Non essere triste

       За окном уже который день лил безумный дождь, раскрашивая будни в серый цвет. Людей на улицах практически не было. А если они и попадались, то бежали по лужам, чтобы как можно скорее оказаться дома. Да и завывающий в окна домов ветер не оставлял никому шанса побыть на улице наедине со стихией. Такая погода длилась в Милане практически полторы недели. Земля не успевала толком просохнуть, как новые ливни оплодотворяли её потоком свежей воды. За этим круто наблюдать лишь сидя дома с горячей чашкой чая. Странная погода для августа – просто какая-то преждевременная осень. Везде было тускло и хмуро, но только не за окнами Де Анджелес, празднующей сегодня день рождения дочери Летиции. Собрались все её подруги, отец девушки и родители бывшего мужа. Летиция купалась в море объятий, поцелуев, поздравлений и подарков. Хотя кроха толком и не понимала, что творилось вокруг неё, но всех благодарила, как научила мама, обнимала и искренне хохотала с каких-нибудь шуток взрослых или их подколов. Но не только ей уделялось все внимание: огромная часть поздравлений сыпалась и на маму девочки – Викторию. Она едва успевала отвечать на звонки, накрывать стол, беседовать с гостями и следить за ребёнком. Царила по-настоящему семейная, уютная атмосфера, из которой никому не хотелось шагать в серые будни с проливным дождём и бушующей где-то далеко грозой. По гостиной ходили подруги девушки с напитками, слушали музыку и обсуждали самые свежие сплетни. А гвоздем программы была Доминика, заливающая как прошло её новое свидание. Потенциальный партнёр брюнетки отказался платить за ужин, а девушка, разозлившись, была готова прибить его на месте. Он испугался и сбежал, пока разгневанная подруга искала в сумочке кошелёк. В самый разгар сплетен решила выступить и Джессика, сообщив подругам о своей беременности. Все принялись её поздравлять, а узнавший о пополнении парень девушки упал в обморок от счастья, а после принялся целовать её с головы до ног, благодаря за такое счастье. В дверь неожиданно позвонили. Этого почти никто не заметил кроме острого слуха хозяйки. Виктория оставив гостей, рванула в коридор. У неё даже не было вариантов кто бы это мог быть, поэтому блондинка поспешно открыла дверь, совсем не обрадовавшись гостю. На пороге стоял с огромным чёрным зонтом Дамиано. На нем были чёрные штаны и белоснежная рубашка с открытыми пуговицами у шеи, обнажая татуировки. В руке его был огромный поздравительный пакет и букет пышных, алых роз. Виктория выдохнула, выпуская пар. Весь вечер она только и делала, что молилась, чтобы он сюда не заявился. Его родителей девушка пустила с удовольствием, но вот его самого видеть не хотела от слова совсем. Шагает на влажные деревянные доски, прикрывая за спиной дверь. Ветер окутал её с ног до головы, капли дождя обдали её щиколотки легкой прохладой. Голубоглазая получше кутается в накинутую кофту, скрещивая руки на груди. — Какого черта ты здесь делаешь? — Продрогшим голосом заявила она, разглядывая строгое лицо парня. — Я к дочери на день рождения приехал. И ты не имеешь права меня не пускать. — Он сделал шаг ей на встречу, но девушка отвернулась и не сдвинулась ни на миллиметр. — Ты все испортишь. — Это ты все испортишь, если меня не пустишь. В конце концов я даже не к тебе приехал. — В прошлом году тебя не было на её дне рождении. Почему сейчас приперся? — Слушай, мне фиолетово обижена ты на меня или какие тараканы в твоей голове ещё там пляшут. Я сказал, что хочу видеть своего ребёнка, значит я сделаю все, чтобы так и было. Ты не имеешь никакого права мне мешать. А если и помешаешь, то… — Вики, ты куда пропала? — Доминика