Лиса в курятнике

[Окраина города N, детский приют, тот же день] Караи казалось, что она задыхается. И дело было не в электрическом вихре вокруг нее, а в переполнявших эмоциях. Она не хотела, чтобы эти ощущения заканчивались. Все внимание окружающих было приковано к ней. Все наконец заметили ее и теперь узнают, на что она способна. Биение сердца было таким сильным, что тугими толчками отдавалось в висках. Ее рука в голубом ореоле подрагивала. Ощущение покалывания в кончиках пальцев сменилось онемением, но Караи только плотнее сжала зубы. Ей хотелось показать всю свою мощь. Она отказывалась признаваться даже самой себе, что уже с трудом концентрировалась и еле удерживала рвущийся из нее поток. Караи почти оглохла от трещания электричества. От вспышек перед глазами плясали разноцветные круги. — Караи, немедленно прекрати! Девочка на мгновение отвлеклась на бегущую из здания настоятельницу, и молния вдруг со стрекотом как хлыст ударила в одну из опор тента, переломив ее и заставив нескольких шиноби вскочить со своих мест. Караи испуганно посмотрела на грозно приближающуюся настоятельницу. Голубые всполохи мигом испарились, но воздух все еще был наэлектризованным и сухим. После вибрирующего стрекота повисла звенящая тишина. — Вы видели?.. — восторженно начала она, но в этот же момент получила звонкую пощечину. Караи мотнуло в сторону, она мешком упала на бок. Зажав горящую щеку, девочка свирепо снизу вверх посмотрела на настоятельницу, но ее взгляд тут же стал растерянным. Она еще никогда не видела эту невозмутимую женщину такой взволнованной. Караи не понимала, что происходит. Настоятельница не выглядела рассерженной. На ее лице был страх. — За что? Что я сделала? — обиженно спросила девочка. Вместо ответа настоятельница поймала ее за руку и больно сжала. Рывком подняв, встряхнула и молча с неотвратимой силой потащила за собой подальше от любопытных глаз. Караи отчаянно сопротивлялась, изо всех сил упираясь и цепляясь за все, до чего могла дотянуться, за что ее снова сильно встряхнули. Караи скользнула взглядом по окружающим — все смотрели на них, но Хиро среди них она не увидела. В глазах у Караи защипало, она отчаянно сопротивлялась подступающим слезам. — Глупая девчонка! Идет война, как ты не понимаешь! Больше никаких дзюцу! Будешь работать на кухне до конца жизни! Караи встала как вкопанная. Эта угроза обожгла сильней, чем пощечина. Настоятельница хотела ее дернуть, но девочка вдруг укусила женщину за руку и та, вскрикнув, выпустила ее. — Ненавижу! Ненавижу вас всех! Чтоб вы все сдохли на этой войне! — выплюнула Караи и бросилась бежать в лес. Она задыхалась и икала от слез, но продолжала бежать до тех пор, пока у нее не кончились силы. При этом Караи все еще чувствовала клокочущий поток внутри, требовавший выхода. В ярости она выбросила стрекочущую молнию, которая яркой вспышкой врезалась в дерево и оставила в нем неровную, тлеющую углями рану прямо посередине широкого ствола. Угли мерцали красным, как обнажившиеся артерии, по которым сердце в древесных недрах гонит огненную кровь. Караи восторженно замерла и, не отрываясь, смотрела на пышущую жаром рану. — Ого! — из-за соседнего дерева вышел мужчина и беззвучно зааплодировал ей. Это был тот самый шиноби с длинными темными волосами, которого она лечила сегодня утром. Караи дернулась от неожиданности и отступила на шаг, спиной ощущая жар от раскаленных углей. Ей было страшно, но она усилием воли заставила себя остаться на месте, хотя все ее инстинкты кричали бежать без оглядки. — Вот это да! Восхитительно! — у него появились странные шипящие интонации, которых Караи до этого не слышала, но в тот момент ее больше беспокоило, что шиноби увидит ее плачущей. — Ну-ну, ты что у нас плакса? — словно прочитав ее