Перья

- Йипыг, не дергайся, - равнодушно произнес Югра, водя по обнаженной спине Перми ладонями и старательно втирая в кожу мазь. Пермь в последнее время был рассеянный, словно его дурную голову занимали миллионы жизненно важных мыслей, и превратиться в филина он смог, а вот обратно вернуться полностью не получилось. И теперь он сидел, нахохлившись на кровати, взъерошив обломки перьев, торчащих из его спины и плечей. И ладно это был бы пух, но нет, застрял и не хотел ни исчезать, ни выпадать именно остов. Он доставлял дискомфорт, кое-где кровоточил и чесался. Сам Пермь старался не двигаться, но нет-нет и клонилась голова в сторону, словно хотел посмотреть на мир горизонтально. Югра был искренне благодарен, что Пермь не пытается поворачивать голову назад, на 180 градусов, а то это было бы для него слишком. Но, зная Пермь, было удивительно, что он так доверился и не пытается контролировать весь процесс. Югра с самым нейтральным и равнодушным лицом втирал мазь вокруг перьев, разогревая кожу, чтобы потом одним сильным движением выдернуть. Почему именно Югра? Так получилось. Пермь забился в угол комнаты, надеясь, что проблема решится как-то сама. Правда, сперва он думал нырнуть в крапиву, только вот с нахождением ее зимой возникали некоторые проблемы. Потому он хохлился и сидел полуголый в углу, поближе к батарее и теплу. И молился, чтобы никто не зашел его проведать. Но к его несчастью, именно в этот момент в комнату надо было зайти сестре. Та, не ожидая, что в углу будет сидеть брат, истошно завопила, когда увидела пернатое чудовище, и ударила его. Но, разобравшись, что к чему, мигом выскользнула из комнаты и вернулась с Югрой, таща его под ручку. Ханты-Мансийский был недоволен прикосновениями, но покорно пошел, услышав о том, что что-то приключилось с Пермью. - Зачем колдуна притащила? - грубо выплюнул Пермь и зло сверкнул глазами, точно филин. - Кого нашла, того и привела. Не жалуйся мне тут! - всплеснула руками сестра и посмотрела на Югру мягко и вежливо, - Вот, пожалуйста, помоги ему. Югра смотрел на Пермь очень задумчиво, словно и не видел того. Какие мысли носились у него в голове? Пермь вздрогнул от такого пристального взгляда. В нем не плясали огни, он был глубок, пуст и холоден. А Югра тем временем скосил взгляд на девушку, улыбнулся краешком губ и согласно кивнул. - Спасибо, он будет твоим должником! - Не решай за меня! - А ты сиди молча и будь благодарен! Пермь замолчал и недовольно нахохлился. - Я не нуждаюсь в твоей помощи, - грубо бросил он Югре, но тот лишь пожал плечами. - Твоя сестра считает иначе. Сядь на кровать и дай взглянуть Пермь надулся ещё сильнее, но все же подчинился, садясь на кровать. Югра обошёл его со спины, разглядывая величину проблемы. - Будет больно, - произнёс он, дотрагиваясь до одного из перьев. Пермь вздрогнул и зашипел: будто и без колдуна он не знал, что будет больно. - Почему ты не превратился снова и не попробовал заново? - аккуратными прикосновениями Ханты-Мансийский прощупывал кожу. - Не могу, я застрял в этой форме, - недовольно пробурчал себе под нос Пермь. - Это единственная проблема, или превращение неполное есть и в других местах и проявлениях? - Только это, - Пермь смущенно повел плечами, сцепляя руки в замок и упираясь локтями в колени. - Хорошо, - ответ был лаконичен. И, больше ничего не сказав, Ханты-Мансийский достал из кармана толстовки баночку с кремообразной мазью. Открутив и отложив в сторону крышку, Югра зачерпнул пальцами крем и принялся медленно наносить его на ранки вокруг торчащих перьев. Пусть крем сперва и казался холодным, вызывая мурашки, но быстро согревался, впитываясь в кожу. Пермь повел плечами и принюхался, но не почувствовал никакого специфического запаха. Пах он так же, как самый обычный крем для рук. - Что ты делаешь? - наконец спросил он, - для