Flower under your sheets

Тэхен не думает, когда открывает утром дверь своей комнаты. Он еле-еле отлипает от кровати и встает в вертикальное положение. Ночная вылазка оставила свой след. — Какого хрена ты закрылся? — ворчит Юнги, влетая ураганом в комнату. — Я… Эм, просто так, — блондин зевает, потирая глаза кулачками. Друг садится на расправленную постель, внимательно сканируя парня взглядом. Его выражение лица Тэхену не нравится, поэтому он сам спрашивает, в чем дело. — Ты где шастал этой ночью, Ким Тэхен? — Прости? — Вернее с кем? Парень нервно сглатывает, отводя глаза в сторону. Молчание затягивается, поэтому приходится идти в нападение. — Юнги, что за ребусы с утра пораньше? — Утра? Уже полдень, соня. И ребусы у тебя на шее, кто-то тебе кроссворд ночью поставил, — ухмыляется Юнги, когда лицо друга вытягивается и он скрывается за дверью ванной. — А я-то переживал за тебя. А тебя, оказывается, секреты заводят? — Что ты несешь? — Тэхен рассматривает в зеркале засосы, что Чонгук оставил ему в подарок. Они выглядят реально страшно, но еще страшнее реакция Юнги. Они оба сейчас не готовы к разговору о тайных похождениях Кима. — Я не вижу другой причины, почему Я, твой лучший друг, не знаю, кто метит тебя по ночам? Обидно, знаешь ли. — Никто меня не метит. — Что-то я сомневаюсь. Ну так что? Мне ждать правды или объявлять тебе бойкот? Юнги абсолютно серьезен, словами шутит, но на самом деле до обиды два шага. Ким не знает, что сказать и как объясниться. Ему не стыдно и не боязно, просто момент не совсем подходящий. И если совсем честно, их отношения со старшим могут и не выгореть, и тогда признание будет пустым. — Я не знаю, что тебе сказать, Юнги. — Серьёзно?! Тэ, я тебе душу наизнанку выворачиваю, признаюсь в вещах, которые матери рассказать стыдно, а ты с кем-то втихую обжимаешься и даже слово мне не скажешь? — Юнги слишком зол, шея покрылись красными пятнами от напряжения. — Я расскажу, обещаю, — ловит теплую ладонь в свою, — я просто еще не уверен в том, что происходит, поэтому… — Я тебе про Хосока сказал с самого первого моего взгляда на него, — разочаровано тянет Чон, отцепляясь от хватки, — А ты даже имя сказать не можешь? Делай, как знаешь, — Юнги выходит из комнаты оставляя последнее слово за собой. Не так Тэхен представлял их разговор по душам. Очень мерзко на душе, неприятный осадок свербит в груди. Вокруг словно болото, а он в одной рубашке в самом центре и не может выбраться. Самое ужасное, что Юнги не отойдет, не тот тип, чтобы остыть и забыть. Стоит ли идти к Чонгуку с этим? Вряд ли он обрадуется, хотя Ким даже не представляет его реакцию.

***

Юнги дуется как резиновый шар, лишний раз не заводит разговор, даже не смотрит на Тэхена, в школе садится отдельно. На все это Ким только губы поджимает и решает после тренировки признаться Чонгуку. Он не жалуется, просто излагает факты. — Не переживай, думаю завтра он уже отойдет. — Вряд ли, — грустно смеется блондин, — он так обиженно смотрит на меня, будто я его котят топил на заднем дворе. — Эй, Тэ, — Чонгук поднимает парня за подбородок и целует в кончик носа, — Завтра все будет в порядке. Обещаю. — Ты не можешь мне обещать, — шепчет младший, задыхаясь запахом парфюма. — Я все могу, — трется носом о щеку, — даже трахнуть тебя прямо сейчас. — Тц! Вечно портишь романтику, Чон! — Ничего не могу с собой поделать, когда рядом один светловолосый гимнаст. — Поехали уже, — хмыкает Ким, позволяя последний глубокий поцелуй в машине на парковке за тренировочным центром.

