Non essere triste

       Открывает глаза и видит перед собой зататуированную спину сидящего на кровати брюнета. Дамиано с кем-то разговаривал по телефону полушепотом, чтобы её не разбудить. Виктория провела ноготком указательного пальца по позвоночнику парня, пересчитывая позвонки. Он выпрямился и резко попрощался с абонентом. Убирает телефон в карман и вскакивает с кровати. — Доброе утро, Дамиано. — Улыбается Виктория, переворачиваясь на спину. — Привет. — Хмуро ответил он, беря в руки валяющуюся на полу рубашку. — Собирайся. Я обещал парням, что мы скоро будем. — Уже возвращаемся? — Погрустнела она и встала с кровати, желая подойти к нему. Но Дамиано как будто куда-то спешил. — Как я поеду, если у меня нет трусов? — Он остановился и посмотрел на неё самым холодным взглядом, которым ещё никогда не смотрел на девушку, отчего мороз пробежался по её плечам. — Да что с тобой?! — Прими душ и собирайся. Я скоро буду. — Равнодушно ответил он и вышел из номера, крепко сжимая рубашку без пуговиц в руке. Виктория хмыкнула и пошла в душ. Под струями прохладной воды пыталась понять что произошло, почему Дамиано ведет себя так. Ему не понравился секс? Хотя у него было такое довольное и блаженное лицо после, соответственно, как ему могло что-то не понравится? И тут голубоглазая поняла в чем проблема. От чего скатилась по мокрой плитке, закрыв рот рукой. Черт её побрал вообще связываться с ним! Виктория судорожно вспоминала, что вчера наплела ему. Кажется, это было что-то вроде «не усложняй, это просто секс». Смывая с себя пену, мысленно проклинала себя за сказанное. Конечно, этот секс не имел для неё такого глобального смысла, каков он был для Дамиано. Но тем не менее ей стоило не озвучивать своих мыслей вслух. Ей просто было хорошо проводить с ним время, она даже почувствовала что-то, когда они ехали в тот ресторан, а потом ужинали. Но после секса внутри Виктории образовалась какая-то пустота, словно она выпустила из себя что-то, что давно хотела, но не могла. Это то, скорее всего, и заставило её сказать Дамиано такое. Но откуда ей могло быть известно, что он настолько серьёзно воспримет всё это? Виктория была уверенна, что для него это также ничто иное, как просто секс. Погруженная в свои мысли, выходит из душа, отжимая волосы полотенцем. Её тело не было облачено в одежду. Чего ей было стесняться или пугаться? Но как только она распрямилась в полный рост, холодный голос Дамиано приказал ей немедленно одеться. — Что, возбуждаю? — Ехидничала Виктория, отыскивая платье. — Спасибо, что хоть его не порвал. Оно, кстати, и не моё. — На, возьми. И давай быстрее, я не хочу тебя долго ждать. Он протянул ей черный, глянцевый пакет. Виктория взяла его, разглядывая новую, почти такую же рубашку, которая была на нём вчера. Он был словно сам не свой. Его лицо было то грустным, то злым. Дамиано часто кусал нижнюю губу и не хотел даже смотреть в сторону девушки, что очень злило её. Виктория попыталась схватить его за подбородок, чтобы он смотрел только на неё, но парень перехватил руку в воздухе и откинул. Ей все-таки удалось остановить его перед самым выходом, стянув с себя полотенце и прижав его к голой, мокрой груди. Дамиано от неожиданности крепко прижал блондинку к лакированной двери, упираясь ладонями, расставленными по бокам от её талии. — Я не уйду отсюда, пока мы не поговорим. — Отрезала она. — О чем? — Едва сдерживался он, чтобы не оттолкнуть её или не схватить за горло. — Мы просто потрахались. Это ничего не значит. Не усложняй. — Не передразнивай меня! Я сказала то, что думаю, и ты не можешь на это обижаться. — О, спасибо большое, что решила за меня, что я могу делать, а что нет. У тебя все? Мне ещё байк надо пригнать. — Если ты так и будешь ходить с таким лицом и так со мной разговаривать, я с тобой никуда не поеду. — Окей. Добирайся сама тогда. — Выплюнул он, отходя от неё к