На вершине мира, рядом с тобой

      Если Сяо Чжань думает, что ему удастся избежать серьезного разговора с бывшим капитаном «Облачных фурий» на известную тему, то он прискорбно ошибается. Тот вылавливает его в студии после игры ещё двух команд первой группы – «Чёрных лучников» и «Детей стихии».       – Лао Сяо, – говорит ему Лю Хайкуань, – можно тебя на пару слов.       Ван Ифэй, ошивающаяся поблизости, делает большие глаза.       – Никакого фаворитизма, лаоши! – напряжённо шепчет она. – Сами знаете, что интернет-издания будут в восторге, если разгорится очередной скандал. Если господин Лю будет вас просить о…       Сяо Чжань обрывает словесный поток своей подопечной суровым взглядом и отводит Лю Хайкуаня в свой кабинет.       – Извини, пожалуйста, Лю-сюн, моя помощница очень переживает за мой моральный облик, – говорит он, усмехаясь. – Можешь себе такое представить?       Лю Хайкуань не разделяет его веселья, отводя в сторону задумчивый взгляд. Периодически он тянется к шее, словно хочет её почесать. Сяо Чжань может только догадываться, как, должно быть, неприятно ходить с гипсом в летнюю жару. Он садится в своё кресло и уже задумывается о том, чтобы предложить посетителю что-нибудь выпить, лишь бы только разбить эту неловкую тишину, как тот наконец откашливается.       – Отчего же это сложно себе представить? – говорит Лю Хайкуань. – Меня тоже волнует моральный облик моей команды. Бывшей команды, – поправляет он себя, поморщившись. Не успевает Сяо Чжань открыть рот, чтобы сказать что-нибудь о том, что переломы срастаются, как Лю Хайкуань добавляет: – Да, я не буду возвращаться в команду даже после выздоровления, лао Сяо. Хотя у меня есть ещё пара-тройка лет до того, как я не смогу конкурировать с молодыми и гораздо более быстрыми ребятами, но…       Он замолкает, смотрит в глаза Сяо Чжаню и немного морщит губы, словно терзаясь мучительной необходимостью сказать что-то неприятное. То ли для себя, то ли для Сяо Чжаня.       – Ты и сам знаешь, лао Сяо, что такое публичность и постоянный мониторинг фанатов в сети. Будучи игроком одной из самых сильных команд, приходится мириться с тем, что любой поступок, любая неудача или слабость многократно обмусоливаются и обговариваются на форумах и в группах. Вокруг любого события из жизни строятся домыслы, теории, сплетни и откровенно нелепые наговоры.       Сяо Чжань вспоминает, как сам в залитом кофе костюме пытался избежать встречи с репортёрами, просто ради того, чтобы не стать жертвой дурацких измышлений, которые вроде бы и безобидны, но не нравятся руководству и вызывают лишнее раздражение.       – Мы с тобой примерно одного возраста, – продолжает свой спокойный монолог Лю Хайкуань, – поэтому, вероятно, ты сможешь понять моё желание оградить себя и свою личную жизнь от назойливого любопытства. Это становится особенно важно, когда эта личная жизнь в принципе появляется.       Медленно кивая, Сяо Чжань не может избавиться от мысли о том, что во время получения травмы в ванной Лю Хайкуань был там явно не один. Ему становится немного стыдно за свой интерес перед человеком, который, видимо, всеми силами старается от подобных вещей отгородиться.       – Я тебя понимаю, Лю-сюн, – в итоге отвечает он. – И можешь не переживать: сказанное тобой не выйдет за порог этого кабинета, пока ты сам не захочешь сделать официальное заявление.       – Спасибо, лао Сяо, – кивает ему Лю Хайкуань, приподнимая уголки губ в своей знаменитой, исполненной достоинства улыбке. – Но я хотел поговорить о другом.       – Да? О чём же?       – О Ван Ибо. Он сказал, что ночевал у тебя дома.       Сяо Чжань резко встаёт с кресла и отходит к окну. Он опирается спиной на подоконник и складывает руки на груди.       – Это не то, что ты думаешь, – говорит он.       Лю Хайкуань продолжает сидеть и смотреть на него снизу вверх, а на его лице остаётся та же спокойная улыбка.       – Я ни в чём тебя не обвиняю, лао Сяо, не нужно так агрессивно защищаться. Насколько я помню, в киберспорте у тебя была другая специализация.       Сяо Чжань и сам понимает, что стоять спиной к источнику света перед сидящим человеком, в своём же помещении и со скрещёнными на груди руками – это тот самый случай, в который даже далёкий от психологии человек ткнёт пальцем.       Он пытается расслабиться, опускает руки и идёт к стоящему в углу шкафу. Там стоит упаковка с маленькими бутылочками воды. Как раз для такого случая.       Протянув одну бутылочку Лю Хайкуаню, он откручивает крышку другой и жадно выпивает всё до последней капли.       – Я уходил с работы после игры и нашёл его сидящим на сцене в тёмном зале, – говорит он прямо. – Это напомнило мне о том, как я сам начинал играть, о первых победах и поражениях. – Он качает головой и хмурится. – Ни один семнадцатилетний подросток не должен переваривать первую неудачу наедине с самим собой, перед этим испытав стресс от резких перемен в жизни, ощутив давление той самой публичности, о которой ты говорил, и к тому же выслушав тонну критики от людей, которые за него в какой-то мере отвечают… Пусть даже это была заслуженная критика.       Судя по тому, что стоически-дружелюбное выражение на лице Лю Хайкуаня сменяется на изумлённо-расстроенное, никаких подробностей Ван Ибо ему не сообщил. Если у парня вообще попросили объяснений, а не просто отругали в очередной раз. Сяо Чжань на секунду сжимает зубы, а потом снова говорит:       – Я забрал его оттуда и накормил лапшой в круглосуточной столовой. Затем я предложил отвезти его домой, а он рассказал про комендантский час в общежитии и о том, что в таких случаях просто ездит всю ночь на метро, шляется по городу или ещё кто знает, чем занимается, подвергая себя риску…       Лю Хайкуань, который до этого вежливо держал бутылку с водой, всё же неловко откручивает крышку пальцами одетой в гипс руки и делает несколько глотков. Впрочем, шокированное выражение с его лица при этом не смывается.       – Поэтому, Лю-сюн, я не прошу прощения за то, что забрал парня к себе домой, но впредь буду держаться от него подальше, потому что я тебя услышал. Ни мне, ни ему не нужны те самые сплетни и небылицы, которых ты сам опасаешься. Но пообещай мне получше присматривать за своим кузеном. В идеале – уговори его жить с командой, а не в общежитии этой его танцевальной академии.       Тут Сяо Чжаню приходится быстро достать из ящика пачку салфеток и протянуть собеседнику, который неожиданно давится водой. Вытерев лицо и откашлявшись, Лю Хайкуань хлопает покрасневшими глазами и неуверенным тоном уточняет:       – Кузеном? Почему ты называешь Ван Ибо моим кузеном?       – Ну, все об этом знают… – говорит Сяо Чжань, потирая рукой лоб. – Это как бы… общеизвестный факт.       – Кто тебе сказал такое? – удивляется Лю Хайкуань. – Мы с Ибо не родственники.       Сяо Чжань пытается вспомнить, от кого он услышал о родственной связи между Лю Хайкуанем и Ван Ибо. Вроде бы это была Ван Ифэй. Или Го Чэн. Или ещё кто-то из стажёров на студии.       – Но если вы не кузены, то я не понимаю, почему ты так о нём заботишься? – прищуривается Сяо Чжань, с подозрением глядя на Лю Хайкуаня. – В смысле, ты вроде как пришёл меня вычитывать за то, что я ставлю под угрозу его репутацию, но сам не в курсе, что несовершеннолетний парень периодически ночует на улице?       Да, похоже, он всё же вывел невозмутимого бывшего капитана «Облачных фурий» из привычно благостного состояния.       – Ван Ибо – сын школьной подруги матери Чжу Цзанцзиня, – говорит тот, явно смирившись с необходимостью объясниться. – Три года назад его отцу предложили выгодный рабочий контракт в провинции Хэнань. Тогда Ибо учился в школе-пансионате с проживанием. В итоге его оставили в Пекине, а господина и госпожу Чжу попросили за мальчиком периодически приглядывать. Они решили, что Цзанцзинь с этим лучше справится, и перевесили ответственность на него… В то время я как раз подписал контракт с «Облачными фуриями», а Цзанцзинь был среди запасных игроков. Мы с ним… э-э-э… подружились и периодически вместе ездили повидаться с Ван Ибо или забирали его на прогулки по выходным. Почему-то так вышло, что я поладил с мальчиком гораздо лучше, чем Цзанцзинь, и постепенно ответственность за него легла на меня. Сам не ожидал. Обычно я не особо хорошо нахожу общий язык с детьми, но Ибо был таким милым. В смысле – милым со мной. С Цзанцзинем он был самым настоящим стервозным подростком в худшем своём проявлении. Чтобы они постоянно не ругались, мы стали водить парнишку в киберкафе, чтобы он мог сбросить там эмоции. Тогда и выяснилось, что у Ибо, оказывается, настоящий талант к игре.       Лю Хайкуань умолкает, а Сяо Чжань пытается осмыслить полученную информацию. Выходит, что Ван Ибо с четырнадцати лет спихивали друг другу совершенно чужие ему люди, не желающие лишний раз углубляться в сложный внутренний мир подростка. Неудивительно, что у мальчика испортился характер и появилось желание всё делать по-своему, не принимая во внимание интересы и желания окружающих, ведь его собственные интересы и желания, судя по всему, не особо учитывались, а его общество считалось обузой. Теперь Сяо Чжань понимает, почему после проигрыша Ван Ибо предпочёл сидеть в одиночестве в пустом, полутемном зале и самостоятельно пытался справиться с разочарованием и болью.       Он качает головой.       – Кузены вы или нет, но уговори его жить с командой. А Чжу Цзанцзиню скажи, чтобы был с ним помягче.       Сяо Чжань и сам взял бы Ван Ибо под крыло, в компанию к Чжэн Фаньсину, Ван Ифэй и Го Чэну, но дело в том, что это не его сфера ответственности. А излишнее внимание к семнадцатилетнему симпатичному парню могут ошибочно – или не вполне ошибочно – посчитать чем-то неприемлемым. Нет, Сяо Чжань выходит из игры. Он слишком долго и упорно шёл на свою вершину мира, чтобы вот так всё потерять и вновь оказаться у подножья высокой горы, без сил, энергии и вдохновения, но с разбитой мечтой и пузырьком одиночества внутри. Нет, ни в коем случае.       Лю Хайкуань встаёт и отвешивает ему лёгкий поклон.       – Спасибо, лао Сяо, что выслушал и не обиделся. И спасибо за то, что позаботился о Ван Ибо. Я постараюсь сделать всё, что могу.       Сяо Чжань его хлопает по плечу. Вроде как имеет право, он немножко старше. Немножко, но всё же.       – Удачи вашей команде в следующей игре. Но, – он наклоняется чуть ближе и шепчет: – Не говори моей помощнице, что я такое сказал. А то будет мне мозг выносить своими переживаниями о моём якобы фаворитизме.       Лю Хайкуань усмехается, поднимает брови и на пороге говорит:       – Якобы?       Сяо Чжань лишь улыбается до ушей и закрывает за ним дверь, прислонившись к ней спиной. Что же, свою честь он отстоял, хотя, как выяснилось, совсем не перед тем человеком, перед которым должен был её отстаивать.       Ему немного грустно из-за того, что теперь нужно держаться подальше от Ван Ибо, но не то чтобы они стали как-то особенно близки после единственной ночёвки под одной крышей. К тому же в разных кроватях. Пока мысли не завели его ещё дальше, Сяо Чжань решает пересмотреть некоторые эпизоды уже прошедших игр и откорректировать свои записи.

