Бутылка с соленой водой

– Акутагава! – Парень окликает своего друга, идущего по коридору школы. Тот замирает и начинает его ждать. Чуя быстрым шагом подходит к нему и отдышавшись пожимает ему руку, приобнимая второй. – Проспал? – Парень в чёрной одежке пришел на три урока раньше, чем Чуя. – Ага… – Дазай вовремя пришел, а тебя не разбудил что ли? – Рюноске сдерживает смешок. – ИДИ НАХЕР! МЫ НЕ СПАЛИ! – Накахара сжимает кулаки и хмурит брови. Голова кружится от любого движения, но он не подаёт виду. – Я понимаю, вам не до сна было… – Акутагава прикрывает рот ладонью, делая вид будто кашляет. – Блять, ну ты же понял о чём я! Между нами ничего не было! – Я всё еще жду объяснений… – Он улыбнулся, что случается довольно редко. – Какие-то мудаки у гаражей прижали. Дазай принёс меня к себе, потому что я был в отключке. А утром мама позвонила, дабы дать мне пизды. – Всё как в романе, что он задал на сегодня. – ЧЕГО? Нам что-то задали читать? – уставший и бледный, Накахара тяжело вздыхает. – Ты влип… ещё две недели назад задали, но он пошёл нам навстречу и перенёс проверку дз на сегодня, –Улыбка Рюноске пропала так же внезапно, как и появилась. – Да блять! Дай телефон, я краткий пересказ загуглю. – А… Э… Кстати… Он сегодня тебя искал… – Чёрноволосый замешкался и сильно поник. – Ты чего? – Накахара с волнением посмотрел в глаза другу. – Ты кого испугался?.. –Догадавшись, что случилось, Чуя напрягся. – Не говори, что он сзади… – Да-да, приветик! –Преподаватель положил руку на плечо Накахаре. Казалось, что дыхание юноши прервалось в этот момент. Он повернулся к учителю, даже не скинув чужую ладонь с себя. – Я прошу прощения… Я обязательно прочитаю все дз… – Да ладно, не страшно. Я, конечно, не люблю, когда к моему предмету так безответственно относятся, но закрою на это глаза, если поможешь мне кое в чём… – И в чём же? – Чуя всё же дернулся, скинув его руку. От этого учителя можно ожидать чего угодно … – У меня сдвоенный урок… – Осаму строит грустную мордочку и плаксиво тянет слова. – Четвертый и пятый класс… Посиди с ними, прошу! Тебе пятые – мне четвертые. – Ну… – А можно я помогу, Дазай!? –В глазах Рюноске загорается огонек. Он всегда старался угодить преподавателю. Однако и на этот раз он получает лишь неодобрительный взгляд в ответ. – Если Акутагава пойдет со мной, – сказал Накахара, а после обратился к нему. –Какой сейчас у нас урок? – Химия. – Отлично! В каком кабинете пятиклашки?