открыла дверь, сталкиваясь с парой. — Че пришёл то? Вспомнил, что у тебя доченька родная есть? — Не надо. Иди домой, я сейчас приду к вам. — Блондинка затолкала её в дом, вновь закрывая дверь. — Оставляй подарки и уходи. Ты нам не нужен и никогда не будешь нужен. Мы вообще в тебе не нуждаемся. — Ты хочешь, чтобы я силой зашёл в этот чертов дом?! — Переходил на крик Дамиано. — Назови хоть одну логическую причину почему ты не хочешь чтобы я общался с дочерью? — Я не уверена, что это твое желание останется с тобой хотя бы на полгода. Как только Летиция привыкнет к тебе, ты снова нас бросишь. Я не хочу травмировать психику ребёнку. Понятно? — Вик. — Мягко протянул он, улыбаясь. Девушка не нашла в этом ничего привлекательного, хотя раньше это очень сильно расслабляло её и заставляло безоговорочно верить ему. — Я обещаю, что не брошу вас никогда. Пожалуйста, поверь мне. Я правда осознал все свои ошибки. Мне очень не хватает вас в своей жизни. Пожалуйста, дай мне шанс. Обещаю, что полностью оправдаю его и ни за что на свете не брошу вас. Виктория повернула голову и посмотрела ему в глаза. Они так стремительно меняли цвет от практически черного к карие-медовому. На его лице действительно было раскаяние и сожаление – Виктория как никто другой могла считывать все эмоции на смуглом лице парня. Мысленно проклиная себя, она кивает, прикусывая губу. Дает ему последний шанс, хотя в глубине уверенна, что и эта попытка не даст ничего дельного. Он снова сядет ей на шею, болтая ножками. Единственное, что заставляло её верить ему – глаза брюнета. Они всегда говорят правду, о чем бы не лгал их владелец. Забирает протянутую охапку роз и впускает бывшего мужа в дом. Они вместе появились в гостиной. Жизнь гостей тут же остановилась. Все замерли, разглядывая нового гостя. Доминика демонстративно цыкнула, допила шампанское и ушла на кухню. Остальные лишь глянули на Викторию, которая с недовольным лицом прошла по гостиной, чтобы забрать с полки вазу и также скрылась на кухне. Дамиано подошел к дочке, садясь перед принцесской на колени. Девочка удивленно разглядывала чужого дядю, от которого пахло табаком и резким одеколоном. Он взял её маленькие ручки в свои и представился папой. В глазах девочки вспыхнули искорки, осевшие глубоко внутри детской души. Она заулыбалась и тут же притянула брюнета маленькими ручками к себе за шею, обнимая. Дамиано закусил губу почти до крови и закрыл глаза, на которых навернулись слезы. Больше он не имеет права оставлять их. Отныне у него не будет шанса на ошибку, ибо предать эти детские, искрящиеся радостью, глаза просто невозможно – проще отрезать себе обе руки и сунуть голову в петлю. Летиция протянула заветное «папочка», разглядывая большую коробку, завернутую в подарочную бумагу. — Милая, зачем ты даешь ему еще один шанс? Ты же знаешь, что он себя не оправдает. Зачем втягиваешь в это ребенка? — Все никак не могла угомониться Доминика, выдыхая дым только что зажженной сигареты. — Потуши сигарету. — Строго проговорила Виктория, распаковывая цветы. — Это его дочь. У него есть все права на неё точно также, как и у меня. — Как это вообще получилось? Не звонил, не писал, не приходил. А тут бац тебе – прикатил. Разодетый какой, с подарками. — Мы с ним встретились в моей кофейне. Разговорились. Он заявил, что хочет видеться с Летицией и будет делать для этого все. — И что? Ты послать его не могла, я не пойму? — Я его посылала. Ещё как посылала. — Блондинка виновато кусает губу, поворачивая к подруге растерянное лицо. — Он же не отстанет от меня, Доминик. Я же его как облупленного знаю. Мне уже не отвязаться от него никогда. — Была бы я на твоем месте, то