Non essere triste

       Уже неделя, как Дамиано и Виктория живут на Кубе. За это время они безумно привыкли друг другу, достаточно узнали друг друга и, кажется, привязались ещё больше. Этот вечер не был исключением. Виктория готовила для них ужин, а Дамиано сервировал стол на веранде. Блондинка безумно ценила в нем то, что он всегда был рядом и всегда помогал ей в любом, даже самом домашнем и примитивном деле. Он зажигает свечи, поправляет посеребрённые вилки с ножами в то время, как она открывает вино и выносит бокалы. Дамиано целует её в висок и помогает сесть за стол. Солнце давно зашло за горизонт, на остров медленно спускались сумерки, и единственным источником света были две длинные, горящие свечи в подставках из розового, резного стекла. Глаза Виктории сияли как два сапфира напротив двух коньячных глаз Дамиано, хищно изучающих волнующееся лицо девушки. Наполнив два бокала, оставляет бутылку в стороне. Соприкасаются ножками и под чудесный их звон выпивают ярко-красное, отдающее сочными виноградными ягодами, вино. Оно проникает в полость рта, спускаясь в желудок. Стало приятно и свежо, а послевкусие не хотелось перебивать никакой едой. — Вик, я хотел с тобой обсудить одну тему. — Мягко улыбался брюнет, ковыряясь приборами в тарелке. Поднимает глаза и смотрит на Викторию. Она с нетерпением ждала о чем он хотел поговорить, поэтому приготовилась внимательно слушать. — Если ты не против. — Она кивнула. — Как ты относишься к семье и детям? — Ты считаешь, что мы уже готовы к созданию семьи и рождению детей? — Напряглась блондинка, беря в руку бокал с вином снова. — Нет, я говорю не об этом. Мне в целом интересно, что ты думаешь. — Я не знаю. Это очень ответственный шаг. Вступать в брак нужно добровольно, любя друг друга и доверяя друг другу. А о детях и вовсе говорить не приходится. Мы сами ещё как дети, Дамиано. — Она выпила остатки вина и вернула бокал на место. Лицо Дамиано помрачнело, он молча опустил взгляд и вздохнул. Тогда Виктория вытягивает на стол хрупкую ладонь и нежно гладит пальчиками кисть парня. — Я все испортила, да? — Нет, я просто ожидал, наверное, какого-то другого ответа. — А ты сам что думаешь на этот счёт? — Конечно, ты права. Семья – очень ответственный шаг. Но разве не может быть молодых семей? Да, пускай мы сами дети, пускай в наших головах ветер, а сердца бешено бьются с уличным ритмом одновременно, пускай мы полны невинности и наивности. Но разве не в этот период нужно влюбляться, жениться, путешествовать, строить семейный бизнес, покупать дома, машины, менять работы, заниматься сексом везде, где только хочется? Разве не в этот период нужно рожать прекрасных детей и вместе с ними чему-то новому учиться? — Его глаза вмиг засияли, как и прежде. Виктория разулыбалась, глядя на то, с каким детским восторгом и счастьем Дамиано рассуждал. — Что молчишь? Виктория молча встала и вновь протянула руку Дамиано, за которую он схватился и встал рядом с девушкой. Блондинка крепко обняла его, вставая на мысочки, чтобы поцеловать его губы. Дамиано сжимает в руках её талию, сцепляя губы в сладком, винном поцелуе. Тёплый воздух прошёлся тонкой струйкой между их телами, соединяя ещё ближе и крепче. Она медленно опускала ладони вдоль его спины, в то время как руки брюнета беспрерывно блуждали по всему её телу. Проводит языком по его нижней губе, пуская ему в рот сладкие, мучительные стоны. Внутри все переворачивается и внизу становится горячо и приторно мокро, когда руки парня сжимают её ягодицы и прижимают ближе к телу. Чувствует его пульсирующую сквозь ткань штанов плоть. Разрывает поцелуй, горячо дыша в шею. Он мягко обнимает её, прижимая лицом к груди. В идеальной тишине слушает как ритмично и спокойно стучит его сердце, попадая в такт с ее сердцем. От Дамиано так свежо и приятно пахло одеколоном в перемешку со сладким, красным вином. Как же было хорошо… — Вик. — Отстраняет её от себя, вытаскивая что-то из кармана. — Я не просто так начал разговор на эту тему. Я уверен в том, что это наше мини-путешествие показало друг другу наши истинные лица, характеры и облики. Я очень сильно тебя люблю и полностью тебе доверяю. Я просто без ума от тебя. Мне кажется, что ты – та самая, кого мне не хватало. Поэтому прошу тебя стать моей женой. Открывает бордовую, лакированную коробочку, в которой на бежевой, бархатной подушечке лежит кольцо с блестящим камешком и оставляет на столе. Берет её руки в свои и с волнением ждёт, что скажет Виктория. Она опешила. Внутри неё все начало безумно волноваться, все тело трясло какой-то дрожью. Блондинка рассматривала кольцо, не зная, что ответить. Ей не хотелось семьи, брака, детей и прочих обязательств. Она была уверенна в том, что ещё очень молода для этого всего, для всей этой семейной мишуры. Но глядя в глаза Дамиано, Виктория не могла ему сказать «нет». В них действительно было очень много искренности, нежности и любви. Кусает губу, обдумывая