***

– Привет, малышарики! – С неподдельной улыбкой в класс заходит Чуя, позади которого идёт Акутагава. В классе все замерли, и воцарилась полная тишина. Ни одного звука, словно каждый вымер. Дети молчали, внимательно разглядывая новых «учителей». Даже парни, которые дрались в углу кабинета, застыли и начали их с неподдельным интересом рассматривать. Две девчушки, что сидят за первой партой, переглянулись между собой и начали улыбаться. Накахара берёт свободный стул и пододвигает к учительскому столу. Сам он расположился на мягком стуле учителя, указывая другу рукой на место, подготовленное для него. Парни достают свои телефоны и перестают обращать внимание на класс. – А как вас зовут? – Девчонка за первой партой смотрела такими же голубыми глазами в глаза Чуи. – Накахара Чуя, – Юноша посмотрел на друга, чтобы тот тоже представился. – Акутагава Рюноске. – А сколько вам лет? Из какого вы класса? – Вторая девочка с русыми косичками подключилась к диалогу. – Шестнадцать. Десятый класс, – Чуя продолжал залипать в телефон. Девчонки тихо вели беседу, улыбаясь и хихикая, точно что-то замышляя. Все в классе начали общаться в полголоса между собой. Кто-то, последовав примеру Накахары, достал телефон – кто-то бумагу с карандашами. Девочки, что сидят за первой партой, достали листочек и начали на нём что-то писать. Как жаль, что их временные учителя не увидят это «что-то». Их фанфик получается неплохим, и его увидит весь класс на следующей перемене. Никто не рискнёт показывать старшеклассникам эту работу, поэтому не будет заострять на этом внимание. Парни, дерущиеся в углу кабинета, продолжили свое занятие, начиная бить друг друга кулаками и цепляться за волосы. Акутагава и Чуя были погружены в смартфоны, поэтому им было всё равно. Пусть дети играют и веселятся, главное, что все живы, и ничего не сломано. Внезапно раздался ужасный грохот. Мальчишки уронили парту и два рядом стоящих стула. Чуя переглянулся с Рюноске, и они одновременно встали с тяжёлым вздохом, направляясь к детям. В глазах Накахары потемнело, а виски запульсировали, но он всё равно пошел разнимать пятиклашек. Рюноске схватил запястья ребенка, стараясь оттащить его в сторону. Тот сопротивлялся, дергая руками и стараясь вернуться к обидчику, чтобы добить его. Чуя встал между мальчишками и взял одного из них за плечи. Мальчик ругался матом и пытался ударить старшеклассника, чтобы тот отпустил его и позволил разобраться со своим одноклассником. Не сразу, но пятиклашек удалось разнять. Их рассадили по разным углам класса и сделали выговор, предотвращая возможную попытку снова сцепиться в драке. Чуя вернулся и попытался поднять упавшую парту, но сил уже совсем не было. И что же с ним сегодня такое? Благо на помощь поспешил Акутагава и сделал это сам. Ну а стулья Накахара и сам смог поставить и задвинуть, несмотря на появляющуюся тошноту. Пока они шли к учительскому столу, девочки смотрели на них большими глазами, чуть ли не хлопая в ладоши. Откуда ж к ним такие красивые и сильные старшеклассники явились? – Так. Заткнулись все. Телефоны убрали. Быстро! – Накахара закричал на весь класс, когда подошел к доске. Все снова замолкли, боясь издать лишний звук. В гробовой тишине класса все смотрели на него испуганными глазами. Чуя был рассержен и выглядел пугающе, хотя вот-вот свалится от усталости и боли в голове. Поставив руки на первую парту и слегка наклонившись вперед, он посмотрел исподлобья на весь класс и снова представился. –Представлюсь еще раз, для тех, кто был невнимателен. Я Накахара Чуя. Из десятого класса. Юноша сел на свой стул, приняв строгий вид. При любом звуке со стороны класса он поднимал голову, пугая детей своим злым взглядом. Во всё оставшееся время до конца урока стояла гробовая тишина. Все молчали и лишь изредка перешёптывались. На экране телефона высветилось сообщение от Дазая, и Накахара сразу же открыл его. Преподаватель попросил собрать тетрадки у детей с домашней работой