*****

      Проходит ещё несколько дней и две игры, после которых в первой группе появляется явный и неоспоримый лидер – команда «Драконы», а во второй группе фаворитов двое – к «Хули-цзинам» присоединились «Завоеватели», победившие «Трёхлапых воронов». Одну из этих игр Сяо Чжань комментировал в паре с Чжэн Фаньсином и, надо сказать, пришлось ему непросто, так как юный напарник был слишком взволнован и порой путался и в словах, и в цифрах. Зато Ван Ифэй и Го Чэну, комментировавшим игру двух сильнейших команд первой группы, было гораздо легче. Битва была настолько напряжённой, что они едва успевали вставлять самые короткие фразы. В целом Сяо Чжань более чем доволен своими подопечными, но полуфиналы и финал всё же может доверить только Ван Ифэй.       – Сяо-лаоши, – говорит она ему перед очередной игрой «Облачных фурий», – эту игру комментировать должны мы с Го Чэном. Иначе…       – Да-да, я понял, – Сяо Чжаню уже кажется, что у его подопечной настоящая паранойя. – Опять будешь говорить мне о фаворитизме.       – А чего вы хотите? – Ван Ифэй упирает руки в бока и выпячивает грудь вперёд. – Вы комментировали их первую игру и наверняка захотите комментировать последнюю игру группового турнира. Давайте смотреть правде в глаза: у «Облачных фурий» в этом году нет никаких шансов выйти в полуфинал!       У Сяо Чжаня уже второй день болит голова, а бессонница мучает его ещё дольше. Иногда ему кажется, что последней ночью, когда он спал крепко и сладко, была та самая совместная ночёвка с Ван Ибо. Но это, разумеется, идиотская мысль, от которой становится ещё хуже.       – Ладно, – говорит он. – На самом деле я разгадал твой коварный план, Ифэй-цзе. Ты хочешь комментировать все яркие игры турнира, чтобы продемонстрировать свой несомненный талант и крышесносную красоту.       – Что? Ничего подобного! Сяо-лаоши, не насмехайтесь над бедной девушкой, – Ван Ифэй возмущена и обижена. – Можете выбирать любые игры из оставшихся, кроме этой. На самом деле я забочусь о вашем имидже!       Сяо Чжань мягко ей улыбается.       – Спасибо, Ван Ифэй. Пусть будет так. Пусть в групповом турнире за мной останется игра «Драконов» против «Детей стихии», – увидев её приоткрывшийся рот, он спешит добавить: – Твой чрезмерный интерес к «Драконам» тоже могут интерпретировать как фаворитизм. Ты же этого не хочешь?       Вот так. Он использует её оружие против неё самой. Ван Ифэй поджимает губы.       – Кроме того, я хочу комментировать последнюю игру второй группы. В ней встречаются фавориты, это должно быть интересно.       – Полуфиналы и финал мы будем комментировать вместе? – осторожно уточняет Ван Ифэй. – Или… Я перешла границы, и теперь вы не хотите со мной работать?       Вздохнув, Сяо Чжань похлопывает её по руке.       – Ничего подобного, Ван Ифэй, не беспокойся. У нас с тобой всё нормально. Я благодарен тебе за то, что ты волнуешься за меня и бережёшь мою репутацию. Просто… Не нужно давить так сильно, я ведь уже взрослый человек, и не первый год работаю на таких соревнованиях.       Ван Ифэй заглядывает ему в глаза и смущённо говорит:       – Иногда мне кажется, что вы грустите. А когда люди грустят, то они либо впадают в апатию, либо начинают творить что-то безрассудное. Мы вас очень уважаем и любим, Сяо-лаоши, и любая подобная реакция нас бы огорчила.       Сяо Чжань начинает смеяться. Неужели его внутренние терзания так сильно бросаются в глаза? Пожалуй, пора и в самом деле брать уроки актёрского мастерства, если он не справляется своими силами.       – Всё в порядке, Ифэй-цзе, – шутливо говорит он. – Я просто плохо сплю в последнее время. То ли жара действует, то ли возраст даёт о себе знать…       Ван Ифэй закатывает глаза.       – Да вы нам всем фору дадите, Сяо-лаоши, не прибедняйтесь.       На этом дискуссию они заканчивают, и Сяо Чжань получает не столь часто выпадающую возможность посмотреть игру из зрительного зала. Он мог бы остаться в студии и смотреть вместе с техниками и монтажёрами, но ему хочется вспомнить самого себя семилетней, а то и восьмилетней давности, когда ходил на соревнования по киберспорту в роли фаната и начинающего игрока.       Однако прошлого не вернуть, и он смотрит на сцену сквозь призму опыта и знаний о том, сколько труда, усилий и нервов стоят за, казалось бы, простым щёлканьем клавишами и мышкой. Ван Ифэй и Го Чэн чувствуют себя на сцене, как рыбы в воде. Более опытная Ван Ифэй сглаживает все моменты неуверенности своего напарника, но и игра протекает вполне динамично.       Что изумляет его на самом деле, так это удивительная гармония и взаимопонимание между игроками «Облачных фурий». Они действуют чётко, слажено, ловко заманивают соперников в ловушки и выручают друг друга. Сяо Чжань надвигает кепку пониже и садится так, чтобы хорошо видеть игроков своей бывшей команды и особенно – Ван Ибо. Тот выглядит уверенным, сосредоточенным и целеустремлённым, изредка встряхивает руками, чтобы снять напряжение, и периодически что-то говорит в микрофон. Какую работу провели Цао Юйчэнь, Лю Хайкуань и, вероятно, Чжу Цзанцзинь – Сяо Чжань может только догадываться, но плоды этих трудов видны невооружённым глазом. Команда выглядит сплочённым коллективом, а не группой разобщённых людей, отстаивающих каждый свои убеждения вопреки совместным целям.       В целом победа «Облачных фурий» в первом раунде совершенно логична. О том, как блестят бусины в волосах Ван Ибо, он старается не думать, как и об идеальной форме его губ, остром кадыке на длинной шее и других вещах, которые, как оказывается, замечает не только он, но и парочка юных болельщиц, бурно обсуждающих новенького игрока своей любимой команды. Очень хорошо. Зато теперь он знает, что вкусы двадцатисемилетних мужчин и четырнадцатилетних девчонок в некоторых вещах совпадают.       Во время перерыва Сяо Чжань пытается не попасться на глаза любопытным репортёрам и блогерам, которые так и кишат возле входа в зал, и сматывается в свой излюбленный дальний коридор со сломанным кофейным автоматом, который, кстати, несколько дней назад всё же отремонтировали.       Стоя возле него и обдумывая непривычно широкий выбор, он не замечает, как сзади к нему кто-то подкрадывается и цепляется руками за плечи.       – Чжань-гэ! – радостно восклицает Ван Ибо, едва не сбивая с ног. – Я всё пытался тебя здесь подкараулить, но ты не приходил. Как будто ты перестал любить этот сломанный автомат и кофе, который он делает.       – Его починили, – рассеянно отвечает Сяо Чжань, – а кофе из исправного автомата не такой вкусный.       Он почему-то ошарашен присутствием Ван Ибо и восхитительным теплом в его взгляде, его улыбкой и тактильностью.       – Серьёзно? – изумлённо спрашивает Ван Ибо, переводя взгляд на автомат, а потом снова пялится на Сяо Чжаня, так и не выпустив его плечи из рук.       – Нет, я пошутил, – так же механически говорит Сяо Чжань, а Ван Ибо хохочет икающим и булькающим смехом, наконец-то отпуская его и легонько толкая кулаком в грудь. Это всё просто ужасно. Он всего-то хотел выпить кофе и разогнать странный туман в голове, но, похоже, до кофе руки так и не дойдут – поскольку их приходится усиленно держать при себе, а туман неумолимо сгущается.       «Бей или беги, – нашёптывают ему инстинкты, – иначе всё пропало.»       – Чжань-гэ, ты же не занят после игры? В смысле, тебе же не нужно работать допоздна, нет? – Ван Ибо, видимо, замечает его замешательство и пытливо заглядывает в глаза. – Мы могли бы сходить в ту лапшичную, мне там очень понравилось! Если что, я угощаю. Мне уже выплатили первую часть зарплаты, – гордо говорит он и снова тянет руку вперёд, словно чтобы схватить ладонь Сяо Чжаня.       Тот шарахается в сторону. Всё же инстинкт бежать сработал первым.       Глаза Ван Ибо становятся круглыми от шока, брови заламываются, а губы слегка приоткрываются. Весь его вид вопит об обиде, которую парень явно чувствует очень остро.       – Не думаю, что это хорошая идея, – говорит Сяо Чжань самым благоразумным тоном. – К тому же у меня сегодня действительно свободный вечер, поэтому я в кои-то веки собирался провести его спокойно и…       Произнося эти равнодушные слова, Сяо Чжань наблюдает, как лицо Ван Ибо превращается в отстранённую маску, а ладони сжимаются в кулаки. Ему хочется ударить себя по лицу. Какого чёрта он делает? Сперва он несколько раз первым протягивал парнишке руку помощи и поддержки, говорил красивые слова о том, что они братья, пытался подбодрить и образумить, кормил и одевал в свою одежду, а теперь? Теперь он поступает точно так же, как все остальные люди в жизни Ван Ибо в последние три года – отмахивается от него, оправдываясь другими делами и интересами, которые даже не реальные, а выдуманные. Как ни крути, это всё выглядит паскудно, не говоря уже о том, насколько мерзко ощущается.       Ван Ибо засовывает руки в карманы своих дырявых джинсов – на этот раз они не чёрные, а синие, и без цепочек. Его плечи поникают, а уши становятся красными.       – Ладно, – говорит он настолько спокойным голосом, что это вызывает такие же болезненные ощущения, как порезы от бумаги на кончиках пальцев. – Извините, лао Сяо, не буду вам мешать.       Затем Ван Ибо разворачивается нехарактерным для себя скованным движением и делает несколько шагов по коридору. Сяо Чжань бросается вперёд и хватает его за запястье, притягивая к себе. «Пошло оно всё в диюй!» – думает он, а вслух говорит:       – Прости меня, Бо-ди. Я испугался возможных слухов, которые пойдут, если нас увидят вместе, и пытался отдалиться от тебя. Но теперь понимаю, что это было жестоко и неправильно.       Ван Ибо часто и поверхностно дышит, пялясь на его руку на своём запястье. «У него сердце больное, – почему-то вспоминает Сяо Чжань. – Будь проклят мой болтливый язык.»       – Ты считаешь, – тихо говорит Ван Ибо, – что если нас увидят вместе, то подумают, что ты каким-то образом сливаешь мне важную для турнира информацию?       Он поднимает на Сяо Чжаня глаза, и тот отмечает слегка опухшие веки и красные сосуды, говорящие о переутомлении и недостатке сна.       – Не только, – отвечает он, решая на этот раз не увиливать. Почему-то ему жизненно необходимо быть честным. – Но и это тоже. Моя напарница, Ван Ифэй, постоянно боится, что меня обвинят в фаворитизме.       Он выпускает руку Ван Ибо, потому что его ладонь вспотела от ощущения тёплой кожи и ускоренного волнением пульса под ней.       – Тогда нам и правда лучше не показываться вместе, – говорит Ван Ибо еле слышно. – Спасибо, что объяснил. Это… имеет смысл.       – Нет, Бо-ди, – вздыхает Сяо Чжань, борясь с желанием снова его схватить. – Никакого смысла в этом нет, но так работает популярность. Стал известным – держи лицо, береги имидж, соответствуй ожиданиям. Но никакого смысла нет в том, что ты не можешь провести время в общественном месте с человеком, который тебе симпатичен, без появления в сети волнительных теорий, будоражащих домыслов и бредовых предположений.       Ван Ибо кивает и пытается улыбнуться. Получается у него не очень хорошо.       – Тогда… Просто пожелай мне удачи во втором раунде, Чжань-гэ. Лично мне, не команде, чтобы обвинения в фаворитизме уж точно не имели под собой никаких оснований.       Сяо Чжань улыбается так же неуверенно.       – Удачи, Бо-ди, – ласково говорит он. А затем обдумывает одну мысль и добавляет: – Насколько я понимаю, обвинения другого рода тебя не пугают?       У Ван Ибо вспыхивают не только уши, но и щёки.       – Пугают, – говорит он, а его губы слегка подёргиваются, – но только если они беспочвенные.       Вот это да. Сяо Чжань от изумления приоткрывает рот, в его животе словно лопаются какие-то загадочные пузырьки. Во множественном числе. Это ощущение настолько приятное, что на секунду ему приходится закрыть глаза. Надо же. Ему всегда казалось, что пузырёк был один.       – Тогда, – говорит он поспешно, встряхнув головой и мельком взглянув на часы, – я сброшу тебе в Вичат свой номер. Напиши мне, когда освободишься. Мы могли бы взять лапшу с собой и перекусить где-нибудь в парке или… Да вот даже у меня дома. Заодно обсудим эту игру и… просто пообщаемся как… братья.       Он сам в шоке от того, насколько нагло действует и насколько многозначительно звучат его слова, но Ибо смотрит на него с искренней радостью и кивает буквально на каждое слово.       – А где ты возьмёшь мой номер? – спрашивает он. – Ты же не будешь спрашивать у…       – Нет, – успокаивает его Сяо Чжань. – Зачем у кого-то спрашивать, если я могу воспользоваться служебным положением. – Он подмигивает хихикнувшему Ибо и добавляет: – Должны же быть хоть какие-то бонусы на этой вершине мира, кроме одиночества.       Зря он это сказал. Улыбка пропадает с лица Ван Ибо, но болезненная отрешённость на него не возвращается. Он смотрит на Сяо Чжаня с сочувствием и теплотой.       – Должны быть. Непременно.       Он хватает руку Сяо Чжаня и, склонив голову набок, смотрит на его часы.       – Мне пора, Чжань-гэ. Вот увидишь, мы победим!       Сяо Чжань протягивает ему кулак и получает лёгкий удар в ответ.       – Не сомневаюсь, – говорит он и наблюдает, как Ван Ибо едва ли не бежит по коридору.       Со вздохом он поворачивается к автомату и прикасается к отремонтированной панели быстрыми и чёткими движениями. Сяо Чжань берёт себе крепкий сладкий кофе, потому что ясная голова и бодрость ему сегодня определённо пригодятся.