чего мазь? - А ты предпочёл бы, чтобы я вырвал перья без подготовки? - равнодушно ответил Югра и ухватился за перо, с силой потянув. Тело Перми прошибла боль, от которой потемнело перед глазами, а сам он закричал, вынуждая Югру остановиться. - Понимаешь, почему я не стал выдирать их сразу? - пояснил Югра, когда сознание вернулось, а боль притупилась. Тёплые пальцы порхали по спине, и их прикосновения были куда приятнее, чем попытки вырвать перья. - Так что, все же, ты делаешь? - Ну… сперва разогревающая мазь. Как только поры расширятся, и кожа согреется, извлечь остов будет проще. Больно все ещё будет, но ты с этим справишься, йипыг. Пермь затылком почувствовал, как многозначительно улыбнулся Югра. Эта фраза была сказана не случайно. Внизу живота тут же сладко заныло от непонятного забытого чувства. - А после я нанесу охлаждающей ранозаживляющий крем, - продолжил Югра, не дождавшись внятной реакции. Он нахмурился продолжая свое дело. Спина, плечи и поясница были покрыты мазью, и оставалось ждать, когда кожа разогреется настолько, что можно будет вырвать перья. - С чего бы такая забота обо мне? Зная тебя, очень странно, что ты хочешь помочь, а не навредить. - Я никогда не хотел вредить тебе. - Да не заливай мне. Твоё существование это вред! - И я кое-что хочу получить взамен, - проигнорировал его Югра, берясь за перо и вытягивая его. Сопротивление было, но незначительное, не сложнее, чем вырвать волос. И ощущения были такие же. Больно, некомфортно, но не смертельно. Пермь больше для вида зашипел, напрягаясь, за что получил ощутимый толчок под ребра. - Надо расслабиться, чтобы не было больно. И почему это так многозначительно прозвучало? Поэтому ли Югра всегда был расслаблен, когда они… Мысль Пермь продолжить не мог. Он знал, что Югра мягкий, податливый и гибкий. Но не в драке же он узнал такие подробности? Вырываемые перья и зуд от них не давали сосредоточиться. На грани сознания крутилась воспоминание, но чёткой картины не было. Только сладкое послевкусие, томительное и нежное, возбуждающее и страстное, такое желанное, что невозможно ненавидеть Югру. Но он должен! Эта ненависть нужна ему как воздух. Спустя десятилетия он не смог бы назвать первопричину ненависти, только общие фразы. Ненависть и заинтересованность смешались в голове, и не понятно, что бы победило в этот раз, если бы не вмешался тихий голос Югры. - Совсем запутался, йипыг? Не так это сложно, чтобы понять и принять. Зачем отрицаешь очевидное? Что ты прячешь во тьме своей памяти, отчаянно желая сперва забыть, а теперь вспомнить? Югра был разговорчивее обычного. Может потому что Пермь молчал? Тишина им была дика и непривычна. Она напоминала об одиночестве, от которого оба бежали. Куда угодно, да хотя бы в объятия друг друга. Югра не мог этого отрицать. Их связывало большее, чем многовековая ненависть, чтобы Пермь там не говорил. Он мог ненавидеть Югру сколько угодно, но стоило оказаться наедине, и вся ненависть сходила на нет. Пермь становился тихим, послушным, ручным, как котенок. Мягким, словно глина, из которой можно вылепить что угодно. Чем колдун и пользовался. Грех было бы не воспользоваться. Он не был святым и невинным, как о нем судили по первому впечатлению. Его мертвый взгляд скрывал истинные чувства и намерения. Никто бы не догадался, что тот коварно собирается взыскать с Перми все долги. - Это не первый раз, когда я помогаю тебе. Не кажется ли, что пора вернуть услугой благодарность? - Я не просил помощи, - скрипя зубами, пробормотал Пермь. - И, тем не менее принял её. - Что ты хочешь? - Ммм, тебя. - Что? - не понял Пермь. - Я хочу… взять тебя. Соитие, - как бы Югра не был твёрд в своём намерении, он все же запнулся на мгновение. Говорить о чувствах он не привык. - Ты в своем уме, колдун? Как ты себе это представляешь?! - Так же, как ты