и отнести ему. Чуя встал и громко объявил это. Всего лишь девять человек сдали тетради, хотя в классе было намного больше. Ну, хотя, это уже не его проблемы. Как только прозвенел звонок, старшеклассники быстро покинули кабинет и пошли по шумному коридору в кабинет Осаму. – Физ-ру и географию отменили, видел? – Акутагава протягивает свой телефон с фотографией расписания. – Круто. Сейчас геометрия и домой что ли? – Какое же это облегчение для Чуи. Голова болела неимоверно, и сильно тошнило. – Ага. Ты и так первые два урока пропустил, просто тут отсиделся и всё. – Ну да, – Девчонка, пробегающая мимо, случайно толкнула его, что он чуть не уронил стопку тетрадей, которую нёс в руках. Накахара злобно выдыхает, крепче сжимая ношу в руках. Но в последнюю минуту собирает всю волю в кулак и догоняет Рюноске. Парни идут дальше и, поднявшись по лестнице, подходят к нужному кабинету. Чуя входит без стука и с громким звуком кидает стопку тетрадей на стол учителя. Дазай спрашивает всё ли у него в норме: юноша кажется бледным и уставшим. Но на это тот лишь закатывает глаза и уходит. Сил для ответа нет. Мелкие и правда его вымотали. Акутагава и Накахара направляются на следующий урок. Зайдя в кабинет, Чуя сразу подходит к своей любимой последней парте и кидает на нее рюкзак. Достав нужные учебники и кинув рюкзак на пол, он кладёт голову на стол. Как только он закрывает глаза и начинает погружаться в сон, звенит звонок на урок. Голова раскалывается, и слегка подташнивает. Может быть, это из-за жары? Учительница отлично видела, что он спит во время урока, но просто игнорировала это. Не поймет тему – сам виноват. Так что, не делая на этом акцент, она начала рассказывать новую тему. Акутагава что-то изредка записывал в тетрадь, большую часть времени занимаясь ерундой. Под негромкий фоновый шум и монотонную речь педагога Чуя быстро засыпает. Ощущение, что прошло пару минут, но на самом деле прошел целый урок. Это ему сообщил резкий звонок и так же разбудил. Все быстро собираются и уходят. Накахара и Акутагава стараются сильно не отставать и не задерживаться. Когда они идут по школе, их останавливает Дазай. – Чуя~…– Грустно тянет он, положив руку ему на плечо. Почему он делает это именно тогда, когда у Накахары нет сил скинуть его руку? – Там така-ая гора тетрадок…Помоги проверить… Мне очень надо вернуть их завтра, но сам я не успею, – Рюноске уже хочет предложить и свою помощь, но вновь неодобрительный взгляд преподавателя отговаривает. – Мы сами справимся, Акутагава. Уставший Чуя вздыхает, но уходит с Осаму. Ему кажется, что он быстро поможет и свалит, это ведь несложно. Поэтому и идёт с ним. Кинув портфель на соседний стул, он садится за первую парту. Литератор кладёт на стол три стопки тетрадей и несколько листочков. Он объясняет как и что проверять у какого класса. Ничего сложного. Дазай, устало выдохнув, расслабляет свой галстук и расстегивает верхние пуговицы рубашки, и юноша невольно засматривается на это. Когда Накахара понимает, что засмотрелся, то отворачивается и начинает проверять тетради. А Дазай отходит, чтобы открыть окно. Дует свежий воздух, и становится чуть легче. Он тихо включает музыку на телефоне. Приятная и весёлая. Литератор тоже садится проверять домашку своих учеников. В такт музыки они слегка кивают и иногда подпевают. Приятная атмосфера. Чуя иногда улыбается и кажется более здоровым, но всё таким же бледным. Так, тетрадка за тетрадкой и уже половина проверена. На самом деле он бы и один справился, но одному было бы совсем скучно. Дазай с измученным вздохом кладёт руки на стол и упирается в них лбом, закрывая глаза. Положив голову на бок, он рассматривает Чую. Его рыжие волосы и то, как он красиво выглядит, когда что-то делает. Голубые глаза, прикрытые ресницами, кажутся такими родными. Так же как и светлые губы манят своей красотой. Только болезненно-белое лицо и усталый вид пугают. – Ах… Я так устал… Терпеть не могу проверять домашку… Тем