*****

      – Ты видел, как мы их сделали, Чжань-гэ? – спрашивает взбудораженный Ван Ибо, забираясь в машину Сяо Чжаня. Игра закончилась больше часа назад, но только недавно на его телефон пришло сообщение:       Чжань-гэ, я уже свободен. Где ты? Куда мне подойти?       А затем:       Ты же смотрел игру до конца, правда? Ты ЭТО видел?       К этому моменту Сяо Чжань несколько раз успевает раскаяться в своей сиюминутной импульсивности, неоправданной склонности к риску и эгоизме и даже пытается написать Ван Ибо штук пять сообщений с извинениями и предложением потусоваться в другой раз (никогда), но в итоге стирает каждое из них, так ни разу и не нажав «Отправить».       Вместо этого он отправляет:       Поздравляю с победой, Бо-ди. Жду, когда ты освободишься.       Теперь же он смотрит на ответные сообщения Ван Ибо, и в груди становится настолько тесно, что ему приходится пару раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы немного ослабить эту переполненность эмоциями. Получается так себе.       Я буду ждать тебя в машине напротив стадиона в ста метрах по улице справа, – пишет он. – Ты помнишь мою машину? Чёрный Чанъань.       Он покидает кабинет, в котором прятался после завершения игры, пытаясь придумать оправдания своим поступкам и решениям, но находя только одно: ему нестерпимо этого хочется. Натянув кепку пониже, он осторожно проходит по уже опустевшим коридорам. Кое-где ему встречаются технические сотрудники студии, и с ними он чувствует себя свободным. Они просто здороваются и проходят мимо: никакого излишнего благоговения, никакого чрезмерного любопытства. Когда работаешь с одними и теми же людьми каждый день, начинаешь видеть в них именно людей, а не идеальные образы безупречных существ, которые не ходят в туалет и не сморкаются.       Телефон тренькает в руке. Сяо Чжань останавливается и читает:       Уже бегу :)       Он тоже ускоряет шаг. Если Ван Ибо придёт на место встречи первым, то ему придётся ждать одному на тёмной улице. Это неприятная мысль. Сяо Чжань отдаёт себе отчёт в том, что тот как-то жил до сих пор в большом городе и фактически совсем один и справлялся, но иррациональная тревога сильнее. Он пытается оправдать её тем, что это страх скандала, который разразится вокруг соревнований, если Ван Ибо влезет в драку, например, или просто пострадает по неведомой причине, а вовсе не переживания за него самого.       К счастью, Сяо Чжань приезжает на оговоренное место быстрее, чем туда приходит Ван Ибо. Он настолько спешит, что даже не пристёгивается и, вроде бы, нарушает правило поворота. Но это уже неважно. Ван Ибо появляется через пару минут и так сияет радостью, что кажется, будто в машине включается лампочка.       – На шестнадцатой минуте! Нет, ты видел? Сюань-гэ использовал ульту и… Между прочим, это я предложил ему обманный манёвр на миде. Никто не ожидал, что он выйдет и… – Ван Ибо продолжает возбуждённо болтать, перечисляя действия «Облачных фурий» во время игры во всех подробностях. Сяо Чжань замечает одну важную вещь – говоря о своих товарищах по команде, он выражает откровенное восхищение и почтение, а о своём с ними взаимодействии рассказывает с гордостью. Видимо, усилия тренера Цао, воспитательная работа Лю Хайкуаня и снисходительность более опытных игроков сыграли свою роль. Возможно, думает Сяо Чжань, и его советы и наставления в чём-то помогли Ван Ибо, пусть даже минимально.       – Ты теперь живёшь в общежитии «Облачных фурий»? – спрашивает он. – В какой комнате?       Ван Ибо удивлённо хлопает глазами и весь выкручивается на сиденье, чтобы развернуться к нему не только лицом, но и корпусом.       – Откуда ты знаешь, Чжань-гэ? Тебе кто-то сказал? – требовательно спрашивает он. – Да, я всё же перебрался туда пять дней назад.       Сяо Чжань мысленно прикидывает, что это случилось почти сразу же после его разговора с Лю Хайкуанем. Что ж, не всё, о чём они тогда поговорили, было бесполезно. По крайней мере, Лю-сюн выполняет свою часть договорённости, в отличие от него самого.       – Я просто догадался, – говорит он, бросая быстрый взгляд на Ибо, который, не отрывая глаз, пялится в ответ. – Когда я увидел вашу согласованность в игре, то понял, что между вами что-то поменялось, причём в лучшую сторону.       Они подъезжают к круглосуточной лапшичной. Сяо Чжань паркуется не возле освещённого входа, а чуть дальше по улице.       – Рад, что тебе удалось построить отношения с другими игроками, Бо-ди, – ласково говорит он и улыбается. Ван Ибо дважды медленно моргает и отводит глаза, покраснев. – Ладно, – продолжает Сяо Чжань, откашлявшись, – взять тебе то же самое, что в прошлый раз?       – Я такой голодный, что съем что угодно, – говорит Ван Ибо. – Только не острое, пожалуйста.       Сяо Чжань кивает и открывает дверь. Тёплые пальцы ловят его за руку.       – Платить буду я, – хмурится Ван Ибо. – Мы же договорились.       – Да, – соглашается Сяо Чжань, – ты будешь платить за сок и сладости. Смотри, вон там есть магазинчик. Пока я буду брать нам лапшу, сбегай туда и купи всё это.       – Почему у меня такое чувство, – ворчит Ван Ибо, выбираясь из машины, – что ты пытаешься от меня отделаться, как от настырного ребёнка?       Сяо Чжань смеётся и указывает на него пальцем.       – Ты сам это сказал, не я.       Они расходятся в разные стороны, и Сяо Чжань насвистывая направляется в лапшичную. Там он болтает с продавцом обо всякой ерунде и улыбается так радостно, что тот понимающе ухмыляется в ответ:       – У молодого господина, видимо, был хороший день, а вечер назревает ещё лучше. Спасибо за покупку.       Душа Сяо Чжаня на секунду проваливается в пятки, и он осознаёт, что и в самом деле выглядит и ведёт себя, как влюблённый человек в предвкушении романтического вечера и, возможно, жаркой ночи.       – Спасибо вам, – говорит он неловко. – Но вы не так поняли. Мы… э-э-э… с товарищем просто решили поужинать. Вместе. Это мой друг. Практически младший брат, да.       – Разумеется, – понимающе кивает продавец, не переставая ухмыляться.       Сяо Чжань расплачивается и решает, что больше он в эту лапшичную ни ногой. Слишком опасно. Для него самого, для Ван Ибо, для того, что между ними происходит, для «Облачных фурий», их тренера, его собственных подопечных, фанатов в конце концов.       – Что я делаю? – спрашивает он себя и честно отвечает: – Творю полную херню.       Но дело в том, что рядом с Ван Ибо он не ощущает внутри тот болезненный пузырёк одиночества, присутствие которого в последнее время стало особенно ощутимым и доставляющим постоянный дискомфорт. Сяо Чжаню вечно хотелось дотянуться до него и вытащить, как занозу, избавиться от него, но этого никак не удавалось сделать. Редкое присутствие в его постели нескольких женщин и ещё более малочисленных мужчин не избавляло от пустоты даже при условии невероятно горячего секса. Получается, физическое здесь не при чём. Точнее, дело, вероятно, не только в физике двух тел, но и в каких-то других вещах. В неправильно поставленных на сушилку тарелках, в крошках на полу и своей собственной футболке, сползающей с плеча человека, которого хочется видеть рядом почаще.       Сяо Чжань качает головой, стряхивая прочь тяжёлые мысли и сомнения, и направляется к машине. В конечном счёте, он не делает ничего плохого. Просто хочет поужинать и провести время с приятным ему человеком. И ничьей вины нет в том, что этот человек оказался игроком команды на соревнованиях, одним из ответственных организаторов которых является Сяо Чжань. Нет ничьей вины в том, что этот особенный человек – семнадцатилетний парень с бусинками в синих волосах, дурацким смехом, сложным характером и самой красивой шеей в мире. Никто не виноват. Так получилось.       – О, этот запах я чувствую даже отсюда, – Ван Ибо спрыгивает с капота и протягивает ему пакет с покупками из магазина. В другой руке он держит сине-красную баночку с энергетиком, из которой делает глоток. Кадык плавно смещается вверх, а потом опускается. У Сяо Чжаня почти мгновенно подскакивает давление.       – Бо-ди! – резко говорит он, выхватывая напиток из пальцев оторопевшего Ван Ибо. – Ты с ума сошёл?       – Я… Нет, – отвечает тот, часто-часто моргая и облизывая губы. – Что случилось? Что я сделал не так?       Сяо Чжань тяжело дышит, а в его ушах от злости шумит кровь.       – Безответственный ребёнок! Тебе нельзя энергетик, у тебя сердце больное! Какого чёрта ты творишь?       Ван Ибо растерянно переводит взгляд с Сяо Чжаня на банку в его руках.       – Но это не энергетик, Чжань-гэ, – говорит он торопливо. – Это обычный мандариновый лимонад, просто… Банка выглядит по-другому из-за какой-то рекламной акции. Я знаю, что энергетики вредны, гэгэ. Не нужно так волноваться.       Сяо Чжань недоверчиво смотрит на него, а затем, не отводя взгляда, отпивает из баночки. Там и правда приторный сладко-кислый лимонад. Он чувствует себя идиотом.       – Прости, я… я подумал, что ты пьёшь энергетик.       – Ничего страшного, Чжань-гэ, – Ван Ибо улыбается. – Ты можешь выпить весь лимонад. Я купил нам ещё две пачки сока – из личи и слив. Я не знал, какой ты любишь. А ещё – слоёные корзиночки с… Чжань-гэ, ты расстроился?       Сяо Чжань вздыхает и делает ещё пару глотков лимонада, после чего отдаёт наполовину пустую банку Ибо.       – Я – нет. Надеюсь, ты тоже. Прости, что выпил половину лимонада. И за то, что я такой вот добросовестный и занудный взрослый. Раньше я таким не был. Вероятно, это из-за того, что на мне ответственность за стажёров, которые вечно умудряются что-то учудить… Ладно. Поехали?       – Ты не занудный, – возражает Ван Ибо и отпивает из банки, не брезгуя прикасаться к ней губами после Сяо Чжаня, который старается не думать о том, что это может означать. Возможно, Ибо просто непривередливый. – И мне приятно, что ты обо мне переживаешь, Чжань-гэ. Я уже и забыл, как это бывает…       Всю дорогу до дома Сяо Чжаня Ван Ибо не прекращает болтать. Он, похоже, задался целью рассказать всё-всё о своих пищевых предпочтениях и выяснить то же самое о вкусах Сяо Чжаня. Тот постепенно расслабляется и даже отвечает, шутя и посмеиваясь, но при каждом случайном взгляде на банку с лимонадом чувствует смятение и стыд.       Выйдя из машины, Ван Ибо первым делом бросает пустую банку в мусорный контейнер для жестяных отходов и говорит Сяо Чжаню:       – Всё. Этой банки уже нет, Чжань-гэ. Хватит загоняться без повода. Идём уже есть лапшу!       В этот раз Ван Ибо чувствует себя в его квартире, как дома. Везде ходит, всюду суёт свой нос, всё пытается пощупать. От милой скромности во время прошлого визита не осталось и следа. Сяо Чжань слегка паникует, поскольку, кажется, в этот раз ему будет гораздо сложнее, и никто не поможет: даже собственная совесть и то молчит, предательница.       Всё усугубляется, пока он достаёт из кухонного шкафчика тарелки и стаканы: Ван Ибо включает стоящий в углу радиоприёмник и моментально попадает на какую-то зажигательную танцевальную мелодию.       – О! – радуется он. – Смотри, Чжань-гэ!       Сяо Чжань с опаской поглядывает, как его неугомонный диди вертится и извивается в малогабаритной кухонной части его квартиры-студии, угрожая целостности всего там находящегося хрупкого и деликатного. Например, сердца хозяина этой самой квартиры.       