Non essere triste

       Такси остановилось у высотки элитного района. Вокруг было много деревьев и зелёной травы. Гуляли парочки с детьми в колясках, а дети постарше резвились на детской площадке. Рассматривает идеально белый с мятного цвета полосками дом. Ей никогда не приходилось бывать в подобных районах. Уж больно они были роскошными и дорогими. Находит нужный подъезд. Благо оттуда вышел парень, придержавший для блондинки дверь. Для Виктории это было огромным удивлением, когда она увидела пост охраны на первом этаже рядом с двумя большими лифтами. Кое-как уговорив её пропустить, зашла в лифт. Первое, на что она наткнулась в нем – огромное, идеально чистое зеркало в полный рост. Рассматривает себя печальным взглядом. Она выглядела очень плачевно. Бледная, прозрачная кожа, воспалённые от истерик глаза, ужасно распухший и ноющий нос, искусанные губы. Вспоминает про помаду в сумочке и немедленно начинает ее искать. Хотя бы успеет скрыть кровавые следы некогда бывавшей кожи на губах. Конечно, особо это ничего не изменило. Все внимание уходит на страшные синяки на носу и вокруг него. Но с этим Виктория уже ничего не сможет сделать. Выходит из лифта на нужном этаже. Прям перед ней была та самая серая входная дверь в квартиру Дамиано. Не спеша подходит к ней, не решаясь нажать на звонок. Внутри все сжалось, сердце гулко билось в горле, а во рту пересохло, будто Виктория сроду не пила. Пытается успокоить сбившееся дыхание и все же нажимает на звонок. Его трель, раздавшуюся по всей квартире, она услышала очень хорошо. Но вот только в ответ блондинка получила ровную тишину. Как будто в квартире нет и никогда не было ничего живого, никакой жизни. Медленно выдыхает, снова нажимая на кнопку. Ещё раз, второй, третий. От отчаяния начинает стучать обоими кулаками по двери, едва не разбивая руки в кровь. Но нет. Никаких звуков, никаких шорохов, никаких шагов, никакого дыхания. За этой дверью не было никого. Блондинка кусает губы, сдерживая стоящие в глазах слёзы. Прислоняется к стене спиной, разглядывая идеальное голубое небо в окне на стене напротив. Сердце стучало все чаще и чаще. Казалось оно сейчас просто выпрыгнет из груди, громко разбившись. Никто не открыл. Значит, она ему и вправду была не нужна. Значит, все приложенные усилия были напрасны. Не стоило волноваться, не стоило мчаться в другой конец города. Не стоило даже задумываться о нем. Но Виктория ничего не могла с собой поделать. Она страшно волновалась за Дамиано, за то, что с ним сейчас вообще творилось. Пока блондинка ехала сюда, не могла отпустить мысли о нем не на секунду. Она не понимала от чего резко примчалась сюда, не понимала зачем хотела что-то выяснить или что-то доказать. Нужно ли было это все? Если в ответ лишь тишина и полное равнодушие. Предприняла последние попытки достучаться и дозвониться до него, но результат все такой же. Вызывает лифт, ругая себя. Неужели ему правда нет до неё никакого дела? Неужели он настолько жесток? Он же дал ей четко понять, что ни она, ни ее пьяные друзья ему не нужны. Тогда что она тут делает? Зачем всё это? Все эти волнения, мысли, приезд сюда, тщетные попытки и надежды на то, что он в любую секунду откроет дверь, подбежит и крепко обнимет её, скажет, что она ему очень нужна и больше никогда её не отпустит… одна мысль хуже другой больно резали по разгневанной и обиженной душе. Глаза Виктории застилает слезами снова, она чувствует, что вот-вот упадёт от бессилия, от страшной ломоты во всем теле и от дикой, раскалывающейся боли во всей черепной коробке. Внутри постепенно что-то