более в такую жару…. Чуя… Принеси мне воды… – Ах.. – Накахара встает со своего места и делает несколько шагов. В глазах начинает темнеть, и пульсация в висках возвращается. Он делает еще один шаг, начиная шататься. Чуя старается устоять на ногах, но начинает путаться в пространстве. Голова начинает раскалываться, тошнота усиливается, виски болезненно пульсируют. Перед глазами темнота и черные круги. Сознание покрывается мутной пеленой, не давая сосредоточиться. В голове шум, но пустота. Чуя не понимает в какой момент, но он начинает падать. Разум всё темней, и через секунду всё словно прекращается и исчезает. Дазай видит, что Накахара стоит, пошатываясь. Когда тело начинает падать, он подскакивает со своего стула, но все равно не успевает поймать его. Чуя падает на деревянный пол с глухим ударом. Осаму преодолевает расстояние между ними с помощью нескольких больших шагов и садится на корточки рядом. Он пытается проверить в сознании ли Накахара, пытаясь растормошить его. Просто обморок. Литератор осторожно поднимает его на руки и перекладывает на свой стул. Руки ученика безвольно падают, а голова откидывается назад. Дазай пытается нащупать пульс на тонком запястье, но это не дает результата… Придерживая одно рукой рыжую голову, он прикладывает пальцы на шею. Не сразу, но у него получается почувствовать сердечный ритм. Болезненно бледное лицо и синеватый оттенок губ указывали на недостаток питательных веществ. Дазай констатировал голодный обморок. Не зря всех учителей учат оказывать первую помощь. Он расстёгивает верхние пуговицы его рубашки, чтобы Чуе ничего не мешало дышать. Осаму осторожно опускает его голову, а сам отходит. В шкафу он находит сахар в кубиках и шоколадку. Три кубика отправляются в стакан с водой, что была теплой от солнца. Перемешав воду, он начал приводить Накахару в чувства. Когда Чуя стал открывать глаза и что-то невнятно говорить, Осаму заставил его выпить содержимое стакана. Он по-прежнему был «ватный» и бледный, но понемногу приходил в себя. Накахара прилег на парту. В ушах по-прежнему стоял шум, голова болела, а про тошноту даже говорить и не стоит. Юноша долго отнекивался, но учитель всё же заставил его съесть шоколадку. Прошло еще пару минут, и он правда начал чувствовать себя лучше. Звон стал утихать, а виски больше не пульсировали. Чуя встал и слегка пошатнулся, хватаясь за голову. Дазай сразу сделал шаг навстречу, чтобы поймать, если тот снова начнет терять сознание. Но в ответ на помощь Накахара толкнул его в плечо и сделал шаг в сторону. Ему явно стало лучше. Он прошел и сел обратно за первую парту. – Когда ты в последний раз ел? – литератор пытается посмотреть в его глаза. – Утром… Бутерброды… – чистая ложь. – А если честно?.. – он выдерживает небольшую паузу и, когда Чуя снова начинает врать, перебивает его. –Чуя… врать бесполезно. – Вчера вечером ужинал и всё, – Юноша берет тетрадку и лист с ответами, погружаясь в работу. Понимая, что правды от ученика он не добьётся, Осаму уходит налить воды. «И зачем же он делает это? Какой в этом смысл? У него настолько тонкие запястья, что я с лёгкостью смогу держать их одной рукой. Ключицы тоже сильно выделяются... И кожа такая светлая… Он словно фарфоровая кукла». Мужчина заходит в столовую и набирает в бутылку прохладной воды, а после возвращается обратно. Накахаре становилось лучше. Когда он замечает, что рубашка расстегнута наполовину, начинает краснеть, застегивая её обратно. Ещё постепенно через время голова перестала болеть, звон в ушах окончательно пропал, и тошнота исчезла. Он проверяет тетрадь, отмечая неверные ответы. Еще небольшая стопка работ и домой. Дазай подходит к ученику и протягивает ему бутылку с холодной водой. Чуя отвлекся от задания и, поблагодарив, сделал несколько глотков. Охлаждает. И приятный ветерок расслабляет. Осаму садится на свой стул и тоже берёт в руки тетрадь. Работа снова идет быстрее. Они продолжают проверять домашнюю работу пятого