как ей поступить: сказать все как есть или согласиться и попробовать. Может быть, действительно стоит попробовать? Может это именно то, что им нужно, и они на самом деле готовы к этому? Ей очень сложно было представить себя в роли жены, а его в роли мужа. И уж тем более их совместных детей. Голос куда-то пропал, а слова смешались в голове в непонятные формы. Девушка опускает слезящиеся глаза в пол, молча кивая несколько раз. Дамиано хватает её скулы и впивается в губы с новым, страстным, горячим и благодарным поцелуем. Слёзы хлещут её красные щеки, падая на пальцы парня. Отстраняется от губ, надевая трясущимися от волнения руками кольцо на безымянный палец Виктории. Оба рассматривают его, не веря в реальность происходящего. Колечко будто наложило на ее плечи какой-то невидимый груз. Ей захотелось снять его и вернуть парню обратно. — Я так счастлив, amore mia. Виктория улыбается, все ещё не веря, что впереди им предстоит подготовка к свадьбе, медовому месяцу и… совместной жизни друг с другом в четырёх стенах сутками напролёт. Все это так странно сказалось на самочувствии девушке. Она не могла понять, что стало не так. Формально, она пока только согласилась на брак, а на ее пальце обычное кольцо для помолвки. Но внутри что-то очень сильно поменялось, громко трезвоня о том, что она совершает ошибку. Но это долбанное чувство вины за отказ напрочь перечеркивал громкий голос совести и рассудка… Снова садятся за стол, продолжая своё «необычное» свидание. Дамиано светился счастьем, не веря в то, что она действительно согласна. Снова наливает в бокалы вино, произнося тост: за тебя и нашу любовь. Виктория тоже улыбается, пьёт вино и любуется кольцом на пальце, хотя внутри паршивее некуда. Чем больше они вливали в себя алкоголя, тем хуже ей становилось. Мысли путались в голове, завязывались в многочисленные узлы и тяжелым камнем закладывались в душу. Она не могла расстроить, огорчить и разозлить самого счастливого на свете мужчину, поэтому просто молчала и делала вид, что также счастлива. И вновь молчала, когда Дамиано нёс её на руках в дом, целуя шею, плечи и грудь. Молчала, когда он ласкал её там, одаривал все тело ласковыми поцелуями, грубо трахал в матрас и громко стонал во время оргазма. Дамиано быстро уснул, а вот Виктория все никак не могла справиться со своими мыслями. Накрыв парня простыней, целует его в висок и выходит из спальни, стащив со спинки стула шёлковый халат. Завязывает пояс, выходя босыми ногами на улицу. Медленно идёт по мягкому песку, что нежно обволакивает ноги и рассматривает отражение большой, круглой луны, сияющей над их домом. Зажигает сигарету, садясь у кромки воды, опуская в нее ноющие ноги. Ищет нужный контакт в телефоне, убрав в нем яркость дисплея на минимум. Безумно болели глаза. Выпускает в воздух белый, узорчатый дым, слушая долгие, мучительные гудки в трубке. Никто не ответил, кроме автоответчика. Она попросила подругу перезвонить как только та сможет и оставила телефон в песке. Внутри все ещё бушевал шторм из непонятных и неприятных эмоций, голова безумно болела от разрывающих её мыслей. Глаза Виктории заслезились, а дунувший в лицо ветер, подхватил их и потянул вниз, по горячей коже, на которой ещё были свежи поцелуи Дамиано. Смотрит в чёрное небо, докуривая сигарету. Она не принесла никакого расслабления, не расставила все внутри по полочкам, не помогла восстановить дыхание и унять бешеное сердце. Выдыхает, умываясь океанической водой. Конечно, любая бы на её месте была счастлива. Красивый, сильный и самостоятельный парень сделал красивое предложение. Он точно сильно любил её, точно говорил искреннее и честно. Дамиано вполне себе может стать хорошим мужем, хорошим отцом и надежной опорой для семьи. Но что-то внутри не давало ей расслабиться и спокойно наслаждаться этим. Почему же она была так несчастна? Виктория и сама не знала. И это все больше и больше пугало её, нагоняло страх и панику. Пробыв под покровом луны ещё около получаса, возвращается домой. На кухне выпивает снотворное и лениво плетётся в спальню, попутно освобождая себя от одежды. В спальне Дамиано прижимает её горячими руками к своему телу. Рассматривает его лицо, залитое светом луны. «Такой хороший, нежный, любящий и любимый… что со мной? Неужели я совершаю свою самую большую ошибку в этой жизни? Что с нами случится, если мы поженимся? Неужели моя любовь угаснет? Неужели мне больше не к чему будет стремится? Я так боюсь совершить ошибку. Я так боюсь упасть в пропасть и больше не подняться оттуда никогда. Я так боюсь упустить тебя и потерять. Я всегда буду любить тебя таким, какой ты есть, Дамиано. Таким страстным, ненасытным, нежным, веселым и беззаботным. Ты навсегда останешься в моей памяти, любимый. Я сколько смогу, столько буду рядом. У нас все будет хорошо». Веки безумно отяжелели под действием снотворного, и Виктория быстро уснула, оборвав измотавшие её за этот вечер мысли.