оторвала бы ему яйца и с крыши спустила, а не пускала бы в теплый дом. Ты бы ему ещё тапочки в зубах принесла и с ложечки поила! Брюнетка окончательно разозлилась на подругу. Вдавливает сигарету в пепельницу и уходит с кухни. Виктория опускает голову, мучительно вздыхая. Она понимала гнев подруги и злилась на себя не меньше, но в действительности что ей оставалось делать? Нет, блондинка не повелась на внешность брюнета, на его шарм или красивые слова. Просто она видела больше, чем все те, кто принимался её осуждать. Сколько раз Летиция расспрашивала о том, где папа и когда он будет. Сколько раз рассказывала истории своих подружек из садика, у которых такие золотые родители. Ей хотелось дать своей дочери все. Чтобы она никогда и ни в чем не нуждалась. Но заменить отца у неё не получилось бы в любом случае, как бы она не старалась. Всегда в мыслях ребенка был вопрос о том, где же папа. У всех детей есть мама и папа, а у неё одна мама – как так? Значит, она не такой уж и полноценный ребенок? Значит, она получит меньше любви? Так не честно. Именно об этом и пеклась Виктория. Кем бы не был парень, пересекающий порог этого дома – он никогда не заменит Летиции родного отца. — Мамочка, смотри, что мне папа принес! — Радостно кричала девочка, подбегая к Виктории. На пороге остановился Дамиано, с яркой улыбкой разглядывая маленькое сокровище. — Это же то, что я хотела! Ты посмотри! Правда у меня самый лучший папочка в мире? — Она протягивает маме каталог с инструкцией как построить домик для кукол. Блондинка берет его в руки, разглядывая яркие, цветные картинки. Они действительно впечатляли. Даже её – взрослую, серьезную девушку. — Какая прелесть. Спасибо папе сказала? — Да, она у нас очень благодарная дочь. — Дамиано не спеша подходил к ним, изучая реакцию бывшей жены. — Я так рад, что угадал с подарком. Но вообще, если честно, мне ещё в магазине сказали, что это маст хэв всех детей. Но я все равно очень рад. — Протягивает руки к девушке, приобнимая за плечи. Виктория расслабленно выдыхает, разглядывая дочь и гладя её по блестящим волосам. — Это же так дорого. Ты с ума сошел? — Мне для вас ничего не жалко. — Наклоняется, целуя Викторию в макушку. — А пойдёмте-ка есть торт?! — Заговорщицки проговорила голубоглазая. — Какой торт? — Хитро заулыбалась Летиция. — Тот самый единорог, которого ты прячешь от меня в шкафу? — И откуда ты у нас все знаешь, сладкоежка маленькая?

***

Остаток вечера гости веселились, танцуя под музыку. День рождения выдался на славу. Все были довольны, с неохотой прощаясь с Викторией и её очаровательной копией – Летицией. Она, бедняжка, безумно устала и уже была не в состоянии прощаться с каждым. Дамиано забрал её на руки и отнес на второй этаж, в спальню укладывать спать. Виктория провожала всех до машин, держа над головой зонтик. Распрощавшись с будущей мамочкой – Джессикой, – возвращается домой. В гостиной полно шариков, колпачков и грязной посуды. Выключает телевизор и потихоньку перетаскивает посуду на кухню. Складывает скатерть и убирает в шкаф, подметает конфетти с пола и садится на диван в гостиной. В ушах стоял безумный шум, голова отваливалась, а ноги опухли от бесконечной ходьбы и танцев. Она любила праздники и вечеринки, но вот убираться после них – это было просто ужасно. Решила оставить посуду и дальнейшую уборку на завтра. Сил не было никаких: ни физических, ни моральных. Разглядывает лежащую на прозрачном кофейном столике фотографию с полароида, сделанную Даниэлем. На ней запечатлены Летиция в объятиях родителей. Её счастливое лицо испачкано голубым кремом от торта, свечи с которого она задула пару секунд назад до снимка. Справа