Non essere triste

       Это была очень ответственная встреча, расставившая все по своим местам. Очередные конкуренты были отправлены в нокаут, а счастливая Виктория отмечала победу бокалом красного вина и сжиганием исковых документов в собственном кабинете - небольшой, уютной комнатке вдали от людской суеты и жарких духовок. Её волосы трепал легкий ветер, дующий из приоткрытого окна. Этот день был лучшим среди всех последних, когда она мучилась и не спала, готовясь к судебным разборкам. С начала открытия кофейни это был третий суд. Благо её адвокаты и команда юристов, которую в последний момент предоставил Даниэль справились на «ура», вытянув грандиознейшую победу. Кажется, в таком хорошем настроении блондинка не была уже давно. И ничто, абсолютно ничто не могло омрачить её мечтаний об отпуске с Летицией в Диснейленде, который голубоглазая обещала накануне. — Виктория, вас там просят к столику подойти. — Прежде чем войти в кабинет начальницы, официантка Лилит постучалась. — Простите, что отвлекаю, но клиент действительно важный. Угрожал мне увольнением, если вы не придете. — О боже, отдохнуть то и то не дадут. Не беспокойся и иди работай. Я сама пересчитаю перья у этого клиента. Девушка хихикнула, обнажая маленькие зубки и вновь скрылась за дверью. Виктория допивает бокал вина, берет с собой телефон на всякий случай и выходит в зал. Лилит кивнула головой в сторону самого дальнего столика, что стоял в углу. Клиентом был мужчина, сидящий к блондинке спиной. Поправляет прическу и стремительно направляется к нему. Все проходящие и сидящие за столиком провожали Викторию хмурыми взглядами - уж больно красивой и самоуверенной походкой она шла. И нет, это не бокал вина творил с ней такие чудеса. Девушка и впрямь уверена в себе как никогда. Подходит к столику, автоматически кидая равнодушное: «qualunque cosa tu voglia» . Опускает глаза и сталкивается с такими же двумя обугленными, самоуверенными и надменными. Весь шарм, самонадеянность и уверенность сменились на равнодушие и гнев вперемешку с болью. Неприятно скрутило живот, горло заложило комком обид и слез. Хотелось громко кричать, рвать и метать все, что попадалось бы на пути. — Эй, ты меня слышишь? — В который раз повторяет Давид. — Что зависла? — Что тебе нужно? — Железным, словно робот, голосом проговорила Виктория. — Вообще-то я звал владельца… погоди, это ты? Это, что, твое кафе? — Да, это мое кафе. Что-то смущает? — Вообще-то да, но мне плевать. Я хотел поинтересоваться кто так отвратительно готовит у вас кофе. — Вали туда, где готовят превосходно. Что ещё? — Почему ты так грубо общаешься с клиентами? Напишу в книгу жалоб, что ты мне нагрубила, заставлю оплатить счёт и что-нибудь ещё принести в качестве компенсации за моральный ущерб. Как тебе такое? — Лилит, принеси товарищу бутылку коньяка за мой счёт. — Виктория останавливает идущую мимо официантку, схватив за локоть. — А кофе унеси и также вычти из счёта. Свободна. Надеюсь, вы останетесь довольны визитом в наше заведение и больше никогда сюда не придёте. — Ты все ещё грубишь мне. — Настойчиво твердил он, хватая бывшую жену за запястье. — Ты только такого отношения и заслуживаешь. Руку отпусти и пей свой коньяк. — Нет уж, присядь. Поговорим. — Я не собираюсь никуда присаживаться. У меня полно работы. — Ничего страшного. Уделишь отцу твоего… нашего ребёнка лишние три-четыре минуты и пойдёшь дальше работать. — Как славно, что ты вспомнил, что у тебя есть ребёнок! Виктория вырвала запястье и села напротив Дамиано, скрестив руки на груди. Парень очень изменился. Стал старше и краше, пополнил коллекцию татуировок на руках и, скорее всего, не только на них. Изменился взгляд. В глазах стало больше холода, ненависти и злобы то ли только на Викторию, то ли на весь мир сразу. Вытаскивает из кармана брюк пачку сигарет, вытащив одну зубами. Девушка закусила губу, сильнее сдвигая ноги. Это безумно понравилось брюнету. — Здесь нельзя курить. Вали на улицу и хоть обкурись. — Прохрипела она. — Ну-ну, не будь такой злюкой. — Я сказала убрал сигареты. — Строго повторила она, сгорая от накрывшей её жажды. Дамиано назло поджег сигарету, выпуская дым с первой затяжки прямо в лицо Виктории. Вдыхает его в себя, дрожа. Её заполнила такая злость и ненависть, что она была готова вдавить ему эту сигарету прямо в рот, но пришла Лилит с бутылкой и встала между ними. Блондинка кивнула и отпустила её. Дамиано вальяжно расселся, стряхивая пепел в пустую чашку из-под кофе. Виктория посмотрела в неё и хмыкнула. «Это на сколько же был не вкусным кофе, что ты его выпил?» – спросила она, выгнув бровь. Брюнет уныло глянул в неё и ничего не ответил, продолжая прожигать её безумным взглядом. От которого внутри все холодело, а потом разжигалось, как огонь, если на него подует ветер. И такая реакция злила блондинку больше всего. Дамиано уже почти докурил свою сигарету, одурманивая Викторию коконом соблазнительного дыма. — Ну и? Ты поговорить хотел, кажется, или что? — Как поживаешь? — Лаконично завершил он, потушив сигарету. — Припеваючи. Лучше всех поживаю. — Я тоже не жалуюсь. Как малышка? — Это не малышка, а моя дочь Летиция. Малышка ждёт тебя дома. — Снова кольнуло в груди. Ей было тошно от одной мысли, что он влюблён в другую, которая целует его, обнимает и будит по утрам. — Растёт, ходит в садик, смотрит мультики, пополняет коллекцию игрушек как самый обычный ребёнок. — Я хочу её увидеть. — На секунду в его темных глазах промелькнуло что-то вроде грусти или тоски. Это быстро подметила Виктория, надменно улыбаясь. — Нет, Давид, ты её не увидишь. И сюда больше не приходи. — Почему это я её не увижу? Я ей такой же отец, как и ты мать. — Когда ты меня бросал, то обещал, что будешь приезжать, учавствовать в жизни ребёнка, помогать мне её растить и воспитывать. Что в итоге? Иди к своей малышке, роди себе новую дочь и играйся с ней. Только не бросай её, пусть хоть она будет счастлива с отцом. Пока Виктория могла себя держать в руках, встала и собралась уходить в свой кабинет. Видеть его больше она не хотела, да и не могла. Все перевернулось, встрепенулось, воскресло. Ей стало очень больно, обидно и тошно за все. За то, что он ее бросил, не появлялся, за то, что предал свою дочь и не хотел даже знаться с ней. А теперь, когда все муки после её рождения и начального этапа воспитания были позади, ему захотелось увидеть дочь. Это било по самому больному месту Виктории. Она считала Давида настоящим чудовищем, которого не простит уже никогда. Он не заслужил этого прощения. Точно также он не заслужил общения и встреч с Летицией. Она не позволит травмировать ребёнка снова. Теперь девочка осознаёт, что происходит, а значит сможет быстро привыкнуть к нему. А надежды на то, что Давид не бросит их снова у Виктории не было от слова совсем. Он снова бессовестно хватает её за запястье, разглядывая с ног до головы. В его голове вертелись мысли о том насколько же она шикарна. Где-то в душе уже появлялся неприятный осадок, порождающий ненависть к самому себе за то, что упустил любовь всей своей жизни, которая теперь уже никогда перед ним не уступится. Несмотря на эти мысли, в его глазах холод и равнодушие. Которые прожигали в Виктории новую волну ненависти. Нагибается к нему, строго глядя в глаза, да и чтобы другие не слышали то, что она собирается ему сказать. — Слушай сюда, Давид. — Наступает каблуком ему на ногу, сильно вдавливая. Ни один мускул на лице брюнета не дрогнул, он лишь сильнее сжал несчастное запястье блондинки. — Ты не имеешь никаких прав на дочь и уж тем более на меня. Ты никогда её не увидишь, я сделаю для этого все. Мы для тебя не игрушки, с которыми можно играться. Я – человек, у меня тоже есть чувства. Травмировать Летицию я тебе тоже не позволю. Ещё хоть раз ты попадёшься мне на глаза, натравлю на тебя стаю собак. Они в разы лучше расправятся с тобой, чем я. Дамиано опустил глаза на губы девушки, что так соблазнительно поблескивали остатками красной помады в перемешку с вином. Внутри него горело живое пламя, обжигая все вокруг пары. Его заводило то, с какой строгостью она говорила, как произносила его фамилию – горячо, зло и в то же время с любовью, которая едва промелькивала в её голосе. Заводил и безумный, холодящий все тело и воздух вокруг взгляд блондинки, направленный куда-то в самую душу парня, в которую он никого и никогда не пускал, кроме неё. Медленно отпускает руку, дожидаясь пока блондинка расслабится, а вслед за этим тянется к ней и накрывает её губы своими. Нагло расцеловывает её, не трогая при этом руками. И все это происходило на глазах многих посетителей и персонала, который впрочем не уделил на дальний столик пары никакого внимания. Виктория не стала бить его по щекам, рукам, убегать и прочее. Она поступила намного мудрее, чем любая другая девушка на её месте. Конечно, сдерживаться было крайне сложно, но голубоглазая крепко сомкнула губы, не реагируя на бывшего мужа совсем. Это то и выбесило его. Он отпрянул от неё, разглядывая с такой ненавистью, от которой искры из глаз летели. Хватает бутылку, чертя донышком по столу, кидает мятую купюру в чашку с сигаретой и уходит. Она снова победила.

