Следовать за небом

      Думаю, если бы мои друзья знали, чем обернется их совет «Тебе нужно развлечься», они ни за что не позволили бы мне сделать все, что я сделала; не допустили бы, чтобы моя нога оказалась за порогом, чтобы я полоскала горло алкоголем или чтобы разбила свои костяшки в кровь. Но давайте начнем с самого начала.       Мои подруги уже несколько недель давят мне на уши, заставляя хоть на немножко покинуть дом – мой кокон комфорта и тепла, мое надежное убежище от внешнего мира. Кажется, я не покидала эти четыре стены уже очень-очень долго. И меня это устраивает.       Но не Анью и Луну.       — Поднимай свою тощую задницу с дивана! — последняя вырвала из моих рук пульт и выключила телевизор: передачу про животных на Animal Planet. В последнее время это занимает все мое свободное время. Ну а что? Кому не нравятся милые зверушки?       — Эй! — и не успела я толком возмутиться, как уже другие руки схватили меня за шиворот и рывком поставили на ноги. — Так, а это уже верх наглости! — смотрю на подруг, решительно складывающих руки на груди, готовых стоять на своем до конца. — Вы вломились ко мне домой без приглашения, перевернули всё спокойствие к верху дном, еще и права качаете! Чё за херня?!       — Смотри, во что ты превратилась! — Анья презрительно машет на меня рукой и хмыкает. Я оглядываю свои пижамные капри (ну да, не первой свежести) и черную безразмерную футболку – обычная домашняя одежда. А они, ненормальные, что в вечерних платьях из комнаты в комнату ходят? Я непонимающе развожу руками, мол «А что, мои любезные, вам не так?»       — Ты стала диванной подушкой, — продолжила Луна. — Когда ты в последний раз ела нормальную и полезную еду? — большим пальцем за свою спину она указала на гору коробок из-под пиццы в углу гостиной. Ну да, это уже мой косяк. — Или когда в последний раз навещала спортзал, из которого раньше тебя было не вытащить? — моя рука неосознанно полезла под футболку. Что ж, удивительно, но какой-то рельеф всё же остался.       — Ну или хотя бы, когда ты мыла голову? — Анья презрительно покосилась на мой неаккуратный пучок раньше вьющихся волос, растрепавшийся за день или два.       Я закатила глаза. Как бы мне не хотелось это признавать, но они правы, я сильно изменилась за последнее время. Ну так, за последние три года. Не такой я представляла свое бытие, когда была младше. Но это не моя вина: жизнь изменила меня. Ага, самая тупая отговорка, которую только можно придумать. Но это правда.       Было время, когда я прожигала молодость в клубах, заливаясь дешевым алкоголем и довольствуясь одноразовыми связями. Это было весело, несмотря на похмелье и прочее сопутствующее. Я гоняла на байке, с утра и до вечера не вылезала из качалки, носила кожанки и тяжелые ботинки, набивала тату, соблазняла всех попавшихся в поле зрения девушек, материлась как сапожник, плевала на мнения других и просто творила всякую херню. Я жила, а не существовала, как сейчас в этих четырех стенах, едва находя силы вставать по утрам с дивана. И кто же мог меня остановить? Мне казалось – никто.       Но потом в моей жизни появились особенные голубые глаза, и меня затянуло в эту пучину. Посещение клубов и тусовок стало уменьшаться, пока не свелось к нулю. Текила сменилась красным вином только по праздникам. Занятия спортом сократились до двух часов в сутки и то не каждый день. От опасной езды на мотоцикле пришлось отказаться. Байкерские ботинки стали обычными кроссовками. Мат почти пропал из обихода. Вечерние посиделки, просмотр ромкомов и обнимашки под одеялом заменили мне всё, что было прежде. Последняя татуировка – признание в любви. Беспорядочные связи свелись к одной прочной – романтической. Безрассудство и детские замашки исчезли, им на смену пришли разум и ответственность за всецело доверявшего мне человека.       