довольнючая блондинка, целующая дочь в щечку. А слева Дамиано, обнимающий девочек и целующий бывшую жену с радостной улыбкой. Она оставит это фото в рамочке на прикроватной тумбе. Кажется, это самый счастливый вечер в её жизни. Рядом были все самые близкие и любимые. Виктория смеялась, целовалась, улыбалась, обнималась, всплакивала от счастья. День рождения явно удался. Она даже перестала париться на счет Дамиано. Пусть будет как будет. Опускает голову на беззвучно вибрирующий гаджет на диване рядом с её бедром. Это телефон бывшего мужа. На экране светится вызов от некой «G» и фотография молодой брюнетки азиаткой внешности, с короткими черными волосами. Виктория стиснула зубы и отвернулась, будто бы ничего и не было. Это задело её очень сильно. Блондинка прочувствовала на себе всю палитру эмоций от так называемого укола ревности. Хотелось разбить телефон о пол, прибежать к брюнету и ударить сильную пощечину. Но вместо этого на белом, уставшем лице Виктории проступили слезы. Горькие, горячие, сожалеющие слезы. И она бы не останавливала их, если бы не приближающиеся шаги. Быстро стирает их, поправляя прическу. Чувствует на плечах сильные руки и жмурится, чтобы не пустить новые слезы. К горлу подкатывала тошнота, а обезумевшая голова заболела в разы сильнее. — Устала? — Ласково произносит Дамиано на ушко Виктории. Кусает губу, лишь бы сдержаться. — Может и тебя тоже на руках отнести в спальню и уложить спать? — Поезжай домой. — Стальным голосом ответила Виктория. — Уже поздно, а мне завтра на работу. — Вик, давай я помогу с уборкой? Ты иди спать, а я приберусь здесь и помою посуду на кухне. Тебе же явно тяжело одной. — Нет. Уматывай к себе. Тебя девушка ждет. Звонила только что. — Все же хорошо было. Что с тобой опять? — Хорошо было четыре года назад, Дамиано, когда мы венчались. И больше этого «хорошо» между нами никогда не будет. Я дала слабину только из-за того, что увидела как расцвела Летиция, как она влюбилась в тебя и светилась счастьем, когда танцевала в окружении всех нас. Все. Я тебя не простила. Мне все еще безумно больно. Ты здесь появляешься исключительно в качестве отца моего ребенка. При любых намеках я имею полное право выставить тебя на улицу. Она встала и посмотрела на него укоризненным взглядом. Брюнет без слов взял телефон, обулся в коридоре и ушел, негромко хлопнув дверью, чтобы дочь не проснулась. Виктория вновь падает на диван, роняя в ладони лицо, чтобы спрятать рыдания. Слезы лились рекой. Она не понимала что с ней творилось, что в ней переломилось и начинало больно давить на грудь. Блондинка шептала «все будет хорошо. Ты справишься», но после этого слезы только усиливались, щедро омывая покрасневшее лицо. Зачем, зачем он появился в её жизни вновь? Блондинка была уверена, что разлюбила его раз и навсегда. Но сердце, бешено гудящее в груди, твердило обратное. Она не разлюбит его уже никогда. Дамиано навсегда останется в ней, как частичка самого лучшего отрезка её жизни, в которой она была хоть и наивной, но такой счастливой. Как же было тяжело все тащить на себе, приходить в пустой дом и понимать, что тебя никто не ждет. Заполнять пустоту внутри алкоголем, табаком и объятиями дочери, которая то и дело расспрашивает об отце – о том, кто являлся смыслом всей жизни для Виктории. Но сильная обида, перетекающая в ненависть, не давали ей забыть, отпустить его. А теперь они ещё и видеться будут периодически – это буквально растоптало блондинку, смешало с грязью и дало звонкую пощечину, от которой кружилась голова и жгло легкие. Ей никогда не оправиться от удара, нанесенного Дамиано. И вместе с тем она никогда его не забудет и не отпустит…