На вершине мира, рядом с тобой

      Второй час гипнотизируя турнирную таблицу национального чемпионата по киберигре «Покорители небес и подземелий», Сяо Чжань устало потирает глаза. До начала соревнований остаётся всего три дня, и, хотя он должен оставаться объективным и доброжелательным ко всем участникам, он не может перестать думать о том, что, возможно, в этом году «Облачные фурии» наконец-то одержат долгожданную победу.       Когда он надевает очки и снова переводит взгляд на экран, в коридоре за дверью его кабинета раздаются взволнованные голоса. Сяо Чжань хмурится и прислушивается к разговорам своих подчинённых.       – Нет, ну вы посмотрите, что они творят! Разве так можно? – звенит возмущённый голосок Ван Ифэй. – Меняют игрока накануне турнира!       В ответ Чжэн Фаньсин рассудительно заявляет:       – Я уже видел. Но они имеют право вносить изменения в состав команды не позднее, чем за семьдесят два часа до официального начала соревнований. Сейчас, как ты сама видишь, осталось ровно... Сколько? Девяносто? Всё по правилам. Но это, конечно, неприятно – вот так лишиться капитана…       Ван Ифэй жалобно и раздражённо восклицает:       – Но я уже подготовилась! Выучила всю подноготную об игроках, их сильные и слабые стороны, написала заметки... Теперь всё по новой! «Облачные фурии» – один из фаворитов, а новый игрок – тёмная лошадка. Ничего хорошего о нём я не нашла! Это ещё лаоши не знает.       – Ой, – с воодушевлением подключается к разговору Го Чэн, – он-то как раз уже знает, наверное. Это же его бывшая команда!       На этих словах Сяо Чжань хмурится и встаёт из-за стола. На самом деле он совершенно не в курсе дела, что происходит, но все эти разговоры ему категорически не нравятся. Он, как и любой представитель организатора соревнований, особенно из тех, кто непосредственно связан с командами и игроками, терпеть не может внезапные изменения в долго и тщательно планируемой работе. И уж тем более, когда речь идёт о финальной стадии чемпионата Китая.       – Эй, ребята, – кивает он своим подчинённым, выходя из кабинета. – Что тут происходит?       Ван Ифэй, Чжэн Фаньсин и Го Чэн поворачиваются к нему и наперебой начинают причитать:       – Смена игрока... Лю Хайкуань... Накануне финала, как он мог... Подвёл команду... Это ж надо такое... Да кто его вообще знает, этого пацана... Говорят, он ещё в школе учится... Репутация на сервере ниже плинтуса, несмотря на первое место… Говорят, грубый и самоуверенный мудак, ой, простите, лаоши. Всё, на победе «Облачных фурий» можно ставить крест... Мне придётся переписывать все заметки об этой команде, все!..       – Тихо! – повышает голос Сяо Чжань. – Прекратите этот шум.       Он строго смотрит на своих подопечных и выбирает самого спокойного из них, Чжэн Фаньсина.       – Расскажи, пожалуйста, что тут случилось? И, если можно, больше конкретики и меньше эмоций. Я понимаю, что накануне чемпионата у всех немного сдают нервы, но давайте оставаться профессионалами.       Чжэн Фаньсин глубоко вдыхает, выдыхает, снова вдыхает и чётко докладывает:       – Сегодня на утренней пресс-конференции представители «Облачных фурий» заявили, что Лю Хайкуань уходит из команды по состоянию здоровья и не будет участвовать в чемпионате, лаоши. Капитаном теперь будет Чжу Цзаньцзинь…       – Ерунда какая-то, – встревает Го Чэн, – господин Чжу хоть и отличный игрок, но он всего лишь лесник… Ой, простите, лаоши. Я и забыл, что вы тоже были лесником…       Сяо Чжань прищуривает глаза и старается не реагировать на несанкционированное вмешательство в разговор и эмоциональное заявление парня. Он пару секунд размышляет и говорит:       – Чжу Цзаньцзинь – опытный игрок. Он уже три года в команде, и на его счету много интересных тактических ходов плюс победная стратегия «Облачных фурий» тоже чаще всего была делом его рук, а не Лю Хайкуаня, который, при всём моём к нему уважении, неважный стратег, – говорит он и поворачивается к Чжэн Фаньсину, кивая ему, чтобы продолжал. Стоящая рядом Ван Ифэй явно изнемогает от желания вставить свои пару слов, но крепко сжимает губы, чтобы не впасть в немилость у своего многоуважаемого учителя. Иначе не видать ей комментаторской кабинки на чемпионате, как своих ушей.       – Да, господин Чжу займёт место капитана, а на топе будет новый игрок. Говорят, это двоюродный брат Лю Хайкуаня, выпускник средней школы этого года, который уже несколько недель был первым на сервере.       Ван Ифэй просто подпрыгивает на месте от нетерпения, поэтому Сяо Чжань со вздохом позволяет ей высказаться.       – Да, Ифэй-цзе? – говорит он как можно мягче. В прошлом году девушка выиграла конкурс для молодых комментаторов и изо всех сил старается войти в курс дела, просто кипит энтузиазмом. Это так свойственно двадцатилетним!       – Лаоши, про этого парня говорят всякие нехорошие вещи! Что он ужасно холодный, нелюдимый и даже доброго слова не скажет! А ещё, что он придумывает какие-то хитрые стратегии, которые вводят в заблуждение соперников и приносят ему победу нечестным путём! Его терпеть не могут завсегдатаи киберкафе «Тактические блинчики Бинь-Биня», я как раз только что говорила по телефону с моей подругой Лу Ин, которая там работает официанткой…       Сяо Чжань прерывает её излияния жестом руки.       – Понятно. Давайте не будем делать преждевременных выводов ни о личности нового игрока, ни о шансах «Облачных фурий». Помните, что мы должны быть максимально беспристрастны и объективны, как бы ни было сложно. Я сейчас свяжусь с тренером команды Цао Юйчэнем и узнаю, когда мы сможем увидеть нового игрока. А пока возвращайтесь к своим текущим делам.       Ван Ифэй и Го Чэн явно хотят обсудить что-то ещё, но Сяо Чжань сдвигает брови, и они испаряются вслед за послушным и ответственным Чжэн Фаньсином.       Сяо Чжань возвращается в свой кабинет, оставив дверь открытой на случай, если будут происходить ещё какие-то волнующие события, и нащупывает телефон в кармане пиджака. Звук он отключил некоторое время назад, пытаясь сосредоточиться на расписании игр и планировании.       Так и есть. В Вичате миллион сообщений. Он прокручивает их, пока не видит того самого человека, который сейчас ответит на все его вопросы. Цао Юйчэнь – его бывший товарищ по команде и один из лучших друзей, а заодно – тренер «Облачных фурий». От него сообщений нет, а Сяо Чжань не в настроении тратить время на писанину, поэтому просто звонит.       – Да, – усталым голосом говорит Цао Юйчэнь, – привет, Чжань-Чжань. Я сейчас немного занят, но…       – Один вопрос, – сейчас Сяо Чжань уже и сам себе напоминает нетерпеливую Ван Ифэй. – Что это за слухи про уход Лю Хайкуаня по состоянию здоровья?       – К сожалению, это не слухи, – вздыхает Юйчэнь, – он сломал руку в двух местах. Со смещением. Сам понимаешь, что играть он не может.       – Сломал ру… Что? – Сяо Чжань хлопает глазами, пялясь в турнирную таблицу. Первую игру «Облачные фурии» играют против «Завоевателей», команды, занявшей в прошлом году третье место. Игра состоится на третий день турнира. Итого у команды всего ничего, чтобы адаптироваться под нового игрока. Да, пожалуй, в словах Го Чэна о резком падении шансов «Облачных фурий» на победу есть логика. Мало кто способен вписаться в слаженную систему сработанной команды киберспортсменов за такое короткое время. Сяо Чжань знает это на своём опыте. Придя в эту команду сразу же после их триумфа на чемпионате мира и ухода их капитана Ван Ичжоу, ему понадобилось несколько месяцев, чтобы наладить взаимодействие с другими участниками, и это при том, что никаких проблем с общительностью и дружелюбием у него не было. К тому же двое товарищей по команде были его близкими друзьями. А тут всего несколько дней и нелюдимый, по слухам, старшеклассник.       – Вот и я был в шоке. – Цао Юйчэнь щёлкает компьютерной мышкой где-то на заднем плане. – Но ничего не поделаешь. Берём лимоны и давим лимонад. Кстати, завтра вечером у нас будет небольшой фуршет по поводу начала чемпионата и заодно знакомство с новым игроком. Приходи с кем-то из своих миньонов. Да хоть со всеми, еды хватит, ещё не все спонсоры разбежались.       – Ладно, – говорит Сяо Чжань, – спасибо за приглашение. Будет интересно взглянуть на это молодое дарование, о котором моя помощница уже успела узнать какие-то жуткие сплетни.       Цао Юйчэнь вздыхает так глубоко, что в динамике гудит.       – К сожалению, не все сплетни – ложь. Мальчик сложный, но Лю Хайкуань за него поручился. Говорит, что будет за ним присматривать… Лучше бы за собой присмотрел! Ну чем, скажи мне, пожалуйста, таким можно заниматься в душе, чтобы упасть и сломать руку в двух местах, да ещё и со смещением?       На самом деле, Сяо Чжань мог бы выдвинуть много вариантов, и большинство из них не особо приличные. Но Цао Юйчэню, у которого недавно родился ребёнок, скорее всего, пока приходится трахаться не с любимой женой, а с подгузниками, бутылочками, сосками, колясками, ванночками и прочим неотъемлемым реквизитом молодого отца. По этой причине Сяо Чжань сочувствующе соглашается, что это было совершенно безответственно, и прощается до завтрашнего вечера.       Выйдя из кабинета, он подзывает своих подопечных.       – Ребятки, я только что поговорил с господином Цао, тренером «Облачных фурий», и он подтвердил информацию о замене участника. Завтра команда проводит презентацию в виде фуршета…       – Лаоши! – взволнованно говорит Го Чэн. – Но завтра вечером «Драконы» тоже проводят презентацию, и все знают, что именно они – главные фавориты чемпионата. Мы собирались пойти туда и…       – Да-да, – поддерживает его Ван Ифэй. – Какой смысл теперь вообще уделять столько внимания «Облачным фуриям»? Они-то и в прошлом году с трудом вышли в полуфинал, где сразу же проиграли «Хули-цзинам». А теперь, без Лю Хайкуаня, который мало того, что капитан, так ещё и красавчик, они не получат и сотой доли интереса фанатов, уже молчу о шансах на выигрыш! Что может сделать какой-то угрюмый неумёха-школьник?       Сяо Чжань с довольным видом хлопает в ладоши.       – Прекрасно! – говорит он. – Вот мы и определились. Ван Ифэй и Го Чэн идут завтра на презентацию «Драконов», а я – на презентацию «Облачных фурий». Чжэн Фаньсин может пойти с кем угодно…       – Я с вами! – тот смотрит на него щенячьими глазами. – Хочу взять автографы у игроков, особенно у старого состава, который выиграл чемпионат мира семь лет назад. Я знаю, что они всегда приходят на официальные мероприятия команды.       