Странствующая Ведьма

◆⊱⋅ ❖°•• ✫ ••°❖°•• ✫ ••°❖ ⋅⊰◆

      — Стефан, дорогуша, в чём дело? — донёсся издевательский голос Шарлотты возле уха графа, — а я-то думала, что ты любишь… грязный секс!       Её губы изобразили самую гнусно-едкую усмешку, на которую могла быть способна только Дюбуа.       — Да, я люблю грязный секс! — шикнул настороженно Беллегард-Мортимер, — но с чистоплотной девушкой!       Зрачки мужчины судорожно метались из стороны в сторону, так как мысленно граф забил тревогу от излишней, чрезмерной заинтересованности неопрятных дикарок к его личности.       Общение между Шарлоттой и Стефаном осуществлялось таким образом, чтобы оно не привлекало ненужных участников в виде неотёсанных горянок, и, по возможности, чрезмерно вежливых Лиаса и Виларда, которые осуждали хоть малейшее некорректное упоминание в сторону образа жизни, оторванного от реальности, племени.       Местные женщины любезно пригласили гостей за стол, что не отличался изысканными яствами, но вполне могли насытить любого неприхотливого едока. «Дети Сибиллы» настойчиво предлагали опробовать Лиасу и его товарищам их коронное мясное блюдо, которое располагалось по центру. Одна из представительниц племени чем-то окропила сверху, внушительного размера, кусок мяса, заправленный пахучими специями, отчего мелкий огонь на нём вспыхнул с новой силой перед изумлёнными взглядами странников, а потом совсем потух, оставив после себя аппетитную румяную корочку.       Удовлетворённые приятным зрелищем странники, за милую душу приступили к трапезе, ровно, как и горянки, однако, до этого сам Лиас и его спутники желали отведать рыбу, но не хотели задеть чувства женщин насчёт пренебрежительного отношения к их традициям.       Когда каждый получил свою порцию, то устроился на приглянувшемся месте, на самодельной лавочке, у костра. Одна такая лавка могла вмещать сразу от трёх до шести человек…       — Непохоже на ангорку, — как следует распробовав блюдо, отметил Вилард, — у них мясо гораздо жёстче, а это более мягкое и нежное, но с приятной горечью.       Лиас принял во внимание слова рыцаря. Действительно, он не понаслышке знал на вкус ангорку, поэтому его интерес был ничуть не меньше, чем у его напарника.       — Мы просто готовим его по-особому, тайному рецепту нашего племени, — уверила иностранцев предводительница «Детей Сибиллы», Белла.       Шарлотта осмотрелась вокруг, неспешно поедая свою порцию. Ей не по душе пришлось то, что обитательницы гор ловко позанимали места рядом с мужской частью её команды, оставив девушку одну-одинёшеньку в сторонке.       — Мы бы хотели вас пригласить на наш праздник Земли, что состоится вечером, — проговорила Лейла, ещё ближе пододвинувшись к Стефану, которому обычно льстило столь излишнее внимание дам, но не в подобном, исключительном случае.       — Думаю, наш отказ в счёт не принимается, — произнёс Вилард, стараясь проговорить каждое слово в нарочито-приподнятом настроении, — поэтому, я и мои друзья — согласны!       Лиас прошёлся взглядом по троице, оценивая выражения лиц своих союзников. И у всех читалось практически одно и тоже — безмолвное непринятие решения рыцаря.       Впрочем, парень был солидарен с товарищами, но понимал, что обижать тех дикарок стоило бы в последнюю очередь.       — А ты очень симпатичный, — к Стефану неожиданно подбежала юная девочка, лет тринадцати, смущённо ковырнув носком рыхлую землю, — я хочу тебя себе в мужья!       Речи этого несмышлёного ребёнка тронули сердца четвёрки. Лиас протяжно выдохнул, умиляясь до предела смелостью племенной девочки, Шарлотта хихикнула, а Вилард ехидно усмехнулся, прожёвывая пищу…       — Боюсь, я для тебя староват, детка, — покачал отрицательно головой граф, тщетно пытаясь кончиком языка достать застрявший в зубах кусок мяса, — я, скорее, поседею к тому времени, когда доживу до твоего взросления!       