***

Юнги пялится в телек, громко жуя яблоко, когда Чонгук с Тэхеном заходят в дом. На появление никак не реагирует, даже голову не поворачивает. — Где родители, мелкий? — Чонгук проходит в гостиную к брату. — На семинаре, как обычно. — Отлично, тогда ты узнаешь первым. Я встречаюсь с Тэхеном, — резко и без предупреждения. Юнги на последних словах давится, открывая глаза так широко, что становится жутко. Яблоко валится из рук и катится в ноги встрепенувшемуся Тэхену, который подбегает к другу, аккуратно поглаживая дрожащую спину. — Че ты сказал? — глаза все еще на мокром месте от предсмертных хрипов, но рыжий все равно ломаным голосом решает уточнить важный момент. — Я поставил ему засос. Чонгук складывает руки на груди, подвергаясь зрительным нападкам двух парней. Тэхен смотрит удивленно, даже с долей злости, потому что его-то в этот цирк не посвятили, хотя он тут главный акробат. Юнги же смотрит с неприкрытой злостью, если бы не подавился, то давно бы орал на весь дом. — Какого хрена! Это месть такая за Хосока, я не пойму? — Хосок тут ни при чем. — Тогда тебе заняться нечем, кроме как соблазнять моих друзей? — Юнги, — Тэхен кладет ладонь на плечо друга и чуть сжимает для привлечения внимания, — давай поговорим? — Поговорим? Я тебе уже давал время на «поговорить», что-то желанием ты не горел. — Юн… — Да что Юнги?! Идите нахрен вы оба. Рыжий сбрасывает с себя руку и летит к себе в комнату, по пути матеря весь свет и Чонгука во главе. — И это был твой план? — теперь очередь Кима злиться. — Зато теперь он может все осмыслить и принять решение вместо того, чтобы злиться просто так. — Все равно, не надо было так резко. — Эй, Тэ, — Чонгук подходит вплотную, обнимая за плечи, — Юнги обязан все понять, он позлится, побесится, но потом точно все примет, — целует в висок. — А если нет? — Если нет, то тогда им с Хосоком придется расстаться. — Эй, — блондин бьет кулачком в крепкую грудь. — Да шучу я. Но пусть подумает о том, что и мне трудно было свыкнуться с их отношениями. — Ладно, — вздыхает парень, сжимая переносицу, — ты прав, просто подождем. — Отлично. Ты голоден? У меня есть огромное желание тебя откормить. — Момо на тренировке меня за это по головке не погладит, — ворчит Тэ, следуя за ручку за своим парнем на кухню. — Что бы ты хотел? — Сэндвич? Что-то не слишком жирное. Чонгук поднимает бровь в удивлении, доставая разделочную доску. Хочется сказать, что блондину следует питаться сытнее, но он убирает эти мысли, считая, что парень сам знает, как ему лучше, тем более Чон все равно проследит за этим. — Хорошо, — соглашается, доставая из холодильника рыбу и зелень. — Вечером должен заехать Хосок, забрать свою принцессу в замок, так что можем устроить кино-марафон. — Знаю я, как эти ваши марафоны заканчиваются, — щурится Ким. — Я приличный парень! Да чтобы я посмел тебя тронуть, — Чонгук поднимает ладонь, прикладывая в районе сердца, театрально вздыхая. — Да-да, конеч… — блондин не успевает договорить, как его прерывает громкая мелодия. Чужой телефон рядом с парнем загорается знакомой фоткой, и лицо само собой искажается в гримасе. — Кто это? — Чон спешно вытирает руки, вылавливая телефон от пристального взгляда. — Да, Чимин. Тэхен недовольно смотрит на ненавистный телефон и тщетно старается потушить пожар внутри себя. Закусывает сильно щеку, отрезвляясь. Он расслабляет лицо, выглядя уже не настолько напряженным, хотя с этим еще можно поспорить. Когда Чонгук кладет трубку, то Ким пересиливает желание спросить в чем дело, надеясь что ему и так все скажут. Но парень просто засовывает телефон в задний карман и продолжает готовить сэндвич. От возмущения щеки блондина становятся красными, он неосознанно прожигает дыру в крепкой спине, но все еще держит язык за зубами. Во-первых, он не хочет показывать свою ревность, а он ревнует, это факт. Во-вторых, он не хочет казаться навязчивым, потому что это не его ума дело. И в-третьих, этот звонок может не оказаться чем-то серьезным, тогда и переживать не стоит. — Еще немного и экран вспыхнет от твоего взгляда. — Что? — Тэ резко отрывает взгляд от телефона и невинно хлопает ресницами. — Я говорю, — толкает тарелку с сэндвичами к парню, — ты слишком очевиден. — Тебе это явно льстит. — Может быть. Но повода я тебе не давал. Пока что. Ким давится на последних словах, недовольно смотря на Чонгука, который ласково гладит тонкую спину. Еще и улыбается как кот, совсем заигрался, демон. — В каком смысле? — хрипит блондин, вытирая слезы в уголках глаз. — Я шучу. Разве я могу променять такой цветочек на букет роз? — Я тебе сейчас пройдусь по лицу так, что ни один букет не поможет. Так что Чимин хотел? — Спросил, иду ли я завтра на экзамен. — И зачем ему эта информация? — Ким показательно делает вид, что спрашивает просто так, но уши горят от интереса. — Он не готовился, вот и спрашивает. — Ага, а ты значит подушка безопасности? — Ты очарователен в своей злости. И у меня автомат, так что Чимину придется сдавать самому. — Ммм. Правильно, — блондин довольно хмыкает и разделывается со вторым сэндвичем. — Надо свои мозги иметь. Чонгук закатывает глаза, любуясь чужой ревностью.