Прижимая тарелки к груди, Сяо Чжань слегка охлаждает фарфором свои внутренности через футболку, потому что Ван Ибо раз за разом выгибается, приседает и проводит рукой по ширинке. Если такому учат в танцевальной академии, то Сяо Чжань, вероятно, просто бездарно потратил свою юность.       – А теперь вот так, – Ван Ибо задорно машет руками и вскидывает локти. – Попробуй тоже, Чжань-гэ. Бросай уже эти тарелки!       Сяо Чжань аккуратно ставит тарелки на стол и пытается повторить движение. Не то чтобы ему на самом деле хотелось танцевать поздно вечером, после рабочего дня и на голодный желудок, но дело в том, что спокойно смотреть на движения Ван Ибо – невозможно. Тоже хочется двигать телом. И Сяо Чжань решает, что повторить несколько простых комбинаций махов руками – это самое безопасное, что он может сделать. Даже с учётом того, что они находятся среди посуды и других бьющихся вещей.       – А теперь вот такая небольшая волна бёдрами, – говорит Ван Ибо. – Смотри, Чжань-гэ, вот так.       Лучше бы Сяо Чжань не смотрел. Вся ситуация и так ломится под неизвестный жизненный откос со скоростью товарняка.       – Эй, Чжань-гэ, смотри сюда! Ты двигаешься, как робот! А это совсем другой танец, здесь нужно вот так. Вот! Давай я тебе помогу.       Не успевает Сяо Чжань выразить отчаянный протест, как его руки укладывают на чужие бедра, а две горячие ладони оказываются на его собственных. Горячо даже сквозь плотную джинсовую ткань, а на голое тело, наверное, вообще было бы как кипяток. Нет, не думать об этом.       – Двигайся вместе со мной, вот так. Давай, Чжань-гэ, это же весело.       Слово «весело» не в полной мере отражает то, что чувствует Сяо Чжань, когда невероятно симпатичный синеволосый парень крутит бедрами в опасной близости от его паха. Ван Ибо едва не впивается пальцами в его брюки и твердит:       – Вот, чувствуешь? Это волна. Слушай музыку. Вот сейчас. Да! Нужно просто немного расслабиться и назад-вперёд, назад-вперёд... Согни чуточку колени... Вот так. Теперь чувствуешь?       Сяо Чжань чувствует слишком сильно, и это ужасает. Хорошо, что он надел эти свободные джинсы из грубой ткани, хотя даже сквозь них он ощущает тепло рук Ван Ибо и трение его бёдер о собственные.       Он цепляется за пояс заниженных брюк Ван Ибо, безуспешно пытаясь переместить свои ладони повыше, хотя бы на талию, и безмолвно подчиняется командам, в глубине души моля небеса о том, чтобы весь этот пиздец поскорее закончился, и он мог сбежать на пару минут в ванную, умыться холодной водой и прийти в себя. Если всё это, конечно, поможет.       К счастью, происходит целых два события, которые сбавляют накал происходящего. Во-первых, мелодия меняется на какой-то быстрый электронный трек, вроде как не предусматривающий волны бёдрами, а во-вторых, на кухню заглядывает кошка. В прошлый раз она так и не вышла поздороваться с Ван Ибо, предпочтя прятаться в укромных местечках, предположительно на шкафу или за заваленным бумагами письменным столом. Однако сегодня пушистая красавица Сяо Чжаня словно почувствовала, что хозяину нужна немедленная помощь.       – Ух ты! – изумляется Ван Ибо, выпуская окончательно одеревеневшего во всех местах Сяо Чжаня из рук и выключая музыку. – Она такая милая! Можно погладить?       – Попробуй, – сдавленно отвечает Сяо Чжань и боком пробирается мимо них. Ван Ибо уже сидит на полу и медленно протягивает руку к кошке, которая его с опаской обнюхивает. – Я... Вернусь через минутку.       В ванной он несколько раз умывается прохладной водой, а потом долго смотрит на себя в зеркало, пытаясь узреть в глубине зрачков признаки зарождающегося безумия. После этого решает скинуть футболку и облить ещё более холодной водой верхнюю часть тела – плечи, грудь и руки. От этого в конечном счёте становится легче.       Вернувшись в комнату, он видит, что Ван Ибо продолжает сидеть на полу, а кошка уже нежится у него в руках. Видимо, тёплые ладони оказывают завораживающие влияние на всех обитателей этой квартиры.       – Поедим? – спрашивает Сяо Чжань, чувствуя неловкость. – Пока лапша не остыла.       Ибо поднимает на него сияющие глаза и кивает. Он явно не испытывает ничего похожего на замешательство или стыд, находясь под действием победной эйфории. Сяо Чжаню знакомо это чувство. В подобные моменты кажется, что любое море по колено и что любое желание исполнится просто потому, что иначе не может быть.       С лапшой они справляются быстро и почти молча, запивая её сливовым соком, а на десерт съедают по одной слоёной корзиночке со сладкой начинкой.       – Прости, Чжань-гэ, – говорит Ван Ибо, вставая и потягиваясь. Реглан поднимается над поясом его низкопосаженных брюк, обнажая торчащие косточки бёдер и низ живота. – Но я не помогу тебе убирать со стола, ладно? Совсем сил нет.       С этими словами он сгребает с пола кошку, направляется к дивану и обрушивается на него со стоном полного удовлетворения. Сяо Чжань быстро убирает со стола, моет посуду и расставляет тарелки на сушилке так, как привык. Секунду смотрит на них, оглядывается на свернувшегося в комок на диване гостя и расставляет точно так же, как их расставил Ибо в то утро после их совместной ночёвки.       – Ты же не спишь? – спрашивает он, подходя к дивану. Ван Ибо поднимает всклокоченную голову и надувает губы.       – Нет. Я жду, когда ты принесёшь мне мою пижамку. Ну, ту футболку и шорты, чтобы я мог принять душ…       – Ибо, – строго говорит Сяо Чжань. – Это исключено. Ночевать у меня ты не будешь.       – Почему? – Ван Ибо плотнее вжимается в диван и прикрывается кошкой, как будто это поможет ему спастись от перспективы быть выдворенным из квартиры Сяо Чжаня. – Я ведь ночевал у тебя и если бы не проговорился Куань-гэ, то…       – Бо-ди, ты не понял? – Сяо Чжань садится на диван рядом с ним и тянется погладить кошку. Их пальцы погружаются в мягкую шерсть, почти соприкасаясь. – Тогда ты жил в общежитии академии, где всем было наплевать на то, где ты ночуешь и чем занимаешься. Теперь ты живёшь в команде. Кстати, ты так и не сказал, с кем тебя поселили в одной комнате.       – С Ван Хаосюанем, – тихо говорит Ван Ибо и касается зарытых в кошачью шёрстку пальцев Сяо Чжаня своими. На секунду они оба замирают, а затем возобновляют поглаживания. – Он точно на меня донесёт капитану, тренеру и директору. Прости меня, Чжань-гэ, я забыл.       У него совершенно несчастный вид. Сяо Чжань опускает руки на колени и подавляет вздох.       – Я тебя отвезу, – говорит он.       Ван Ибо вскидывается, напугав прибалдевшую было кошку, которая одним прыжком соскакивает с его живота и усаживается под табуреткой, принимаясь вылизывать свою растрёпанную шёрстку.       – Ни в коем случае, Чжань-гэ, – говорит Ибо. Они сидят, соприкасаясь коленями. Сяо Чжань снова может ощутить тепло чужого тела. Внутри него слишком много мыслей, чувств и эмоций. На секунду он тянется к пузырьку одиночества, но того на привычном месте нет. И это уже не смешно. Появляется неистовое желание снова сказать: «Да какого чёрта?» – и оставить Ван Ибо ночевать, просто ночевать, просто обеспечить себе комфорт отсутствия пустоты в душе.       – Тут поблизости есть станция метро, – между тем рассуждает Ван Ибо. – Я в прошлый раз туда дошёл минут за двенадцать. И мне теперь ехать не так далеко, как до общежития академии. Тебе, наверное, завтра рано на работу, а у меня встреча с тренером только в полдень. Нам разрешили отдохнуть после игры.       Он встаёт и смотрит на Сяо Чжаня сверху вниз с немного усталой улыбкой.       – Просто пообещай, что это всё – не в последний раз, ладно?       Сяо Чжань тоже встаёт и тянется похлопать Ван Ибо по плечу, как он обычно это делает, чтобы подбодрить своих друзей или подопечных. Но его руку накрывает чужая, прижимая к обтянутому командным регланом телу. Ван Ибо немного приподнимает голову, встречаясь с ним взглядом.       – Если «Облачные фурии» победят в следующей игре, то пообещай пойти со мной на роллердром. Я знаю одно такое место, где почти никого не бывает, особенно по вечерам в будние дни, – говорит Ван Ибо и убирает свою руку с его. – Я не буду ничего загадывать на случай, если мы проиграем, потому что такого не случится. Клянусь!       Сяо Чжань смеётся и легонько сжимает ладонью его плечо.       – Я плохо катаюсь на роликах.       – Мы будем кататься за руку, – ухмыляется Ван Ибо. – Я буду держать тебя крепко.       – Хорошо, – говорит Сяо Чжань, с сожалением убирая руку. – Я обещаю.       Ван Ибо обувает свои белые кроссовки и кричит в квартиру:       – Пока, кошечка! До скорой встречи!       – Пока, Бо-ди, – ласково говорит ему Сяо Чжань. – Когда приедешь в общежитие, напиши мне в Вичат, хорошо? Чтобы я не волновался.       – Ты не будешь спать, пока не получишь сообщение? – Ван Ибо смотрит на него неодобрительно. – Что за глупости, Чжань-гэ!       – Я буду спать, скорее всего, – уклончиво говорит Сяо Чжань. – Но зато прямо с утра не буду волноваться и будить тебя, а спокойно позавтракаю и пойду на работу.       – Тогда хорошо. Я напишу.       Ибо переминается с ноги на ногу в прихожей, и Сяо Чжань догадывается, что он ожидает поцелуя на прощанье. Это стало бы последней каплей. Он открывает дверь.       – Беги скорее, Бо-ди. Уже слишком поздно, но слишком рано для других вещей, понимаешь?       Ван Ибо надувает губы и выходит за порог.       – Ладно.       – Напиши мне, – напоминает Сяо Чжань и, дождавшись взмаха руки в подтверждение, закрывает за ним дверь.

*****

      Как и было договорено, следующие две игры комментирует Ван Ифэй: в первой группе – с Го Чэном, а во второй – с Чжэн Фаньсином. Сяо Чжань смотрит обе игры из операторской и в итоге может сказать, что, работая с Го Чэном, его бойкая ученица не так сильно подавляет своего напарника, как в случае с более робким Чжэн Фаньсином, но, возможно, причина в том, что у этой пары было слишком мало совместных эфиров. По сути, это – их первая работа такого уровня.       Ван Ибо пишет ему сообщения в Вичате почти каждый день.       Обычно это какая-то забавная ерунда вроде мемов или смешных картинок. Иногда он задаёт Сяо Чжаню вопросы об игре или соперниках, и тот отвечает со всей возможной корректностью и объективностью. Мало ли, кто может заполучить телефон Ибо в наполненном людьми здании, где размещены тренировочная база, общежитие, офисы и сосредоточена основная деятельность «Облачных фурий». В принципе, Ибо может показать кому-нибудь их переписку случайно или намеренно. Поэтому Сяо Чжань пытается не отправлять никаких заявлений, которые могут быть исковерканы и использованы потом против него.       Иногда Ван Ибо скидывает ему фотографии из комнаты для тренировок, из спортзала, куда он приноровился ходить вместе со своим соседом по комнате, из столовой, в которой Сяо Чжань узнаёт почти не изменившуюся за три года обстановку и набор блюд. На выходных Ибо сбрасывает ему два коротких видео из танцевальной студии, где он занимается с детьми и взрослыми. На одном – крошечные девочки в розовых юбочках бегают по кругу и приседают три раза, когда музыка останавливается. На втором – разномастная группа взрослых танцует связку, чем-то напоминающую Сяо Чжаню тот танец, который Ибо танцевал на его кухне. Когда дело доходит до волны, его уши вспыхивают от воспоминаний и фантомных ощущений в ладонях и на бёдрах.       