Ван Ифэй подозрительно хмурится и сжимает губы.       – Лаоши, – говорит она, – разумно ли будет вам идти туда? Вы сами говорили, что мы должны оставаться объективными, а сами идёте на презентацию своей бывшей команды. Разве это не посчитают признаком фаворитизма?       Высоко подняв подбородок, Сяо Чжань смеряет свою юную подопечную негодующим взглядом. Никто ещё ни разу не смел обвинять его в фаворитизме.       – Госпожа Ван, – холодно произносит он, – я иду на презентацию команды «Облачные фурии» как представитель организатора. Точно так же, как вчера был на презентации «Трёхлапых воронов», а сегодня иду на презентацию «Чёрных лучников». Я не пользуюсь служебным положением для того, чтобы выпить на фуршете со старыми друзьями, а хочу узнать больше о положении дел в команде, чтобы наши зрители и фанаты получали достоверную информацию, а не комплект очередных невнятных сплетен. Кроме того, вы сами изъявили желание посетить презентацию «Драконов» – команды-фаворита нынешнего чемпионата, разве нет? Таким образом, кто-то же должен пойти посмотреть на «Облачных фурий». Почему это не могу быть я? А теперь мне нужно обдумать список вопросов к игрокам, тренерам и руководству команды и перекроить свои заготовки комментариев для их первой игры. Если я верно помню, они встречаются как раз с «Хули-цзинами». Прошу меня извинить.       С этими словами он разворачивается и шагает в свой кабинет, кипя эмоциями.       – Ой, простите, лаоши! – раздаётся ему вслед расстроенный голосок Ван Ифэй. – Я не…       Но что она не, он не успевает дослушать, закрывая дверь в свой кабинет и опираясь на неё спиной.       На обед Сяо Чжань решает не идти, попросив робко заглянувшего к нему Чжэн Фаньсина принести из столовой порцию острого риса со свининой. До самого вечера он ещё раз просматривает информацию об игроках всех восьми команд, вышедших в финальную часть чемпионата, делая пометки об их действиях в предыдущих играх, о стандартной используемой стратегии и нестандартных тактических выпадах. Со всеми командами ситуация более-менее ясна. Только в трёх из них, не считая «Облачных фурий», изменился состав участников по сравнению с прошлым годом: из одной ушёл лесник, из другой – саппорт, а в третьей поменялось целых два игрока. Но ни один из них не был капитаном и лицом команды. К сожалению, Сяо Чжань был вынужден мысленно согласиться с Ван Ифэй: «Облачные фурии» умудрились поставить себя под угрозу ещё до начала турнира.       Со вздохом он смотрит на часы и понимает, что ему пора выезжать на презентацию команды «Чёрные лучники». Это крепкий середнячок китайского киберспорта. Все члены команды давно играют вместе, прекрасно взаимодействуют друг с другом и отлично знают свои и чужие слабые стороны. Всё это помогло им занять четвёртое место в позапрошлом году, но ни на что большее они, по мнению Сяо Чжаня, не способны. Их стратегия слишком уж предсказуема и прямолинейна.       На фуршете он в основном улыбается своей фирменной улыбкой, здоровается, кланяется и ходит от одного стола с закусками к другому. Каких-то новых вопросов к игрокам или тренерам у него нет. Здесь у Сяо Чжаня только две цели – засветиться и пожелать удачи.       Домой Сяо Чжань уходит задолго до завершения мероприятия. В машине он с облегчением ослабляет галстук и расстёгивает пиджак. Всю дорогу домой по ночному Пекину он размышляет о возможных перипетиях чемпионата и сложностях, поджидающих там его бывшую команду. Сяо Чжань ловит себя на мысли, что немного расстроен. Не то чтобы он ожидал, что в этом году «Облачные фурии» повторят триумф семилетней давности, но какая-то наивная и совершенно иррациональная надежда всё же жила в его сердце. Это так естественно – болеть за свою любимую команду, даже если внешне ты должен оставаться примером беспристрастности и непредвзятости.       Дома он кормит кошку, принимает душ и ложится спать. Уже засыпая, Сяо Чжань внезапно ошарашен мыслью, что пустоту своей личной жизни он в который раз пытается заполнить работой, бессмысленно переживая о том, что ему ни капельки неподвластно. В этих невесёлых раздумьях он погружается в крепкий сон.

*****

      Утром Сяо Чжань застаёт в офисе картину всеобщего волнения. Снова. Парни толпятся у рабочего места Ван Ифэй и тыкают пальцами в экран. Сяо Чжань делает глоток кофе, который купил по дороге, вежливо здоровается и, приняв самый незаинтересованный вид, направляется в свой кабинет.       – Лаоши!       Нет. Уйти просто так не удаётся.       – Сяо-лаоши! «Облачные фурии» выставили данные о новом игроке и его фотографию! Хотите посмотреть?       – У меня тоже есть компьютер и доступ к этой информации, – ворчит Сяо Чжань, но всё же подходит к своим юным подопечным. В конце концов, такова его судьба: сперва из него воспитывали комментатора, теперь он их воспитывает. Преемственность поколений.       На экране компьютера Ван Ифэй – фотография молоденького парня с синими волосами, в которые вплетены серебристые бусины, и серёжкой в виде замка в левом ухе. Выражение лица у нового игрока «Облачных фурий» напряжённо-вызывающее, словно говорящее: «Мне всё равно, что вы обо мне думаете. Да, вы все!»       – Он крутой, правда? – с восторгом говорит Чжэн Фаньсин, щупая свои опрятно стриженные волосы и аккуратные, не проколотые ушные мочки. Сяо Чжань поднимает брови. У него немного другие представления о крутости, но с учётом того, что Фаньсин и этот парень примерно одного возраста, то, вероятно, он просто ничего не понимает.       – Отмороженный какой-то, – говорит Го Чэн. – Неужели не мог сделать лицо поприветливее?       – Да… – разочарованно тянет Ван Ифэн. – У Лю Хайкуаня такая обалденная улыбка! Половина девушек-фанаток только из-за неё и болела за эту команду. Ну, ещё половина – из-за ямочек Чжу Цзаньцзиня. Если ещё и он уйдёт…       – Ну тебя в диюй! – хмурится Го Чэн. – Тогда «Облачным фуриям» вообще надо покинуть турнир.       – Эй! – возмущается Чжэн Фаньсин. – Больше никто никуда не уходит, и никто ничего не покидает. Откуда вы вообще такое взяли?       – А вы что скажете, лаоши? – интересуется Ван Ифэн.       Сяо Чжань смотрит на фотографию парня и краткую информацию, выложенную во всеобщий доступ.       Ван Ибо, 17 лет, выпускник средней школы.       Достижения в киберспорте – на данный момент отсутствуют.       Стаж в киберспорте – на данный момент отсутствует.       Увлечения – танцы, скейтбординг, гонки, лего.       Ему хочется закатить глаза. Просто замечательно. Директор команды, похоже, окончательно свихнулся, если взял такого пацана в основной состав на финальную часть чемпионата Китая. Неужели у них не было других кандидатов? Каждая киберспортивная команда растит молодое поколение, среди которого обычно есть двое-трое неплохих запасных игроков. Откуда вообще взялся этот Ван Ибо?       – Мне кажется, – медленно говорит Сяо Чжань, – что он просто испуган. Да. Он очень боится и переживает, а потому надевает эту маску пренебрежения и невозмутимости, чтобы никто не увидел под ней страх и сомнения.       Он отпивает глоток своего остывшего кофе и смотрит на часы. Что же, до презентации осталось меньше девяти часов. Скоро он узнает ответы на свои вопросы. Сяо Чжань намерен их вытрясти из тренера Цао Юйчэня, директора команды Лу Цзянминя и бывшего капитана, который умудрился сломать руку в двух местах со смещением. Теперь, глядя на синеволосого подростка, Сяо Чжань тоже задаётся вопросом, какого демона Лю Хайкуань на самом деле творил в своей ванной. И нет, ему вовсе не завидно.       Рабочий день проходит в хлопотах. Его постоянно дёргают то звукорежиссёры, то стилисты, то другие представители организатора всех мастей, то собственные неугомонные подчинённые. К вечеру Сяо Чжань очень хочет напиться. Финал чемпионата – важное, конечно, событие, но те, кто в этом замешан, называют это ещё и работой. Причём не самой простой.       На презентацию «Облачных фурий» они с Чжэн Фаньсином едут вместе на машине Сяо Чжаня. По дороге Фаньсин достаёт из сумки блокнот и начинает рассуждать о шансах тех или иных команд на победу, почти не требуя внимания Сяо Чжаня и лишь периодически спрашивая:       – Да, лаоши?       Или:       – Так ведь может быть, лаоши?       На что Сяо Чжань многозначительно мычит или ещё многозначительнее покачивает головой. Судя по всему, его юный подопечный этим более чем доволен.       Они приезжают точь-в-точь вовремя к началу мероприятия. На входе Сяо Чжань показывает электронные пригласительные и обводит взглядом просторный зал. Людей собралось намного больше, чем на презентациях других команд. Репортёров из мелких и подозрительных изданий не пригласили, поэтому они беснуются снаружи. Информация о замене игрока, мало того – капитана, произвела фурор и массово обмусоливается на всевозможных форумах.       – О, вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, – говорит им Юй Бинь, подходя с бокалом в руках. – Что, Чжань-Чжань, тоже явился утопить горе и разочарование в бокале?       Сяо Чжань смотрит на него в недоумении.       – Какое ещё горе и разочарование?       Чжэн Фаньсин стоит рядом молча, как послушный мальчик, только головой крутит во все стороны.       – Как какое? – Юй Бинь широким жестом. – По поводу похорон наших надежд на победу, разумеется.       Сяо Чжань тянется к подносу с бокалами и канапе. Ещё один провидец на его голову.       – Послушай, Юй Бинь, – говорит он, сделав глоток и кивнув на поднос скромному Чжэн Фаньсину. – Я понимаю, что ты переживаешь за «Облачных фурий», как человек отдавший им пять лет своей молодости…       – Шесть лет, – перебивает его Юй Бинь, – и продолжал бы, если бы не получил наследство и не смог наконец реализовать свою мечту о киберкафе!       Подняв вверх палец, Сяо Чжань многозначительно на него смотрит.       – Вот именно! Ты сделал выбор, я сделал выбор. Значит, теперь мы просто зрители и болельщики, но не тренеры, не директора и не игроки. И я не буду праздновать поражение моей команды заранее! – с этими словами он выпивает бокал до дна и запихивает в рот корзинку с икрой.       Юй Бинь насмешливо измеряет его взглядом.       – Ты сам себя слышал, нет? «Моя команда»! Да ты там был всего лишь пару лет.       