***

Юнги — человек настроения. Это знают все, поэтому в щекотливых ситуациях лучше просто подождать. И если Чонгуку вообще все равно, то Тэхен нервничает, хотя и пытается это скрыть. С приездом Хосока тучи немного рассеиваются, но лишь благодаря улыбке старшего. Юнги же спускается абсолютно угрюмым, от недовольного выражения лица, губы стали похожи на пельмени, а рыжий цвет волос еще ярче. — Смотри не лопни от злости, — не сдерживается Чонгук, складывая руки на груди, когда ребята уже садятся в машину. Тэхен на едкий комментарий локтем бьет парня в живот, это не больно, но явно неприятно. Чон лишь немного морщится, но улыбку не скрывает. Юнги на это усмехается, лишь слегка дергает уголками губ, но этого Киму хватает, чтобы чуть успокоить нервы. Видимо, нет ничего лучше для младшего брата, чем «избиение» старшего. Это хороший ход, но Тэхен пользоваться им больше не хочет, если только в особых случаях. Чонгук все равно похож на шкаф, вряд ли один удар гимнаста ему повредит. Как только машина отъезжает, крепкие руки тут же находят свое место на тонкой талии, согревая. — Мог бы потерпеть, они и на сто метров не отъехали, — ворчит Тэ, вопреки собственным словам кладя голову на чужое плечо. Теперь между ними тишина и улыбки. Чонгук ласково поглаживает плоский живот, зарываясь лицом в пушистые волосы, и слегка покачивается с Тэхеном в руках. — Ты что-то говорил про кино-марафон недавно. — Мы так хорошо стоим. — Ты в ботинках может и хорошо, а вот я в тапочках не особо, — морщится блондин. — Ну и кто тебе виноват? Ты не в курсе, что цветочки на морозе умирают? — Я не… Слова парня обрываются и переходят в визг удивления, когда Чонгук берет все в свои руки в прямом смысле и поднимает гимнаста, чтобы отнести в дом. После секундного шока Тэхен квадратно улыбается, хватается за шею парня и вертит ногами в воздухе, как ребенок. В груди поселяется что-то теплое, из-за чего хочется остаться в моменте, любоваться родинкой под губой и задыхаться одеколоном. Чонгук аккуратно ставит парня на пол, целует в лоб и говорит идти в его комнату, не забыв смачно шлепнуть по попе. — Эй! А без этого никак? — потирает ягодицу. — Только момент испортил. Ким свободной рукой показывает кулак. Чонгук на представление смеется и облизывает клыки, не сводя хищного взгляда. Он поднимает в примирительном жесте руки, когда его толкают назад, но улыбка все равно не меркнет. — Шкаф, — кидает блондин и поднимается в чужую комнату. — От цветочка слышу. Парень убегает на кухню, чтобы достать газировку и пачки чипсов. Тэхен такое вряд ли будет есть, вообще старший надеется, что фазу «снеков» они быстро проскочат и займутся чем-то более интересным. При выборе фильма долго спорят, но неожиданно решают остановится на «Дневниках принцессы». Прекрасная Энн никогда не испортит вечер, но для Тэхена крахом становится не ее прекрасное личико, а то, что сидеть рядом с Чонгуком в темноте на одной постели будет так тяжело. Он слишком нервничает, кажется еще немного, и капельки пота скатятся по виску. За его спиной, пожалуй, слишком горячее тело. Или может быть сам Ким слишком холодный, поэтому тело буквально пылает. Голову забивают совсем дурные мысли. О чем там в этом фильме? Какой сюжет? Разве это вообще важно, когда Чонгук медленно поглаживает его ладонь, при этом неосознанно задевая все нервные окончания. Убивают не прикосновения, а само ожидание. Ким соврет, если скажет, что не предвкушает то самое. Руки непроизвольно дергаются при одном воспоминании о горячих ладонях, сбитом дыхании и долгих поцелуях. Если Чонгук и видит метания младшего, то тактично молчит. Хотя в его случае эту тактичность можно отложить на задний план. Но либо Чон не решается идти дальше, либо, что вероятнее всего, он просто свин и чужие страдания его забавляют. Наглая ухмылка расползается по лицу, когда Тэхен скрещивает ноги вместе, будто грязные мысли не очевидны и не написаны на его потных ладошках. Наверняка еще и щеки пунцовые, как розы в саду. Но в таком положении он кажется Чону безумно очаровательным. Это не Юнги, который сам раздевает Хосока, еще и подзатыльник даст, если тот будет слишком медленно двигаться. Ким постоянно дергает ногой, театрально вздыхает, и что-то да чешется у него на нервяке. Парень сам не замечает за собой обличающие его состояние факты, выдающие