брал меня. Не раз и не два, словно изголодавшийся зверь. Ты в самом деле не помнишь? Чем это было для тебя? Случайностью? Ошибкой? Слабостью? Один раз я бы понял, но столько… - Замолчи…- сквозь зубы произнёс Пермь, густо краснея. Он правда этого не помнил. Забывал всякий раз, словно пытался отгородить себя, вернуть в привычный мир. Но стоило Югре напомнить, и чувства заполонили разум. - К слову сказать, это очень неприятно, когда забывают твою искренность. И если ты такой трус, чтобы признаться, то это сделаю я. - Не смей! - Ты мне нравишься. Уже давно. Всю жизнь, с первой встречи. - Замолчи! - Я искал твоего расположения и считал, что твоя ненависть как защита от смущения. - Я пытался тебя убить! Я ненавидел тебя! Желал смерти! - Ты никогда не пытался меня всерьёз убить! Что-то всегда останавливало твою руку в последний момент! Жалость или то, что ты так же не можешь без меня! - Не обманывайся, ты мне не нужен! Ты никто! Ты проклятый колдун, отравляющий… - Представь, что меня не станет, - тихо и вкладчиков произнёс Югра, сильно надавил на последний остов пера, до ослепляющей боли вгоняя в кожу и резко выдергивая. И отстранился. Пермь почувствовал, как холод пробежал по спине. Он не чувствовал тепла чужого тела, не слышал чужого дыхания. В комнате он был один. И вроде должен был почувствовать облегчение, что вот она, долгожданная свобода, но та оказалась сродни клетке. Если Югры не станет, будет ли он счастлив? Будет спокойно, тихо, мирно. Но почему так больно сжимается сердце и холодеет в груди, если он думает об этом? Хочет ли он вернуть Югру и признать свои чувства? Каждый раз, когда он показывал неприкрытую симпатию, становилось страшно. Что никогда не будет как прежде. Все сорвавшиеся с губ в момент слабости признания легко было объяснить и опровергнуть. И легко было сделать вид, что забыл. Но сейчас мир без колдуна, жизнь без него, мысли, чистые от ненависти - насквозь пропитались тоской и безысходностью. Пермь ненавидел терять людей, ненавидел оставаться один и ненавидел себя, что как трус не мог признать очевидное. Глубоко вздохнув, Пермь позвал: - Ванхо… Впервые он произнёс чужое имя. Не название, не прозвище, а нечто личное, звучащее таинственно и непостижимо, каким и был Югра для Перми. - Ванхо, вернись. - Йипыг разобрался в своих чувствах? - мягкий ласкающий слух голос раздался позади. Ханты-Мансийский никуда не уходил, только сделал шаг назад и терпеливо ждал, наблюдая за эмоциями на лице Перми. - Я… не уверен. Я точно знаю, что не перестану задирать тебя, но в тоже время не могу отпустить. Мы связаны вроде как… нитью или чем-то иным… черт знает. Но я точно уверен, что если тебя не станет, то мне будет плохо. - Что же… Буду считать это признанием, - улыбнулся Югра и придвинулся ближе кладя ладони на чужие плечи, - и если ты это забудешь, то я охотно напомню, и не один раз. Его губы коснулись уха, обводя и прикусывая мочку. - Солёные, - тихо рассмеялся Ванхо, заставляя Пермь покраснеть. Тот даже не нашёл, что ответить, только тяжело выдохнул, кусая губы и чувствуя тяжесть в штанах от таких простых действий. - Я сделаю тебя своим, - за словами последовал лёгкий укус в челюсть, а подцепив пальцами подбородок, Югра развернул лицо Перми к себе, приникая в жадном поцелуе к губам. Он лежал на животе, обнимая подушку и размеренно дышал, стараясь расслабиться. Быть спиной к своему некогда врагу, не смотреть в его глаза и отдаться на милость рук - высшая степень доверия со стороны Перми. Он никогда не мог подумать, что дойдёт до таких отношений с Югрой, с колдуном, с тем, кого ненавидел больше всех на свете. Но время лечит, чувства притупляются, и вековая ненависть сменяется смирением. Может это тот самый момент, когда стоит отпустить взаимные обиды и плыть по течению, делая то, что хочется, а не то, что должно? - Все