Он отправляет в ответ восхищённые смайлики, за что получает ещё одно видео, чуть позже вечером, когда ужинает в компании кошки. На этом видео – Ибо танцует один напротив зеркала под мелодичную песню на иностранном языке. Это всего лишь двадцатисекундная запись. Ван Ибо одет в свободную футболку с длинным рукавом и широкие джинсы и не делает никаких провокационных движений. Но этот танец – как будто воплощение его самого, неотъемлемая часть его сущности. И Сяо Чжаню становится грустно, что из-за проблем со здоровьем заветная мечта Ван Ибо не сбылась. Он чувствует ещё больше уважения к парню, который продолжает заниматься любимым делом, параллельно покоряя вершины киберспорта. Такая целеустремлённость достойна восхищения.       Они не встречаются, соблюдают осторожность. Сяо Чжань постоянно думает о словах Лю Хайкуаня, о своей и чужой репутации и о том, что Ван Ибо – несовершеннолетний, но ни один из этих доводов не может заставить его отказаться от общения. Впервые за долгое время он не ощущает подавляющей тяжести крошечного пузырька одиночества в своей душе.       На игру «Драконов» с аутсайдером группы «Детьми стихии» он выходит в компании Го Чэна. Из всех своих подопечных с этим парнем у Сяо Чжаня меньше всего раппорта и взаимопонимания, но они справляются. На самом деле игра проходит довольно предсказуемо: «Драконы» не рискуют, действуя по хорошо отработанной схеме, а «Дети стихии», у которых не осталось шансов на выход из группы, наоборот импровизируют и выглядят гораздо интереснее. Но победы им это не приносит даже в первом раунде.       Сяо Чжань по привычке направляется к дальнему кофейному автомату в дебрях студии, нащупывая телефон в кармане пиджака. Во время игр он обычно ставит его на беззвучный режим, но потом обязательно проверяет, а во время перерыва ставит сигнал на время за пять минут до начала эфира, чтобы не опоздать.       На экране сообщение в Вичате от Ван Ибо.       Тебя ждёт сюрприз! – пишет тот. – Надеюсь, ты будешь рад :)       Сяо Чжань слегка хмурится, поднимая расфокусированный взгляд, и видит возле автомата знакомую фигуру. Ибо стоит у стены, прислонясь к ней лопатками. На голове у него кепка, почти скрывающая синие волосы. Одет он в чёрную куртку и облегающие чёрные джинсы, к счастью, не дырявые, но позволяющие оценить его длинные, стройные ноги. У Сяо Чжаня и самого с ногами всё в порядке, но он предпочитает подчёркивать их одеждой в другом стиле.       Он оглядывается по сторонам, но в коридоре привычно пусто.       – Привет, Бо-ди. У тебя всё хорошо?       Ван Ибо отлипает от стены и делает шаг вперёд.       – Да, всё нормально. Я очень рад видеть тебя, Чжань-гэ. Ты отлично выглядишь. В смысле, как всегда, – он смущённо улыбается. – Я хочу сказать, что ты всегда отлично выглядишь, но сегодня как-то особенно.       – Я несколько дней отдыхал от комментаторской, доверив это важное дело своим юным коллегам. Возможно, поэтому, – говорит Сяо Чжань, также подходя к нему ближе. – Ты здесь один?       Ван Ибо качает головой, глядя ему прямо в глаза, а возможно, прямо в душу.       – Нет, мы тут как бы официально: я, капитан Чжу и тренер Цао. Пришли посмотреть игру «Драконов». Если мы выйдем в полуфинал… Когда мы выйдем в полуфинал, – исправляется он, – то мы встретимся с ними.       – Это предусмотрительно, – отвечает Сяо Чжань, любуясь им и неосознанно улыбаясь. – Я тоже очень рад тебя видеть. Выпьем кофе?       – Я не хочу целый, – говорит Ван Ибо. – Разрешишь мне отпить пару глотков своего? В качестве расплаты за мой лимонад?       Он игриво подмигивает, но при этом очень мило краснеет. Сяо Чжань быстро выбирает кофе с двойным молоком без сахара. Крепкий кофе может быть вреден для Ибо из-за сердца… Хотя он так активно танцует. Наверное, проблема не настолько серьёзна? Не угрожает жизни?       Он берёт стаканчик тёплого ароматного напитка с шапочкой пенки.       – Ты первый, – говорит он, протягивая кофе Ибо. Тот отпивает глоток прямо из его рук и облизывает пену с губ, но недостаточно хорошо: в ямке над верхней губой и в уголке слева остаются следы.       У Сяо Чжаня слегка дрожат руки.       – У тебя тут, – он показывает пальцем свободной руки на свои губы, а Ван Ибо облизывается тщательнее, едва не касаясь языком носа и став похожим на большого кота.       – А теперь? – спрашивает он. Получив отрицательное покачивание головой в ответ, Ван Ибо снова наклоняется к стаканчику. Сяо Чжань осторожно его поит, даже не думая о том, чтобы возмутиться всей этой ситуацией. К своему ужасу, он ею наслаждается.       В этот раз пены на губах Ван Ибо ещё больше, и хотя он усиленно прикидывается, что хорошенько облизывает покрасневшие губы, полностью избавиться от неё не выходит.       – Помоги мне, – шепчет он Сяо Чжаню, у которого тоже внезапно пропадает голос. Протянув левую руку к лицу Ибо, он нежно обхватывает его скулу и большим пальцем довольно жёстко проводит по губам, стирая пену, а затем машинально засовывает палец себе в рот. Ван Ибо резко выдыхает и вытягивает шею, чтобы заглянуть в стакан.       – Чжань-гэ, – снова шёпотом говорит он, – у тебя дрожит рука. Мы же не можем допустить, чтобы ты опять испортил свой костюм, правда? Я выпью ещё один глоток, чтобы кофе не пролился, ладно? Последний, обещаю.       Сяо Чжань слегка наклоняет стакан, и Ибо снова отпивает немного кофе, нарочно задевая губами пенку.       Неожиданно позади них раздаётся смех и разговоры – за поворотом коридора кто-то выходит из лифта. Ван Ибо мгновенно реагирует, утягивая Сяо Чжаня в угол за кофейным автоматом и прижимая его к металлической стенке. Стаканчик теперь зажат между ними, но в нём, к счастью, осталось меньше двух третьих содержимого. Испачканные пенкой губы Ибо находятся слишком близко, а если попытаться поднять руку, то придётся отстранить его от себя. Сяо Чжань недолго думает: вариантов особо нет. Он наклоняется чуть-чуть вперёд и вниз и аккуратно слизывает кофейную пену с губ Ибо. Ощущение нежной и мягкой кожи под языком сводит с ума, и если бы у него не было в руке стаканчика, он бы… Додумать он не успевает, потому что Ван Ибо приоткрывает рот и языком прикасается к языку Сяо Чжаня: он горячий, шершавый, кофейный на вкус.       – Теперь моя очередь, – тихо говорит Сяо Чжань. Голоса и смех растворяются в другом конце коридора. Он подносит стаканчик к губам и делает не один глоток, а несколько – его ужасно мучает жажда. Ван Ибо пристально смотрит на его рот, кусая собственные губы.       – Так не честно, Чжань-гэ, – жалуется он охрипшим голосом. – Ты пьёшь слишком аккуратно. Но я вижу немного пенки вот тут.       Ван Ибо встаёт на носочки и тянется к его губам, а затем трижды нежно целует в левый уголок, напоследок проведя по нему кончиком языка. Потом он заглядывает в стакан и просит:       – Ещё.       – Ты или я? – спрашивает его Сяо Чжань, не узнавая собственный голос, но тут срабатывает сигнал на его телефоне. Он бросает взгляд на часы, а затем – на Ван Ибо, который всё ещё зажимает его в угол и смотрит умоляющим взглядом. Сяо Чжань одним махом допивает свой кофе и забрасывает стакан в стоящее неподалёку мусорное ведро. – Мне нужно идти, – говорит он с сожалением, а затем кладёт одну руку на затылок Ван Ибо, а вторую – примерно на копчик, и притягивает к себе, жадно целуя в губы. Ибо осторожно устраивает ладони на его груди, чтобы не помять костюм, и отвечает на поцелуй.       Отстранившись, Сяо Чжань разворачивает его спиной к стене.       – Мне пора, – говорит он. – Скоро начнётся игра, нельзя опаздывать.       – Помни, Чжань-гэ, что в среду, после нашей игры, мы идём на роллердром, – говорит ему Ван Ибо, восстанавливая дыхание.       – Если вы победите, – напоминает ему Сяо Чжань, дразнясь.       – Мы победим, – упрямо заявляет Ван Ибо. – Я буду стоять на вершине мира рядом с тобой, Чжань-гэ, вот увидишь.       – Я тебе верю, – мягко говорит ему Сяо Чжань. – Увидимся послезавтра на игре.       С этими словами он выпускает локти Ибо, которые удерживал руками, и почти бегом летит по коридору к лифтам. К счастью, среди них есть незанятые. Заходя в лифт, он оглядывается на Ван Ибо, который выходит из-за угла и смотрит ему вслед. Сяо Чжань поднимает руку и двери закрываются.

*****

      После игры, в исходе которой никто не сомневался, Сяо Чжань перекладывает разбор на Го Чэна, чтобы просто поехать домой и подумать. Он вообще не вполне понимает, как смог комментировать второй раунд после всего произошедшего возле кофейного автомата, но к своему собственному удивлению, справляется превосходно. Собирая бумаги на столе в комментаторской кабине и давая указания напарнику, он снова с удовлетворением думает о том, что на вершину мира попал не случайно: он искренне сюда стремился и много трудился, он любит свою работу, дорожит репутацией и не собирается пустить всё это под откос. Он взрослый человек, который может держать себя в руках.       Все эти мысли немного успокаивают Сяо Чжаня, но ровно до того момента, когда, направляясь в свой кабинет, он встречает представителей «Облачных фурий».       – Чжань-сюн, – обрадованно окликает его Юйчэнь. – Рад тебя видеть. Что-то ты совсем перестал навещать нас с Лу-Лу. Я понимаю – чемпионат, и приходить в штаб команды может быть неблагоразумно, но забывать старых друзей – нехорошо.       Сяо Чжань улыбается ему, мельком взглянув на сосредоточенного и серьёзного Чжу Цзанцзиня и стоящего за спинами их обоих Ван Ибо.       – Осталось всего несколько игр, – приветливо говорит он, – потом мы все переведём дух и обязательно наверстаем. Я списывался с Лу-Лу на днях, она выслала мне новые фотографии вашего малыша. Такой очаровательный ребёнок. Даёт поспать по ночам?       Цао Юйчэнь неловко смеётся и трет рукой затылок.       – Спать – это сильно сказано, но вздремнуть периодами позволяет.       – Так... – говорит Сяо Чжань, покачиваясь на пятках с самым непринужденным видом. – Вы пришли изучать соперников?       – Мы видели их игры, лао Сяо, – говорит Чжу Цзанцзинь, – и мне этой информации вполне хватило, к тому же вы с коллегами делаете прекрасные разборы. Но нашему новому командному стратегу понадобилось посмотреть игру вживую, в реальном времени.       Он отходит чуть в сторону и теперь Ван Ибо стоит прямо напротив Сяо Чжаня. Его щеки горят румянцем, глаза блестят, а пальцы нервно теребят рукав реглана.       – Вот как, – с лукавой улыбкой говорит Сяо Чжань. – И что, молодой господин Ван, вы достигли цели, которую перед собой поставили?       Ван Ибо успевает взять себя в руки и важно кивает, а потом начинает рассуждать о поведении игроков и не проработанных заранее решениях, которые тем приходилось принимать в ходе игры.       Пару минут все трое его внимательно слушают. Точнее, тренер и капитан наверняка только слушают, а Сяо Чжань ещё и любуется.       Он понимает, что будет нелегко. Гораздо сложнее, чем он думал раньше. Ван Ибо откровенно им увлечен, это видно невооружённым глазом, если знать, куда смотреть. Да и сам он – не лучший образец конспирации, но хотя бы жизненный и рабочий опыт помогают не выглядеть влюблённым идиотом. Только ведь однажды кто-то посмотрит внимательнее и в правильном направлении, и тогда...       – Прошу прощения, господа, мне нужно вернуться к своим обязанностям. Мой рабочий день, увы, ещё не закончился, – сообщает он, с сожалением качая головой.       – Конечно, не будем тебя задерживать, – говорит Цао Юйчэнь.       Сяо Чжань проходит мимо них на расстоянии пары шагов, но ему кажется, что жар тела Ван Ибо ощущается даже так. Все предыдущие рассудительные и взрослые мысли идут прахом.