класса под приятную музыку. Обстановка становится более приятной, и уже через полчаса они заканчивают. Дазай откидывается назад, запрокинув голову и довольно, но устало вздохнув. Накахара складывает свои вещи обратно в портфель, готовясь покинуть кабинет. – Чуя… – улыбнувшись, протягивает его имя учитель. – Пошли в столовку. Чаю попьем с булочками. – Я не хочу, – встав, он накинул рюкзак на плечо. – До свидания. – Ну, Чуя… Снова отказ? –Дазай коварно улыбнулся. –Ведёшь себя как девчонка, которая никому не даёт. – Ч-ЧЕГО?! – Юноша вспыхнул румянцем и подошел к преподавателю, сжимая руки в кулаки. – Считай, это моя благодарность за помощь, – Вставая со своего места и забирая ключ со стола, бросает Осаму. Они покидают кабинет. Накахара почему-то идет следом. Он уже и сам не очень хочет уходить. Предчувствие скорого отдыха после тяжелой работы придаёт сил. Зайдя в столовую, они выбирают булочки, и Дазай оплачивает. Они садятся за стол и начинают пить чай, начиная о чем-то болтать. Время за непринужденным разговором идет очень быстро. Чуя иногда даже смеётся с историй и шуток Осаму, прикрывая рот рукой. Такой милый, когда улыбается, а не бьет кулаком в живот. – И эта информатичка падает прям на пороге школы! Почти в лужу! Мы еле сдержали смех! – Осаму продолжал рассказывать истории и поднимать настроение Накахаре. В какой-то момент Дазая разочаровало то, что он почти не видел его улыбку. Юноша всегда закрывал ее рукой. Ну почему он так сложен? – Чуя… – бодро начал литератор. Ученик сразу поменялся в лице и стал более серьезным. В его взгляде читался немой вопрос. –У тебя красивая улыбка, прекращай её прятать. Осаму не уверен в своих словах, но желание видеть чужую мордочку выше разума. Хочется, чтобы Чуя стал более открытым и доверял. Хочется привязать его к себе, как морально, так и физически. Это можно использовать в своих целях, но не сейчас. Сейчас – надо, чтобы этот ребенок был счастлив рядом с ним. Так ему велит сердце. Накахара смутился и испытал отвращение. И к себе, и к своей улыбке, и к Дазаю. Что если ему врут? Что если это неправда и его улыбка ужасна? Сейчас он думает иначе. Это отрицательное чувство быстро заменилось смущением и приятным чувством тепла. Чуя отводит взгляд на пол, но всё же убирает руку от своего лица. Осаму улыбается, когда замечает это. И теперь они смеялись вместе. Накахара чувствовал себя немного некомфортно, но понимал, что так будет лучше. Чай почти на дне, а вкусные булочки съедены. Издаётся звон, оповещающий о конце урока. Они допивают сладкий напиток и, отнеся кружки обратно, уходят. Будут вопросы, если их увидят вместе. Парни идут по коридору, который постепенно заполняется учениками. Дазай хотел было попрощаться и уйти в свой кабинет, но, увидев в толпе друзей Тачихары, передумал. Он посмотрел на Накахару, идущего рядом. Юноша казался более здоровым, но снова таким же агрессивным. «Он почти всегда выглядит так, словно может уебать, если ему хоть слово скажут, – Думал литератор, разглядывая юношу с капюшоном, из-под которого торчали рыжие волосы». И несмотря на это, Осаму провожает его до дверей школы, чтобы убедиться, что с ним всё в норме. Дазай наблюдает, как Чуя уходит. Как только силуэт медленно отдаляется и скрывается за деревьями, он идет на место, где обычно курит на переменах. Он садится на бетонные ступени у запасного выхода из школы. В тот раз они сидели тут вдвоем и курили дешёвые сигареты. Тогда тело подростка покрывали многочисленные ссадины и синяки. Наверное, они никогда не пройдут: на их месте будут появляться новые. Снова и снова. «Мальчишка точно доведет себя до больницы…» Достав пачку хороших сигарет, он вынимает одну и поджигает. Делая затяжку, ощущает, как легкие обжигает. Он запрокидывает голову назад и, прикрыв глаза, выдыхает дым в небо. Тишина расслабляет. Видимо, уже был звонок на урок: дети не кричат и не бегают по коридорам. «Возможно, я что-то чувствую к нему?.. Самая бредовая мысль, но