мысли, смешливо спросил он. Девочка, вскинув подбородок, гордо посмотрела на него и упорно молчала. — Разве настоятельница не говорила тебе, что не стоит одной ходить в лес? — ласково продолжил шиноби. — Ты можешь потеряться или встретить опасных незнакомцев. Все-таки идет война… — Я ничего не боюсь! — Караи упрямо выпятила нижнюю губу и смахнула остатки слез. — Какой храбрый маленький лисенок, — шиноби улыбнулся, отчего его глаза стали щелочками. Караи на мгновение показалось, что она увидела клыки. — О, совсем забыл, у меня же для тебя подарок. — Подарок? Для меня? — удивилась Караи и вся ее спесь словно испарилась. Никто никогда в жизни не делал ей подарков. Шиноби опустился перед ней на колено. Немного порылся в поясной сумке и вытащил тонкий черный нож, резко блеснувший на солнце. Караи отбросила всю настороженность, завороженно глядя на лезвие. Это был настоящий кунай шиноби. До этого в руках она держала лишь тупой нож для чистки картошки. Караи пришлось с усилием вытянуть его из неожиданно сильных пальцев на забинтованной руке. Мужчина вдруг повернул запястье и кунай легко чиркнул ее по ладони, распарывая кожу и оставляя алый росчерк, который тут же наполнился кровью. Караи ойкнула, хватаясь за ладонь и размазывая кровь. — Прости, я такой неловкий из-за этого, — шиноби показал на бинты. — Пожалуй, ты еще все-таки мала для этого, — он спрятал кунай к разочарованию девочки. — Теперь я тебя полечу, милая. Дай посмотреть порез. Мы же не хотим занести инфекцию… Не дожидаясь разрешения, шиноби крепко взял ее за запястье и притянул к себе. Его кожа была ледяной как у змеи. Он внимательно осмотрел порез, а потом вдруг облизал, заставив Караи вздрогнуть. Язык у него был длиннее, чем у обычного человека. Караи хотела отпрянуть, но остановилась — порез стал затягиваться прямо на глазах. — Все в порядке, — констатировал он, словно не сделал ничего необычного, и выпустил ее. — Кажется, у меня здесь еще что-то было… Он снова потянулся к сумке и на этот раз вытащил ворох цветных оберток. Глаза Караи загорелись. Это была целая гора конфет. С благоговением она приняла их из его рук. — Тебя, скорее всего, уже ищут. Давай, беги к своим друзьям, пока они не забеспокоились еще сильней. И только еще знаешь что? — Что? — Караи подняла на него глаза полные восторга. — Никому не говори о нашей встрече, милая. Это секрет, а друзья никогда не выдают секретов друг друга. Мы же друзья? — Да, — немного подумав, ответила она и сжала в руках конфеты. — Вот умница. Ну, беги, лисенок. Караи медленно прошла мимо, не отрывая от него полных обожания глаз, и скрылась в листве. Едва она отошла, так что шиноби перестал ее видеть, Караи припустила бегом к приюту, сжимая в ладонях свой сладкий трофей. Улыбка сползла с лица мужчины. Он задумчиво постоял, рассматривая уже потухшее нутро дерева, а потом повернулся на шелест — на поляну вышел другой шиноби. Если бы не протектор на лбу, его можно было принять за бандита. — Наводка оказалась верной? Она подходит? — хрипло спросил он. — Наивная дура, — прошипел длинноволосый мужчина. — Но огромный потенциал для опытов, судя по тому, что я почуял, — из его рта вырвался змеиный язык и тут же исчез. — Несомненно, в ее жилах течет древняя кровь. — Клон? — Нет, не уверен. Возможно, ее здесь укрыли на время войны, — он поправил волосы забинтованной рукой, так что в ухе качнулась серьга в виде завитка, и поймал взгляд помощника. — Это не то, что должно тебя волновать. Пальцы вырастить не сложно. К тому же нужно было чем-то пожертвовать, чтобы сойти за раненого, — он еще немного помолчал, задумавшись. — Вот что, не будем медлить. Старуха настоятельница уже что-то подозревает. Готовь отряд, ночью начнем охоту. — Есть, Орочимару-сама. — Да, и приют придется сжечь.