*****

      Следующую игру «Облачных фурий» Сяо Чжань комментирует вместе с Чжэн Фаньсином. Перед тем, как вызвать команды на сцену, он ещё раз напоминает фанатам и зрителям о положении дел в турнирной таблице и приводит общую статистику, а Фаньсин говорит о том, что нынешняя игра для «Облачных фурий» станет решающей, так как в случае проигрыша их шансы на выход в полуфинал будут нулевыми.       Комментируя первые действия персонажей на экране, Сяо Чжань чётко видит, насколько разный уровень у этих команд. «Облачные фурии» однозначно лучше подготовлены и тактически подкованы, больше привыкли к игре в условиях стресса и взаимодействуют друг с другом непринуждённо и интуитивно, хотя напряжённое лицо капитана Чжу говорит о том, что ребята не расслабляются даже на игре с более слабым соперником. «Трёхлапые вороны» – молодая команда, не так давно вошедшая в двадцатку лучших киберспортивных команд Китая. Хотя для них от результата игры ничего не зависит, но победа всё равно принесла бы дополнительные бонусы и самой команде, и её игрокам, поэтому они не сдаются.       – Взгляните, – говорит Сяо Чжань, – «Облачные фурии» окружили соперников на миде и не дают им воспользоваться оружием, в то время как Мэн Цзыи и Ван Ибо приближаются к нексусу «Трёхлапых воронов». Поблизости находится один лишь Ли Майю, который не сможет оказать достойного сопротивления. Его силы на пределе.       – Мэн Цзыи использует ульту! – комментирует Фаньсин. – Вы посмотрите, как изящно она расправляется с Ли Майю. Теперь путь «Облачным фуриям» открыт. Они возле нексуса «Трёхлапых воронов».       – И… Нексус уничтожен! В первом раунде победа за «Облачными фуриями». После перерыва мы увидим, удастся ли «Трёхлапым воронам» собраться с силами и нанести ответный удар.       Сяо Чжань наблюдает, как команды покидают сцену, переговариваясь между собой. Ван Ибо уходит последним, украдкой бросив взгляд на комментаторскую кабину. Он снова одет в те дырявые джинсы с массой цепочек, что привлекли внимание Сяо Чжаня во время их первой встречи на презентации.       Он даёт краткие инструкции коллегам, просматривает заметки Чжэн Фаньсина, умышленно затягивая время, а затем выходит из зала через другой выход и достаёт телефон. В Вичате – несколько сообщений от Ван Ибо.       Чжань-гэ, – пишет тот, – как тебе наша игра? Мы использовали мою стратегию, представляешь? Капитан Чжу сперва был против, но тренер Цао его уговорил. Пока, вроде бы, она себя оправдывает, да?       Следующее сообщение гласит:       Чжань-гэ, мы встретимся во время перерыва возле нашего кофейного автомата?       Следующее:       Я знаю, что это риск. Я помню, как упорно ты шёл на свою вершину мира и что не хочешь рисковать. Всё нормально.       Затем:       Я буду пить кофе с молочной пенкой и думать о тебе.       Сяо Чжань едва не роняет телефон на покрытый каменной плиткой пол. Разумеется, он не пойдёт в дальний коридор к кофейному автомату, чтобы найти там Ибо с покрытыми молочной пенкой губами. Ни в коем случае. Это слишком рискованно. Вместо этого он идёт в туалет и умывается. Ну и что, если гримёру придётся немного припудрить ему лицо перед вторым раундом. Холодная вода не помогает. Экран телефона снова загорается.       Я уже выпил свой кофе, Чжань-гэ. И вытер губы. Посмотри, достаточно ли хорошо?       И селфи. Ван Ибо стоит, прислонившись к стене и слегка склонив голову набок, демонстрируя во всей красе свою длинную белую шею. Его губы приоткрыты, а на нижней, ближе к правому уголку, есть светлые следы пены. Паршивец. Сяо Чжань нервно проводит рукой по волосам, испортив заодно и причёску.       Ван Ибо, – пишет он, – прекращай баловаться. Вытри губы и иди в комнату команды, побудь со своими товарищами. Если вы проиграете второй раунд, ты можешь вылететь из «Облачных фурий» на следующий же день.       Ответ приходит через несколько секунд, Сяо Чжань как раз успевает переслать фотографию Ван Ибо себе на личный ящик и удалить из Вичата, а заодно немного привести свой пульс в норму.       Не волнуйся, Чжань-гэ, мы победим. Никто из ребят в этом не сомневается. Мы объективно сильнее.       А затем:       Ты сильно расстроился, что я пил кофе без тебя? Поэтому такой строгий?       И наконец:       Мне нравится, когда ты весь такой строгий :) Я сразу начинаю волноваться.       Сяо Чжань вздыхает и отвечает:       Если ты не жалеешь своё больное сердце, то пожалей хотя бы моё. Оно на такие потрясения не рассчитано.       Он встаёт и идёт к шкафу, чтобы взять бутылку воды. Ему опять срочно нужно охладиться. Естественно, за это время приходит новое сообщение:       Чжань-гэ, если ты вручишь мне своё сердце, то я обещаю о нём хорошо заботиться :)       Сяо Чжаню хочется удариться затылком об стену, потому что сбросить напряжение другим способом было бы гораздо сложнее. Ван Ибо пишет снова:       Ты помнишь, что обещал мне поход на роллердром, если мы победим?       Сяо Чжань смотрит на часы. Время до начала игры ещё есть. Он отвечает:       Вы пока что не победили.       И получает:       Пока что :)       А затем:       Я напишу тебе после игры.       И сердечко. Огромное розовое сердечко, из которого по всему экрану рассыпаются сердечки поменьше.       – Проклятье. Кому-то здесь не почти восемнадцать лет, а не больше тринадцати, – бормочет Сяо Чжань, допивая воду, после чего решает вернуться в комментаторскую кабину пораньше. В прошлый раз из-за кое-кого он чуть не опоздал.       Когда он заходит в гримёрку, гримёрша Ци Суэ поражённо всплёскивает руками.       – Святые небеса, лао Сяо! Что вы делали, чтобы так испортить причёску и грим?       – Ничего, – ворчит Сяо Чжань, усаживаясь в кресло. И ведь, что самое обидное, это правда. Он действительно ничего не делал, только читал сообщения от малолетнего провокатора, этого непревзойдённого эксперта в стратегии и тактике. Сяо Чжань начинает думать, что каким-то образом сам превратился в цель.       Второй раунд почти не отличается от первого, кроме того, что игроки «Трёхлапых воронов» действуют отчаяннее, но это им лишь мешает. Ван Хаосюань проливает первую кровь на третьей минуте, после чего в игровой кабине «Облачных фурий» начинается тихое торжество. Они разрушают нексус соперников на девятнадцатой минуте игры, успев перед этим покрасоваться скиллами и новым оружием просто потому что могут. Особенно с этим перебарщивают три Вана – Хаосюань, Чжочэн и Ибо. Мысли Сяо Чжаня о тринадцатилетнем возрасте теперь кажутся чересчур оптимистичными. Это больше похоже на поведение дошкольников.       – Сяо-лаоши, – говорит ему после игры Чжэн Фаньсин, – можно разбор игры в этот раз сделаю я? Го Чэн уже делал два разбора, думаю, я тоже смогу. К тому же эта игра была несложной.       Он смотрит на Сяо Чжаня такими щенячьими глазами, что тот вынужден согласиться. Вообще-то он планировал сделать разбор сам, ради того, чтобы немного навести порядок в голове – аналитика всегда в этом ему помогала, а ещё – чтобы слегка отсрочить обещанный поход на роллердром с Ван Ибо, который, видимо, от него так просто не отстанет.       Что же, теперь отговорок нет. Он достаёт телефон и некоторое время хмуро смотрит на пустой чат. Сяо Чжань был уверен, что там уже миллион инфантильно-радостных сообщений и смайликов.       Бо-ди, – пишет он, – я уже освободился. Если ты готов покорять роллердром, то я могу забрать тебя, где скажешь.       Немедленного ответа не приходит, но Сяо Чжань гипнотизирует экран примерно три минуты. Вот это он дожил! Расстраивается из-за того, что ему моментально не отвечает синеволосый подросток.       Вернувшись в свой кабинет, Сяо Чжань от нечего делать некоторое время прибирает на столе и сортирует документы. Затем он всё же включает компьютер и работает с файлом оценок своих подопечных. Не то чтобы от него требовали эти оценки, но директор Фэн любит чёткость и цифры, а не пространные эмоциональные похвалы.       Каждые пять минут Сяо Чжань поглядывает на часы, и его волнение усугубляется прямо пропорционально течению времени. Что вообще происходит? Куда делся Ван Ибо? Убив час времени, он решает действовать радикально.       Ибо, – пишет он в чате, – я сегодня устал, и уже поздно. Еду домой. Надеюсь, твой вечер проходит весело. Поздравляю «Облачных фурий» с победой и шансом на выход в полуфинал.       Сяо Чжань надевает пиджак, собирает в карман ключи, бумажник и другие мелочи, которые обычно выкладывает, и покидает уже почти пустое здание студии, ругая себя за то, что прислушивается к телефону, который, разумеется, молчит.       Он даже подумать не мог, что попытка избавиться от пузырька одиночества, к которому он в целом вроде бы привык, будет сопровождаться таким количеством неуверенности, терзаний, боли, ревности, раздражения и сомнений в правильности своих поступков. Может, нужно было оставить этот пузырёк на месте, не пытаясь его удалить? Пусть бы болел потихоньку, а не вот это вот всё?       Уже на подъезде к дому, когда все надежды почти испарились, оставив соль во рту и песок в глазах, приходит сообщение в Вичат.       Вместо того, чтобы как нормальный взрослый человек наплевать на это и продолжать путь домой, Сяо Чжань останавливается в неположенном месте и хватает телефон. С облегчением он начинает читать долгожданные сообщения от Ван Ибо, которые множатся прямо у него на глазах.       Эй, Чжань-гэ, прости-прости-прости меня!       Я не забыл про тебя, честно.       Просто сразу после игры ребята решили пойти в бар, и я не смог отказаться.       Ты сам говорил, что я должен сблизиться с товарищами по команде, чтобы видеть в них живых людей. Видишь, я тебя слушаюсь!       Прости меня.       Я хороший.       Ты уже дома, да?       Сяо Чжань подозрительно прищуривается на фразу «Я хороший», но не успевает отвечать, поскольку Ван Ибо, похоже, использует все свои резервы – скорость, идеальное владение клавиатурой телефона и эмоциональный накал. Возможно, что-то ещё, но Сяо Чжань не уверен.       Ты уже не захочешь со мной встречаться, да?       Ты уже поужинал, принял душ и лёг спать, да?       Сяо Чжань быстро печатает:       Нет.       А затем:       Бо-ди, ты где?       В ответ прилетает танцующий смайлик.       Я всё ещё в том баре с ребятами, но мне таааак скууууучно.       Они пьют пиво, а мне дали безалкогольное, но я тайком выпил половину бутылки алкогольного, пока они смотрели на телефоне фан-видео с игры :)       Никто ничего не заметил :)       Сяо Чжаня бросает в холодный пот от ужаса.       Скинь мне локацию, – пишет он, едва не добавляя «засранец».       Карта приходит моментально. К счастью, это не очень далеко. Сяо Чжаню остаётся лишь молиться небесам, чтобы за Ван Ибо получше присматривали и не позволяли пить пиво, пока он сам до него не доберётся.       Ты за мной приедешь?       Смущённый смайлик.       Заберёшь меня отсюда?       Мы ещё можем поехать на роллердром! Там после 23 часов скидка 50% и людей почти нет!       Сяо Чжань сжимает зубы, настраивает навигатор и заводит машину. На роллердром, ну конечно. Можно было бы, разумеется, оставить Ван Ибо с командой. По идее, после бара они все вместе должны поехать на свою базу. Однако с учётом того, что товарищи не смогли даже проконтролировать употребление несовершеннолетним спиртных напитков у себя же под носом, Сяо Чжань им не доверяет. Разве это по-взрослому?       Когда он подъезжает к бару, Ван Ибо сидит на поребрике рядом с заведением и ест чипсы из пакета. Нет, ну они даже не могли его нормально покормить!       – О, как ты быстро, Чжань-гэ! – радуется Ван Ибо, хватая его за руку жирными и оранжевыми от чипсов пальцами. В уголке его рта – крошка. – Много правил нарушил по дороге?       – Больше, чем хотелось бы, – говорит Сяо Чжань, внимательно его рассматривая. Пьяным Ван Ибо не выглядит, скорее – счастливым, весёлым и игривым. – Куда поедем? Может, ты хотел бы нормально поесть?       Ван Ибо запихивает в рот последние пару ломтиков, облизывает пальцы и ловко забрасывает смятую пачку в мусорный бак. После чего солнечно улыбается Сяо Чжаню.       – Неа. Мы же собирались на роллердром! Туда и рули!       Он распахивает дверь и устраивается на пассажирском сиденье. Цепочки на его джинсах звенят, голые коленки практически выпадают из дыр в джинсах.       – Ты пил пиво, – говорит ему Сяо Чжань, пристёгиваясь. – Не думаю, что становиться на ролики в пьяном виде – это хорошая идея.       – В каком ещё пьяном виде? – обижается Ван Ибо. – Я полностью трезв. К тому же от того количества, что я успел выпить, и опьянеть-то сложно. Полбутылки максимум. К тому же, – он наклоняется к барабанящему пальцами по рулю Сяо Чжаню, – я просто ас на роликах! В любом состоянии!       Сяо Чжань вздыхает и вбивает в навигатор новое место назначения. По дороге Ван Ибо не прекращает болтать о прошедшей игре и о том, какие перспективы у них в полуфинальной битве против «Драконов», которых считают фаворитами всего турнира. Сяо Чжань думает о том, насколько силён контраст между этим Ван Ибо и тем, которого он вёз в своей машине после первой игры. Насколько тот был замкнутым, молчаливым и застенчивым, настолько же этот открытый, разговорчивый и наглый. Он периодически хлопает Сяо Чжаня по колену, вертится на кресле и лезет в бардачок, где находит энергетический батончик, который сразу же съедает. Как будто в нём и без того мало энергии. Преимущественно дурной.       На роллердроме и впрямь людей совсем немного. Две группы шумных подростков состязаются в ловкости езды с препятствиями в виде маленьких конусов, а несколько смахивающих на влюблённых парочек наматывают круги под популярную музыку. Уровень мастерства Сяо Чжаня определённо не рассчитан на соревновательный вид деятельности.       Он едва не падает на задницу с первым же шагом, но Ван Ибо умудряется подхватить его под локоть и удержать.       – Ой, ты совсем плохо катаешься, Чжань-гэ, – говорит он. – Но не волнуйся, сейчас я тебя научу.       