ломалось, руша ту едва ощутимую к нему… привязанность? Неужели это была именно она? Неужели именно привязанность привела девушку к порогу его квартиры? Стирает с глаз слёзы рукавом толстовки, вдавливая лифтовую кнопку в стену. Какого черта его надо так долго ждать?! Старается ровно дышать, но ничего не выходит. Безжалостная, сильная истерика дышала ей в спину и грозно смеялась в самое ухо. Наконец-то лифт приехал. Сейчас она зайдёт, прислонится спиной к холодным стенам, выдохнет, выйдет из дома и уедет навсегда отсюда. И больше никогда в своей жизни к нему не приедет. — Вик? Ты что тут делаешь? Слышит тихий, знакомый голос. Этот голос она хотела сейчас услышать больше всего на свете. Судорожно выдыхает, поднимая глаза. Она дождалась его. Перед ней в дверях лифта стоял Дамиано. Самый родной, самый дорогой и любимый. Единственный, кого она хотела увидеть сейчас во всем белом свете. На нем была чёрная худи и утеплённая куртка с массивными заклепками по всей длине рукавов. Закрывает лицо ладонями, рыдая навзрыд. Ей было очень плохо. Настолько, что начала шататься, вот-вот норовя упасть в обморок от боли, отчаяния и страданий, что пришлись на её голову за последние сутки. Опешивший Дамиано вовремя подбегает к ней, хватая в крепкие объятия. Прислоняется к его горячей, успокаивающей груди. В отличие от Виктории, Дамиано был тёплым и живым, ровно дышал и соображал, что происходит. Слабая блондинка едва стояла на ногах, рыдая ему в грудь. Ткань его худи вмиг промокла от бесконечных, горячих слез девушки. Прижимает её все крепче и крепче, шепча что-то успокаивающее. Водит руками по его широкой спине, вдыхая резкий запах мужского одеколона. Ей было ужасно больно и страшно, что когда она успокоится, то он просто отпустит её домой и оставит одну навсегда. Ей было страшно, что он не выслушает её и не поможет ей. Виктория быстро успокоилась. Она знала, что выглядела хуже некуда, но ей было очень важно посмотреть ему в лицо, в глаза и понять, что он чувствует на самом деле. Набравшись смелости, отталкивает его от себя, поднимая красные глаза на Дамиано. Смотрит на неё, пытаясь найти в этом образе свою любимую девушку. Бледная, прозрачная кожа, страшный отёк на носу и синяки вокруг, искусанные губы, исхудалые за сутки щеки – вот и вся Виктория. Нет блеска, нет жизни в тускло-голубых глазах, нет улыбки на соленых губах, нет смысла ее существования. Чем дольше он смотрел на неё, тем больше ненавидел себя. Там, на вершине склона, где покоится его бывшая возлюбленная, он дал себе и богу клятву, что ни одна девушка на свете не прольёт из-за него слёзы, ни одна из них не испытает боль или мучение из-за него и ни одна из них не пожалеет о том, что знает Дамиано. Он корил, страшно корил себя за то, что сейчас творилось с ней. — Дамиано… пожалуйста… скажи, что я тебе нужна. Я не смогу без тебя… ты мне очень очень нужен… пожалуйста. — Боже, что ты с собою сделала? Как ты сюда попала? — Мне Диего дал адрес. Я его очень попросила. Мне было страшно за тебя. Я очень боялась, что ты можешь что-то с собой сделать. Прошу тебя, не выгоняй меня. Я не смогу без тебя, Дамиано. Я сделаю все, что ты хочешь. Просто оставь меня с собой. Я не смогу… — Что у тебя с носом? — Его глаза все больше и больше наполнялись беспокойством. — Ты вообще как ещё стоишь на ногах? Вся дрожишь… пошли в квартиру быстро. Хватает её за холодную ладонь и пропускает в открытую ключом квартиру. Сажает на пуфик в прихожей, снимая сапоги с ног. Делает все аккуратно, едва прикасаясь к ней. Виктория роняет ладонь в его волосы и медленно водит ими по