в порядке? - позвал Югра, возвращая из мыслей к реальности, и щелкнул колпачком флакона со смазкой, выдавливая ее на пальцы, - Мне было бы проще, говори ты со мной. Все же я делаю это впервые. - Все… все в порядке, не беспокойся, я сильный. - Уж мне-то об этом не знать, - по губам Югры скользнула тень улыбки. Он наклонился и поцеловал шею, проскользил губами по спине, выцеловывая каждый позвонок, распаляя и расслабляя Пермь, прежде чем мягко протолкнуть первый палец внутрь без особого сопротивления. Это вызвало у обоих удивлённый вздох. - Ты такой мягкий… - Заткнись! - прорычал Пермь, пряча покрасневшее лицо в подушку и пытаясь смириться с новыми ощущениями. Палец медленно скользил внутри, подготавливая к следующему. Югра словно игрался, наслаждаясь новой ролью, а Пермь сгорал от стыда и желания. Тонкие пальцы настойчиво растягивали, без лишних движений и суматохи. Словно Югра занимался этим не впервой. Больно не было ни на втором, ни на третьем пальце. Некомфортно, непривычно, но не так, чтобы ужасно. Может потому что пальцы Югры такие тонкие? - Тебе нравится? - прошептал Югра, наклонившись к самому уху и мазнув по нему губами. Пермь что-то невнятно промычал, пытаясь уйти от ответа, но колдун замер и не думал продолжать движение. Три, мать его, пальца, замерли, лишая Перми того охренительного чувства наполненности, от которого перед глазами плясали звезды. Колдун сгибал пальцы и прицельно гладил то место, от которого становилось очень хорошо. Так хорошо, что пропадало всякое желание говорить. - Скажи мне, йипыг, нравится ли тебе? - Да.. мне очень нравится, - наконец смог выдавить из себя Пермь, и дернул бедрами, толкаясь навстречу пальцам, когда почувствовал, как Югра отстранился. Он не мог сдержать разочарованного стона, раздосадовано приподнимаясь и оборачиваясь, ища взглядом своего мучителя. - Ты очень любопытен, йипыг, - улыбнулся Югра, а в глазах плясали огоньки. Дьявольские искры, обещающие райские сады и блаженство, если проследовать за ними. И да, Пермь был готов обмануться и не пожалеть, даже если вместо рая окажется в самом знойном пекле. Он собирался следовать за огнями до самого конца. Югра нанёс на себя смазку, провел ладонью между чужих ягодиц, игриво надавливая на колечко мышц, и придвинулся ближе. Теперь уже вместо пальцев в Пермь упиралось нечто иное. Ещё мгновение и назад не повернуть. Не то, чтобы он собирался об этом пожалеть. Но страшно немного было. - Не тяни, - сквозь зубы прошептал Пермь, уткнувшись носом в сцепление перед собой ладони. Расставив шире ноги, он прогнулся в пояснице, оттопыривая зад и показывая, что готов. Югра только усмехнулся, и ещё раз проскользив между ягодиц, упёрся головкой в колечко мышц. И надавил. Пермь зашипел и зажмурился, стараясь дышать и расслабиться. Югра давил медленно, постепенно проникся внутрь. Как у него не сносило крышу - Пермь не понимал. Он прекрасно помнил, какой был их первый раз, и как он одурел от жара и тесноты, и просто не мог ждать. Но Югра входил медленно, мелкими плавными толчками, придерживая за бедра и не давая дёргаться. - Черт, - выругался Югра, прикусив губу и смотря вниз, где плотно прижимал чужие бедра к себе. - Тебя… Слишком много, - простонал Пермь, забывая как дышать и боясь пошевелиться. Изнутри распирало. И было хорошо и больно. Он хотел умолять Югру отстраниться, и в тоже время мог сойти с ума, если бы чувство наполненности пропало. - Хах, спасибо, сочту за комплимент. - Просто… Двигайся… Дважды просить не надо было. Сперва плавные покачивания и незаметно толчки стали шире. Югра выходил на половину и тут же толкался внутрь, выбивая из Перми удивлённый на грани боли и удовольствия стон. Ухватив того за бедра, Югра притягивал к себе, скользя все быстрее и глубже. Он становился нетерпеливо и жадным, наконец отпуская себя и показывая