с потрохами. От блондина приятно пахнет, замечает в какой-то момент Чонгук. Он наклоняется, чтобы оставить легкий поцелуй на плече. Жест невинный и милый, но имеет за собой жестокий мотив раздразнить Кима ещё больше, довести до точки. Руки тянутся под рубашку, не спеша играясь с тканью и только потом оглаживая нежную кожу. Действия медленные, выверенные, похоже на охоту змеи. — Тэ, дыши, — шепчет на ухо. Парень, затаивший до этого дыхание, отмирает и вдыхает полной грудью. Легкие наполняются знакомым гелем для душа и стиральным порошком. Теперь Тэхен не шевелится вообще, даже ногами дергать перестал. Сидит, укутанный лаской, как зверь в норе, боится дернуться. Ладони скользят выше, обжигают вставшие соски. Дыхание сбивается нахер, и первый стон несдержанно рушит тишину. Поэтому в следующий момент Чонгук нависает сверху, располагаясь точно между стройных ног. Тэхен от испуга хватается за крепкие плечи, но секундой позже доверительно ослабляет хватку. Между ними долгий, тягучий взгляд, утягивающий в самые интимные мысли. Чонгук молча задает вопрос, спрашивает разрешение. И в ответ ему один кивок. Старший берет в свои ладони тонкие запястья и расстегивает пуговички на рукавах, не забывая оставить горячие поцелуи. Затем неторопливо проводит пальцами по шее, очерчивает путь до первой пуговицы и продолжает освобождение от легкой ткани. Тэхен сам раскрывает рубашку полностью, терпеливо позволяя себя изучать. А Чонгук не изучает — любуется. Не может удержаться от соблазна и высовывает язык, чтобы смачно провести по острым ключицам. Рубашка, вслед за штанами оказывается в углу комнаты. — А ты? Тэхен, который пытается скрыть дрожь в теле, кивает головой на все еще одетого Чонгука. Тот лишь ухмыляется и снимает майку через голову. Мышцы напрягаются, когда он делает из этого представление, но блондин и так знает, насколько шикарно тело напротив, поэтому он кладет свои ладони на грудь, как бы прикрываясь. — Эй, не надо, — старший, не прикладывая особых усилий, убирает руки. — Ты прекрасен, цветочек, хочу, чтобы ты всегда знал об этом. Поцелуй выходит долгим и глубоким. Все внутри Тэхена находится на грани терпения, Наверно, сошел с ума, раз уже хнычет как ребенок без присмотра. Чонгук насилует его рот умышленно, фиксирует шею, чтобы не вертелся. Делает это с целью раскрепостить парня, заставить хотеть и не стесняться собственных желаний, ведь они взаимны. Он знает, что младшему это нравится, судя по тому, как он поднимает таз, притираясь. Чонгуку приходится встать, чтобы раздеться уже самому, но полностью. Когда он снова забирается на кровать, то младший позорно сводит ноги вместе, не позволяя пройти дальше. Нетрудно догадаться, что именно тот прячет, поэтому ладони ложатся на худые колени, ласково поглаживая. — Расслабься, Тэ, — неспешно скользит взглядом к лицу, скрытому ладонями. Просит довериться. Они же не в игры играют, Чонгук не станет смеяться или делать больно. Оба это понимают, поэтому чуть позже чужие белые боксеры с темным пятнышком оказываются там же, где и остальная позабытая одежда. Когда Тэхен открывает глаза и фокусирует взгляд, то гулко сглатывает. Длинный член, увитый венами, вызывает испуг и возбуждение одновременно. Он хлопает ресницами, не до конца осознавая, что скоро его «протаранят» этим в задницу. Неосознанно, но Ким облизывает губы, все еще смотря на член перед собой, и делает это очень зря. — Тэ, — с придыханием зовет его старший, и блондину приходится столкнуться глазами с потемневшим взглядом сверху. Но вместо того, чтобы стыдливо опустить глаза, он выгибает бровь и разводит колени еще шире, демонстрируя все прелести растяжки. Секундная смелость приносит с собой дикое сердцебиение. Как бы он ни старался, но делать из себя раскрепощенного парня не получится, Чонгук все равно снимает все маски. Так он и делает, крепко обхватывает за бедра и тянет ближе к себе, позволяя ощутить возбуждение тактильно. Член упирается между ягодиц. Тэхен чувствует его тепло кожей и заставляет себя расслабиться. Руки сами поднимаются вверх, скользят по твердой груди, крепкому торсу. Блондин наслаждается тем, как мышцы напрягаются от его прикосновений, какими твердыми становятся на ощупь. Чонгук достает из-под подушки смазку и резинку. На удивленный взгляд отвечает: — Я не святой. Каюсь, — усмехается. Тело