Blu Celeste

      Промозглое, промерзшее и прогнившее до основания поместье. Дождь бьет по крыше и окнам, но даже он не может достучаться до обитателей и потревожить внутреннюю мертвую тишину того, что должно считаться домом. Сигаретный дым клубится и растворяется в воздухе, пока юноша стоит на балконе когда-то своей комнаты и смотрит на темно-серое небо.       — Не знал, что ты опять куришь, — теплые руки в несвоей толстовке ложатся на талию шатена, а голова занимает привычное место в ключичной ямке. — Настолько плохо?       — В этом месте по-другому не выжить, — Тео переводит взгляд вбок на спокойное, но в то же время переживающее лицо Гарри. Хоть его глаза и закрыты и уголки губ расслаблены, но Нотт может сказать, что сотни мыслей тяготят гриффиндорца только потому, что между его бровей пролегла глубокая морщина. — Но с тобой легче, правда.       — Ты же знаешь, я всегда рядом для тебя, — он поднимает взгляд на слизеринца и тот замечает нежность и дискомфорт в зеленых глазах парня. — Что бы ни произошло.       — Знаю, — Тео поворачивается в руках брюнета и обнимает его. — Не знаю, как без тебя бы выдержал это.       Нотт теряется в зелени взгляда его Поттера. Благородный и глубокий изумрудный цвет глаз гриффиндорца подталкивают слизеринца к осознанию, что он переродился в этих глазах, в этих руках время становится эфемерной концепцией и утекает сквозь пальцы. Впервые юноша сожалеет о том, как быстро летят часы его юности, ведь еще несколько лет назад каждое мгновение в этом мертвом доме казалось ему вечностью пыток.       И вот перед глазами тот завораживающе красивый, слегка морозный день в начале ноября. Тео стоит под своим же балконом, покрытый грязью после того, как всю ночь бродил по лесу поместья, в кромешной темноте и не по-ноябрьскому морозу, без палочки, в одной лишь тонкой пижаме. Наказания в поместье Ноттов суровые, под стать семье, в которую наследник не вписывался. Мальчишка даже не помнил, за что его выволокли за шкирку полусонного из постели, но мерзкое ощущение сжатия органов от прыжка трансгрессии и ледяной воздух моментально избавили его от сонливости. «Проветри свою пустую башку и чтобы к завтраку был как по струнке смирно», — низкий мужской голос сзади прозвучал слишком вычурно для этого места, прежде чем все затихло со вторым хлопком аппарации.       Ступни резали звонко хрустящие ветки, казалось, что все царапало тело и душу — ветки, мороз, тишина. Теодор упорно пробирался сквозь чащу и только мысль о последствиях, которые могут быть, не появись он к завтраку, как было велено, не давали ему остановиться или чувствовать усталость. Уже утром, выйдя на поляну перед особняком и оказавшись под балконом своей комнаты, шатен упал на колени, позволяя себе выдохнуть. Салазар свидетель тому, как все надоело Нотту младшему, как он настрадался и желал лишь чтобы это, вся его никчемная и обреченная жизнь, прекратилось.       Юноша был одаренным зельеваром, особенно для своего возраста, поэтому претворить его план в жизнь не составило труда. Нужно было лишь подгадать момент, достать маленький флакон из кармана, откупорить крышку, сделать один глоток и заснуть навсегда. Может тогда голоса внутри черепа заткнутся. Он не будет разочарованием рода, а если и нет, то его это волновать уже не будет. Закрыв глаза и приготовясь сделать глоток зелья, Тео слегка искривил губы в искушенной и уставшей улыбке. Последние полчаса солнца, что так редко появляется в этих местах, и слизеринец упадет мертвым грузом, сломленный толщей вод несправедливой реальности, в которой он так и не смог ужиться, теперь же он останется среди волн на побережье в шторм, выберется из своего заточения в этой темнице.       Тео Нотт наконец-то получит свободу.       Вдох, и губы уже касаются горлышка бутылька.       Выдох и…       Стук стекла над головой заставил юношу вернуться в реальность и открыть глаза. В окно неистово, Мерлин ее задери, билась никто иная как Букля. Даже не находясь рядом чертов Поттер умудрялся спасать всех подряд. Это подбешивало Нотта, но он не мог заглушить проснувшийся интерес к тому, что на этот раз от него хочет золотой гриффиндурок.       Дело совсем не в том, что наследник старейшего и уважаемого чистокровного рода по уши влюбился в избранного полукровку, нет. Да. Иначе как еще объяснить то, что только увидев сову Поттера у своего окна, Тео закупорил зелье и свои мысли о вечном сне? Он убрал зелье в карман спальных штанов, отряхнул засохшую грязь с пижамы и свистнул Букле, чтобы обратить ее внимание на себя. Сова спикировала рядом с юношей, он отвязал от ее лапки письмо, провел рукой по белоснежному оперению птицы и та взмыла в небо, удаляясь и сливаясь с облаками.       