настоящего. Казалось, что он был одержим, от некогда холодного и отстраненного колдуна не осталось и следа: лихорадочный румянец на щеках, пересохшие из-за горячего дыхание губы, искры пляшущие в глазах и жадность, с которой он брал Пермь. Сильно, нетерпеливо, но все же прислушиваться к чужим ощущениям. Тот особенный толчок, от которого под веками рассыпались звезды и заставили восхищенно-удивленно выдохнуть, он запомнил. И повторил. Не давая отдышаться. Пермь плавился от ощущений. Привыкнув к наполненности и распирающему движению, он начал получать от этого удовольствие. А уж когда колдун что-то сделал, что искры по телу побежали, то он и вовсе перестал ощущать себя в этом мире. Слишком много, слишком хорошо, тёплые стоны Югры, пошлые шлепки кожи о кожу, хлюпанье смазки, скрип кровати, собственные вскрики - он не слышал ничего, кроме крышесносных ощущений, от которых закатывались глаза. "Ещё…ещё немного, это что-то невероятное…" Кажется, он произнёс это вслух. Движения замедлились, и Югра потянул Пермь на себя, усаживая на колени и прижимаясь грудью к спине. Ловкие пальцы заскользили по груди, обхватывая и сжимая соски, от чего Пермь как-то слишком протяжно вскрикнул. Голова сама отклонилась назад, упираясь затылком в чужое плечо. Движения бёдер замедлились, но стали глубже, хотя Пермь думал, что ещё больше наслаждения уже не вынесет. Югра склонил голову, обдавая дыханием чужие губы, и нежно поцеловал. Одна из его ладоней так и осталась играться с соском, пока вторая заскользила вниз, обхватывая член и проводя по всей длине. Целовались они так же горячо и лениво, как и двигались. Оба чувствовали нарастающее напряжение, но жаждали продлить момент близости ещё немного. - Йипыг, открой глаза, - облизав чужие губы, прошептал Югра, - посмотри на меня. Пермь поднял взгляд на Югру, встречаясь с ним взглядом, и понял, что пропал. Некогда мёртвые глаза, а затем с пляшущими ведьминскими огнями, теперь были бездонно-черными. Настолько они были темны, что не было видно значков. И то, как Югра на него смотрел, стало последней каплей. Пермь забился в объятиях, изливаясь в чужую ладонь, но, казалось, он выплескивает душу. Было слишком ярко, сильно, на грани боли. Они никогда не испытывал подобное. Короткое "Ванхо" сорвалось с губ, прежде чем наступила блаженная темнота. На утро болело все. Но особенно задница. А ещё поясница и пресс. И горло першило, словно он простыл. Но под одеялом был так тепло, как никогда прежде. Приоткрыв глаза, Пермь наткнулся на светлую макушку. Ванхо спал, уютно устроившись в чужих объятиях и уткнувшись носом в грудь. Его дыхание щекотало кожу, и вкупе с воспоминаниями о прошедшей ночи, было очень эротично. Пермь почувствовал заинтересованные шевеление, и недовольно закатил глаза, пытаясь отстраниться. Он не жалел о произошедшем. Ни о едином разе их близости. Просто было немного неловко. И возбуждающе. И он не знал, как Ванхо отреагирует, если Пермь сделает его утро жарким. "Ванхо" - такое идеально подходящее Ханты-Мансийскому имя. И почему Пермь раньше не использовал его? Ах да, они же вроде как были врагами. А сейчас что? - Ты слишком громко думаешь, - хмыкнул Ванхо, открывая один глаз и сонно смотря, - ещё рано, подумай обо всем потом. Пермь тихо кивнул, покрепче обнимая Югру и зарываясь носом в волосы. На завтрак они спустились вместе, держась за руки. Югра перед входом на кухню перехватил чужую ладонь и переплёл пальцы, не оставляя никаких сомнений в том, кем они стали друг другу. Десяток пар глаз устремился на появившуюся в дверях парочку. - Ну, мы это.. типа… теперь… - растерялся Пермь. - Мы встречаемся, - уверенно произнёс Югра, поднимая руки и показывая переплетенные пальцы, чтобы ни у кого не возникало сомнений. А взглядом он обещал всем, кто тронет его парня, медленную и мучительную смерть.