Одетая, как и её сородичи, в шкуры животных, девочка, по имени Мила, сердито топнула ногой, после, с чувством собственного достоинства, взмахнула всклокоченной шевелюрой. Её бровки максимально нахмурились, а с губ сорвалась следующая фраза:       — Ты будешь делать то, что я тебе скажу, презренный муж, поэтому вечером, после праздника, ты возьмёшь меня в моём шалаше!       Стефан подавился вином, которое хлебнул из своей фляги, а его друзья, в потрясении от услышанного, пооткрывали рты, откуда готова была вывалиться их непрожёванная еда. В свою очередь, остальные горянки и носом не повели, что крайне обуяло их гостей.       — Нельзя такое говорить кому попало, тем более взрослым незнакомым мужчинам! — сделал замечание граф Миле, лицо которой было вымазано в грязи, что делало её лишь озлобленнее, — и кто тебя только научил этому?       Ответа со стороны ребёнка так и не последовало, зато Лиаса и его товарищей потревожило нечто иное: жалобные женские мольбы о помощи заставили мигом позабыть о случившемся с юной дикаркой и незамедлительно броситься на подмогу к плачущей, забросив с концами трапезу.       Все, кто составлял компанию гостям во время обеда, поспешил следом за рванувшейся с места четвёркой.       Увиденное, ещё сильнее потрясло умы путников: пока они спокойно и размеренно трапезничали в кругу женщин-отшельниц, одна из их «сестёр» была привязана к высокому столбу, что вколоченным стоял в стороне от всех шалашей их общины. Что также поразило четвёрку странников, так это внушительно округлившийся живот женщины, явно намекающий на последние месяцы беременности страждущей.       Лиас, Шарлотта, Вилард и Стефан ринулись к несчастной пленнице, но загородившая им путь Белла-вождь, помешала освободить томящуюся на жаре соплеменницу, которая раз за разом хваталась за живот, претерпевая мучительные схватки…       — Вы совсем что ли?! — взревел Вилард от жалости к мученице, — нельзя так обращаться с беременной! Освободите её! Сейчас же!       — Она же — женщина! Ваша сестра! — силилась достучаться Шарлотта до разума дикарок, — как вы можете с ней обращаться подобным образом?!       — Развяжите её! Немедленно! — присоединился Лиас к своим напарникам, требуя освободить беременную.       — Вы просто не знаете всей истории, — монотонно пробормотала Белла, пока за её спиной строилась целая защитная стена из обитательниц общины, не допуская посторонних к их сестре, — наша бедная Иола лишилась рассудка после того, как один из путешественников, таких как вы, воспользовавшись моим доверием и племени, подобрался к нашей Иол и взял силой беспомощную сестру, пока она мирно спала в своём шатре…       Гости «Детей Сибиллы» наблюдали за выглядывающей головой женщины и слышали её стонущее мычание. Каждый звук отдавался болью в душе у Лиаса и его компании, будто иголками впиваясь в самое сердце, вызывая горькое сочувствие.       — Так ей надо помочь, но не таким чудовищным способом! — прокричал в сердцах Стефан, надеясь убедить толпу горянок освободить их соплеменницу по-хорошему.       — … после того, как тот презренный шакал посмел изнасиловать нашу сестру, он отрезал ей язык, но я видела его позорное, гадкое преступление, — вторила Лила за своим вождём-предводительницей, рассказывая произошедшее далее, — мы казнили его, но этот монстр зачал ребёнка в чреве у Иол…       — … если мы освободим Иол, — продолжила за сестрой Шейла, заканчивая ужасную во всех смыслах историю, — то она, ведомая своим повреждённым рассудком, избавиться от ребёнка, что, согласно нашей вере, недопустимо.       — Так безопаснее для Иол! — в один голос выстрелили прочие обитательницы, которые выстроились живым забором перед сестрой, не подпуская к ней чужих.       — Вам лучше позабыть об увиденном, — отозвался одна из них, по имени Исла, стоящая, как и все её сообщницы, в цепкой шеренге, — и продолжить готовиться к празднику «Возрождения Богини Земли» вместе с нами…       Заметив, как Вилард убрал свою ладонь от рукояти меча, Лиас, Шарлотта и Стефан сами спустили пар, на время поступившись условиям непредсказуемых дикарок…