зеркалу. — Я могу уйти? — Ладно, я поеду с тобой. Подожди внизу. Она спрятала мокрым полотенцем своё тело и пропустила его. Дамиано громко хлопнул дверью, отчего девушка вздрогнула, а в следующую минуту разревелась. За что он с ней так? Виктория действительно сказала правду. В любом случае это было бы лучше, чем обманывать его, пытаться построить отношения на одних лишь чувствах парня. Это было бы более подло и низко, чем то, что сейчас происходит. Но голубоглазая даже и не подозревала в плену каких чертей был Дамиано все это время, сходя с ума от мыслей, которые посещают его буйную голову. Выходит на улицу с влажными волосами, которые тут же развеиваются на ветру. Даже сейчас без макияжа, идя ватными ногами и с зареванными глазами она выглядела восхитительно. Одного беглого взгляда на неё ему хватило, чтобы почувствовать внутри небывалую боль, поразившую и сердце, и разум сразу. Выдыхает дым сигареты и выбрасывает её. Виктория с виновато опущенным лицом подходит к нему, чтобы он одел на неё шлем. Ему это далось также трудно, как и засыпать с ней, просыпаться, покупать для неё новое нижнее белье и смотреть в её печальные глаза, которыми она пыталась найти его взгляд, тупо затерявшийся в волосах, стекле шлема и людях на фоне. Для Дамиано это оказалось такой несусветной пыткой, что он почти рыдал, кусая губы и щеки изнутри, чтобы сдержаться. Она ранила его слишком сильно. Несравнимо было то, как они ехали сюда, переполняясь эмоциями, счастьем и драйвом и с какой печалью и ненавистью вернулись обратно. Её больше не привлекали люди, красивые здания, голубое небо и ласковое солнце. Гул байка царапал её душу как ноготь по стеклу. Виктория крепко прижалась к нему в то время, как слёзы капали на стекло шлема и стекали вниз, по шее. Он крепко сжимал клипоны байка, желая как можно скорее оказаться дома, чтобы собрать вещи и уехать. Жить с ней он ни за что не будет. Дамиано знал как тяжело ему будет без неё, когда он вернётся в Милан домой. Но это будет намного проще, чем ещё в течении полутора недель встречаться с ней на кухне, где они ужинали или в гостиной, где впервые поцеловались. Обратный путь был безумно долгим и коротким одновременно. Блондинка слезла с сидения, стянула с себя шлем как смогла и оставив его, забежала домой. Пустела гостиная и спальня, стояла идеальная тишина. В доме никого не было. Блондинка закрылась в девчачьей комнате. Вытаскивает из-под кровати сумку и скидывает туда все свои вещи. Ей тоже не хотелось больше оставаться здесь и мучаться от собственных угрызений совести или видеть его то злое, то грустное лицо, пытаться исправить ситуацию и изводить себя. Они одновременно вышли в коридор с полными сумками вещей и вопросительно посмотрели друг на друга. Дамиано хотел спросить куда это она собралась, но не мог. Слова словно застряли в горле, а губы прилипли друг к другу. Виктория печально вздохнула, опуская покрасневшее от слез лицо. — Уезжаешь? Из-за меня? — Кое-как спросила она. — Ты плачешь? Из-за меня? — Зачем ты так поступаешь со мной? Ты хочешь, чтобы я мучилась? Поздравляю, у тебя получилось! Да, да, да, я жалею, что сказала тебе, что это был просто секс. Но по крайней мере я не пыталась тебя обмануть. Зачем я тебе, скажи мне, зачем? Если я тебя не люблю. Я думала, что тебе со мной просто хорошо и интересно. Я не знала, что у тебя внутри, что я так сильно могу задеть твои чувства. Тебе было бы проще оставить меня там одну, чем тащиться со мной сюда и сейчас вот так вот тупо уезжать. — Я предлагал тебе добираться самостоятельно. Но ты сама села со мной на байк и приехала сюда. Сама собрала вещи и бросив своих подружек, уезжаешь. — А ты не то же самое делаешь?! — Перешла на крик она. — Ты просто издеваешься надо мной, заставляя испытывать угрызения совести и чувствовать свою вину. Развел тут спектакль о том, как сильно я разбила твое сердце. — Так