Тэхена такое податливое, он буквально отзывается на каждое прикосновение, а голосом играет как музыкальный инструмент. Тонкая талия в широких ладонях словно тает, бледная кожа светится в тусклом свете телевизора. Самый прекрасный цветок сейчас в руках Чонгука пестрит новыми красками. — Будет неприятно, возможно поначалу больно, так что постарайся не зажиматься, а еще лучше расслабься. — Хорошо, — доверительно кивает. — Ляг на живот. Тэхен поворачивается спиной к парню. Тот заботливо подкладывает подушку под пупок и с придыханием смотрит на невероятный вид. Ягодицы Тэхена как отдельный вид искусства, для такого стройного парня, его попа выглядит слишком аппетитной. Чонгук позволяет себе укусить обе половинки. — Эй, ты там чем занимаешься? — ворчит Ким из-за неприятных, но в тоже самое время необычно приятных ощущений. — Если бы это было возможно, я бы тобой завтракал, обедал и ужинал, — делится откровением. Тэхен на такую честность притихает и прекращает попытки повернуться, чтобы посмотреть, чем на самом деле там занимается его парень. Вместо этого он зарывается лицом в подушку и издает стон, когда на его ягодицы снова совершается покушение. Только теперь Чон заботливо мнет упругую кожу, как мягкое тесто. Оба извращенно наслаждаются процессом массажа. На первом пальце приходится попотеть, со вторым уже немного легче, но блондин все еще с трудом пытается расслабить мышцы, которые на рефлексах сжимаются, стоит только подушечкам пальцев коснуться прохода. Чонгук действует аккуратно, не хочет оставлять после себя плохие воспоминания о первом разе, ему больше всего хочется доставить младшему удовольствие. Смазка на округлых ягодицах блестит, и Чон сдерживает желание ее слизать прямо с бархатной кожи. Тэхен хрипло стонет, когда третий палец входит глубже. Перед фильмом он сходил в душ, догадывался ведь, что последует за поцелуями. Кончики его волос все еще мокрые, и именно по этой подсказке Чонгук понял, что младший готовился. Это приятно и греет душу. Когда старший разворачивает Кима лицом к себе, подкладывая подушку теперь под поясницу, то у второго горит лицо. Презерватив раскатывает по члену под гулкий выдох. Член Тэхена теперь не чувствует трения о простыни, и приходится сдерживать дикое желание прикоснуться к себе, хочется, чтобы это сделал сначала Чонгук. Раздвинув колени, Чон направляет красную головку между ягодиц и начинает постепенно погружаться внутрь. Одной рукой опирается рядом со светлой макушкой, а второй придерживает член. Тэхену откровенно больно, он тяжело дышит и смотрит в потолок. — Цветочек, посмотри на меня пожалуйста. Тот так и делает, утопает в блестящих глазах. Чонгук опускается и целует его в шею, вылизывая ключицы. Жаркий выдох срывается с пухлых губ, как только член погружается полностью. Тэхен переплетает их пальцы, видя в этом нечто ценное, и просит себя поцеловать. Старший двигается плавно, но этого недостаточно, чтобы разгладить морщинки на лбу парня. Но в какой-то момент, при особо глубоком проникновении, Ким звонко стонет, запрокидывая голову назад. Ноги скрещиваются за спиной, давая зеленый свет на более быстрый темп. Чонгук взмахивает головой, разгоняя жар вокруг себя, и удобнее подхватывает парня под коленями. Его движения становятся более ритмичными, более громкими, более глубокими. Тэхен под ним ездит вверх-вниз по постели и стонет уже не от боли. Не зная, куда деть руки, он притягивает Чона ближе к себе, врываясь языком в рот совсем как тот членом в его тело. Ладони скользят на чужие ягодицы, теперь его очередь мять сочные половинки, правда из-за постоянного движения это сходит на нет. Старшему приходится опереться рукой на изголовье кровати, чтобы не раздавить такого хрупкого Тэхена под собой. Толчки в какой-то момент становятся медленнее, член входит глубже и задерживается внутри, что становится практически пыткой. — Чонгуки, быстрее, — шепчет словно в бреду, — трахни меня быстрее. Я хочу кончить. Слышать такие слова от постоянно сдержанного Тэхена невероятно приятно. Наслаждение от этих грязных слов, сказанных теперь уже не невинным мальчиком, разливается по телу, как наркотик. — Скажи еще раз. — Трахни меня, Чонгуки. Я хочу… Ах… Хочу, чтобы ты еще раз коснулся того места внутри меня. Взгляд Тэхена плывет, как его разум от желания. Поцелуи