***

— Мамочка! — Громко кричит Летиция, пока Виктория резко вдавливает педаль тормоза крепким каблуком. Повезло, что успела – отделалась лёгким испугом и ударом носом о руль. — Ты чего? — Ничего, солнышко. Задумалась просто. Так что ты там говорила? Эндрю забрал твоего мишку? — Да. А я все его машинки спрятала у воспитательницы в шкафчике. Он обиделся на меня и расплакался, как девочка. Мы громко смеялись и дразнили его. Мамочка, я правильно сделала? — Она привстает, роняя маленькую ручку на плечо мамы. — Солнышко, сядь в сидение обратно, мы почти приехали. Ты неправильно поступила. Нельзя так поступать с мальчиками и даже с девочками. То, что ты спрятала его машинки – молодец, проучила. Но то, что ты смеялась и дразнила его – плохо. Достаточно было машинок. Он же наверняка осознал, что был не прав и извинялся. Правильно? — Девочка грустно согласилась. — Ну вот видишь. Мальчишек нужно проучать хитростью, а не разжиганием ненависти, малышка. Они слишком глупые и наивные. Так что впредь не будь такой жестокой. Нельзя никого дразнить и ни над кем смеяться. Хорошо? — Да, мамочка. Виктория паркуется у дома и выйдя из машины, отстегивает Летицию. Берет её на руки вместе с большим пакетом продуктов, блокирует машину и идёт домой. Их ждал обещанный вечер за просмотром мультиков и поеданием вкусняшек. Блондинка сейчас была готова на все, лишь бы из её головы исчезли тупые мысли о бывшем муже…