13 августа

12. 08. 2003 21:14        - А-ах.. - Шиничиро устало откидывается на подушки, и старенький диван, который видел эту мастерскую еще переоборудованным гаражом, выкупленным на студенческие деньги, отвечает ему солидарным полувздохом-полустоном.       Акаши усмехается, подпирая кулаком скулу. - Что, неужели очередная девчонка кинула в чс?       Шин еще раз обреченно вздыхает и переворачивается на бок. - Как для бабника ты на удивление прорицателен.       Такеоми шутливо поднимает руки в жесте "сдаюсь" и махает ладошками. - Не всем же в нашей компании старыми девами оставаться. Признай, они просто сражены на повал моей харизмой. - и победно растягивает губы в подобии улыбки, поигрывая бровями. - Скорее уж твоей бестактностью. - вступается за друга Вакаса, лениво перекатывая палочку из-под леденца между уголками губ. - А еще твоим бесстыдством.       Такеоми направляет на него пистолет из пальцев и стреляет, откидываясь назад словно от отдачи. Диван стадальчески поскрипывает под тяжелыми тушками бывших верхушек Драконов. - Гуляй, малыш, у меня сегодня хорошее настроение.       Вака поднимает на него критический взгляд; зрачки едва видны из-под пушистых ресниц, а мышцы тела лениво расслабленны. И только палочка перекатывается чуть быстрее, выдавая интерес. - Прекратите. - резко произносит Бенкей, постукивая носком массивного сапога о пол.       Стадия крайнего раздражения, когда ещё нет прямой опасности, но каждое малейшее движение прослеживает нервный взгляд соперника, в ожидании взрыва. Только его одного и можно было бы сейчас назвать опасным преступником, что не раз перешагивал черту закона.       И все же всё Токио знает, что стоит Вакасе поднять на тебя ленивый взгляд, Акаши хищно ухмыльнуться, а Шину сморщить переносицу, словно строгому родителю, ожидающему от своего чада шалости, и будучи неспособным ее предупредить, и тебе пора заказывать гробик с веночком и похоронную процессию.       Акаши надувается, отворачиваясь от Бенкея, и хватает с деревянного ящика, - он заменяет здесь кофейный столик, - банку пива, и задумчиво жмурится, придумывая колкий ответ. - Я выйду покурю. - прерывает их перепалку Сано, поднимаясь с места.       Диван провожает его обиженным скрипом. "Куда ты, хозяин? Кто же будет вертеться на моих стареньких пружинках-страдальцах?".       Улица встречает его вечерним туманом и слякотью, визгами шин и мельтешащими вспышками фар, запахом влажного последождевого асфальта и свежесваренного кофе. Кто-то открыл окно, впуская свежесть в комнаты и выпуская на свободу аромат уюта. Почему-то именно с уютом у Шиничиро и ассоциируется крепкий напиток.       Парень медленно вздыхает, опускаясь на корточки и поджигает сигарету. Выпускает в серое небо первое колечко дыма и глубоко затягивается, позволяя себе расслабиться.       Мысли бродят в черепной коробке, со стуком отлетая от стенок, а пальцы перебирают в воздухе невидимые клавиши, пока губы напевают простенький мотивчик. - Дай и мне. - тонкие белоснежные пальцы вытягиваю сигарету из пачки, а блеклые, слегка пухлые губы обхватывают самый кончик, аккуратно, словно драгоценность.       Вакаса ловко прикуривает от тлеющего огонька, словно так и должно быть, и на секунду между их лицами не остается и каких-то десяти сантиметров.       Шиничиро же замирает, удивленно уставившись на друга; ловит внимательный взгляд из-под густых пушистых ресниц. Глаза Имауши, фиалковые, с небольшим синеватым отливом, словно вечернее море, тихие и спокойные, смотрят с хитринкой. Вокруг зрачков цвет словно уплотняется, становится более ярким и насыщенным. В тихом омуте черти водятся.       