Чжэн Фаньсин мелкими шажочками отходит от них. Он и не должен висеть на локте Сяо Чжаня, и особенно – слушать его препирания с бывшим товарищем по команде.       – Ладно, – миролюбиво соглашается Сяо Чжань, – я немного озадачен и, не буду скрывать, расстроен. Но раз Лю Хайкуань предложил на своё место этого мальчика…       Они оба берут себе по второму бокалу. Вокруг ненавязчиво играет тихая музыка. Сяо Чжань замечает в отдалении нескольких спонсоров команды, с обеспокоенным видом толпящихся возле директора Лу и тренера Цао. Вокруг парами и группами перемещаются приглашённые – родственники, запасные игроки, технические сотрудники компании, несколько аккредитованных журналистов. Сяо Чжань замечает молодых игроков «Облачных фурий» тесной группкой столпившихся возле стенки и что-то взволнованно обсуждающих. Среди них нет ни Лю Хайкуаня, ни новенького игрока.       – Этот засранец мелкий не раз приходил в моё кафе и всегда собирал вокруг себя целый аншлаг. Ты можешь мне не верить, но он очень хорош, – качает головой Юй Бинь.       Сяо Чжань окончательно перестаёт понимать, о чём толкует его старый приятель. Если парень хорошо играет, то откуда взялась уверенность в неизбежном фиаско «Облачных фурий»?       – Но! – Юй Бинь разочарованно качает головой. – Пацан никогда не играл в команде. Он не знает, что такое командный дух. Он превосходно строит стратегию, хитрит как демон и импровизирует как бог. Однако этот мальчик потянет команду вниз и утопит – это я тебе говорю. Попомни мои слова.       – А где он, кстати сказать? – интересуется Сяо Чжань.       В ответ Юй Бинь машет рукой куда-то в сторону окон, где в полумраке и на фоне тёмных тяжёлых штор Сяо Чжань умудряется различить одинокую фигурку парня с синими волосами. В руках тот держит стакан с каким-то безалкогольным напитком и исподлобья наблюдает за происходящим в зале.       Бусинки в синих волосах поблёскивают серебром. Парень одет в чёрную водолазку и чёрные джинсы с таким количеством дыр, что Сяо Чжаню кажется, что голой кожи ног там гораздо больше, чем прикрытой тканью. С пояса джинсов свисает множество цепочек разной длины и толщины. Завершают образ грубые чёрные ботинки. Среди людей, одетых преимущественно в костюмы или другую более-менее строгую одежду, Ван Ибо смотрится экзотично.       От рассматривания нового топ-лейнера «Облачных фурий» Сяо Чжаня отвлекает гул голосов. Обернувшись, они с Юй Бинем наблюдают появление на входе Лю Хайкуаня, чья рука, видимо, и в самом деле серьёзно пострадала. Она зафиксирована гипсом от горла и до кончиков пальцев, если судить по форме натянутой на неё рубашки. Вновь прибывшего обступают несколько представителей прессы, спонсоры и Чжу Цзанцзинь, который едва не нависает над своим бывшим капитаном, хотя и ниже его на полголовы. Лю Хайкуань кратко и вежливо отвечает на вопросы, ласково улыбается товарищу по команде и начинает беспокойно обшаривать зал взглядом, пока не замечает своего юного протеже, пытающегося слиться с интерьером.       Сяо Чжань почти не слушает болтовню Юй Биня о том, что в его киберкафе просмотр игр будет доступен на большом экране, и каких усилий ему стоило сделать перестановку, чтобы создать подобие зрительного зала. Он наблюдает за тем, как Лю Хайкуань хмурит брови и широким шагом направляется к Ван Ибо, который словно скукоживается сильнее и ещё глубже вжимается в штору. Но Лю Хайкуань всё равно изымает его оттуда своей здоровой рукой и ведёт к команде, словно ответственный старший брат, пытающийся подружить своего застенчивого младшенького с другими детьми. Ван Ибо идёт, не сопротивляясь, но вид при этом у него совсем нерадостный. Судя по всему, его заставляют ответить на несколько вопросов журналистов, что он и делает с самым серьёзным видом. Сяо Чжань не слышит его слов – лишь приятный бархатистый тембр голоса, а торжественное выражение лица совсем не подходит к пухлым щекам парня, придавая ему забавный и ещё более юный вид.       Когда директор Лу и тренер Цао представляют Ван Ибо присутствующим, физиономия парнишки становится ещё более отстранённой и застывшей, его волнение выдают только подрагивающие ладони, которые он периодически вытирает о свои дырявые штаны, задевая многочисленные цепочки. Сяо Чжань стоит довольно далеко от сцены, но даже сюда доносится их звяканье.       Он решает не подходить к директору и тренеру команды, поскольку тех и без него донимают каждую секунду. К тому же Сяо Чжань в какой-то момент осознаёт, что никаких конкретных ответов он не получит до того, как своими глазами увидит игру команды в новом составе.       После того, как речи сказаны, Ван Ибо почти что сбегает со сцены в свой уголок, где его, однако, вскоре находят другие члены команды в лице Мэн Цзыи и Ван Чжочэна и пытаются втянуть в разговор. Тут Сяо Чжаня и самого начинают отвлекать сторонними беседами, а он, в свою очередь, с умным видом кивает и жуёт канапе. Если он работает комментатором, то это не означает, что таков его образ жизни каждую секунду. Иногда он предпочитает не говорить, а слушать других.       Вскоре к нему присоединятся Чжэн Фаньсин, который рассказывает, что согласно полученной им информации, команда не будет менять стратегию игры, а новый топ-лейнер должен будет использовать наработки Лю Хайкуаня.       – Да конечно, – фыркает Юй Бинь, расслабленно покручивая в руке уже четвёртый бокал. Сяо Чжань прищуривается и отходит чуть дальше, чтобы не попасть под дождь из шампанского, к тому же красного. Он сам остановился на двух бокалах. Завтрашний рабочий день никто не отменял. – Так и разбежался этот парень использовать чьи-то там наработки! Я вам говорю – он будет творить то, что сам захочет. И в лучшем случае сможет объяснить остальным свою стратегию и убедить их её использовать. Ну а в худшем… – Юй Бинь пожимает плечами и залпом осушает бокал. – Вкусно. Где тут ещё такое?       – Тебе уже хватит, Юй Бинь, – серьёзным тоном говорит Сяо Чжань. – Давай-ка вызовем такси. Официальная часть всё равно уже закончилась.       Он прощается с Чжэн Фаньсином, который явно хочет потусоваться ещё, и подталкивает Юй Биня на выход.       Там-то их и догоняет взъерошенный Цао Юйчэнь.       – Сяо Чжань! – окликает он. – Ты прости, что не подошёл раньше. Сам видишь, что у нас тут происходит. Двое спонсоров разорвали сотрудничество, ещё трое предупредили, что сделают то же самое, если мы не выйдем в полуфинал. Это просто дурдом какой-то. Ещё и этот парень… Совсем необщительный, молчит и молчит. На любой вопрос угукает, даже не понять – да это или нет. Хорошо хоть с прессой поговорил, хотя мне кажется, что Лю Хайкуань его там держал под дулом пистолета… Или угрожающе щипал за мягкое место.       Сяо Чжань похлопывает друга по плечу.       – Не переживай. Я увидел и услышал всё, что мне нужно. Думаю, повлиять ни на что уже невозможно, и мы всё равно не поймём, каков новичок, пока не увидим его в действии.       Цао Юйчэнь устало проводит рукой по лицу.       – Не особо-то он сговорчивый, я тебе скажу. На тренировках постоянно рискует и экспериментирует. Я его спрашиваю: «Почему ты так поступил? Мы ведь обговаривали стратегию заранее!» А он глазки опустит и говорит, мол, да, это было рискованно, но игра – сама по себе риск. Вот такой философ малолетний. Авторитет для него – пустой звук. Вроде бы и на конфликт не идёт, но свою линию гнёт, будь здоров! Чувствую, этот пацан мне будет стоить седых волос…       Сяо Чжань сочувствующе кивает. Индивидуализм – это иногда хорошо, но в командных видах спорта – штука исключительно вредоносная.       – Я уверен, что всё не так плохо, – говорит он. – Ты опытный тренер, у вас слаженная команда, состоящая из квалифицированных и талантливых игроков. Не могу поверить, что вы не справитесь с мальчишкой, который… – Сяо Чжань находит взглядом Ван Ибо. Тот стоит рядом с Мэн Цзыи в оживлённой группе людей, но как будто не с ними. Руки он стискивает перед собой, а глаза отводит в сторону и вниз. Его губы обижено надуты, а брови приподняты, однако он послушно стоит и терпит происходящее. Даже не верится, что такой послушный мальчик может создать проблемы целой куче взрослых людей в пиджаках. – … который переживает ещё сильнее, чем все вы вместе взятые, только боится это показать.       – Боится он, как же, – ворчит Цао Юйчэнь. – Ты ведь тоже воспитываешь эту молодёжь, Чжань-Чжань. Скажи, в чём секрет, что они у тебя такие покладистые? – он кивает головой на Чжэн Фаньсина, который молча жуёт бутерброды, переводя взгляд с одного из своих собеседников на другого.       – Секрет в том, – доверительно сообщает ему Сяо Чжань, – что непокладистых я просто не беру с собой на подобные мероприятия. Чтобы не позорили мой авторитет крутого наставника.       Цао Юйчэнь закатывает глаза и собирается что-то ответить, но тут его утягивает в сторону кто-то из представителей спонсоров.       Простоявший молча целых пять минут Юй Бинь вздыхает.       – Поверь мне, – говорит он Сяо Чжаню, – это будет либо феерический успех, либо эпический проёб. Причём, если бы я делал ставки, я поставил бы на второе.       Сяо Чжань делает вид, что слишком занят попыткой вызвать такси через приложение. Ему уже надоело говорить всем одно и то же. Тема неудачного выбора нового игрока «Облачных фурий» начала себя исчерпывать, чего нельзя было сказать о самом этом игроке. Ван Ибо расфокусированным взглядом скользит по лицу Сяо Чжаня, но не замечает, что тот смотрит в ответ. Кажется, что парнишка полностью погружен в себя и выходить из уютной раковины не собирается.       Уведомление о прибытии машины выбивает Сяо Чжаня из задумчивости. Он хватает Юй Биня за локоть и вместе с ним покидает презентацию. Его никто не заставлял пить спиртное, кроме собственной хронической усталости и желания чем-то заполнить пузырёк внутренней пустоты, и теперь он вынужден оставить машину в другом районе Пекина, чтобы утром возвращаться за ней на метро.       Первым он завозит домой Юй Биня, уснувшего по дороге на его плече и начавшего пускать слюни на пиджак. Затем Сяо Чжань просит водителя высадить его за несколько кварталов от дома, чтобы прогуляться и освежить голову. До чемпионата остаётся чуть более двух суток и вроде бы всё как всегда, но какое-то странное предчувствие мельтешит на периферии сознания, внезапно ни с того ни с сего ускоряя пульс. Сяо Чжань думает, что это азарт игрока, от которого ему так и не удалось полностью избавиться.

