Лиса в курятнике

[Окраина города N, детский приют, тот же день] Караи, как ни старалась, не успела спрятаться в лесу. Грузная сестра Агата с неожиданным проворством догнала ее, цепко поймала за плечо и не отпустила до тех пор, пока Караи не плюхнулась на деревянную скамью перед шиноби с перевязанной ладонью. — Будь паинькой, — грозно произнесла сестра Агата, ткнув пальцем ей в лицо. — Я слежу за тобой. Караи проводила ее тяжелым взглядом и наконец исподлобья посмотрела на своего пациента. Тот выглядел невозмутимым, но Караи уловила затаенные искры смеха в его желтоватых глазах. Она поняла, что все это время он наблюдал за тем, как ее отчитывают. — Скучно тебе возиться со стариками, лисенок? — весело спросил он и подмигнул. Шиноби был красив — бледный, с утонченными чертами лица и длинными темными волосами. Его лоб закрывал протектор со знаком листа. Караи не могла определить возраст мужчины, но старым он ей точно не казался. Она фыркнула, но промолчала. Больше всего Караи не выносила, когда над ней смеялись или сюсюкались как с маленькой. Она с важным видом сдула со лба рыжую прядь и с хрустом размяла пальцы. Все это время шиноби внимательно и терпеливо наблюдал за каждым ее движением. — Руку… Вашу руку, пожалуйста, — поправилась она, чувствуя, как сестра Агата прожигает ей спину взглядом. Шиноби послушно вытянул вперед забинтованную кисть, и девочка увидела на ткани темные следы запекшейся крови. По форме ладони Караи показалось, что у него не хватает одного пальца, но она быстро выбросила эту мысль из головы и принялась за дело. Караи расположила одну ладонь под его рукой, а другой накрыла сверху. Его рука с длинными пальцами казалась огромной по сравнению с ее детскими ладошками. Прикрыв глаза, Караи уже привычно сконцентрировалась и вызвала изнутри ощущение тепла, которое от сердца волнами наполнило все тело. Руки тут же окутало ровное зеленоватое свечение. Поначалу всеми ранеными занимались исключительно сестры. Старшие дети лишь помогали носить воду, иногда меняли повязки и приносили необходимые лекарства. Караи же не подпускали к месту, где отдыхали раненые, потому что считали, что та была еще слишком мала. Из-за этого Караи умирала от любопытства, слоняясь неподалеку и, если повезет, разглядывала шиноби из-за тента пока ее не выгонял кто-то из сестер. Караи сразу поняла, что все эти шиноби были вовсе не такими, какими она себе их представляла, слушая истории от редких посетителей из города. Грязные мужчины и женщины, уставшие, с головы до ног в крови и с пустыми взглядами они не вызывали в ней ничего кроме недоумения и брезгливости. Для себя Караи решила, что это какие-то неправильные шиноби и слабаки, а настоящие сражаются где-то далеко, и очень скоро она станет одной из них. Немного позже, когда раненных с каждым днем становилось все больше, настоятельница приняла решение всех детей с маломальскими способностями обучить основам медицинских техник, чтобы те тоже помогали сестрам с лечением легких ранений. Первое время Караи с восторгом училась. Это был для нее новый мир, который полностью ее захватил. Сестра Агата даже стала причитать, что рыжую бестию кто-то подменил, и между ними на время наступил хрупкий мир. В какой-то момент сама настоятельница начала лично заниматься с девочкой и была очень довольна ее результатами. Знания давались легко и Караи с нетерпением ждала новых уроков и с блеском выполняла самые сложные учебные задания. Однако потом началась рутинная и монотонная работа, которая очень быстро убила в девочке весь интерес. Она навсегда запомнила разочарование, когда ей наконец позволили войти под тент. Караи радостно заговорила со своим первым пациентом, но тот лишь грубо осадил ее, чтобы она заткнулась. Весь оставшийся сеанс, показавшийся ей после этого вечностью, Караи просидела с каменным лицом, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать прямо там при всех. Второй был не лучше, он попросту не реагировал на ее робкие попытки что-то спросить, а у третьего оказалось перебито горло и тот мог лишь хрипеть. Караи еще долго не могла отделаться от того, чтобы перестать слышать в голове его сиплое дыхание. С тех пор она не пыталась ни с кем заговорить, а только молча выполняла то, что от нее требовалось. Задумавшись, Караи подняла глаза и вдруг увидела жадный маниакальный блеск в глазах ее смешливого пациента. Не мигая, он смотрел на нее подобно змее, гипнотизирующей добычу. Зеленые всполохи отражались на его узком лице, придавая чертам демонический вид. Караи стало не по себе. Зеленый свет мигнул и пропал. — Это все, что я могу. П-простите, — она нервно вытерла об себя вспотевшие ладони и немного отодвинулась. — Мне уже гораздо лучше. Спасибо, лисенок, — он легко потрепал ее по волосам забинтованной рукой и улыбнулся. — Ты мне очень помогла. Сглотнув, Караи кивнула и поспешила перейти к другому пациенту, при этом буквально кожей ощущая, как шиноби проводил ее все тем же смеющимся взглядом. К обеду Караи поработала над еще тремя ранеными и чувствовала себя уставшей. Она встала со скамьи, немного попила, прямо ладонью зачерпнув из общего ведра с чистой водой, и нашла глазами Хиро. Мальчик сидел недалеко от нее и корпел над стариком с повязкой на голове. Свечение от его рук было совсем слабым, то и дело мерцало, и Хиро потихоньку начинал злиться, что совсем ему не помогало. Караи подошла, когда тот окончательно сдался и сестра Агата отпустила его отдохнуть. Хиро заметил ухмыляющуюся Караи и показал ей язык. — Очень по-взрослому, — закатив глаза, сказала она. — Можно подумать ты взрослая, козявка, — огрызнулся он. — Сколько тебе, три? — Семь, как и тебе. И я вообще-то скоро поступлю в Академию шиноби, а ты так и останешься тут с сестрами. Будешь до старости стирать свои… — В Академию? Ты? — удивившись, он привычно пропустил мимо ушей колкости от нее. Почему-то только от Караи для него это не звучало обидно. — Не смеши меня, козявка. Куноичи тебе точно не стать. Кому нужна уродливая девчонка из приюта, которая только что и умеет лечить синяки. Караи вспыхнула. Ее задели вовсе не слова об уродстве — Хиро поголовно так всех называл. Ее обжег страх в безвестности провести всю жизнь в приюте или в городе неподалеку, и она захотела во что бы то ни стало поставить Хиро на место. — Ах вот как! Тогда смотри как я умею! Караи вскочила и сжала правую руку в кулак. Прикрыла глаза, концентрируясь, и ее пальцы охватило голубоватое свечение чакры. Напряглась, и вот в ее ладони уже заплясали хаотичные всполохи молний. Свечение увеличивалось и под ногами начал медленно расти вихрь. Рыжие волосы подхватил поток воздуха и разметал в стороны. Она чувствовала, как разбуженная внутренняя энергия вибрирует и наполняет ее небывалой силой. Караи не говорила ему, но на тренировках с настоятельницей они работали не только над медицинскими техниками. По каким-то непонятным причинам она взяла с девочки честное слово держать все в секрете, и Караи изнывала от желания кому-либо рассказать. Сейчас же она напрочь забыла обо всем, победно упиваясь тем, как ошеломленно расширились глаза Хиро. — Кто из нас теперь козявка, козявка! Она не видела, как желтоглазый шиноби за ее спиной широко и хищно улыбнулся. — Попалась.