Парень закашливается, давясь едким дымом. Белые пряди спадают, прикрывая смущение, расцветающее на щеках такого всегда невозмутимого Ваки.       По лицу Сано расплывается теплая улыбка, и он похлопывает друга по спине, помогая справиться с приступом. - Ты же не куришь.       Имауши поднимает голову, направляя взгляд вперед. Сережка тихо покачивается, возвращая себе равновесие.       Шиничиро следует его примеру, и в их маленьком мире, - на этой улице, рядом с мастерской и напротив грязной кирпичной стены, - воцаряется тишина. Проезжающие мимо машины все так же поднимают капельки-хлопья в воздух, громко рассекая ночь мелькающим светом фар, гудит наэлектризированное после грозы небо, а они сидят в тишине одинокого вечера, разделённого на двоих. - Кофе захотелось. - Ага.       Вакаса оборачивается к Шину. - Неужели для тебя это так важно?       Сано облокачачивается на стену, пачкая черную футболку о кирпичную крошку. Все равно будет незаметно. - Типо того. - Сано затягивается, словно дым способен заполнить звенящую пустоту от разрыва. Каждый переживается больно. Привязанности, надуманные слишком поспешно, разбиваются о реальность с громким треском и звоном разбитого стекла. - А вдруг она была, ну, той самой?       Вакаса ухмыляется, болезенно и немного грустно. Тоже откидывается на стену. Наверняка белоснежная форма полетит к чертям. - В этом мире не существует тех самых. Есть только те, кого мы так называем в силу своей то ли глупости, то ли желания романтизировать собственную любовь.       Имауши снова подносит сигарету к губам, на этот раз затягиваясь осторожно и совсем неглубоко. - Даже любви не существует, наверное. По-крайней мере взаимной.- улыбка становится совсем горькой.       Сано оборачивается к нему, непонимающе вглядываясь в фиалковые глаза. - Тебе кто-то нравится? - он морщит нос, пытаясь вспомнить, говорил ли Вака когда-либо о предмете своего обожания. - Мгм.       Вакаса изловчается и выдыхает дым Сано в лицо. - Не будь таким серьезным.       Шиничиро моргает, удивляясь перепадам настроения этого парня. Каждый раз Имауши убегает от ответа. Стоит его задеть за живое - и он, как черепаха, уползает в свой панцирь, прячась от реальности. - В любом из вариантов мультивселенных это невзаимно. - он растопыривает пальцы, поднимая ладонь, и смотрит в просветы на небо. - Этот человек даже не мыслит о таком, понимаешь?       Шиничиро кивает. Сколько раз ему разбивали сердце? Но, наверное, любить и заранее знать, что это невзаимно - в тысячу раз больнее.       Внезапно Вака оживляется. - Хочешь, я схожу с тобой на свидание? Взамен этой девушки. - Свидание? - Шин неловко смеется, - Мы же оба парни..       Имауши пожимает плечами. - А что такого? Напьемся как черти и завалимся в твоей мастерской смотреть "Титаника".. Идеально, не находишь?       Сано мотает головой, кривя лицо. - Нет, только не "Титаник", я же буду рыдать, словно девчонка. Терпеть не могу мелодрамы. - Эй, твоя последняя, - как ее там? - Асухиро вроде, она же так его любила! Вы же на каждый воскресный сеанс вместе ходили! - смеется Вака. - Вот поэтому и не хочу, я тогда целое море выплакал, брр.. - зябко ёжится Сано-старший и неловко улыбается.       Имауши выкидывает дотлевший бычок щелчком пальцев. - Никакого "Титаника". Точно. Лучше "Терминатор".       Сано роняет лицо в ладони и смеется в полный голос. - Вот поэтому у тебя никогда и не было девушки! - отсмеявшись добавляет он, но ожидаемой реакции не получает. Вакаса только отводит глаза, провожая взглядом красный дамский автомобиль. - Окей. Заметано, свидание. - говорит Сано, поднимаясь. - Только Терминатор и мы. - И пиво. - подает снизу голос Вакаса. - Да. И пиво.

