть такой! Гокудера должна освободиться от тяготящих ее чувств, быть свободной и счастливой. И в тоже время шатенка опять же не желала этого. В такие моменты от омерзения к себе, она пряталась в объятия влюбленного Облака и старалась ни о чем не думать. Но чувства не уходили даже тогда, продолжая терзать ее душу противоречиями. Снизу раздался шум, и Тсуна встрепенулись: Хаято и Реборн сегодня должны вернуться из Испании. Что они там забыли, оставалось загадкой, ибо переговоров с испанскими мафиозными семьями в ближайшем будущем не намечалось. Девятый таинственно молчал и улыбался. - Что бы я ещё раз туда поехала, - возмутилась громко Хаято, - с вами! Хранительница кольца Урагана с громким стуком поставила небольшой чемодан черного цвета на пол. - Тебе все понравилось, - невозмутимо отозвался Реборн, поправляя воротник рубашки, - не спорь. Гокудера фыркает и чуть не сталкивается с Тсуной на лестнице. Хаято в лёгком алом платье с открытыми плечами выглядит восхитительно, у Десятого босса Вонголы перехватывает дыхание, а взгляд так и приковывается к ключицам девушки. Небо каменеет, когда взгляд падает на едва выглядывающий из-под алого платья засос. Хаято смазано приветствует босса и быстро исчезает из виду, словно растворяется в воздухе. Глаза бывшего репетитора шало блестят и, ухмыляясь, он проходит мимо Тсуны, едва задевая плечом. Тсуна сжимает перила лестницы, пытаясь совладать со своими эмоциями. «Хаято свободна и должна быть счастлива, - повторяет про себя шатенка, сжимая кулаки, - но, черт возьми! Она моя! Она любит меня, и только она мне нужна!». Хотелось плакать от осознания, придавившего ее словно гигантские валуны. Девятый ни при каких обстоятельствах не допустит повторения их «экспериментов». Он даже прибег к такому. Хаято наверняка разбита, но успокоить ее Тсуна не сможет. Реборн не подпустит. - Травоядная вернулась? - спрашивает появившийся из ниоткуда Хибари. - Стало слишком шумно. Тсуна вздрагивает от его голоса, но позволяет притянуть себя ближе к крепкому телу. На лице ее будущего мужа не отражается ни одна эмоция и это так отличается от эмоционально реагирующей на все Гокудеры. Это так отличается от того, что босс самой влиятельной мафиозной семьи хочет на самом деле.