Сяо Чжань совсем не волнуется. Во всяком случае не по поводу своего умения держать равновесие на роликах. Его больше тревожит, что среди катающихся парочек нет ни одной, состоящей из людей одного пола.       – Смотри, – между тем говорит ему Ван Ибо. – Ставишь ноги вот так и… Оттолкнулся – поехал, оттолкнулся – поехал. Всё просто.       – Да, – говорит Сяо Чжань, пытаясь навернуться в очередной раз. – И правда просто.       Ван Ибо со смехом ловит его снова. Похоже, ему ужасно нравится происходящее.       – Давай мне руку, – говорит Ибо, откидывая назад синие пряди. Его волосы снова прихвачены резинкой на затылке, за исключением нескольких художественно спадающих на лицо локонов. В комплекте с раскрасневшимися щеками и сияющими глазами это выглядит преступно красиво. Слово преступно Сяо Чжань относит к возрасту этого соблазна на ножках, обтянутых рваными джинсами.       Они делают несколько кругов, и с каждым у Сяо Чжаня получается всё лучше и лучше. Кататься с Ибо очень весело. Тот постоянно пытается сделать какой-то финт, то отпуская руку Сяо Чжаня, то снова за неё хватаясь, звеня своими цепочками и при этом радостно вопя:       – Смотри сюда, Чжань-гэ! Вот как я могу! И ещё вот так!       Или:       – Эй, Чжань-гэ! Глянь на это!       Остальные катающиеся, сперва подозрительно на них поглядывавшие, постепенно сменяют удивление на улыбки. Сяо Чжаню кажется, что все эти люди, вероятно, принимают Ван Ибо за его не особо умственно одарённого младшего брата, чему способствуют постоянные «гэ!» и гиений смех.       Постепенно посетители расходятся, а Сяо Чжань уже неплохо держится на роликах самостоятельно, но подозревает, что из-за непривычных нагрузок на следующий день почувствует наличие у себя мышц в совершенно новых и неожиданных местах.       Сдав ролики, они хихикая приглаживают волосы и садятся в машину.       – Вот теперь я бы что-нибудь съел, – мечтательно говорит Ибо, глядя на Сяо Чжаня немного мутным от усталости взглядом. Поэтому, разумеется, приходится остановиться у ближайшего уличного ларька с лепёшками и позволить Ван Ибо свинячить в машине, поскольку тот как будто специально весь пачкается в крошках. Особенно их много вокруг рта. Раньше Сяо Чжань не замечал за ним такой неаккуратности.       – У меня чистый рот, гэ? – спрашивает тот, доев и вытягивая губы трубочкой.       – Грязный, – отвечает Сяо Чжань, пытаясь спрятать глаза куда-нибудь подальше, настолько неоднозначно это звучит.       – Ну… Так может, сделаешь с этим что-нибудь? – игриво говорит Ибо и дёргает его за локоть.       Сяо Чжань глубоко вдыхает и тянется за салфеткой, которой аккуратно вытирает мягкие губы, слегка блестящие от жирной начинки. В самом конце он не может сдержаться и медленно проводит подушечкой большого пальца по пухлой верхней губе. Ван Ибо приоткрывает рот и быстро прикасается кончиком языка к пальцу. Сяо Чжань отдёргивает руку, роняя грязную салфетку на ручник.       – Проклятье! Бо-ди, что мы творим?       Ван Ибо закатывает глаза и слегка отодвигается.       – А на что это похоже? – обиженно спрашивает он, надувая щёки.       – Не заставляй меня произносить это вслух, – просит его Сяо Чжань. – Тебе семнадцать.       – Это не навсегда. Через месяц мне будет восемнадцать. К тому же, позволь тебе напомнить, в Китае возраст согласия – четырнадцать лет.       – Ты играешь за мою бывшую команду на турнире, где я выступаю со стороны организатора.       – Это тоже не навсегда, – упрямо говорит Ван Ибо. – Через неделю чемпионат закончится, а следующий будет только через год. К тому же ты не передавал мне никаких сведений, которые могли бы привести «Облачных фурий» к победе, кроме своего собственного жизненного опыта и поддержки.       Сяо Чжань вздыхает.       – Хорошо. Как насчёт того, что мы оба – мужчины?       Ван Ибо уже почти что забрался на кресло вместе с ногами. Он сидит, развернувшись к Сяо Чжаню всем телом.       – Тебя это смущает? Меня – нет.       – Бо-ди…       Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд. Сяо Чжань не знает, что ищет Ван Ибо в его взгляде, и не понимает, что хочет увидеть в ответ. В конечном итоге Ван Ибо вздыхает и первым опускает глаза.       – Я понимаю тебя. Ты стоишь на вершине мира и не хочешь рисковать этим ради чего-то непонятного и ненадёжного, да? Ведь ты меня считаешь именно таким? Глупым, эмоциональным ребёнком, не умеющим хранить секреты? Не способным на любовь и привязанность? Что же, Чжань-гэ, в этом есть смысл. Ведь я пока что показал себя именно с такой стороны. Не могу тебя осуждать.       Он скидывает кроссовки и обнимает колени руками, как тогда, в тёмном зале для соревнований. Сяо Чжань хотел бы что-нибудь ответить, но если он откроет рот, то выдаст себя, и они в итоге ни к чему не придут, лишь причинят друг другу боль.       – Давай, – говорит он наконец, – вернёмся к этому разговору чуть позже, хорошо? Бо-ди?       Ван Ибо молчит, и когда Сяо Чжань притормаживает на перекрёстке и внимательно его рассматривает, обнаруживается, что он спит – неловко свернувшись в калачик на сиденье, приоткрыв рот и периодически судорожно вздыхая. В паре кварталов от базы «Облачных фурий» Сяо Чжань останавливает машину и сидит, сложив руки на коленях, глядя на спящего Ван Ибо. Тот немного съехал в кресле, на лбу выступила лёгкая испарина, ресницы подрагивают, а губы всё так же приоткрыты. Сяо Чжань старается запомнить эту картину. Он задаётся вопросом, получит ли когда-нибудь ещё один шанс полюбоваться на спящего Ибо, а затем тот вздрагивает и просыпается.       – Чжань-гэ? Где мы? – растерянно спрашивает он, хлопая покрасневшими, слегка опухшими веками.       – Возле базы твоей команды, – тихо говорит Сяо Чжань. – Ты устал, Бо-ди, а впереди сложный полуфинал. Иди, выспись хорошенько. Пусть тебе приснится победная стратегия.       Ван Ибо бросает на него умоляющий взгляд из-под ресниц, но ничего не говорит, а только теребит дверную ручку.       – Но мы ведь можем… – в конце концов хрипло произносит он, а затем торопливо откашливается, – остаться друзьями? Мы ведь по-прежнему братья, да? Ты старший, а я – младший, да?       Сяо Чжань на секунду прикрывает глаза. Это всё не должно быть так сложно. Ни для одного из них.       – Конечно, Бо-ди. И в качестве твоего друга и заботливого гэгэ я тебе говорю: иди и ложись спать. Береги себя ради меня, – эти слова он выговаривает совсем тихо, но Ван Ибо их слышит и поднимает голову, а его лицо светлеет.       – Обещаю тебе, – говорит он с крошечной дрожащей улыбкой. – Спокойной ночи.       Сяо Чжань едет домой словно на автопилоте. Приняв душ и таблетку от головной боли, он достаёт из шкафа футболку и шорты, в которых несколько дней назад Ибо спал на его диване, и вдыхает их запах. На самом деле, никакого особого запаха у них нет, только слабый аромат стирального порошка и лимонного геля для душа, которым пользовался Ибо. На футболке он находит три синих волоска, аккуратно собирает их и кладёт в чистый бумажный конверт, который прячет в ящик письменного стола. Вот и всё.       Засыпает он, постелив футболку на подушку и уткнувшись в неё лицом.

*****

      К счастью, следующую игру комментируют Ван Ифэй и Го Чэн, поэтому Сяо Чжань может собрать себя по кусочкам и продолжить функционировать. Он пытается подавить разочарование и боль, но при этом вновь ощущает в себе пузырёк одиночества. Это невыносимо. Ему хочется, чтобы всё было как раньше, но вместо одной боли у него теперь их гораздо, гораздо больше. Ван Ибо ему больше не пишет. Возможно, готовится к полуфиналу. Сяо Чжань тоже ему не пишет, но в перерыве игры «Чёрных лучников» с «Призраками гор» идёт в их коридор к их кофейному автомату. Теперь это место для него прочно связано с Ван Ибо и со вкусом его губ, испачканных молочно-кофейной пенкой.       Обе команды имеют примерно равные шансы на победу, как и на выход в полуфинал. Игра между ними проходит крайне напряжённо и затягивается дольше обычного. Благодаря великолепному взаимодействию и совместным усилиям мидера, топ-лейнера и саппорта, «Чёрным лучникам» всё же удаётся разрушить нексус противника и пробиться на следующий этап чемпионата.       Сяо Чжань делает разбор игры, отправив своих усталых подчинённых по домам. Несколько дней ему удаётся скрывать своё подавленное состояние. Он снова и снова погружается в работу, занимаясь аналитикой групповой части турнира. Каждый раз, видя имя Ван Ибо, его фотографию на мониторе или слыша его имя в разговоре, он чувствует, как сердце пропускает удар. Это ж надо было так попасть, чёрт возьми!       Последняя, завершающая игра группового турнира выпадает на воскресенье. Играют команды второй группы – «Хули-цзины», уже обеспечившие себе выход в полуфинал, и «Завоеватели», крепкая и целеустремлённая команда. Для «Завоевателей» победа в этой игре принципиальна: при определённых условиях это шанс выйти в полуфинал вместо «Облачных фурий».       Утром, немного позже обычного, Сяо Чжань шагает по подозрительно притихшим коридорам студии, прокручивая в голове варианты развития событий в чемпионате. Их офисное пространство и вовсе встречает его гробовой тишиной и остекленевшими взглядами. На какую-то секунду ему кажется, что у него что-то не в порядке с внешним видом: например, разные ботинки или наполовину выбритое лицо.       Ван Ифэй смотрит на него и поджимает губы.       – Лаоши, вы…       Она не успевает договорить, как к нему бросается Чжэн Фаньсин, отчаянно тряся головой.       – Мы им не верим, Сяо-лаоши! Это всё отвратительные сплетни жёлтой прессы!       Сяо Чжань хмурится и переводит взгляд с одного смущённого лица на другое.       – Да что тут происходит?       – Господин Сяо, – раздаётся голос директора Фэна. – Зайдите ко мне в кабинет.       Сяо Чжань машинально одёргивает пиджак и поворачивается, чтобы пройти куда ему велено. Го Чэн хватает его за предплечье и нервно сжимает.       – Сяо-лаоши, мы знаем, что это неправда.       До кабинета директора Сяо Чжань насчитывает ровно девятнадцать шагов. Пока он идёт, он вообще ни о чём не думает и ничего не чувствует. Внутри – полный вакуум.       Директор Фэн смотрит на него внимательно, снимает очки, протирает и надевает снова.       – Сяо Чжань, я предпочитаю не орать на своих подчинённых в принципе, и уж тем более, не разобравшись в ситуации, но также слишком возмущён, чтобы пустить всё на самотёк. Буду говорить прямо. Как ты можешь объяснить это?       Он бросает на стол светло-жёлтый конверт, из которого веером выпадают фотографии. Сяо Чжань с первого взгляда понимает, что это такое.       Он смотрит на них и думает: вот оно. Он пытается запомнить этот момент, впитать, прочувствовать, но дело в том, что он не чувствует ничего.       На верхней фотографии – двое людей, прижимающихся друг к другу на роллердроме.       – Возьми, посмотри, – настаивает директор Фэн. – И попытайся объяснить, просто попытайся. Я должен понимать, что происходит, Сяо Чжань, с одним из моих лучших сотрудников, с человеком, являющимся образом и визитной карточкой нашей компании и лицом киберспортивных соревнований, с юношей, который так быстро и столь много добился, приложив для этого немало усилий, с тем, кому мы поручаем обучение наших стажёров.       Сяо Чжань неохотно берёт фотографии в руки. Ракурс хорош, камера тоже определённо из дорогих. Цвето– и светокоррекция в фоторедакторе подчёркивают всё, что нужно подчеркнуть – складки одежды, контуры обращённых друг к другу лиц и блеск глаз. Он рассматривает остальные фотографии. Человек, который их сделал, настоящий фотохудожник и виртуозно владеет инструментами обработки фотографий. Все фотографии настоящие, разве что немного отредактированные. Они с Ван Ибо почти на каждой едва ли не вжаты друг в друга, хотя он помнит, что между ними было расстояние: стоять на роликах в обнимку всё время – это как минимум жутко неудобно. Но это ерунда, потому что выражения лиц подделать гораздо сложнее. Да и не нужно. Они смотрят друг на друга влюблёнными глазами.       Сяо Чжань доходит до фото, на котором Ван Ибо повернулся в профиль к камере, видимо, показывая очередной финт. Его синие волосы красиво развеваются, цепочки художественно разлетаются, брюки облегают изгибы тела, футболка облепляет грудь, слегка задравшись на боку и демонстрируя полоску обнажённой кожи. Разумеется, при этом он практически находится в объятиях Сяо Чжаня, у которого такое выражение лица, что это просто неприлично. Вероятно, он просто был восхищён ловкостью Ибо и его мастерством, размышляя о том, что сам скорее пропашет носом и коленями весь роллердром вдоль и поперек, чем научится вот так кататься. Но на снимке он выглядит, как сходящий с ума от любви человек, желающий разложить Ван Ибо прямо на ровной дорожке в общественном месте и... Не то чтобы это было неправдой. Возможно, эти фотографии просто помогли увидеть истину во всей её будоражащей неприглядности.       – Это... Красивые фотографии, – говорит он, протягивая пачку назад. – Очень качественные.       Директор Фэн упирает руки в бока и ворчит:       – Я и сам вижу, не первый год работаю в этой сфере и разное повидал. Но интересует меня другое. Насколько они соответствуют реальности?       Сяо Чжань вздыхает и снова опускает взгляд на ту фотографию, которая ему понравилась. Да, понравилась настолько, что он хотел бы поставить её на экран компьютера, или на заставку телефона, или в рамку – на рабочий стол, или даже повесить в спальне своего дома, где обязательно была бы широкая кровать и уютное присутствие другого человека.       – За исключением художественной коррекции светотени и цветопередачи, а также некоторого смещения фигур ближе друг к другу, всё это соответствует реальности. Мы с… Ван Ибо ходили на роллердром и катались на роликах, держась за руки.       Директор Фэн трёт лоб, чешет нос, а затем падает в своё кресло с усталой обречённостью.       – Садись, – машет он, – не нависай надо мной.       – Я не уволен? – вяло удивляется Сяо Чжань. На сильные чувства он совершенно не способен, всё происходящее вокруг словно приглушено, затянуто вуалью тумана, обесцвечено.       – Пока нет, – поморщившись говорит директор Фэн. – Но ни о каком участии в сегодняшнем эфире и речи быть не может. Садись же!       Сяо Чжань садится на краешек стула, а потом думает – какого чёрта? – и облокачивается на спинку. Директор Фэн наблюдает за ним со страдальческим выражением лица.       – Знаешь, – говорит он наконец, – меня мало волнует, с кем ты спишь. Или не спишь, а просто тискаешься, или не тискаешься, а просто дружишь. Я уже слишком стар, чтобы удивляться всему на свете, потому что всегда найдётся такой китаец, который творит ещё более безумную хрень. Но. У нас есть две проблемы.       – Да? – ровным голосом произносит Сяо Чжань, у которого – по ощущениям – вообще нет проблем: ничего не болит, ничто не мучает, никакая перспектива уже не пугает.       – Во-первых, я должен думать об имидже компании и нашем статусе главного организатора киберспортивных соревнований. Посуди сам. Твоя бывшая команда несколько лет переживает кризис, а накануне очередного турнира теряет своего самого сильного и популярного игрока, которого заменяет никому неизвестный малолетка. Затем команда блестяще выигрывает две игры и находится в шаге от полуфинала. И тут же становится известно, что один из представителей организатора, буквально лицо компании и ролевая модель для сотен будущих киберспортсменов и телеведущих, весело проводит время в компании того самого нового игрока, который эпически провалил первую игру, а потом – внезапно – едва не вытащил на себе все остальные. Как это выглядит со стороны, Сяо Чжань?       Сяо Чжань не знает, что он должен ответить. Язык отказывается ему подчиняться, но одно слово он выдавить может, хотя бы из уважения к директору Фэну.       – Подозрительно.       – Вот именно! – говорит тот, поставив локти на стол и уложив подбородок на переплетённые пальцы. – А с учётом того, что парень – несовершеннолетний – это, кстати, наша вторая проблема, – всё это выглядит не только подозрительно, но и отвратительно.       Сяо Чжань опускает глаза и думает о том, что «отвратительно» – это то слово, которое теперь будет ассоциироваться с его именем. Падать с вершины мира наверняка очень больно, но он настолько ошеломлён, что не может отыскать в себе даже капельку боли. Он щипает себя за тыльную сторону руки, чтобы проверить чувствительность. Возможно, это какая-то телесная реакция? Вроде полной отключки нервной системы?       – Сяо Чжань, – дружелюбным тоном говорит директор. – Я ещё раз повторяю: мне всё равно, с кем ты ложишься в постель или хочешь лечь. И мне жаль, что тебя всё это задело. Но сейчас нам нужно думать о том, как спасти лицо компании и твою репутацию. Юридический отдел уже работает, пиарщики поставлены на уши, но мне нужно твоё сотрудничество, слышишь?       Сяо Чжань безразлично кивает головой, но всё, о чём говорит господин Фэн, отскакивает от кокона бесчувствия, в котором он внезапно оказался.       – Ты сейчас отправишься домой, хорошо? Постарайся отдохнуть и поспать. Никуда не выходи, ни с кем не разговаривай, не давай никаких комментариев, ясно?       Невесело усмехнувшись, Сяо Чжань думает о том, что комментатор, которому нельзя комментировать, – это как босой сапожник. И даже хуже.       – Просто пересиди пару-тройку дней, пока ситуация утрясётся. Кого мне поставить на эту игру? Ван Ифэй и Го Чэна? Они, вроде бы, неплохо сработались и смогут побороть стресс от всей этой ситуации. На полуфинал тогда выйдет Чжэн Фаньсин.       Сяо Чжань снова инертно кивает. В первом полуфинале «Драконы» будут играть против команды, занявшей во второй группе второе место. Скорее всего, это будут «Облачные фурии».       – Мы уже связались с представителями «Облачных фурий» и их юристом. Они готовят заявление о клевете и нанесении ущерба имиджу команды. Если честно, – говорит директор Фэн, помолчав пару секунд, – я боюсь, что этого парнишку вышвырнут из команды после первого же проигрыша. Сразу же, как только команда вылетит из чемпионата. Никто не будет держать у себя игрока с сомнительным поведением как с точки зрения игровой этики, так и с точки зрения общественной морали.       – Я не передавал Ван Ибо никаких сведений, касающихся организации игр, – говорит Сяо Чжань как можно более твёрдым голосом. – Я не нарушал конфиденциальности информации и не пользовался своим служебным положением, чтобы повысить шансы «Облачных фурий» на победу.       За исключением того, что он посмотрел номер телефона Ван Ибо в базе, но тот и так бы сообщил свои контакты, верно?       – Я знаю, – говорит директор Фэн с печальной улыбкой. – Мы три года работаем вместе, Сяо Чжань. За это время я успел тебя изучить и понять, что ты за человек. Я уверен, что ты не способен совершить бесчестный поступок, и ни разу не усомнился в объективности твоих суждений и способности сохранять нейтральную позицию вопреки предпочтениям. Также я знаю, что ты бы никогда не воспользовался невинностью и восхищением подростка, иначе никогда бы не доверил тебе воспитание наших стажёров.       На этих словах он делает жест в сторону прозрачной перегородки кабинета, за которой Сяо Чжань видит три пары перепуганных и встревоженных глаз своих подопечных.       Директор Фэн вздыхает и постукивает пальцами по столу.       – Это всё случилось крайне не вовремя. Если бы подобное произошло хотя бы через месяц, то чемпионат к тому времени уже давно стал бы историей, а парнишка успел достичь совершеннолетия. Осталась бы проблема однополых отношений, но, сам понимаешь, вне прочего контекста никто бы не обратил на это внимания. Вряд ли вы были бы кому-то особо интересны без пикантных обстоятельств. Да и проще было бы представить это обычной дружбой…       Сяо Чжань мог бы возразить, что между ним и Ван Ибо и так преимущественно дружеские отношения, но у него не поворачивается язык сказать такое. Подобное заявление обесценило бы его чувства в свете стремительного развития их отношений: ночёвки под одной крышей, нескольких совместных приёмов пищи, держания за руки, коротких эмоциональных встреч, прикосновений и одного-единственного поцелуя, который, скорее всего, никогда не повторится.       – Во всём мире идёт борьба за права сексуальных меньшинств, и во многих странах эти права гарантированы государством. Китай, к сожалению, исповедует двойные стандарты по данному вопросу. Установив возраст согласия в четырнадцать лет, мы практически узаконили педофилию, поскольку немногие в четырнадцать лет понимают, что происходит, и уж точно не способны оценить физические и эмоциональные последствия своих решений, а другая сторона этим вовсю пользуется. В то же самое время, парень, которому через месяц исполняется восемнадцать, окончивший школу и устроившийся на работу, становится объектом преследования и ненависти только потому, что хочет держать за руку не девушку, а другого мужчину. Всё это очень странно и нелогично.       Оцепенение и отупение Сяо Чжаня потихоньку проходят. Он начинает чувствовать острые края своей потери, хотя и не всю её целиком. Но вместе с тем ему удаётся сосредоточиться на словах директора Фэна.       – Я даже думаю, что в другом случае мы могли бы рискнуть и попробовать отстоять твои права на личную жизнь, создав, возможно, прецедент. Не самый первый и, я уверен, один из многих. Повторюсь, если бы действовали спокойно, медленно и взвешивая каждый шаг. Но не в наших сегодняшних обстоятельствах, увы. К тому же я не знаю, хотел бы ты стать одним из тех образов, которыми люди украшают свои знамёна. Для такой роли нужно иметь железные нервы, склонность к авантюризму и некоторую долю безумного стремления идти до конца…       Директор замолкает, а потом роняет ладони на стол.       – В общем, позволь подвести итог: твои действия – залечь на дно, мои действия – спасать то, что можно спасти.       – Спасибо вам, – хрипло говорит Сяо Чжань, вставая и низко кланяясь. Ему ещё предстоит обдумать услышанное.       – Мой сын, – задумчиво произносит директор Фэн, жестом подзывая его ближе к себе, – который, кстати, примерно твоего возраста, в юности часто повторял одну фразу. Она мне очень запомнилась. Когда происходило какое-то неприятное событие, на которое было сложно повлиять, он пожимал плечами и говорил: «Хуйня случается».       Он с грустной улыбкой похлопывает Сяо Чжаня по плечу.       – Хуйня случается, Сяо Чжань. Но не каждый день. Это, кстати, был мой регулярный ответ сыну. А теперь езжай домой и постарайся отдохнуть. Боюсь, борьба ещё впереди.       Сяо Чжань выходит из кабинета, чтобы сразу быть взятым в осаду своими непоседливыми подчинёнными.       – Сяо-лаоши, ну что? – спрашивает Чжэн Фаньсин, заглядывая ему в глаза. – Вы опровергли эти… эти гнусные измышления?       – Вас ведь не уволят? – с опаской интересуется Го Чэн, подозрительно шмыгая носом.       – Вот же мерзкие говнокопальцы! – злится Ван Ифэй. – Нечего им делать, как возводить напраслину на хороших людей и пировать на пепелище чужого доброго имени!       Сяо Чжань ласково смотрит на каждого из них по очереди.       – Ифэй-цзе, нет такого слова «говнокопальцы», а вот остальная импровизация прозвучала хорошо. Только прошу тебя, не нужно говорить ничего подобного во время сегодняшнего эфира. Меня не увольняют, – обращается он к Го Чэну, – пока. И нет, – он поворачивается к Чжэн Фаньсину, – я ничего особо не опровергал. Эти фотографии отредактированы, разумеется, но в общем и целом они… правдивы.       Все трое смотрят на него, застыв от удивления. Сяо Чжань видит, как в их глазах хаотично проносится мириад мыслей, но он не в силах отвечать на ещё большее количество вопросов, поэтому легонько пожимает локоть Ван Ифэй и направляется в свой кабинет. Судя по топоту ног, подопечные бегут за ним.       Сяо Чжань сбрасывает в небольшой бумажный пакет мелочи, которые предпочёл бы забрать, пока он хоть что-то соображает.       – То есть, вы хотите сказать, – хмуро говорит Ван Ифэй, наблюдая, как он суетится вокруг стола, проверяя ящики, – что вы и этот…       – Довольно! – Сяо Чжань резко выпрямляется. – Я хочу сказать только, что мы с Ван Ибо на самом деле ходили на роллердром и катались на роликах, – ему внезапно надоедает оправдываться, хотя делает он это перед людьми, к которым относится очень хорошо, что же тогда будет с остальными? – Я не понимаю, почему это должно быть чем-то невероятным и противозаконным?       – Но когда вы успели подружиться? – недоумевает Го Чэн. – Вы же знакомы всего пару недель! Говорят, что вы сливали ему конфиденциальную инфу…       – Он несовершеннолетний, – сурово говорит Ван Ифэй. – Видели бы вы, как это мусолят на форумах!       Сяо Чжань роняет свой любимый блокнот из резко ослабевших пальцев. Он так упивался поиском в себе чувств и их осмыслением, что совсем не подумал о том, как со всем этим справляется Ван Ибо.       – Сяо-лаоши наверняка испытывает к нему исключительно братские чувства, – говорит Чжэн Фаньсин. – Сяо-лаоши всегда был добр к нам, помогая и поддерживая, когда мы только стали стажёрами и после первых эфиров, вы забыли? Этот парень, Ван Ибо, делает свои первые шаги в киберспорте на таком уровне, неудивительно, что он потянулся к человеку, который на себе испытал всё это и…       – У него целая команда опытных учителей! – отрезает Ван Ифэй. – А ещё тренер, и к тому же кузен – бывший капитан!       – С чего ты взяла, что они – кузены? – спрашивает Сяо Чжань, склонив голову набок.       Девушка хмурится и складывает руки на груди.       – Ну… Это все знают.       – Кто эти все, Ван Ифэй? Кто эти люди? – Сяо Чжань со вздохом оглядывается по сторонам. Теперь можно идти. – Лю Хайкуань и Ван Ибо – не родственники. Их семьи никак не связаны между собой, можешь проверить по официальным каналам.       Он подходит к открытой двери, в висках начинает пульсировать боль, острые углы потери разрывают его на части.       – Мы верим фантастическим домыслам в сети, доверяем неведомым людям, которые, разумеется, обо всех всё знают. Мы не умеем отличать правду от вымысла. Мы! Те, кто должен разбираться в таких вещах лучше, чем среднестатистические потребители контента. А теперь представь: если мы попадаем в ловушку чужих оценочных суждений, возведённых в ранг истины, то что происходит с остальными, кто не так искушён?       Его подопечные пытаются что-то говорить наперебой, но Сяо Чжань поднимает руку и качает головой.       – Мне было приказано взять отпуск за свой счёт на пару-тройку дней. Не знаю, когда мы с вами увидимся в следующий раз, но желаю вам лёгкого эфира на сегодняшней игре и в полуфиналах.       Сказав это, он быстрым шагом направляется к выходу из офиса, вызывает лифт и спускается на стоянку. Забросив пакет на заднее сиденье, он тянется к бардачку и обнаруживает на полу под передним сиденьем тонкую серебристую цепочку, явно отцепившуюся от джинсов Ван Ибо, когда тот крутился на кресле. Это было всего лишь четыре дня назад, а кажется, что прошла вечность. Сяо Чжань бережно поднимает цепочку и опускает в свой пакет с вещами. Из бардачка он достаёт упаковку обезболивающих таблеток и глотает одну насухо. Она как будто застревает в горле, и ему приходится несколько раз сглотнуть слюну, чтобы её протолкнуть.       Выезжая с подземной стоянки он с изумлением видит перед студией толпу журналистов и фанатов, которых не заметил ещё каких-то два часа тому назад. Мрачно радуясь неприметности своей машины, Сяо Чжань уезжает, наблюдая в зеркало заднего вида, как толпа бросается вслед, но, разумеется, догнать не может. Его адрес известен немногим людям и указан только в личном деле. Он искренне надеется, что доступ к этой информации уже ограничен.       Припарковав машину, он заглядывает в расположенный неподалёку от дома магазинчик, предусмотрительно натянув на лицо маску. Сяо Чжань покупает четыре бутылки сливового вина и упаковку пива, смотрит на еду, но ему ничего не хочется. Он добавляет к своей покупке несколько пачек орехов и две шоколадки. Ему сложно представить себя стоящим у плиты, больше всего хочется просто забыться.