*****

      Уже не первый год Сяо Чжань стоит на залитой светом сцене в переполненном людьми зале и объявляет о начале финального этапа чемпионата Китая по киберспортивной игре «Покорители небес и подземелий». Однако всякий раз, чувствуя азарт присутствующих, трепет волнения и сплочённость болельщиков, он каждой клеточкой своего тела ощущает принадлежность к чему-то настолько глобальному, что от этого перехватывает дух.       Да, конечно, было время, когда он в такие моменты нервничал в отведенной команде комнатушке, сжимал и разжимал ладони, встряхивая пальцы, похлопывал по плечам своих товарищей и получал такие же поддерживающие похлопывания в ответ, но... По-настоящему насладиться атмосферой соревнований он смог, лишь когда перестал быть их активным участником, когда сбросил с плеч груз ответственности перед тренером, директором, другими членами команды и фанатами, когда смог занять роль наблюдателя, пусть даже эмоционального и вовлечённого, но всё же гораздо более свободного.       Стоя на сцене и приветствуя всех поклонников киберигры, улыбаясь вспышкам камер и гулу взбудораженной толпы, Сяо Чжань чувствует себя на вершине мира. Возможно, именно сюда он шёл всю свою жизнь.       Он карабкался на эту вершину, когда сперва, ещё во время учёбы в университете, позволил своим лучшим друзьям – Лу-Лу и Юйчэню – подсадить себя на киберспорт в целом и «Покорителей небес и подземелий» в частности. Затем, когда вслед за ними вступил в команду «Облачные фурии», где два года изучал всю эту кухню, тренировался и очень редко, но всё же играл на замене, а потом, после ухода из киберспорта одного из старших участников, занял место в основном составе. И позже, когда комментаторская студия отметила его природное обаяние, умение держаться на сцене, привлекательность и красивый голос, принял участие в качестве со-ведущего киберсоревнований среди детских команд и стал одним из комментаторов-стажёров. И, наконец, когда принял непростое, но верное решение уйти из команды и полностью посвятить себя комментаторской деятельности. Всё это вело его сюда, на эту сцену, где он стоит, красиво одетый и улыбающийся, рядом с такой же нарядной и радостной Ван Ифэй, и объявляет об открытии финальной части чемпионата Китая.       Сяо Чжань стоит на вершине мира.       В третий раз он находится в центре главной киберспортивной сцены страны, и ничего по сути не изменилось: тот же ажиотаж, восторг, предвкушение, но в глубине души – где-то очень, очень глубоко – он особенно остро чувствует пузырёк одиночества среди сотен людей. Многие смотрят на него с восторгом и восхищением, возможно даже с завистью, кто-то – с благодарностью и теплом, с уважением и трепетом, но впервые он не ощущает той всецелостной принадлежности, которая помогала избавиться от этой крошечной, но болезненной пустоты. Нет, ничего не изменилось. Он все так же любит киберспорт и свою работу, просто немного успокоившись за три года, Сяо Чжань научился лучше понимать каждую эмоцию, а слегка поутихшая теперь эйфория позволяет четко различить эту мучительную пустоту, взывающую к тому, чтобы быть заполненной. Возможно, к двадцати семи годам он просто повзрослел.       Они с Ван Ифэй хлопают вместе со всеми, кланяются ещё раз и отходят к комментаторской кабине, в то время, как команды по очереди выходят на сцену поприветствовать своих и чужих болельщиков. «Облачные фурии» выходят четвертыми, и Сяо Чжань чувствует, как фоновое волнение в груди становится немного интенсивнее. Похоже, он так и не научился быть беспристрастным.       Чжу Цзанцзинь отлично держится в роли капитана, широко улыбаясь и демонстрируя свои обворожительные ямочки. Стоящий рядом Ван Хаосюань привычно хмурится и высоко задирает подбородок, словно подогревая в себе спортивную агрессию. Следом – Мэн Цзыи и Ван Чжочэн. Эта парочка напоминает ему Лу-Лу и Юйчэня из тех бурных и шальных студенческих лет, когда жизненный опыт, победы и поражения ещё не сгладили их углы и не притерли друг к другу плотнее.       Ван Ибо идёт последним. Его лицо ничего не выражает, но периодически на нем можно поймать рябь неуверенности и удивления, свойственных человеку, впервые вышедшему на сцену. Парнишка явно не знает, куда деть руки и поэтому стискивает их за спиной. Сегодня в его волосах нет серебристых бусин – синие пряди стянуты в хвостик на затылке, а некоторые из них свисают вдоль лица то ли непреднамеренно, то ли специально. Такая прическа ему идёт так же, как и предыдущая. «Удивительно, – думает Сяо Чжань, – что человек с синими волосами может в принципе быть настолько привлекательным».       Команда кланяется, затем все, кроме Ван Ибо, машут руками и улыбаются, а он стоит задумчивый и отстранённый, как и накануне на презентации. Сяо Чжаню его жалко, потому что в неминуемом проигрыше «Облачных фурий» этого паренька будут обвинять в первую очередь. Команда покидает сцену, а Сяо Чжань едва заметно вздыхает.       В первый день соревнований между собой состязаются команды первой группы – «Призраки гор» и «Драконы». Первые – явные аутсайдеры, да и поклонников у них не особо много. Накануне Ван Ифэй и Го Чэн с пеной восторга у рта рассказывали о презентации «Драконов» и о том, насколько шикарным был фуршет, и о том, что присутствующих развлекала популярная музыкальная группа, с одной из участниц которой встречается – по слухам, разумеется, – капитан команды. Сяо Чжань всё это тщательно фильтровал, пропуская мимо ушей сплетни и домыслы, но главное установил четко – в этом сезоне «Драконы» яростно настроены побеждать.       Игра не разочаровывает фанатов: первая кровь проливается на второй минуте, а на тринадцатой топ-лейнер, саппорт и мидер «Драконов» уже пушат нексус «Призраков гор».       Ван Ифэй показывает себя с самой лучшей стороны, четко и вовремя подавая реплики, реагируя с правильным накалом эмоций и выдавая массу полезной для зрителей информации. Сяо Чжань слегка расслабляется и позволяет ей быть звездой этого эфира, играя скорее наставническую роль. Тем более, игра его совершенно не увлекает.       В перерыве он решает выпить кофе, чтобы слегка взбодриться, и направляется к самому дальнему кофейному автомату в конце извилистого коридора в недрах студии, не желая вступать в разговоры и дискуссии, от которых за последние дни подустал. Возле автомата он замечает высокую тонкую фигуру в бледно-голубом свитере. Ван Ибо, опять совсем один, хмурится и нажимает на интерактивный экран. Но парень не знает, что в микросхеме пару дней назад в каком-то месте отошёл контакт, и поэтому не все команды срабатывают. Сяо Чжань решает не мешать этому якобы строптивому гению и просто наблюдает со стороны. Неосознанно он делает несколько бесшумных шагов вперёд и замирает буквально за плечом сосредоточенного Ван Ибо.       Тот – очень упорный: он не начинает нервничать, а ощупывает панель и даже заглядывает за сам аппарат. Затем он начинает пробовать все варианты и разную силу нажатия и, приложив некоторые усилия, умудряется добыть себе напиток. Сяо Чжань даже знает, что это может быть. Судя по размеру стакана – это двойной американо без сахара, поскольку функция сахара как раз и недоступна из-за поломки.       Ван Ибо поворачивается с лёгкой самодовольной улыбкой, явно гордый собой, и вздрагивает, встретившись взглядом с Сяо Чжанем. Его рука дёргается и кофе проливается на его рукав, а также на пиджак и брюки Сяо Чжаня, который от неожиданности, неприятных ощущений и раздражения резко втягивает воздух сквозь зубы. И когда он успел подойти так близко? Настолько близко, что видит несколько маленьких родинок на бледном лице Ван Ибо. И почему Сяо Чжань вообще надел такой светлый костюм? И почему Ван Ибо не пьёт что-то не настолько чёрное?       Надо сказать, что реакция у того почти феноменальная. Не успевает Сяо Чжань открыть рот, как Ван Ибо уже прижимает к его груди моментально изъятый из кармана платок, а его кофе каким-то образом стоит на полу в шаге от них.       – Извините, пожалуйста, я вас не заметил, – повторяет Ван Ибо раза два, а потом, явно встревоженный продолжительным молчанием и отсутствием реакции у Сяо Чжаня, добавляет: – Я заплачу за химчистку. Мне так жаль... Вы ведь... Ой.       На лице Ван Ибо отражается целый спектр сменяющих друг друга эмоций: осознание, испуг, паника, растерянность, вина, отчаяние... Сяо Чжань наблюдает за этим с неожиданным интересом. Ну кто бы мог подумать, что у этого отстранённого парня на лице можно прочитать так много всего? Причём за пару секунд?       – Я могу, – охрипшим от волнения голосом шелестит Ван Ибо, – дать вам свою куртку...       Он машинально запихивает грязный платок в карман облегающих джинсов, на которые Сяо Чжань обратил внимание ещё во время приветствия на сцене. На этот раз они вполне приличные – никаких дыр во все колено, никаких цепей. Тем временем, Ван Ибо стягивает с бёдер завязанную на талии командную ветровку и пытается вложить её в руки всё так же молчащему Сяо Чжаню. Тот наконец стряхивает созерцательное настроение и улыбается своей фирменной белозубой улыбкой.       – Не стоит, – говорит он, – у меня в кабинете есть запасной костюм и несколько рубашек. Пусть думают, что я как английский джентльмен переодеваюсь по каждому поводу, – он подмигивает изумлённо приоткрывшему рот Ван Ибо. – К тому же я сам виноват. Напугал тебя. Не стоит вот так подкрадываться сзади.       Ван Ибо закрывает рот, покрывается румянцем и опускает глаза. Похоже, у Сяо Чжаня появилось новое хобби – извлекать эмоции из этого странного паренька. Но перерыв между раундами небольшой, а с учётом того, что ему нужно переодеться, времени на кофе уже нет.       – Я всё же отдам вам деньги за испорченный костюм, – упрямо говорит Ван Ибо и нащупывает телефон в кармане. – Напишите мне в Вичате номер своей карты.       Такого Сяо Чжань допустить не может. Брать деньги у этого перепуганного ребёнка – это самое последнее, что вообще допустимо в данных обстоятельствах.       – Нет, – качает он головой. – В смысле, я добавлю тебя в Вичат, если хочешь присылать мне смешные картинки, но никаких денег. Я не... – он хотел сказать: «Не беру деньги у детей» и добавить игривую шутку на грани пристойности, но Ван Ибо смотрит так доверчиво. Пожалуй, он к такому не готов. Да и про юный возраст ему, наверняка, не напоминал только самый ленивый. – На самом деле, этот костюм мне вообще не нравится, – самым дружелюбным тоном сообщает Сяо Чжань. – Но ты можешь мне помочь. Поможешь?       Ван Ибо с готовностью кивает.       – Хорошо. Но надеть твою куртку я всё равно не могу из соображений этики. Меня и так периодически критикуют за фаворитизм по отношению к бывшей команде… Ты не знал? – удивляется Сяо Чжань, видя недоумение на лице собеседника. – Я тоже играл за «Облачных фурий», но недолго, всего два года в основном составе. А потом ушёл в комментаторы.       – Понял, – неуверенно говорит ему Ван Ибо. – Но как я могу вам помочь?       – Мне бы добраться до кабинета незамеченным, – Сяо Чжань наклоняется к парню чуть ближе, а тот вздрагивает и замирает. Видимо, зона комфортности была нарушена, но это не всегда плохо. Иногда это именно то, что нужно. – Вон в том коридоре есть лифты, на которых я мог бы добраться в кабинет, но мимо ходит слишком много людей, и представители прессы там крутятся. Не хочу стать объектом насмешек на тему дрожащих по подозрительным причинам рук или чего-то в таком роде. Ты можешь вызвать лифт и убедиться, что в нём никого нет, а потом махнуть мне?       Ван Ибо склоняет голову набок и задумчиво его рассматривает.       – Я могу, – говорит он через пару секунд, – но давайте сделаем ещё кое-что, чтобы вас дополнительно обезопасить.       Он теребит свою ветровку, выворачивает её тёмно-серой стороной без логотипа наружу и протягивает Сяо Чжаню.       – Просто прикройте пятно курткой, как будто держите в руках. Это будет выглядеть странновато, но не настолько странно, как испачканные рубашка и костюм, и уж точно не вызовет вопросов и домыслов.       Сказав это, Ван Ибо направляется по коридору к лифтам. «Что там говорили Юй Бинь и Юйчэнь? Быстрое стратегическое мышление и склонность к импровизации? Что ж, это как минимум правда», – думает Сяо Чжань, прикрываясь свёрнутой курткой.       Он выглядывает из-за угла. Ван Ибо стоит напротив лифта, а за его спиной – две девушки. Открывается дверь одного из лифтов, Ван Ибо пропускает девушек вперёд и пожимает плечами. Лифт уезжает. Во втором лифте, видимо, есть люди, поэтому Ван Ибо качает головой и продолжает ждать подходящий. Везёт на четвёртый раз. Сделав призывающий жест рукой, Ван Ибо ныряет в лифт, а Сяо Чжань с небывалой поспешностью преодолевает пару десятков метров, забегает в двери и нажимает на свой этаж. После этого он переводит дух, а Ван Ибо с любопытством за ним наблюдает.       – Оно того стоит? – спрашивает он. – В смысле, эта слава и публичность стоят того, чтобы бояться, что фанаты увидят вас в неподобающем виде? Неидеальным?       – Идеальных людей не существует, – отвечает Сяо Чжань, решив пропустить первую часть вопроса. – И это не страх, а просто желание не повышать накал негатива и сплетен вокруг этого чемпионата.       Лицо Ван Ибо моментально теряет и эмоциональную окраску, и физическую. «Принял на свой счёт, что ли?» – думает Сяо Чжань. Тут лифт звенит и открывается на нужном этаже. Кабинет Сяо Чжаня находится слева по коридору, но в офисной части здания пусто, поэтому бояться ему нечего. Да он и не боится.       Ван Ибо провожает его до кабинета, озираясь по сторонам. Сяо Чжань поглядывает на часы. Второй раунд начнётся через одиннадцать минут. Он спешит к шкафу и достаёт оттуда светло-серый костюм, сразу же начиная стягивать с себя испорченный пиджак.       – Мне можно идти? – робко спрашивает за его спиной Ван Ибо. Сяо Чжань резко оборачивается.       – Да, иди. Спасибо тебе, – говорит он с улыбкой, радуясь про себя, что не успел расстегнуть рубашку. «Ещё не хватало показывать стриптиз несовершеннолетнему, – думает он. – Надеюсь, он не обвинит меня в домогательствах и не нажалуется своему кузену, тренеру или кому-нибудь ещё».       Больше с Ван Ибо он в этот день не встречается. «Призраки гор» вполне ожидаемо проигрывают «Драконам», а Ван Ифэй и Го Чэн с энтузиазмом соглашаются остаться после игры, чтобы сделать подробный разбор для официального сайта соревнований.       Сяо Чжань едет домой, по дороге покупая коробку миндальных пирожных к чаю, чтобы порадовать себя чем-нибудь сладким. После ужина он ещё раз пересматривает открытие чемпионата, и с удовольствием констатирует, что держался и выглядел исключительно профессионально. Кошка топчется у него в ногах и, похоже, полностью с ним по этому поводу согласна. Ту часть, где команды выходят для приветствия на сцену, он смотрит особо внимательно, несколько раз останавливая запись, когда на экране появляется Ван Ибо. Ни в одном кадре на лице паренька нет никаких эмоций, кроме напряжённой, неестественной отстранённости. Он даже ни разу не улыбнулся.       В конце концов Сяо Чжань откладывает ноутбук на тумбочку и думает о том, что сладости позволяют почувствовать себя менее одиноким лишь во время их поедания. Потом эффект проходит, а к присутствию пузырька пустоты добавляется ещё и тяжесть в желудке. Он не знает точно, какое из этих ощущений на самом деле мешает ему нормально выспаться этой ночью.

*****

      Первая игра Облачных фурий вызывает даже больший ажиотаж, чем открытие чемпионата.       – Вы готовы? – спрашивает Сяо Чжань Цао Юйчэня, встречая его неприкаянно бродящим по коридору возле комнаты, выделенной для отдыха команды. Тот уныло отмахивается, а синяки под его глазами словно кричат о бессонных ночах. Как это знакомо. Сяо Чжаню хочется спросить, связана ли бессонница Юйчэня с наличием беспокойного младенца дома или с присутствием непослушного подростка в команде, но поразмыслив ещё разок, он просто ободряюще хлопает друга по плечу.       Как ни удивительно, но первый раунд остаётся за «Облачными фуриями», которые подкарауливают соперников на лейне и внезапно применяют непривычное для себя оружие. Восторженный комментарий Ван Ифэй «Первая кровь!» раздается во внезапно образовавшейся в зале почти гробовой тишине. Сяо Чжань, с одной стороны, гордится реакцией и внимательностью своей напарницы, а с другой – пытается обдумать то, за чем он сам наблюдал, пока все остальные изумлённо пялились на экран, а именно – за происходящим в кабине, которую занимает команда «Облачных фурий».       В какой-то момент Ван Хаосюань резко колотит ладонью по столу, Мэн Цзыи разочарованно проводит рукой по лицу, капитан Чжу Цзанцзинь застывает и, кажется, забывает моргать, а что происходит у Ван Чжочэна Сяо Чжань просто пропускает, потому что Ван Ибо снимает наушники и продолжает с нереальной скоростью барабанить по клавиатуре.       Сяо Чжань замечает, что Ван Хаосюань тоже склоняется к своему экрану, а Чжу Цзанцзинь что-то быстро-быстро говорит, нервно поправляя микрофон.       – Эта игра приносит нам немало сюрпризов, – говорит он. – Внимание! Ван Ибо использует ульту и... Да! Трое «Хули-цзинов» повержены, а остальные слишком далеко, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.       – Ван Чжочэн и Ван Хаосюань крушат защитные укрепления соперников, – комментирует Ван Ифэй.       – Похоже, результат этого раунда предрешён, – вставляет свою реплику Сяо Чжань. – Стратегия «Облачных фурий» в этой игре поставила в тупик не только «Хули-цзинов», но и всех нас.       – «Облачные фурии» пушат нексус противника и... Да! – восклицает Ван Ифэй. – Победа в первом раунде за ними!       После сигнала, оповещающего о перерыве, игроки обеих покидают свои места. «Облачные фурии» уходят с раздражением на лицах вопреки победе.       Сяо Чжань также выходит на перерыв и сразу же замечает нервно мечущегося за кулисами тренера Цао, буквально бросающегося к своим игрокам с вопросом:       – Что это было?       Чжу Цзанцзинь стоит с несколько оглушённым видом, а остальные наперебой что-то рассказывают, нервно жестикулируя. Ван Ибо стоит в стороне, кусая губы. Он снова без бусин в волосах и дырок на брюках и со стороны выглядит послушным и пристыжённым. Но взгляды, бросаемые на него другими членами команды, говорят о том, что это послушание мнимое.       – Ну как вам первый раунд, лаоши? – теребит его рукав взволнованный Чжэн Фаньсин. – Этот парень просто гений! Вы видели, какую штуку он провернул? Это просто улёт. Я едва с кресла не свалился, когда увидел... – продолжая болтать, он утягивает Сяо Чжаня по коридору в сторону комнат для персонала, лишая того возможности наблюдать командную драму «Облачных фурий».       Во втором раунде в первые минуты всё идёт нормально. Игроки мирно развиваются на лейнах, поэтому Сяо Чжаню и Ван Ифэй приходится много импровизировать, рассказывая о событиях в командах, статистике игроков и других вещах, поскольку по существу в игре не происходит ничего интересного. Ситуация резко меняется на восьмой минуте, когда в ловушку на сей раз попадают игроки «Облачных фурий». Ван Ибо резко уходит с топа на мид и, судя по выражениям лиц его товарищей по команде, делает это вопреки командной стратегии. В какой-то момент, когда шансов на победу почти не остаётся, Ван Хаосюань встаёт со своего кресла и подходит сзади к Ван Ибо, что-то ему рассказывая и тыча пальцем в экран. Тот лишь кусает губы и не моргая следит за происходящим на экране, а его руки буквально летают над клавиатурой.       – Ещё одного чуда не произошло, – комментирует Ван Ифэй, – и нексус «Облачных фурий» на этот раз разрушен «Хули-цзинами».       – Разбор этой игры будет полностью приведён на нашем официальном канале, – говорит Сяо Чжань. – Поздравляем «Хули-цзинов» с первой победой в отборочной группе.       В коридоре за сценой он видит хмурого Лю Хайкуаня, который бережно пожимает локоть явно расстроенного Чжу Цзанцзиня, а затем поворачивается к отстранённому Ван Ибо со строгим выражением лица и...       – Ибо, ты не думаешь, что о своих планах и уж тем более действиях нужно предупреждать команду? – обычно в голосе Лю Хайкуаня гораздо больше тепла.       – Словами через рот! – встревает рассерженная Мэн Цзыи, но Лю Хайкуань прерывает её жестом руки.       – Бо-ди, – говорит он чуть более мягким и спокойным тоном, – ты не можешь импровизировать с чистого листа, не поставив в известность остальных игроков. Как ты не понимаешь, что никто не читает твои мысли? Даже если ты прав, они должны иметь возможность хотя бы скорректировать свои действия. Кроме того, тебе нужно активнее участвовать в разборе игр и совещаниях, чтобы донести свою точку зрения...       Нет, это не то, на что хотел бы смотреть Сяо Чжань. Он и сам умеет распекать своих подчинённых, однако смотреть, как это делают другие, ему почему-то неприятно. Поэтому он уходит в свой кабинет и с облегчением ослабляет галстук. Сегодня ему ещё предстоит сделать разбор игры для официального канала соревнований. С разбором прошлой игры его подопечные справились просто на отлично.       Сяо Чжань включает компьютер, делает глоток воды из бутылки и приступает к работе.