***

13.08.2003 20:27       Почему люди стремятся переехать в столицу? Жизнь в большом городе, хороший заработок, взаимная любовь с соседкой по лестничной площадке..       Только для них, рожденных в мегаполисе, огромный одинокий Токио совсем не кажется таким заманчивым. Возможно потому, что им, бывшим главам Драконов, кроме криминала ничего здесь и не светит.       Вакаса часто задумывался - а потому ли Шин распустил их, что они перешагнули черту? Ведь когда создаешь группировку именно этого и следует ожидать. Главный закон их мира - съешь или будь съеденным. Для них же, быстро получивших огромное влияние на теневой Токио эта граница вообще представлялась размытой и нечеткой.       Скорее всего Шин просто видел, что в какой-то момент они не смогут остановиться и все полетит кувырком, словно снежный ком, набирающий на пути своем последствий. Видел, что не справится, не удержит поводья, и тогда Черный Дракон, их Черный Дракон, изменится навсегда.       Он это видел и не просил помощи. Улыбался, когда было больно, смеялся, когда было тяжело. Даже они, самые близкие его люди привыкли считать его оболтусом, что не может даже кулаками махать, не поранив ладоней.       Они трое присоединились к нему из-за его харизмы, уверенности в себе, не желая смотреть на обратную сторону этого человека. Отрицали, что он может быть кем-то еще. Любящим старшим братом, хорошим другом, близким парнем..       Потому он показывал им только ту часть себя, которую они хотели видеть. Не обвинял, не обижался, просто улыбался, неловко и, может, даже глуповато.       Имауши влюбился в его улыбку. В его грустную, до боли одинокую улыбку, в неловкий смех и самоиронию. В его силу воли.       Поэтому люди стремятся в столицу? - Оправдать свое одиночество, сказать себе - "Я просто занят, у меня нет любимой совсем не из-за того, что я глупец и пьяница." Или - "Я просто не хочу, буду свободным холостяком до конца своих дней. Никаких ссор из-за нестиранных вонючих носков, раскиданных по квартире и полночной банки пива." - И совсем плевать, что ты бы все отдал за то, что кто-то тебе эти носки постирает. За то, что тебя будут ждать вечером с горячим ужином, а утром готовить тебе вкусный завтрак. Называть тебя любимый, или любимая..       Вакаса лениво перекатывает палочку из одного уголка губ в другой, быстрым тихим шагом перемещаясь у самых стен. Не хочет попадать под уличные фонари. Никто не хочет.       Редкие вечерние прохожие всегда шарахаются этих светлых пятен, словно они способны обнажить твою душу. Уж проще прятаться в тени.       Недалеко звучат сирены, и чем ближе он подходит, тем звук слышен отчетливее и громче.       Прохожие набегают на место проишествия, словно крысы на падаль. Всегда так было. Вакаса раздраженно цыкает и перекатывает палочку чуть быстрее, ускоряет шаг.       Ночные обитатели улиц, - мелкие воришки и зевалы, - тихонько переговариваются, обсуждая проишествие. - Говощ-щят, там ко-о-то уби-или. - блестит глазками шепелявый головорез. - Кого-то убили? - переспрашивает высокий качок с бритой головой. - Да, убили хоз-зяина местной мастегской, двое мальчищ-щек.. Никогда их раньще не вид-дел, ты зна-ещь?       У Вакасы от этих слов душа уходит в пятки. Он подлетает к шепелявому и поднимает его за грудки в воздух. - Повтори. - медленно проговаривает он с напускным спокойствием, но даже конченный идиот понимает, что шутить с Вакой опасно. Его берет злость, что тот с таким упоением рассказывает о убийстве, а больше страх. Имауши боится услышать те слова еще раз.       Головорез перепуганно вертит головой, бешенно вращая белками глаз. - П-помиги-и-те! - дико верещит он, - У-щбиваю-ют!       Вакаса яростно встряхивает его, и у бедного парня голова на тонкой длинной шее мотыляется во все стороны, словно вот-вот отвалится, и тот продолжает верещать, словно свинья на убой. - Хэй, парень, не тронь мальчонку. - на плечо Вакасы ложится тяжелая ладонь, но тот ее скидывает, плавно разворачивая корпус и въезжая молниеносным движением свободным кулаком громиле в нос. Брызжет кровь, и зеваки с визгом разбегаются по сторонам.       Фиалковые глаза маниакально горят, а бледные щеки пунцовеют от крови, прилившей к голове. Пульс отбивает громкий ритм прямо по черепной коробке, совсем не жалея хозяина.       Еще раз встряхнув паренька он откидывает полубессознательную тушу в сторону и мчится вперед, расталкивая столпившихся вокруг маленькой коробочки с вывеской "Мастерская" охающих прохожих. Вылелает на открытое пространство и впервые за эти сумасшедшие пять минут теряется, оказавшись наедине с правдой.       Полицейские выводят из здания Баджи и Казутору. Темноволосый крутит по сторонам головой, и как только натыкается взглядом на Имауши отводит глаза.       А потом он видит Его.       Шин почесывает затылок и неловко смеется, приближаясь. - Ээ, кажется, наше свидание заранее испорчено, ха-ха..       Но Имауши не дает ему договорить, сбивая с ног и крепко прижимая к себе. И плевать, что асфальт твердый, плевать, что они будут грязные и мокрые, плевать, что падают в лужу. - Господи, Шин, если бы не я.. Если бы я не предложил эту глупую идею с "Терминатором".. - Нет-нет, ты..       Но Вакаса не дает ему договорить, крепко прижимаясь слегка пухлыми от слез губами к чужим и замирает, не шевелясь.       Обоим кажется, что проходит целая вечность до того, как Вака отстраняется первым. Лицо Шиничиро серьезное, немного ошеломленное, и глаза беспокойные, но Имауши уже не важно. Когда теряешь человека - болят больше всего слова, что ты не успел ему сказать. - Я хотел пойти с тобой на свидание совсем не потому, что тебя бросила девушка. И не потому, что мне было скучно, или по какой-либо другой причине. Только потому, что это именно ты и только ты мне нравишься, и.. - быстро выпаливает Вака на одном дыхании, - И хоть в одной из миллиардов вероятных мультивселенных я хочу иметь смелость признаться тебе в этом.