она кажется мне самой верной» Накахара перебегает дорогу и дальше идет медленным шагом. «Так странно…». На грудь что-то давит, заставляя сердце биться чаще. Это чувство заставляет обернуться и посмотреть назад. Школа почти скрылась за деревьями, и мужскую фигуру уж точно не разглядеть. Непроизвольно появляется смутное желание вернуться, чтобы провести еще немного времени рядом с наглой рожей. Чуя заставляет себя больше не оборачиваться и идти дальше. Он спешит домой, надеясь, что родители на работе или спят после пьянки. Хочется завалиться в дом, кинуть портфель на пол, а после рухнуть на кровать. Не думать ни о чем. Забыться. Эта мысль навевает желание пойти с Акутагавой и другими парнями выпить. В любом случает Рюноске будет трезв или хотя бы почти, поэтому сможет дотащить его тушку домой. Но живот скручивает боль, а перед глазами снова темнеет, как бы напоминая о том, что он не в том состоянии. Последний раз он ел сладкую вату, когда гулял с Дазаем. И как только он вернулся домой, то выпил несколько «чудо» таблеток. А «нормальную» еду он пробовал дней пять назад, когда мама заставила съесть тарелку супа. Но даже в тот раз он запил еду водой с добавлением всякой херни. Такая диета началась давно, но сейчас она более жёсткая. Никакой еды. Максимум салат, если становится совсем плохо. А после любой другой еды Накахара пил таблетки или воду, вызывающую рвоту. На что только не пойдешь ради нормального телосложения. «С такой коровой, как ты, ни то что баба ни переспит, но и мужик трахнуть откажется, – мысленно повторял чужие слова парень, напоминая себе о том, что стоит воздержаться от лишних калорий»

***

Подходя к своей квартире, он услышал крики. Это опять ругалась его мама. У юноши тут же появляется желание уйти, пока не поздно. Но дверь резко открывается, и ругань матери на секунду становится громче, а после прекращается. Она видит своего сына, который замер напротив. – Бабка твоя сдохла. Радуйся. Никто пилить не будет, – о как же сильно она злится. Позади неё стоит отец Чуи и складывает вещи в чемодан. Он тоже зол. Накахара проходит в квартиру и останавливается в коридоре. Грустно, что бабушка погибла, но он видел её всего лишь раз, поэтому не так сильно переживает. Родители, кажется, собирают вещи, чтобы съездить в деревню, где она жила. «Целую неделю дома один?... – Чуя рад, что никто не будет поднимать на него руку в пьяном угаре и кричать. – Лучший отдых» – Я не оставлю тебя одного дома. Не дай бог, друзей приведешь и дом разгромишь! У друзей поживёшь. Они же все равно важнее тебе, чем родная мама. Так? Нет чтобы мамочку порадовать и помочь ей, он будет гулять с этими алкашами! – В него летит ближайшая вещь, что попалась женщине под руку. Накахара даже не возмущается, а молча разувается и проходит в свою комнату. В любом случае она просто не послушает его, если что-то уже решила. Парень хочет заткнуть свои уши, только чтобы не слышать очередной крик мамы. А после и папы… Они снова ссорятся, пока Чуя собирает свои вещи. Он закидывает в первую очередь одежду, а после проверяет взял ли наушники и зарядку для телефона. Кофту надевает на себя, чтобы в портфеле еще было место. Закинув рюкзак на плечо, он выходит обратно. – На. Полторы тысячи. Чтоб с голоду не помер. «И на том спасибо» – мысленно шипит юноша. Достав телефон из кармана и выходя в подъезд, он набирает номер друга. Тот отвечает не сразу, но всё-таки берет трубку. Акутагава пытался упросить мать, чтобы у них пожил друг, но ничего не получилось. Накахара понимает, что ему некуда идти. Родители вот-вот уедут в деревню и вернутся дней через пять-шесть. Осознание, что ему негде переночевать, приходит не сразу. Парень идет по улице и листает контакты в телефоне. Кто-нибудь-то сможет пустить к себе хотя бы на одну ночь. Но всё больше людей отпадает, и вариантов всё меньше. Посмотрев на время, он решает прогуляться пару часиков, а после пойти к месту, где обычно собирается их компания.