Не если, а когда

      Год пролетает в призрачно-странной тишине. С одной стороны очевидной, с другой — обидной. После полицейского участка они обещали поддерживать связь, помогать друг другу справляться, но... как-то затерлось. Посоветовали психотерапевты, подсказали учителя, внезапно оказалось много дополнительных занятий, Джейкоб вообще устроился на работу.       И каждый остался наедине с собой.       Не сразу, но становится ясно: нужно время, чтобы восстановиться. Нужна тишина. Нужны силы пережить и затянуть раны. Научиться справляться без одной руки, например.       Постепенно привыкаешь — к новому отражению в зеркале, к скорым экзаменам, к тому, что Эби не звонит по вечерам уточнить, как делишки. К тому, что все наконец позади.       Без лиц, без имен как-то проще. Даже появляется надежда, что примерещилось в страшном сне. Утром пытаешься взять зубную щетку отсутствующей ладонью. Думаешь: нет. К сожалению.       Но все равно — справляешься. Просишь родителей завести собаку. Не кого-то большого, всего лишь корги. Милого, рыжего, шерстяного, просто для компании. Устраиваешься на подработку. Поступаешь изучать химию. Начинаешь слушать подкасты про музыку.       Потихоньку учишься не окунаться в прошлое.       И в один из дней удивляешься очень, когда видишь на пороге его.

***

      — Подкасты? — говорит Райан, и в его обычно тихом голосе сквозит легкая усмешка. — Неожиданно.       Дилан фыркает, прокручивая в пальцах поводок. За год он разучился дружить, больше зна-ко-мить-ся: заново с миром, с собой, с новыми людьми.       Но Райан — уже что-то знакомое. Он помнит запах его кожи, когда они целовались у костра. Тогда было хорошо. Помнит его страх, его крики и его кровь на своих руках. Тогда было плохо. Он все это помнит, хотя хотел бы забыть. Впрочем, несколько месяцев в психотерапии срабатывают. Он уже почти не спит со светом.       Справляется.       — Я слушаю музыку, — наконец отвечает Дилан и зачем-то смущенно прячет культю в карман худи, — и иногда про музыку.       Райан делает шаг ближе. Теперь на его лице улыбка: добрая и теплая. Без намека на сарказм, она совершенно не ранит.       — Типичный ты, — на плече сумка; в голову приходят рассеянные мысли о том, а где учится он. Если вообще учится. — Почти не изменился.       Дилан фыркает снова: очень. Очень изменился. Как и все они, должно быть. Он знал бы, если бы они хотя бы пару раз созвонились.       Райан считывает что-то по его лицу и переводит тему. Грамотно, осторожно. Психотерапевт Дилана его бы похвалила.       — Очень симпатичный пес, — присаживается на корточки рядом с собакой, — как зовут?       — Это девочка. Линдси.       — Как Лохан?       — Как Стирлинг.       Хихикают оба: Райан, как и раньше, в музыкальном плане иногда безнадежен.       — Это певица? — уточняет он осторожно и смотрит снизу-вверх. Не то чтобы приятно, но не вызывает тревожности. — Не слышал ни одной ее песни.       — У нее их нет. Она скрипачка. Я...       Дилан слегка мнется: нужно быть постепенным. Не торопиться. За последний год он по осколкам собирал остатки детства, пытался умерить темп слетевшей с катушек жизни. Не жалеть себя, а просто продолжать жить. Он не может пустить Райана прямо сразу туда, где ему так комфортно. С другой стороны — Райан никогда не был опасным. По крайней мере, не с ним.       — Я собирался приготовить кофе и... — Дилан жмурится; сильно бьющееся сердце подпрыгивает в груди, пробует застрять где-то между ключицами. Тревога бьет по вискам. — И послушать несколько ее композиций. Не хочешь?       Он чувствует на своей руке теплую ладонь. Такую же теплую, как тогда, когда лето еще пахло летом и у них оставалось меньше часа до того, как рухнет мир.

***

      Они пьют кофе, слушают Стирлинг и беседуют о мире подкастов. Линдси лижет Дилану руку, а солнце чертит бликами светло-бежевую стену.       — Можно я приду еще? — аккуратно спрашивает Райан, запихивая ноги в кроссовки, нещадно сминая их задники.       Дилан, протягивая ложку для обуви, просто кивает.

***

      В следующий раз Райан говорит:       — Можно мы будем дружить?

***

      В третий приносит букетик перевязанных лентой цветов.       Он по-прежнему молчалив, а Дилан иногда не справляется с паническими атаками. Они оба по-прежнему не восстановились до конца и не знают, что будет дальше.       Но Линдси от Райана в восторге, а цветы такие красивые. И в жизни опять так много солнца, хотя за окном только ранняя весна.       Потихоньку становится хорошо.