***

14.08.2003 10:54 - Ты хоть знаешь, скольких трудов мне стоило вытащить этих сорванцов!? - устало спрашивает Шин у беспокойного Майки. У обоих сейчас одинаково упрямые выражения лица, одинаковые мешки под глазами - оба проворочались всю ночь, не сомкнув глаз, но не признают этого и под угрозой смертной казни. - Ты должен быть благодарным, твои друзья разбили мне дорогостоящее стекло. Считай, что это и есть мой тебе подарок на день рождения.       Манджиро щурится и широко улыбается - верный признак раздражения. - Да ладно, папочка, неужели ты так постарался? С твоими связями тебе это - как два пальца об асфальт. - Манджиро! - ужасается Сано-старший, - Ты где таких слов набрался? - Но тот разворачивается и вылетает из комнаты, оставив старшего брата хлопать глазами.       Шиничиро, заметив Ваку, широко улыбается. - Ты уже им рассказал? - спрашивает Имауши. - Не-а.. - тянет неловко и подходит ближе, протягивая руки, чтобы обнять Вакасу.       Имауши ловко уходит из обнимашкового захвата и толкает друга на диван, усаживаясь сверху на бедра. Наклоняется и оставляет серию коротких поцелуев на губах, щеках, скулах, пока Шин не сдается и, смеясь, закрывается руками. - Прекрати, щекотно! - Мне нельзя целовать своего парня? - вскидывает Имауши бровь, игриво улыбаясь. - Только если вот сюда. - поддерживает его игру Шиничиро, указывая пальцем на губы.       Вакаса наклоняется еще ниже, почти вплотную, и, не разрывая зрительного контакта, что аж искрит от статического электричества, спрашивает шепотом: - Вот так? - и едва касается губами губ, через пару секунд отстраняясь. - Нет, вот так. - Шиничиро запускает пятерню в его волосы, оттягивая белые пряди назад, и вжимается губами плотнее, вторгаясь языком в чужой рот.       Когда они отстраняются друг от друга, тяжело дыша, Имауши добавляет: - Как для девственника ты слишком хорошо целуешься. - Тебя это смущает? - спрашивает Сано. - Нет, меня смущает, что мы встречаемся целые сутки, а ты все еще девственник.