смешиваются с прикосновениями, пот со слюной, они друг с другом. Чонгук переходит на бешеный темп, прерывая ласку и грубо хватая длинные ноги, разводя по максимуму. Член бьет по простате, и блондин распадается на части. Белесая струя выстреливает на живот под мелодичный стон. Чонгуку приходится приложить немало усилий, чтобы не рухнуть на Тэхена несколько секунд спустя уже после собственного оргазма. Презерватив летит в сторону рабочего стола. Старший тянет парня на себя, позволяя развалиться на груди. Сам ласково гладит спину, позвонки, плечи, укутывает собой. А Тэхену приятно, он глупо улыбается и тянется за поцелуем сразу после того, как переводит бешеное дыхание. В голове вакуум, приятная пустота. Голые и довольные они склеились, как жвачка, совершенно без сил. — Надо в душ. — Нет, — мотает головой Тэхен, устало вздыхая. — Надо-надо, — бьет парня на попе. — Половая жизнь требует чистоты. Чонгук встает с постели, светя голым задом, берет полотенца и оборачивается с вопросительным взглядом. А Тэхен еще не видел его обнаженным с такого ракурса, так что конечно он позволил себе поглазеть. — Пошли, — старший подает руку. — Только аккуратно, а то… — Ай, — Тэхен от резкого поднятия чувствует боль в пояснице и валится обратно, дуясь. — Я же говорил, — вздыхает Чон и берет непутевого парня на руки, чтобы самому решить проблему. Моются долго. Тэхена разморило от теплой воды, поэтому он не особо хотел покидать теплые струи. В постели Чонгук крепко обнимет Кима, прижимая ближе к груди. Он в чужих руках такой крохотный, и нет ничего более правильного, чем этот момент единения между ними.

***

За любой счастливый момент приходится платить. Живя с Чонами в одном доме, Тэхен уже выучил этот урок. Поэтому, смотря на недовольное, нет, злое лицо Юнги, он понимает за какой именно момент расплачивается прямо сейчас. Сразу приехав домой, Юнги начал стучать во все двери, выясняя, где прячутся предатели. У катализатора его гнева есть только одно имя — Хосок, который попытался поговорить со своим парнем, аккуратно идя по минному полю, но сделал шаг не в ту сторону, еще и в такую ужасную погоду. Рыжий понимал, что происходит между братом и другом. Наблюдал еще с того момента, как Тэхен стал ездить на переднем сидении авто. Это было подозрительно. Тэхен потопил себя сам, но Юнги не понимает, что уплывать от него никто и не собирался. И сидя перед другом в одном одеяле, Тэхен не переживает за чужие чувства, которые боялся задеть. Это не из-за того, что произошло между ним и Чонгуком прошлой ночью. Просто сейчас Ким понимает, что не изменит восприятие Юнги как бы ни старался. И стоит ли тогда хранить все в тайне, если исход в любом случае один и тот же. — Да что ты знаешь об отношениях, Тэхен? Тебе хоть раз кто-нибудь нравился настолько, что коленки подгибались от одного лишь взгляда? — Юнги эмоционально размахивает руками. — Ты зарос в своих книжках, холодный сердцем Ким Тэхен. А Чон тебе голову морочит, почему… — Хватит, — повышает голос Чонгук, быстро надев спортивки. — Твоего мнения не спрашивали, мелочь. — Ты специально назло мне переспал с ним. Ты всегда это делаешь! — Что? — Всегда портишь мне жизнь. — Юнги, ты слишком много о себе возомнил. Мои желания не зацикливаются на том, чтобы насолить тебе, — уже спокойнее говорит Чон, потирая пальцами переносицу. — Да ну! — Юн, неужели тебе так неприятно от того, что мы с Чонгуком… — Вместе, — заканчивает старший. — А это не очевидно?! — Юнги размахивает руками в стороны, словно вся его утренняя тирада не была посвящена именно этому выводу. Тэхен кивает, словно понимает, в чем дело, и встает с места, укутанный в одеяло. — Ты же знаешь, что я не хотел тебя обидеть, — не спрашивает. — Но ты считаешь, что можешь диктовать, что мне чувствовать, если тебе что-то не понравится. — Тэхен максимально спокоен, в глазах ни грусти, ни ярости. — Я не поддаюсь на твои истерики, Юнги, и никто и никогда не хотел тебя злить. Твоя ненависть и привычка винить окружающих — вот причины, почему в твоей жизни вечно все не так. Перестань быть эгоистом. Блондину больше нечего сказать. Ему стыдно за друга, который не постеснялся вломиться в чужую комнату, разбудить своим криком спящих людей и еще делать максимально недовольное лицо из-за правды. Так как Юнги уходить не собирается, а в гляделки