───────── ♢♢♢ ─────────

      — А что это за Богиня Сибилла такая, которой вы поклоняетесь? — решил уточнить Вилард у отшельниц, которые перед вечерним праздником почивали гостей ароматным травяным чаем.       — Ты сам что-нибудь знаешь про неё? — шепнул на ухо Стефану Лиас между делом, пока Квинси заговаривал зубы горянкам.       — Сам без понятия, кто это, — шёпотом ответил граф пареньку, — наши предки поклонялись ранее совершенно другим языческим богам, до принятия религии «Солнца и Луны». Что-то я не припомню среди них Сибиллу.       — Это очень могущественная Богиня! — уверяла странников Лейла, беспрестанно кивая головой, — она чем-то, к слову, похожа на вашего друга Ли́са. Была так же рыжей, любила превращаться в этого зверя, но была одновременно и мужчиной, и женщиной!       — Это как? — оторвал губы от глиняной чаши Стефан, откуда доходил душистый пар горных трав, что источал горячий напиток.       — Ну-у-у, — протянула мечтательно Лила, не отрывая взора от графа, — у неё было два половых органа: как мужской, так и женский! Таким образом, она сама себя оплодотворяла!       Вилард и Лиас поперхнулись чаем, а Стефан — вовсе выронил чашу из рук, отчего хрупкий сосуд разбился вдребезги, а весь отвар впитался в камни.       — Извините, видимо, зря я это представил в своей голове, — Беллегард-Мортимер раскаянно развёл руками.       Шейла поспешила заменить разбившуюся чашу на целую и передала её в руки графу, уже до краёв наполненную чаем.       — Занятная Богиня, — проронил Вилард, — не без приколов, конечно.       — Ага, с изюминкой, — подхватил Стефан, прижимаясь губами к чаше.       — С причиндалом, — добавил от себя Лиас, чем заслужил одобрительный хлопок в ладонь от сидящего рядом с ним рыцаря.       Слабые смешки вырвались из уст троицы и вскоре вовсе утихли. Благо, женщины оставались в неведении от большинства сказанных мужчинами слов.       — Эй, смотрите, чё у меня вышло! — окликнула своих товарищей неожиданно появившаяся с группой дикарок Шарлотта, — а то в последний раз, когда я сплела венок, мой отец сказал, что это похоже на всё, что угодно, но только не на венок.       С того момента, как Шарли ненадолго покинула мужскую часть своей команды, чтобы плести венки в компании «Детей Сибиллы», круг Лиаса, Виларда и Стефана не убавился, если не увеличился. Создавалось ощущение, что женщины племени ни на минуту не оставляли их, порхая рядом, словно бабочки над цветами.       — Красивый венок, принцесса! — рыцарь, потирая глаза, смачно зевнул, чем глубоко озадачил своих товарищей, — что-то у меня глаза слипаются.       — Мы его с Лейлой проведём в один из наших шатров! — вызвалась инициативно Лила, подхватывая тяжеловесного рыцаря под правую руку.       — Что-то не припомню, чтобы это было в нашем плане! — подскочив со своего тёплого места на лавочке, обеспокоенно нашептал Лиас на ухо Шарлотте, — и почему это Вилард кажется таким сонным?       — У меня тоже дурное предчувствие, — пробубнила под нос Дюбуа так, чтобы её слова были услышаны лишь парнем.       — Пойду-ка я за ближайшее деревце, а то мне что-то приспичило! — удостоверившись, что его фраза была чётко услышана его напарниками, он отложил в сторону чашу с недопитым остывшим отваром, после встал на ноги, громко хлопнув себя по бёдрам…       Лиас подмигнул Шарлотте. Время действовать пришло…

───────── ♢♢♢ ─────────

      — Шарли, либо это я — дура, либо объясни мне, — процедила Лиа сквозь зубы, старательно разрезая кинжалом верёвку, что опутала раскрасневшиеся и затёртые до крови запястья обессиленной Иолы, — разве Вилард должен был изображать сонного?       — Подруга, давай работай оружием, а не ртом, договорились? — торопила Дюбуа Лиа, суетливо оглядываясь по сторонам.       — Смотри, Шарли, она рукой показывает нам куда-то в сторону, — заметила девушка, чем поспешила поделиться с дочерью Инквизитора, — видимо, хочет, чтобы мы за ней пошли!       — Ну-ну, — промолвила женщина, явно не приходя в восторг от новой идеи, — если она нас куда-то в ловушку заведёт, я тебя потом прибью!       Отборно ругаясь, Шарлотта, всё же, прошествовала вместе с подругой за ковыляющей Иол, которая, несмотря на хромоту и интересное положение, уверенно двигалась вперёд, о чём-то мыча своим спасительницам. Когда они втроём скрылись за гущей деревьев, то практически сразу наткнулись на впереди стоящий скалистый холм. Девушки потерялись в догадках, что же им хотела так упорно показать дикарка. Однако, чем ближе подбирались они, тем невыносимее для них становился протухший запах мертвечины.       Ужас прокатился у них волной по хребту, а немой крик застрял комом в горле. Иол, сотрясаясь вся от завывающих рыданий, свалилась рядом у изуродованного затхлого человеческого трупа, одетого во что-то, издали напоминающее мужскую одежду. А рядом, с оплакиваемыми ею костями, лежал другой труп, посвежее, о который чуть не споткнулись Шарлотта и Лиа, ослеплённые животным, первобытным страхом. Из вспоротого у мертвеца живота вываливались наружу внутренности в виде кишок, желудка и, частично, печени, что больше напоминали разом не отдельные органы, а кровавую кашу, месиво. Большинство конечностей у трупа отсутствовала, о чём свидетельствовали небрежно отрезанные обрубки вместо одной руки и двух ног.       Лиа, не выдержав более и секунды этой бесчеловечной вакханалии, вырвала, не дойдя и до ближайшего куста. Шарлотта, в отвращении, отведя голову в сторону, прикрыла нос рукавом платья. А бедняжка Иол всё рыдала и рыдала, качаясь над обглоданными остатками неизвестного мужчины.       — Лиа, — едва сдерживалась Дюбуа, прикрывая свой рот, чтобы усвоенный обед не вырвался наружу рвотной массой, — похоже, я догадалась, что это была за ангорка, которую все мы уплетали за обе щёки…       В панике, Суорд отползла подальше от освежеванного трупа, всхлипывая от града слёз, что замылили глаза. Закрыв себе рот, чтобы ненароком не закричать, Лиа снова почувствовала подкатывающую к горлу тошноту…       «О, мой Солнечный Бог! — вновь непроизвольно очищая ноющий желудок от остатков пищи, билась в истерике Лиа, — неужели, мы ели человечину?!»

╔─────────¤◎¤─────────╗

Продолжение следует…

╚─────────¤◎¤─────────╝