***

15.08.2003 07:32 - Доброе утро.. - шепчет Шиничиро, целуя вакасу в ухо. - Ну же, просыпайся. - Отстань, у меня поясница ноет. - бурчит Имауши, отворачиваясь и сонно зевая. - Ты монстр.       Шин примирительно обнимает его сзади, утыкаясь носом между лопаток. - Ты сам хотел. - Но не так долго! - взрывается Вакаса, пряча под напускным гневом довольную улыбку. - Ну хочешь, я могу извиниться.. - тихо говорит Шин, заползая рукой под широкую ночную футболку Ваки. - Ну уж нет. - он хлопает его по руке и отбивается подушкой, когда Шиничиро нависает над ним.       Шин придавливает его к матрасу, целуя в губы, и Вака довольно щурится, словно кот, объевшийся сметаны, перестав сопротивляться. - Иди на кухню, кофе остынет и мои старания пойдут прахом. - говорит Имауши, отстраняясь. Сколько трудов ему стоило сварить этот кофе, не пережарив, и проследить за молоком, чтобы не убежало.. А потом нырнуть обратно в постель и притвориться спящим, ожидая пробуждения Сано.       Шиничиро выгибает бровь, удивленно воззрившись на парня. - Так вот почему в доме воняет жжёным пластиком! - и заливается смехом, когда Вакаса обиженно надувает губы и бурчит себе что-то под нос. - Уйди! - получает по лицу подушкой, - Я так старался, а ты..       Сано оставляет дорожку легких поцелуев на ключицах и шее, извиняясь. - Ну, все, хватит, прекрати.. - бурчит Вакаса якобы недовольно. - Я все равно больше не буду готовить тебе кофе. - Нет! Готовь! Я выпью все, до дна, вместе с гущей, обещаю, пламенно клянусь! - для большей достоверности своих слов он прикладывает ладонь к сердцу. - Вот и замечательно, ты сам это сказал. - отрезает Имауши сурово, а отвернувшись позволяет уголкам губ чуть приподняться. - Терпеть не могу невыполненные обещания.       Шин за его спиной корчит кислую мордочку и показывает ему язык.