играть желания нет, то Тэхен, не забирая свою одежду, брошенную где-то в углу, так и выходит в коридор в одном одеяле, чтобы скрыться в своей комнате. Вот так вслед за самым важным моментом в своей жизни, он получает менее приятный. — Если ты думаешь, что мне нравится Тэхен лишь потому, что твое лицо меня раздражает, то мне очень жаль Тэхена. У него такой ужасный друг, — бросает Чонгук и тоже выходит из комнаты, но не за блондином. Тому нужно время принять ситуацию здраво и если после этого концерта, он не захочет иметь с Чонгуком ничего, то старший это примет. Хотелось бы конечно думать, что та искра, что вспыхнула между ними, стала чем-то большим и не потухла после сильного урагана по имени Юнги. Чон спускается на кухню. Хотел он сделать Тэхену завтрак в постель, ага. Не получилось, не фортануло. Хосок, потирая пальцами виски, сидел за столом, словно ждал, когда кто-нибудь спустится. — Прости, Чонгук, — подрывается с места парень, цепляясь за волосы. — Я не думал, что все обернется так, — обводит руками пространство в воздухе. — Я правда хотел, как лучше… — Успокойся, — хлопает друга по плечу. — Этого стоило ожидать, время все расставило бы по местам. Чонгук немного зол, конечно. Вчера у него был замечательный вечер, хотелось продлить момент чуть подольше, чем до десяти утра. Но вид Хосока уже говорит о том, что парень раскаивается. В конце концов Чонгук не Юнги и может просто поговорить с другом, а не ставить лишь свое эго на первое место. — Я не ожидал, что он так все воспримет. — Хотел с ним отношения — пожалуйста, вкуси на полную катушку, — Чонгук даже говорит без сарказма. — Я еле-еле уговорил его лечь спать. Он хотел прямо в три утра ехать домой, — говорит Хосок уставшим голосом, видимо не спал всю ночь. — А как проснулся, так сразу поехали сюда. Как там Тэхен? Чон пожимает плечами, не хотелось бы сейчас думать, как тяжело Тэхену, после всех слов Юнги. Но не думать не выходит и подняться утешить тоже. Чонгук просто боится, что уже сам может что-либо сломать в парне. Остается только ждать.

***

Родители приезжают в полную гробовой тишины квартиру. Никто даже не спускается, чтобы их встретить. Каждый сидит в своей комнате и занят одним и тем же. Спустя какое-то время Чонгук, как самый старший, спускается, чтобы ввести родителей в курс дела. Те на поведение Юнги только закатывают глаза, особо не удивляясь. Но миссис Чон все-таки решает подняться к обоим и поговорить, сгладить углы. Чонгук с отцом ждут ее с вестями, но как только она садится за стол ужинать, то ничего рассказывать не собирается, просит сына отнести ужин в комнату Тэхена, а мужа — Юнги. Чонгук аккуратно заходит в комнату. На столе горит лампа, Тэхен лежит на животе, смотря какую-то передачу по телеку. — Выглядишь неплохо, — подмечает парень, кладя поднос рядом на кровать. — Ты думал, что вокруг меня стена из сопливых платков? — хмыкает Тэхен и садится в позу лотоса. — Не думаю, что Юнги достоин бумажных платочков. — Юнги не плохой, ты же знаешь, — блондин берет в руки тарелку с рисом. — Просто максималист. Хоть парень и не показывает, но чужие слова задели. Но вера в то, что его другу просто нужно время присутствует. — Я хотел тебе кое-что сказать сегодня до утреннего концерта. — Уверен, что сказать это, пока я ем хорошая идея? — Тэ отрывает глаза от еды, внимательно изучая лицо напротив. — Я уже говорил это, но стань моим парнем, цветочный мальчик. — Звучит очень самоуверенно. Будто ты точно знаешь ответ, — парень с улыбкой пожимает плечами, продолжая трапезу, не давая никакого ответа. — Эй! Неужели кимчи важнее разговора со мной, — Чонгук строит обиженное лицо и вырывает палочки из рук. — Вчера ты не был так разговорчив. — Если тебе хочется продолжения, — лицо становится ближе, — то можно … — Нет, нет, нет, — тараторит Тэхен, отталкивая от себя груду мышц. — Что именно «нет»? — Никакого секса, пока родители в доме, — Ким краснеет щеками, пока говорит это. — А насчет твоего вопроса, я думал мы уже. — Я хотел услышать от тебя точно. Тэхен раздраженно пинает Чонгука, сталкивая с кровати. Тот лишь дурашливо улыбается, располагаясь на полу в позе звезды. — У тебя крайне тупое выражение лица сейчас, не пугай меня. — Просто я очень влюблен. Разве ты можешь меня в этом винить? — Дурак, — прячет такую же глупую улыбку в стакане.