если ты сказала, что думала, если у тебя нет никаких чувств, то зачем сейчас плачешь и говоришь мне это все? Зачем собрала вещи и уезжаешь? — Он был слишком спокоен для всей этой ситуации, словно испытывал наслаждение от мучений Виктории. Она посмотрела на него сквозь пелену слез и застыла. Он ведь был прав. Ей действительно не стоило так себя вести. Но Виктория не могла контролировать себя, опять-таки обманывая Дамиано. С ней происходило что-то очень ужасное, просто чудовищно ужасное. Она уже успела раз пятьсот пожалеть о том, что вообще согласилась на все это. Пожалуй, ей стоило пресечь это все намного раньше, чем оно раздулось до таких масштабов. Он рассматривал её красное, зареванное лицо, трясущиеся руки и маленькое, черное платье, в которое она была облачена. Все эти слова, её слезы и стеклянный взгляд, которым она пыталась понять, что думает и чувствует он, полосовали его сердце тысячью острыми ножами. Абсурдность этой ситуации приобретала масштабы всемирного бедствия. Она начинала понимать, что не сможет вот так вот просто отпустить его, забыть все это и продолжать спокойно себе жить своей размеренной жизнью. Такого больше не будет теперь никогда... — Дамиано, что мне делать? — Отчаялась она. Совершенно сбитая с толку блондинка была готова на все. — Не знаю. Делай, что хочешь. Возвращайся домой, оставайся здесь. Плачь, кричи, страдай... я не знаю, что тебе делать. Я лишь знаю одно: нам больше никогда не стоит встречаться. — Ты просто оставишь все так, как есть? Ты теперь будешь ненавидеть меня? — Нет. Я просто наплюю на эту ситуацию с высокой колокольни и продолжу жить. Чего и тебе желаю. Ciao. И он ушел. Она лишь глухо услышала мотор уезжающего байка, провожая взглядом этот дом, где случилось все.

***

       Она быстро оказалась дома, поймав на дороге попутку. Это был небольшой минивэн, очень похожий на тот, на котором девушки приехали в ту провинцию отдохнуть (…), водителем которого был пожилой, добрый мужчина, довезший Викторию до дома. Она кинула сумку с вещами в ванную и обессилено рухнула на кровать, пряча в гуще подушек свои рыдания. Вечером после короткого сна, Виктория поплелась на кухню, снимая с себя вещи. Достает с полки бокал и бутылку вина, открытую незадолго до отъезда. Наполняет его чуть ли не до краев, выпивая почти сразу и почти залпом. Оно медленно проникает в сухой организм, словно возвращая девушку к жизни. Все окружающее как будто возвращает насыщенность: воздух уже не такой сухой и пыльный, а из ушей словно выпали пробки. Включает телефон, который в порыве бросила на пол в гостиной и видит несколько десятков пропущенных вызовов от подруг. Строчит им сообщение о том, что уже давно дома и просит не обижаться на неё, ибо некие обстоятельства заставили принять это решение. Затем включает первую попавшуюся песню на ноутбуке, продолжая распивать вино на голодный желудок. Распахивает дверь балкона. На улице шумел проливной дождь, а сильный ветер, подхватив некоторые его капли, бросал их на порог балкона. Виктория обрадовалась разбушевавшейся стихии и прямо без одежды выскочила на балкон, почти перегнувшись через перила. Бросает вниз опустошенный бокал, который долетев до асфальта, громко разбивается на тысячу маленьких осколков. В её голове творилось что-то ненормальное. Девушка радовалась дождю, подставляя лицо и грудь струям, бегущим с крыши, умывалась ими и улыбалась так широко, как не делала этого очень давно. Звучащая на фоне песня призывает расстаться с прошлым, забыть скучного бойфренда и начать все с чистого листа, как будто ничего и не было. Виктория громко подвывает песне, забегая обратно в квартиру.

В один миг что-то внутри неё ломается. Она громко смеется ровно до тех пор, пока это не превращается в истерику. Обессиленная она падает в кресло, закрывая лицо, по которому вперемешку с дождевыми каплями стекали горькие слезы…