*****

      Обычно Сяо Чжань не засиживается на работе позже всех, ведь есть ещё техники, осветители, уборщики и куча другого персонала. Но в целом он любит уходить из студии одним из последних, шагать по частично погруженным в полумрак коридорам мимо темных кабинетов, иногда задерживаясь возле входа в зал для соревнований, который без толпы фанатов, с погасшими экранами и гулкой тишиной кажется ему заколдованным, укутанным в сон королевством.       В этот раз он тоже притормаживает у входа и заглядывает внутрь, просто так, чтобы завершить привычный послеигровой ритуал.       С довольным и немного усталым выдохом он обводит взглядом погруженный во мрак зал. Технический свет горит только в комментаторской кабинке, тускло озаряя часть сцены. Сяо Чжань прищуривается, неуверенный в том, что зрение его не обманывает, но похоже, что нет. Почти по центру сцены на полу кто-то сидит. Он различает компактно сжавшуюся фигурку в светлой одежде, обхватившую руками колени и положившую на них подбородок. Даже при плохом освещении уставшие за день глаза Сяо Чжаня различают синеватые сполохи волос.       Он пару секунд колеблется, взвешивая два противоположных порыва: первый – незаметно уйти и оставить человека в покое; второй – подойти к нему и выяснить на месте, что он мог бы сделать для того, кто впервые в жизни участвовал в чем-то настолько грандиозном и проиграл.       Сам Сяо Чжань на месте парня искал бы компанию и разговоры ни о чём, чтобы спрятать своё одиночество и разочарование под мишурой суеты и многословности. Однако Ван Ибо совсем другой. Может, ему приятно побыть наедине с собой после криков толпы и внимания тысяч людей? После несомненно обрушившейся на него критики и порицания со стороны старших товарищей и обличённых авторитетом взрослых?       Сяо Чжань делает несколько шагов вниз по ступенькам, направляясь к сцене.       «Подростки любят внимание, – думает он. – К тому же мы с этим пацаном неплохо поладили накануне. Если он жаждет одиночества, то пусть прямо скажет об этом и поищет себе другое место: скоро охрана будет проверять помещения и ставить их на сигнализацию. Вряд ли ему нужно ещё больше проблем.»       Он шагает к сцене, не пытаясь подкрадываться, как возле кофейного автомата. На этот раз его появление не проходит незамеченным. Плечи Ван Ибо сперва немного выпрямляются, а голова приподнимается, а затем он сжимается в комок ещё сильнее. Сяо Чжань про себя взывает к небожителям о том, чтобы парень хотя бы не плакал. Он-то, конечно, уже привык утирать слезы своим юным подопечным в прямом и переносном смысле, но...       Ван Ибо не плачет. Он слегка поворачивает голову и искоса наблюдает за приближением Сяо Чжаня с безэмоциональным выражением лица.       – Можно мне посидеть с тобой? – спрашивает тот неожиданно для самого себя. Он не собирался делать ничего подобного. Он просто хотел выпроводить постороннего из студии. Ван Ибо кивает, не сводя с него глаз, и Сяо Чжань подтягивает штанины брюк и садится на пол. Точнее – он устраивается на коленях, а каблуки новых туфель неудобно упираются ему в зад. Но другой позы он не придумал, а ерзать ему вроде как по возрасту и статусу не положено.       – Вы помните свою первую игру? – внезапно спрашивает Ибо. Он все так же пялится на Сяо Чжаня, но немного поднимает лицо вверх и делает брови домиком. Такое пристальное внимание и интерес почему-то проникают в душу привычного к подобным вещам Сяо Чжаня слишком глубоко, почти прикасаются к пузырьку одиночества, и его тонкие стенки подрагивают. Это так странно.       – Да, – отвечает он, – конечно. Мы играли против «Рыцарей диюя» и победили. В этом смысле мне было легче, чем тебе.       Сяо Чжань умолкает и вспоминает лёгкое опьянение эйфории, гордость и ощущение невероятного прилива сил, когда он впервые вышел играть за команду как игрок основного состава, а не запасной на замене. Впервые играл и сразу же одержал победу.       – Но? – тихо уточняет Ван Ибо. Сяо Чжань усмехается. Эта необычная чуткость создаёт впечатление, что именно он сидит посреди студии вывернутый наизнанку и ковыряется в своих чувствах, а не Ван Ибо.       – Но, – говорит он, – я тоже пришёл на место игрока, который долгое время был лидером и гордостью команды, её капитаном. На место человека, который – по мнению большинства – и привел «Облачных фурий» к победе на кубке мира. Да, мы выиграли первую игру, и вторую тоже, но потом проиграли. И не раз. На чемпионате заняли третье место, что вроде бы и неплохо, но... – он смеётся и встряхивает головой. – Откуда только берутся эти «но»? Тебе не кажется, что без них жизнь была бы проще?       Ван Ибо ничего не отвечает, задумчиво глядя перед собой – на кабинку комментаторов. У него очень красивый профиль – ровный нос, пухлые губы, аккуратный подбородок, длинная шея с острым кадыком. Волосы выбились из хвостика ещё сильнее и сюрреалистично блестят синим цветом при тусклом освещении. Сяо Чжань рассматривает маленькую серёжку в ухе Ибо и гладкую кожу его скул, пытаясь понять, почему ему внезапно стало так хорошо, тепло и волнительно, словно в предвкушении чего-то неизбежно прекрасного.       Сяо Чжань качает головой, разрушая это загадочное наваждение.       – Я начал играть за основной состав команды, когда лучшие дни были позади. После ухода Ван Ичжоу и до сих пор «Облачные фурии» больше не одерживали ярких побед. Я пробыл в команде два сезона, и всё это время мы держались среди середнячков. Потом Сюань Лу и Цао Юйчэнь поженились и ушли из команды, чтобы строить семейное гнездо, правда, Юйчэнь решил остаться помощником тренера. Юй Бинь открыл кафе, а те ребята, что пришли на их место... Они были хороши, но всё равно не то. Да я и сам понял, что меня гораздо больше привлекает комментирование. Лю Хайкуаня я ещё застал, в самом начале. Он был невероятно хорош. Даже не верится, что с тех пор прошло больше трёх лет.       – Вам было не проще, – констатирует Ван Ибо, расплетая и сплетая пальцы рук. Сяо Чжань очень хорошо помнит, как они устают после напряжённых тренировок и игр.       – Называй меня на ты, – просит он. – В конце концов, мы с тобой из одной команды, только я – из старшего поколения. Мы как братья, правда? В киберспорте так принято считать. Как ты называешь... Эм. Лю Хайкуаня?       – Куань-гэ, – отвечает Ван Ибо, поглядывая на него из-под ресниц.       – Тогда можешь называть меня Чжань-гэ, – предлагает Сяо Чжань и улыбается с искренностью, которую давно в себе не ощущал.       – Хорошо, Чжань-гэ, – говорит ему Ибо со смущённой улыбкой. На его щеках появляются восхитительные ямочки. Не такие, как у Чжу Цзаньцзиня, но в своём роде они совершенны. И мысль об этом даже не кажется Сяо Чжаню нелепой.       – А я буду называть тебя Бо-ди, – смелеет он, но помнит при этом, что с подростками нужно быть осторожным и не давить слишком сильно, осторожно прощупывая границы. – Можно?       – Конечно, – кивает Ван Ибо, начиная ёрзать и в итоге усаживаясь по-турецки. У Сяо Чжаня тоже затекли ноги, и он морщится. Придется встать, пока он в состоянии это сделать. Выходит у него не особо изящно, но хотя бы самостоятельно.       Ибо теперь смотрит на него снизу-вверх и это не самое правильное положение, пока их взаимодействие настолько хрупкое. Сяо Чжань думает о том, чтобы подать парнишке руку, но решает этого на всякий случай не делать. Мало ли, вдруг, Ван Ибо посчитает это унижающим?       – Ты когда-нибудь сидел на комментаторском месте? – с хитрой улыбкой спрашивает Сяо Чжань. – Хочешь?       Ван Ибо, успевший за несколько секунд снова стать серьезно-печальным, хмурит брови и смотрит с таким чувством в глазах, что Сяо Чжаню даже немного неудобно, поэтому он направляется к своей кабинке. Оглянувшись, он видит, как Ван Ибо изящным слитным движением поднимается с пола и чуть ли не вприпрыжку бежит вслед.       Сяо Чжань удивлён. Почему все считают этого паренька строптивым и холодным? Если бы Сяо Чжаня попросили высказать своё мнение, он никогда бы не охарактеризовал Ван Ибо подобными словами.       В кабине комментаторов Сяо Чжань жестом приглашает Ибо сесть на своё место, а сам встаёт позади него. Тот осторожно опускается в кресло, нервно сжимая руки между колен, словно пытаясь таким образом удержаться от инстинкта всё трогать. Какой послушный! Видели бы его Цао Юйчэнь и Чжу Цзанцзинь.       Ван Ибо рассматривает экран, сенсорную панель, запасные микрофоны, потом немного наклоняется вперёд и смотрит на сцену с ещё одной, неизвестной ему до сих пор стороны. Он, несомненно, бывал среди зрителей, а теперь получил опыт пребывания на сцене. Однако никогда раньше ему не доводилось видеть огромный зал глазами комментатора, с позиции того, кто в своем роде управляет всем этим.       – Представь себе, – говорит Сяо Чжань, склоняясь к нему и кладя руки на спинку кресла, – что сцена залита светом, а все места заняты кричащими фанатами, размахивающими неоновыми палочками и табличками, и команды ведут ожесточенную борьбу, а ты должен сохранять холодную голову и объективность, но при этом давать зрителям нужный эмоциональный фон и полную интерпретацию происходящего, иногда вопреки своим личным симпатиям... Но даже это становится неважным, когда перед тобой – вся эта мощь.       Ван Ибо поднимает на него блестящие глаза, а его теплое дыхание щекочет щеку Сяо Чжаня. Как получилось, что они снова оказались так близко друг к другу? Хорошо, что сейчас ни у кого нет стаканчика с кофе, который может перевернуться на одежду и вынудить к переодеванию. Или, возможно, это плохо. Сяо Чжань ловит себя на мысли о том, как они переодеваются в одной комнате, избегая смотреть друг на друга, но всё равно мельком подглядывая. От этих мыслей ему становится жарко и он отодвигается.       – В такие моменты чувствуешь себя словно на вершине мира, – тихо заканчивает он.       Ван Ибо снова смотрит вперёд и так же тихо говорит:       – Я понимаю.       А затем:       – Нет, я не понимаю, потому что со мной такого никогда не было, но ты описал так... Так ярко, что мне тоже захотелось оказаться на вершине мира. – Он разворачивается в кресле и задевает коленками Сяо Чжаня. – Ой, прости, Чжань-гэ.       Сяо Чжань смеётся и отмахивается от извинений.       – Ты ещё будешь стоять на вершине мира, Бо-ди. Тебе всего-то сколько? Семнадцать? Я вошёл в основной состав команды в двадцать два, а к двадцати четырём осознал, что сидеть в самом центре событий и обсуждать соревнования мне нравится намного сильнее, чем участвовать в них.       – Мне через полтора месяца восемнадцать. – Ван Ибо забавно надувает щёки. – Я уже закончил школу и сдал гаокао.       «Святые небеса», – думает Сяо Чжань. Его собственные выпускные экзамены остались в далёком прошлом, как будто в другой жизни.       – И куда же ты поступаешь, Бо-ди? – спрашивает он. – Или ты собираешься посвятить себя киберспорту целиком и полностью?       Ван Ибо опускает глаза и начинает задумчиво жевать губу.       – Я подал документы в Пекинскую танцевальную академию.       – Ты танцуешь? – изумляется Сяо Чжань. Хотя чему тут удивляться. Учитывая грацию и ловкость, с которыми двигается Ван Ибо, в этом нет ничего странного. Да и в анкете, насколько Сяо Чжань помнит, был указан интерес к танцам.       – Да, – с улыбкой отвечает тот. – С самого детства. К сожалению, о карьере танцора я не могу и мечтать из-за проблем с сердцем, но я с удовольствием буду учить танцам детей или взрослых. Это посильная для меня нагрузка. А киберспорт помогает утолить азарт к соревнованиям.       Сяо Чжань некоторое время молчит, пытаясь переварить эту информацию. Всё услышанное сегодня от Ван Ибо идёт вразрез с теми разговорами и сплетнями, которые ходят о нём в сети и среди связанных с киберспортом людей.       – Что же, – говорит он наконец, – уже поздно, и нас вот-вот могут выгнать охранники.       Ван Ибо моментально подрывается с кресла, но при этом всем своим видом кричит о том, насколько ему не хочется уходить отсюда. Или возможно – лишаться общества Сяо Чжаня.       «Попробуем по-другому», – думает тот, а вслух предлагает:       – Как ты смотришь на то, чтобы сходить в круглосуточную лапшичную тут, неподалёку? Большинство ресторанов уже закрыты или закрываются, а готовить мне сегодня лень.       В который раз он с удовольствием наблюдает за сменой эмоций на лице Ван Ибо. У него однозначно появилось новое хобби.       – Я знаю, – поспешно говорит он, опережая возможный отказ, – что праздновать сегодня нечего, но могут же двое братьев вместе перекусить после сложного дня?       – С удовольствием, Чжань-гэ, – отвечает Ван Ибо, застенчиво улыбаясь, – только при условии, что я заплачу за ужин.       – Нет, – возражает Сяо Чжань. – Категорически нет. Ты ведь только недавно в команде, ещё не получил даже первую зарплату. К тому же я уверен, что цифры в твоём контракте оставляют желать лучшего... И стипендию тебе наверняка ещё не платят. За чей счёт я буду есть? За счёт твоих родителей?       Ван Ибо складывает руки на груди и вскидывает подбородок.       – Ничего подобного, – заявляет он. – Я почти год подрабатывал в танцевальной студии по выходным и могу заплатить в кафе за себя и своего... брата.       Сяо Чжань взволнованно тычет пальцем ему в грудь.       – Вот оно, – тихо говорит он. – Запомни это ощущение уверенности, Бо-ди, и в следующий раз, когда выйдешь на игру, достань его из памяти и используй. Понимаешь?       Даже в тусклом свете видно, что щеки Ван Ибо горят румянцем. Его губы слегка приоткрываются, и Сяо Чжаню нужно срочно отойти на шаг, чтобы не вспыхнуть и не превратиться в пепел.       – Так и быть, – говорит он. – Я позволю диди угостить меня лапшой в качестве платы за все эти бесценные советы и жизненный опыт, которыми я с ним сегодня поделился.       Ван Ибо хихикает и толкает его кулаком в плечо. Довольно ощутимо, между прочим.       Они рука об руку идут по центральному коридору на выход, но в дверях Ван Ибо останавливается, оглядывается назад и шепчет:       – На вершине мира.