Теодор прижал к груди письмо от Гарри и понесся в свою комнату, чтобы с головой уйти в решение нового вопроса от гриффиндорца. По-правде говоря, переписка с брюнетом была его личными 30 минутами солнца, когда он приезжал в особняк отца. Вопросы, которые интересовали Гарри были с одной стороны простыми для Тео, так как он провел всю свою жизнь в мире магии, но с другой стороны так захватывали слизеринца в объяснении, что он исписывал несколько листов пергамента в объяснении всех тонкостей вопроса, проводил часы в библиотеке в поисках точных формулировок и с головой уходил в изучение новой проблемы. Грейнджер пусть нервно курит в сторонке со своими мозгами.       Как у наследника рода из «священных 28», сына пожирателя смерти, завязалась дружба с тем, кого ненавидят на «его стороне»? А фестрал его знает. Одно занятие, когда Драко и Блейза не было рядом с Тео, а Рона и Гермиону вызвала черт пойми зачем МакГонагл. Профессор посадил Гарри к слизеринцу, потому что других мест в классе не было, им пришлось работать в паре и оба поняли, что отрицать то, что им интересно находиться в обществе друг друга, не выйдет. И вот уже почти год как Гарри Поттер и Теодор Нотт стали друзьями. Влюбленными друг в друга друзьями, но это отдельная история.       Отдаленный голос Гарри вернул Тео в сегодняшний день. Они все еще стояли на балконе его комнаты обнявшись. Шатен так и не осуществил свой план того утра, но ответил гриффиндорцу на письмо. И на дестяки следующих. Он жил дальше, учился, общался дальше с друзьями и Гарри, которому признался в чувствах как только вернулся в Хогвартс после того, как брюнет, сам того не зная, спас его тогда. Они больше и не разлучались после этого, их компании даже сложили оружие в непонятной борьбе факультетов.       — Прости, — слизеринец сфокусировал свой взгляд на обеспокоенном лице парня. — Повтори, что ты сказал, я задумался.       — Нам идти нужно, говорю. — Гарри расслабился, увидев, что Тео вернулся в реальность. — Все хорошо?       — Да, просто вспомнил тот день, когда понял, что ты невольно спасаешь всех подряд, сам того не зная, — шатен слабо улыбнулся, но лица обоих парней всегда становились слишком серьезными при упоминании этой темы. — Прости, не хотел напоминать тебе, но в этом месте все пропитано этой темнотой.       — Я знаю, Тео, — взгляд гриффиндорца смягчился, когда он произнес имя парня. — Главное, что сейчас все в порядке, в относительном, но порядке. И ты здесь. Со мной. И то, что ты нашел в себе силы и вернулся в этот дом.       Одному Мерлину известно, насколько Тео не хотел возвращаться в место, где вырос. Тут небо кажется темным даже в редкий солнечный день. Каждый угол поместья, которое так и не стало домом для юноши, казалось, был проклят. Тео взял Гарри с собой, потому что не знал, как ему выдержать пытку нахождения тут. Он боялся находиться в этих стенах в одиночку даже пару минут, но юноша точно знал, что зеленоглазый брюнет рядом с ним единственный, кто может удержать цунами его самых темных мыслей и его самого под контролем. Теодору необходимо было вернуться, чтобы попрощаться с этим местом навсегда, чтобы избавиться от его вечной темницы, выпустить чувства, всю ненависть к семейному поместью, наружу и наконец-то обрести свободу.       Пока слизеринец рос здесь, ему казалось, что он тонет под натиском неоправданных ожиданий отца и общества. Он кричал, захлебываясь в своей боли, но его никто не слышал, не хотел слышать и не понимал. Все уповали на Темного Лорда и спали крепким сном в своих холодных кроватях, с шелковыми простынями, постеленными поверх костей и кровавого месива. Тео пытался спастись сам, заталкивая свою боль куда подальше, но лишь ломался еще больше. До того момента, когда он обрел Гарри. Боль никуда не исчезла, но стала терпимой. И весь мир обрел краски и рельеф.       — Я бы не смог без тебя сюда вернуться, Гарри, — магия имени любимого человека всегда меняет Тео с холодного и отстраненного наследника чистокровного рода на обычного влюбленного подростка. Сейчас ему кажется самым подходящими момент и место, чтобы сказать: — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже люблю, — брюнет слегка опешил от такого признания, но ответил сразу же. Потому что тоже это чувствовал.       В руках Гарри Тео нашел свои полчаса солнца. Он смог выбраться из заточения его родового поместья и шторм его мыслей стих до легкого ласкающего кудри бриза. В изумрудных глазах напротив шатен обрел свою свободу. Теперь его солнце всегда с ним.