голове. — Зачем подстригся? Дурачок. — Улыбается самой искренней и настоящей улыбкой из всех, что у неё были. Дамиано поднимает глаза на неё, невольно улыбаясь ей в ответ. Какая же она красивая… — Да надоели. — Берет её руку, пальчики которой блуждали по его голове, действуя, как успокаивающее и целует её тыльную сторону. По рукам и плечам Виктории бегут приятные мурашки, тогда её улыбка становится ещё шире, ещё счастливее. — Тебе Диего дал мой адрес? — Тянется к её куртке, чтобы снять её. Виктория помогает ему. — Да, я его очень просила. Потому что боялась за тебя. Мне казалось, что ты что-нибудь с собой сделаешь. — Я вообще бы сошел с ума здесь, если бы не ты. Я думал, что больше не нужен тебе после всего, что случилось этой ночью. Я страшно испугался из-за этого. Думал, что ты будешь бояться меня, испытывать ко мне отвращение или что-то в этом роде. Но нет, ты приехала сюда… еле живая, но приехала… я безумно этому рад. Если бы ты только могла себе представить, что творилось со мной, когда я оказался здесь один… так страшно и больно мне не было ещё никогда. — Тише, тише… — встает с пуфика, обнимая Дамиано за плечи. — все позади. Теперь есть только ты и только я. Не думай ничего. Я никогда не оставлю тебя одного. Мы всегда будем рядом друг с другом, верно? Он лишь кивнул, кусая губу, лишь бы не разреветься перед ней. Ему все ещё страшно и больно, безумно… Взяв его за руку, по-хозяйски повела на кухню, требуя приготовить что-нибудь вкусное. Дамиано засмеялся, глядя на то, как эта маленькая, хрупкая девочка тащит за собой такую каланчу, как он. Тем не менее он был готов на все ради неё. Ради её улыбки, ради её счастливого личика.

***

Они лежали в спальне, поверх покрывала в одежде, крепко прижавшись друг к другу. Она давно успокоилась, умылась, приняла обезболивающее и поужинала. Сжимала Дамиано в крепких объятиях, не веря собственным рукам, одна из которых утопала в его мягких волосах, а вторая рисовала на груди какие-то узоры. Они оба не верили в то, что наконец обрели друг друга. Что наконец их души не рвались на части от боли, страданий и переживаний, а соединились в единое целое. То целое, которое им просто жизненно необходимо, чтобы существовать и быть счастливыми. Смотрит карими глазами в окно. Сегодня удивительно красивый закат. Позолота утопала в алом отблеске уходящих солнечных лучей. Он постепенно отдалялся от реальности, возвращаясь в тот день, когда стоял на краю склона у могилы своей возлюбленной. Именно таким же было тогда небо. Вспомнил и ощутил на себе все те эмоции, что тогда переполняли его. Вспомнил какой была мягкой земля, которая будто уходила из-под ног и тянула в пропасть к заснувшей на века любимой. Каким сладким и легким был воздух, одурманивающий его потерянный разум, как сильно и гулко билось его сердце и как безумствовала душа от потерянной навсегда любви. Виктория целует его запястье, проводит по нему ноготком, поднимается выше к локтю. Опускает взгляд, понимая, что ему теперь незачем возвращаться в прошлое, незачем горевать и страдать ночами, выкуривая по три пачки сигарет и выпивая несколько бутылок виски. Весь смысл его жизни, его существования помещался в маленькое, юное тельце блондинки с очаровательно глубокими, родными глазами и самой мягкой, доброй улыбкой на всем белом свете. А больше ему ничего и не требовалось для того, чтобы улыбаться, жить и чувствовать себя счастливым. — О чем ты думаешь? — Тихо произносит, наклонившись к его уху. Нежно целует шею, перемещаясь на скулу и щеку. — О том, что я наконец нашел то, что не мог найти всю свою жизнь.