***

Ехать в одной машине очень неловко. Тэхен садится на заднее сидение, думает так лучше. Музыка не помогает спасти то напряжение, что грозовой тучей висит в машине. Дорога кажется еще более длинной, но только когда дома сменяют незнакомые деревья, у Кима зарождаются подозрения, что до школы они не доедут. — Чонгук, куда мы едем? Юнги, который сидел все время в телефоне, поднимает взгляд к окну и хмурит брови. — Почти приехали. — Куда? — спрашивает Тэ. Чон не отвечает, глушит мотор в каком-то лесу и спокойно выходит из машины. Парни следом за ним покидают авто. — Чонгук, что происходит? — Посидите здесь. Домой чтобы вернулись за ручки. — Какого хрена! — наконец подает голос Юнги. — Совсем сдурел? — Ооо, узнаю знакомый гонор. Его тоже можешь оставить в этом месте, — Чонгук оборачивается на знакомый звук. — А вот и Хосок, — кивает на подъезжающую машину. — Ждем вашего примирения. — Чонгук! — Хосок! Но их никто не слушает и вторая машина уезжает. — Кретина кусок! — ворчит Чон и идет обратно в салон, утром все еще холодно стоять на улице. Тэхен тяжко вздыхает и тоже решает вернуться в машину. Неловкость как синоним их нынешних отношений. Ким видит, что того запала ярости в друге не видно, но помогать ему делать этот важный шаг вперед не станет. Это не он обидел Юнги, оба это знают. Полчаса проходят в душащей тишине. На их просьбы вернуть домой парни естественно не отвечали. И если Чонгук еще хотел приехать за Тэхеном, то Хосок забирать своего парня категорически отказывался. Стоит ли говорить о том разочаровании, которое поселилось в нем после всей этой ситуации. Юнги словно сбросил свои крылья перед его глазами, это ударило по их отношениям, но по сердцу рыжего ударило больнее. — Тэ, я… — парень наконец-то с огромными усилиями отрывается от окна, чтобы уже положить конец этому театру. — Прости за все те слова, что я наговорил на эмоциях. Хотелось бы вернуть все назад, но… — вздох. — Честно сказать, мне не приятно, что ты встречался с моим братом. Неприятно то, что не сказал мне, но я прекрасно понимаю, почему ты этого не сделал, понимаю твои мотивы. А еще я знаю, как ужасно поступил и как ужасно себя вел, поэтому, — поднимает голову, чтобы глаза в глаза, — прости меня. Я эгоист, ты прав, но нет ничего важнее нашей дружбы. — Юн-юн, — Тэхен обнимает друга так крепко, что хрустят кости. Он не позволяет себе заплакать, обнимает еще крепче. — Я не против ваших отношений, просто это… Сложно. — Ты привыкнешь, — смеется блондин. — Может быть. Все равно Чонгук все испортит как обычно, так что долго терпеть не придется. — Юнги! — Ничего не знаю, — поднимает ладони вверх парень. От смеха их отвлекают смс, где Чонгук пишет, что уже едет за горе-друзьями. — Как он…? — Видео регистратор, — ворчит Юнги и тряпкой накрывает камеру над приборной панелью. «Вредина» — прилетает уже от Хосока. Уже вечером Юнги читает брату лекцию о том, каким парнем надо быть для Тэхена, и угрожает отрезать ему член, если он обидит друга. Чонгук на заявление только смеется.