***

20.08.2005 23:43       Имауши плавится под этим пристальным взглядом черных, словно ночь без звезд, глаз, мутных от похоти. Теплые ладони скользят по телу, заставляя его покрываться мурашками от резкого контраста.       Закусывает губу и невнятно мычит, когда пальцы Шина невесомо касаются резинки боксеров, оттягивая, и отпускают. Щелк. - Тшш.. - Сано прикладывает палец к губам, хитро усмехаясь. - Веди себя тише, или нас услышат.       Имауши испуганно притихает, прислушиваясь к голосам внизу. Оттуда доносится музыка и громкие крики, счастливые визги пьяных подростков. Празднество в самом разгаре.       Вака тянется к губам Шиничиро, стирая с них самодовольную лисью ухмылку и обвивает его шею руками. Они слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.       Вакасе кажется, что даже если бы ребята праздновали прямо на этой кровати и в этой комнате, они все равно не остановились бы. Он точно нет. Слишком уж у его парня сладкие губы, сладкий член.. Кхм.       Пряди волос Сано-старшего жёсткие, черные-черные и густые. Такие приятные..       Шиничиро раскатывает по члену тонкую резинку, не отрываясь от Имауши ни на секунду. Плавно входит, касаясь бедер бедрами, - до конца, - и Вакаса не может сдержать легкого стона. Вот он - еще один контраст - боли и наслаждения. - Слишком туго. - выдыхает Шиничиро в самые губы. - Надо почаще практиковаться, - шипит на полном серьезе Вакаса в ответ.       Во время секса оба меняются. Шин становится диким, грубым, ненасытным, а Вакаса мягким и податливым. И все же колкости, - лучшее лекарство от смущения, - частая и привычная для этой пары практика. - Я начинаю двигаться. - говорит Сано с легким беспокойством.       Имауши кусает губы, предвкушая легкую боль и подмахивает бедрами, делая первое движение более размашистым. Член задевает ту самую точку, и с искусанных в кровь губ срывается громкий стон.       Шиничиро наклоняется и нежно целует, вкладывая в поцелуй заботу и словно забирая часть боли себе, одновременно двигаясь.       Вакаса давится стонами, передавая их через нежный контакт губ. Язык Шина мягко надавливает, проскальзывая в рот, и рисует восьмерку, успокаивая, словно вода пламя.       На смену боли приходит удовольствие. До цветных взрывов и феерверков в глазах, до черных точек на обратной стороне сетчатки, там, куда лицо Шина въелось, кажется, навсегда. Еще минута - и он пересекает финишную черту вместе с Сано, отрываясь от него и давая себе отдышаться.       Шиничиро встает, коротко целуя Имауши в лоб. - Прости.       Вакаса вымученно улыбается, - на самом деле он счастлив, аж визжать хочется, но поиздеваться над Шином возможности не упустит. - Ничего.       Сано молча вытирает его салфетками из прикроватной тумбы - запас всегда имеется. - Надо спуститься, иначе они будут волноваться. - озабоченно говорит Шиничиро, наспех одеваясь. Путает перед штанов с задом и тихо ругается себе под нос, пока Вака смеется с него в полный голос. - Ты чего? - хмурится он. - Когда ты им уже расскажешь, недотепа? - Вакаса поднимается с кровати и треплет своего парня за волосы, тепло улыбаясь. - Рано им еще знать о таких отношениях.       Вака выгибает бровь. - О каких - таких? - Мы оба парни - раз, - загибает пальцы Шин, - и они еще мелкие - это два.. - Раз ты считаешь такие отношения неправильными - получше следи за своим мелким, - ухмыляется Вакаса. - горе-папаша, что не видит дальше собственного носа.       Шиничиро непонимающе смотрит на Имауши. - Что ты имеешь ввиду? - но Вакаса только неоднозначно хмыкает, победно удаляясь из комнаты. А в это время внизу...       Пьяный в стельку Майки утягивает Дракена из комнаты, хватая за руку. Кажется, их засек лисий взгляд Араши, но да ладно. Он не скажет.       Как только дверь за ними закрывается, отрывая двух мальчишек от громкого веселья и шумной музыки, оставляя их в темноте, Манджиро ухватывается за воротник рубашки высокого блондина и привстает на носочки, с трудом дотягиваясь до губ.       Поцелуй получается коротким и смазанным, и Дракен наклоняется ниже, предоставляя свои губы на растерзание требовательного Майки. - Ты оделся слишком официально, Кенчик. Выглядишь мило - аж не хочется снимать. - Тогда, может, не стоит?.. - бурчит парень, заранее зная, что ответ будет отрицательным.       Майки тянет его на лестницу - в спальню, но на пол пути замирает. С верхнего этажа отчетливо слышны стоны.       Манджиро глупо хихикает, оборачиваясь к Кенчику. - Так вот куда они сбежали.       Сано-младший хмурится, словно столкнулся с неразрешимой дилемой. Пойдут наверх - рискуют быть обнаруженными, и тогда проблем не оберешься; в ванной тоже нельзя - в прошлый раз спина болела дико.. - Может, поцелуя будет достаточно.. - тихонько тянет Дракен, но натыкается на жесткий взгляд черных глаз.       "Ты хочешь испытывать моё терпение?" - говорят они. Майки качает головой, - "Не рискуй жизнью и здоровьем, Кен-чин."       "Что нам тогда делать?" - спрашивают глаза высокого блондина, в надежде отыскать в черных безднах более-менее пристойный ответ, и натыкаются на одно лишь сумасшествие и похоть.       "Незнаю.." - бездны смотрят грустно, расстроенно, и их обладатель тянется за поцелуем, глуша неудовлетворение чужими губами, словно наркотиком.       Наверху слышны неторопливые ленивые шаги - это Вака спускается по ступеням. Парни быстро ретируются обратно в комнату и натыкаются на Кейзо, стоящего со сложенными руками на груди. - Где были?       Майки игнорирует вопрос проходя мимо, но Дракен краснеет словно вареный рак и оправдывается: - В туалет выходили.       В спину им летит колкое: - Туалет в другой стороне.

***

03:36       К трем часам ночи все расходятся, оставляя семейство Сано наедине с бардаком в перевернутом вверх ногами доме. Майки лежит на диване, довольно посапывая и обнимая огромного плюшевого медведя - словно маленький мальчик, - вытянув ноги и заняв собой все свободное пространство.       Шиничиро наклоняется над ним и целует в лоб, оставляя рядом маленький сверток. - С днем рождения, мой милый младший брат..