*****

      В лапшичную они приезжают после одиннадцати. Во время поездки Ван Ибо в основном молчит и смотрит в боковое окно. Сяо Чжань сосредотачивается на дороге и не трогает его. Молчание между ними ощущается комфортно, не вызывает суетливого желания сказать хоть что-нибудь, что угодно, лишь бы разбить неуютную тишину. Сяо Чжань размышляет о том, что давно ему не было настолько хорошо в обществе другого человека. Да, у него есть прекрасные друзья, вежливые и восторженные подопечные, приятные коллеги и самые лучшие в мире родители, но это все не то. Никто из них ещё не смог дотянуться до пузырька пустоты в его душе и вызвать колебания на тонкой, но прочной оболочке.       Странно, что это удается холодному на вид, но такому искреннему на самом деле синеволосому подростку с серёжками в ушах, проблемами с сердцем, желанием обучать танцам всех желающих и мечтой однажды оказаться на вершине киберспортивного мира. Чудеса да и только.       В круглосуточной столовой они берут две порции лапши: острую со свининой и ростками бамбука для Сяо Чжаня и неострую с курицей и тофу – для Ван Ибо.       За столом они тоже почти не разговаривают, отдавая всё своё внимание содержимому тарелок.       На середине трапезы им приносят зелёный чай в чайнике и две пиалы.       – Я люблю слабый чай, Чжань-гэ, – говорит Ван Ибо и наливает в свою пиалу нежно-зелёную ароматную жидкость.       – Я тоже, – улыбается ему Сяо Чжань. – Мне тоже наливай сразу.       Они продолжают есть, периодически нахваливая лапшу и делая крошечные глотки горячего чая.       Отодвинув опустевшую тарелку, Ван Ибо кладёт голову на сложенные на столе руки и улыбается умиротворённой, довольной улыбкой.       – Уже поздно, – ласково говорит ему Сяо Чжань, – я отвезу тебя домой.       После этих слов он начинает переживать. Ван Ибо как-никак всего семнадцать, а он после полуночи гуляет неведомо где, да ещё и в компании человека на несколько лет себя старше... Впрочем, по поводу последнего у Сяо Чжаня смешанные чувства. С одной стороны, как ответственный гэгэ, он присматривает за своим диди после свалившихся на того испытаний, но с другой стороны... Он привык быть честным с собой и не будет отрицать, что его интерес к Ван Ибо вряд ли можно объяснить исключительно братскими или наставническими чувствами. И это выглядит стрёмно даже в его собственных глазах, что уж говорить о других людях?       – Неа, – отвечает Ибо, вздыхая и облизывая губы, – я живу в общежитии для абитуриентов, а там с одиннадцати – комендантский час. Я посижу здесь, пока не выгонят, а потом покатаюсь на метро... Или на трамвае.       Увидев шокированное выражение лица Сяо Чжаня, он широко ухмыляется и говорит:       – Не нужно смотреть на меня с таким лицом, Чжань-гэ. Я уже так делал, и не раз.       От этих слов волосы на затылке Сяо Чжаня слегка шевелятся. Мысль о том, что семнадцатилетний подросток всю ночь бродит по огромному ночному городу, где его на каждом углу могут подкарауливать неприятности, кажется ему удручающей. Мысль о том, что этот подросток – Ван Ибо, просто-напросто ужасает.       – Нет, – говорит он, активно крутя головой. – Ни в коем случае. Если тебе некуда пойти, ты можешь переночевать у меня, но ни про какие улицы, метро и трамваи я даже слышать не хочу.       – Я мог бы, – робко говорит Ван Ибо, – переночевать у Куань-гэ, но я боюсь, что помешаю им с… – тут его глаза становятся огромными, и он крепко сжимает губы. – В смысле, он уже спит, наверное…       Но Сяо Чжань уже всё услышал, запомнил и принял к сведению. Однако он решает прикинуться, что никакой заминки не было. Позже, на досуге, он поразмыслит над тем, насколько же бурная романтическая жизнь у Лю Хайкуаня, что это заканчивается сломанными руками.       – В таком случае – решено. Ты сегодня ночуешь у меня. Я уверен, что мой диван всяко лучше метро или трамваев. На нём, как минимум, тепло и мягко. – Тут он прищуривается и уточняет на всякий случай: – У меня живёт кошка. У тебя же нет аллергии на котов?       Ван Ибо задумывается на несколько секунд, а затем говорит:       – Думаю, что нет. И спасибо тебе, Чжань-гэ, за доброту.       Он встаёт и кланяется слегка обалдевшему Сяо Чжаню. Чем это, интересно, недоволен тренер Цао? Да если бы некоторые подопечные Сяо Чжаня были хотя бы в половину такими милыми, он бы горя не знал.       – У тебя завтра утром есть тренировка? – спрашивает он, нащупывая бумажник. Но тут Ван Ибо хватает его за руку и качает головой.       – Я заплачу. Мы же договорились?       Сяо Чжань кивает и позволяет ему заплатить за поздний ужин. Короткое ощущение тёплых пальцев на запястье почему-то запускает толпу мурашек по его спине и шее.       – У меня сегодня будет тренировка в одиннадцать часов, – говорит Ван Ибо, как ни в чём не бывало, и склоняет голову набок. – Следующая игра у нас с «Трёхлапыми воронами» через восемь, нет, уже через семь дней.       Его слова заставляют Сяо Чжаня взглянуть на часы. Половина первого. Просто отлично. Они шагают к машине и, бросив косой взгляд на Ибо, он видит, что тот снова погрустнел.       – Ты чего? – спрашивает он, тыкая парнишку локтем в рёбра. Ван Ибо вздрагивает и снова проворачивает эту штуку со своими бровями, поднимая их домиком, из-за чего выглядит ужасно обнимательным. Сяо Чжань понятия не имеет, откуда у него в голове такие мысли.       – Тренер Цао и капитан Чжу завтра снова будут меня ругать, – говорит наконец Ибо и засовывает руки в карманы, съёживаясь. Сяо Чжань всерьёз задумывается о том, чтобы после пробуждения первым делом позвонить Юйчэню и запретить ему третировать пацана, но Ван Ибо, естественно, не должен знать о том, что у него появился заступник.       К дому Сяо Чжаня они едут по ночному городу, обмениваясь забавными историями из своей жизни. Сяо Чжань коротко рассказывает о своём безумном увлечении киберспортом в студенческие годы и о короткой карьере в «Облачных фуриях», делясь впечатлениями о командах, против которых Ван Ибо только предстоит сыграть. Разумеется, некоторые игроки там поменялись, но кое-где составы сохранились теми же, да и тренеры преимущественно используют похожие стратегии. В какой-то момент его начинает тревожить один вопрос.       – Бо-ди, ты говорил, что у тебя проблемы с сердцем, и что они довольно… серьёзные. Почему тогда киберспорт? Это не самое спокойное занятие.       Ван Ибо поворачивается к нему с улыбкой.       – Переживаешь за моё сердечко, Чжань-гэ? На самом деле, всё не так плохо. Просто у профессиональных танцоров нагрузки слишком велики – это цена успеха, а заниматься в половину или даже в две трети силы бессмысленно. Это не позволит достичь чего-то весомого, понимаешь? Если я уже делаю что-то, то отдаюсь этому целиком и полностью, не могу по-другому.       Теперь Сяо Чжань немного переживает за своё сердечко, особенно при словах «отдаваться полностью», но в этот момент они подъезжают к его дому, и от комментариев услышанного он решает воздержаться.       Они поднимаются на лифте на восемнадцатый этаж. При ярком свете Сяо Чжань отмечает бледность Ибо и то, как парень устало прислоняется к стенке лифта. Он сам чувствует, что выглядит не лучше. К счастью, следующая игра по расписанию через день, да и вся предварительная подготовка была выполнена до начала чемпионата.       В квартире Сяо Чжань выдаёт своему неожиданному, но почему-то очень дорогому гостю новую зубную щётку из купленного по акции набора 3+1, футболку с шортами и полотенце, после чего легонько подталкивает в сторону ванной. Кошка, почуяв появление незнакомца, где-то прячется и не показывает нос.       Пока Ван Ибо принимает душ, Сяо Чжань застилает диван свежим бельём, немного переживая о том, что на самом деле этот предмет мебели не настолько удобный и мягкий, каким он его рекламировал. Он старается не думать о том, что происходит в ванной. Но это опасное место, вспомнить только злоключения Лю Хайкуаня.       – Бо-ди, ты в порядке? – тревожно спрашивает он у двери. Парнишка явно устал, перенервничал, а под тёплыми струями воды так легко расслабиться и поскользнуться… Сяо Чжань уже тянется к двери, чтобы лично убедиться в благополучии своего гостя. Он всё же привёл к себе домой подростка, поэтому несёт за него ответственность, особенно в местах повышенной опасности. Таких, как ванная.       – Со мной всё хорошо, Чжань-гэ, – наконец откликается Ван Ибо. – Я уже скоро выхожу!       Сяо Чжань вместо того, чтобы схватить дверную ручку и потянуть на себя, вытирает со лба неожиданно выступивший пот и идёт выпить воды.       Ибо и в самом деле выходит из ванной примерно через четыре минуты. Его мокрые синие волосы выглядят почти чёрными и вместе с чёрной одеждой подчёркивают светлую кожу. Сяо Чжань отмечает, что Ван Ибо идут его футболка и шорты, хотя таким юным и красивым парням, вероятно, идёт что угодно. Через несколько секунд он осознаёт, что откровенно пялится на смущённого Ибо, который комкает в руках свои штаны и реглан и переминается с одной босой ноги на другую.       – Я дам тебе носки, – говорит Сяо Чжань, рассматривая ссадины на коленках, почти лишённые волос голени и стройные щиколотки.       – Спасибо, – тихо говорит Ван Ибо, избегая смотреть на него. – Где мне лечь?       Сяо Чжань разворачивается и идёт к одёжному шкафу, откуда извлекает новую пару чёрных носков.       – Я постелил тебе на диване, – отвечает он, уставившись вглубь шкафа, как будто там есть что-то интересное. Точнее, что-то более интересное, чем семнадцатилетний парень с мокрыми волосами, голыми ступнями и в сползающей с плеча футболке, оказавшийся в его квартире в без малого два часа ночи.       Судя по звукам за спиной, Ван Ибо подходит к дивану и залезает на него. Сяо Чжань с улыбкой отворачивается от шкафа и протягивает ему носки.       – Спокойной ночи, Бо-ди, – мягко говорит он. – Кошка сейчас прячется, но ночью она может осмелеть и прийти знакомиться. Если что, ты не пугайся.       Ван Ибо строит умоляющую мордашку.       – Чжань-гэ, а у тебя есть ночник? Или настольная лампа? Или что угодно? Просто я боюсь спать в полной темноте…       – Ты боишься спать в темноте, но при этом можешь целую ночь шляться по городу? – уточняет Сяо Чжань, хмурясь.       – Ну, я не хожу туда, где темно, – говорит Ван Ибо, облизывая губы и сглатывая. Двойной удар.       – Хорошо, – говорит Сяо Чжань, обводя взглядом свою небольшую квартиру, лишь бы не смотреть на него. – Мы что-то придумаем. О, хочешь, я поставлю заставку на экран компьютера? Картинку с водопадом? И оставлю его включенным до утра?       – Отлично, спасибо, гэ, – звучит в ответ, вслед за чем раздаётся шуршание. Пока Сяо Чжань колдует над компьютером, Ван Ибо, похоже, надевает носки и забирается под одеяло.       Сяо Чжань решает проверить почту, а затем – посмотреть погоду. Ему хочется, чтобы Ибо поскорее заснул, чтобы он сам мог выдохнуть спокойно и обдумать прошедший день, вечер и ночь, а также попытаться разобраться в себе.       Как вообще так получается, что единственный человек за долгие годы, который по-настоящему ему нравится и способен пролезть под оболочку пузырька одиночества, – это семнадцатилетний синеволосый киберспортсмен со страстью к танцам?       Ответа на этот вопрос он так и не находит, поскольку в ванной усиленно гонит прочь мысли о Ван Ибо и сосредоточенно пытается не поскользнуться и не сломать руку или что-то похуже, а в кровати его мозг отключается почти моментально.

*****

      У Сяо Чжаня всегда был чуткий сон, и вот теперь его будят копошения, вздохи и тихая вибрация чужого телефона. Он приоткрывает глаза и видит, что в комнате светло, экран компьютера всё же потух, а до звонка будильника ещё 12 минут ровно. Нащупав очки на тумбочке, он напяливает их как раз в тот момент, когда из свёртка одеял на диване возникает сонный и слегка опухший Ван Ибо с торчащими во все стороны волосами. Он недоумённо оглядывается по сторонам, словно забыв, что ночевал не дома, а потом откуда-то из-под себя достаёт назойливо гудящий телефон.       – Да, Куань-гэ? – отвечает Ибо на звонок. Его голос немного хриплый после сна, и Сяо Чжань чувствует, что волоски у него на руках по неведомой причине встают дыбом. – Я... Нет. Да, всё в порядке. Не дома, нет. Это неважно.       Некоторое время Ибо лишь слушает то, что ему говорит Лю Хайкуань, кусая губы и не говоря ни слова, а потом вздыхает.       – Ладно. Но ты не должен беспокоиться обо мне, я уже не маленький. Я… у Чжань-гэ, в смысле у Сяо-лаоши, у господина Сяо... Нет, мы не были знакомы раньше, просто так получилось. Я задержался после игры и опоздал в общежитие, а он предложил... Что? Нет! Куань-гэ! Со мной и правда всё в порядке, я не... Он не… А? Не знаю. Могу скинуть тебе расположение, но не нужно меня забирать, я сам доеду на метро. Тем более, что ты не водишь сейчас машину, а я не хочу обременять капитана. Пожалуйста, не переживай, я не опоздаю на тренировку. Что? Хорошо. Пока.       Ван Ибо заканчивает звонок и несколько секунд задумчиво смотрит на экран телефона, а потом вскидывает голову, встречаясь взглядом с Сяо Чжанем.       – Доброе утро, – застенчиво говорит он. – Прости, что разбудил.       В этот момент срабатывает будильник Сяо Чжаня, и они оба смеются.       – Доброе утро, Бо-ди. Как тебе спалось на диване?       Сяо Чжань встаёт с кровати и поправляет пижаму, чтобы всё выглядело прилично. Судя по всему, Лю Хайкуаню не понравилось, что Ван Ибо ночевал у малознакомого ему взрослого человека. Похоже, разговора с бывшим капитаном «Облачных фурий» ему не избежать, а возможно – и с нынешним тоже.       – Лучше всех, – улыбается ему Ван Ибо, усаживаясь на диване по-турецки. – Большое спасибо тебе, Чжань-гэ. И прости, что я сказал Куань-гэ, что ночевал у тебя. Он начал придумывать всякие глупости и строить ужасные предположения, почему я не ночевал в общежитии... Но, правда, когда он узнал, что я у тебя, его предположения стали ещё хуже.       Сяо Чжань закатывает глаза и направляется к барной стойке, разделяющей его квартиру-студию на спальню и кухню-гостиную, чтобы включить электрочайник. Естественно. Любой бы подумал всякие глупости, если бы узнал, что известный комментатор в возрасте под тридцать пригласил провести ночь в своей квартире несовершеннолетнего красивого парня. Тут можно подумать только одно. Поэтому вряд ли он мог обвинить Лю Хайкуаня в нелепых домыслах.       Как ни странно, на Ибо Сяо Чжань совершенно не сердится.       – Что ты думаешь по поводу завтрака на скорую руку? Я могу сделать омлет, салат и разогреть пирожки с мясом, – говорит он, поглядывая на приглаживающего волосы парня.       – Но ты не должен, – возражает Ван Ибо, тоже вставая с кровати. На секунду футболка задирается, обнажая светлую кожу подтянутого живота. – Я и так уже задержался и злоупотребил гостеприимством. К тому же тебе надо на работу.       – Вот именно, – говорит Сяо Чжань, заглядывая в холодильник. – И туда я обычно иду, хорошенько позавтракав. Чай или кофе?       Он достаёт овощи, яйца и коробку с пирожками, после чего с помощью Ван Ибо готовит простенький, но сытный завтрак.       – Кстати, а почему ты живёшь не с командой? – спрашивает он, запивая пирожок чаем. – Там тоже есть что-то типа общежития, и к тому же нет комендантского часа.       Ибо вытирает рот и пальцы салфеткой, после чего отвечает:       – Ну, всё произошло очень неожиданно. Я уже договорился о проживании в общежитии Пекинской танцевальной академии, а это было не так уж просто. К тому же я не знаю, надолго ли задержусь в «Облачных фуриях», – на этих словах Ван Ибо опускает взгляд в стол и стискивает руки. – Не хочу лишаться дешёвого жилья. Снимать квартиру мне пока не по карману.       Сяо Чжань тянется к нему и кладёт ладонь на побелевшие от напряжения костяшки.       – Для тебя было бы лучше жить с командой, Бо-ди. Так вы лучше узнаете друг друга, притрётесь и привыкнете. Командная игра – это не только взаимодействие в виртуальном мире, но и простая взаимная симпатия. Поверь, какие бы цели ни объединяли игроков, какие бы деньги или слава ни стояли бы на кону, а идти к победе рука об руку куда легче и интереснее, если между людьми есть взаимопонимание и тёплые отношения.       Ибо наблюдает за тем, как большой палец Сяо Чжаня поглаживает венку на тыльной стороне его ладони. Сяо Чжань и сам это осознаёт лишь к концу своей тирады и, неловко откашлявшись, убирает руку.       – Я… подумаю об этом, – тихо говорит Ван Ибо. – Спасибо за завтрак, Чжань-гэ, но теперь мне точно пора. Хочешь, я заберу эту одежду, постираю и верну?       Сяо Чжань морщится и машет рукой.       – Не говори ерунду. У меня есть стиральная машинка, это во-первых. А во-вторых…       Но что во-вторых, он не успевает договорить, поскольку раздаются пронзительные трели его телефона.       – Прости, – говорит Сяо Чжань и идёт искать назойливый аппарат.       Выслушивая занудную болтовню студийного менеджера по организации мероприятий, он наблюдает за тем, как Ван Ибо сперва моет посуду – слегка неловко, разбрызгивая воду и расставляя тарелки не так, как привык Сяо Чжань, а затем вытирает со стола, смахнув половину крошек на пол. Сяо Чжань пытается отыскать в себе хотя бы капельку раздражения, но ничего не находит. Даже пузырька одиночества, своего бессменного спутника, он внутри себя не замечает. Удивительно.       Ван Ибо подходит к дивану и начинает раздеваться.       Назойливому менеджеру приходится дважды повторить какой-то совсем простой вопрос, потому что Сяо Чжань усиленно размышляет о том, насколько вообще законно взрослому парню носить зелёные трусы с изображениями губки Боба. Когда Ибо слегка наклоняется, чтобы надеть брюки, Сяо Чжань зажмуривается и вспоминает, что в университете у него самого были трусы с листиками конопли и ещё одни – с героями какого-то японского аниме. Следовательно – всё в порядке. Просто он сам немножко забыл, каково это – быть семнадцатилетним.       Сяо Чжань отворачивается к окну и быстренько заканчивает разговор.       – Я куплю тебе новые носки, – робко говорит ему уже полностью одетый Ван Ибо. – А твои оставлю себе. На память.       – Это необязательно, – мягко возражает Сяо Чжань.       – Пока, Чжань-гэ, – с улыбкой говорит ему Ван Ибо у порога квартиры. – Большое спасибо тебе за гостеприимство и за все те мудрые советы, которыми ты одарил этого диди. Увидимся на следующей игре. Я обещаю тебе, что мы её выиграем!       Сяо Чжань поднимает брови и протягивает ему сжатую в кулак руку.       – Обещания нужно выполнять, Бо-ди.       Ибо легонько ударяет своим кулаком по его и уходит.       Сяо Чжань плетётся на кухню, пару секунд сверлит взглядом непривычно поставленные в сушку тарелки и крошки на полу, а потом направляется к дивану. Свёрнутое в рулетик постельное бельё и аккуратно сложенные поверх него футболка и шорты вызывают у него желание убрать их в шкаф до следующего раза. Затем он вспоминает, что его и Ван Ибо, по сути, ничто не связывает, и что, вполне возможно, эти странные несколько часов, проведённые вместе, станут первым и последним их настолько близким и непосредственным взаимодействием друг с другом. Эта мысль наконец позволяет ему нащупать пузырёк одиночества в своей душе. Он тут, он никуда не делся.