Она была как ребенок: добрая, невинная, чистосердечная, беззаботная, наивная. Мне пришлось быстро «возмужать», выкинуть всю дурь из головы, чтобы стать для Нее той, кто ей нужен, кто сделает ее счастливой.       Все говорили мне – это неправильно. Если я пытаюсь подстраиваться, то это не мой человек. Но черта с два я бы стала кого-то слушать, особенно тех, кто пытается доказать мне, что эти чувства неправильны. Она была для меня всем, и я даже не замечала, что эта девушка со мной делает.       «Лекса, пойдем уже домой».       «Тебе уже хватит».       «Не выражайся, зай».       «Нетушки, никакого байка. Хочешь разбиться?».       «Просто считай до десяти, ладно?»       «Не уходи, я хочу проводить с тобой больше времени».       А потом жизнь знатно дала мне под дых и поджопниками запихала в черную полосу. Длинную такую, нескончаемую. В какой-то момент мне показалось, что смерть – не такой уж и плохой выход, а ведь у меня никогда раньше не возникали такие мысли. Но друзья вовремя оказались рядом, чтобы вправить мне мозги на место, грубо и беспрецедентно, ну, всё в их стиле. За что я им неимоверно благодарна. Наверное…       Им со стороны и со взгляда нормального, ну относительно нормального человека, наверное, виднее, что то, что со мной происходит, явно неправильно. Они лишь заботятся обо мне. Они всегда это делают. Даже если мне это не нужно и не нравится, и я пытаюсь их оттолкнуть.       Луна тащит меня за локоть по комнатам и лестнице, а я, сильно погрузившись в свои мысли, и не сопротивляюсь. Она впихнула меня в ванную комнату. Свет тусклый: главная лампа давно перегорела, осталась только подсветка. Подруга это тоже замечает и недовольно цокает, но не комментирует. Включает воду. Сажусь на край ванны, она закрывает крышку унитаза и садится сверху, сощурившись, наблюдая за мной. Вода сильно шумит, ударяясь о дно ванны, почти как волны в прибой разбиваются о скалы, это заполняет тишину между нами, от чего та не кажется такой угнетающей. Она смотрит на меня в упор своим хмурым карим взглядом из-под густых бровей – выжидает чего-то.       — Будешь пялиться, как я моюсь? — усмехаюсь я, пытаясь разрядить обстановку.       — Если понадобится, — ее лицо абсолютно не меняется. Она напряжена, но не из-за того, что злится на меня.       Это видно по ее взгляду. Мы обе думаем об одном и том же. Ванна слишком большая для меня одной. Дом слишком большой для меня одной. А вода слишком медленно набирается.       — Мне тоже ее не хватает, — вдруг говорит Луна. Смотрю на нее – я рада, что они не сильно похожи. От слова совсем. Иногда я даже забываю, что в них течет одна кровь. И она действительно текла… по асфальту... мешалась с пылью и превращалась в грязь, будто она ничего не значит и не стоит.       — Хочешь поговорить о чувствах? — хмыкаю, скрывая боль. Отталкиваю ее от края, к которому она хотела нас подвести. Рана еще слишком жива, а шрам до ужаса безобразен.       — Пошла нахер, Лекса, — в ответ скалится она и вскакивает. — Давай шевелись! — она хватает края футболки и сдергивает ее. — Раздевайся, время не резиновое. Мне противно наблюдать за твоим самобичеванием.       Не хотела я ее обидеть, правда. Вздыхаю и повинуюсь. В первый раз что ли подруга увидит меня голой. В колледже утром только так и было, маленький санузел – один и на всех. А мне так и спокойней… когда кто-то рядом. Отвратительные навязчивые мысли не лезут в голову.

***

      Чувствую себя свежей и уставшей одновременно, будто на меня что-то навалилось. Мокрые волосы прядками слиплись и неприятно тяготят голову, мочат футболку, а она прилипает к коже, мерзость то какая. Пока подруга снова тащит меня по моему же дому, замечаю, что комнаты стали чище, по углам больше не валяется всякий хлам. Разве что вазы все еще на месте. Ненавижу вазы: в них умирают цветы. То, что должно быть подарком или украшением, просто увядает и погибает в твоем же доме.       Анья уже сидит на наш... моей кровати. Но моя ли это кровать, если я не спала в ней так же долго, как и не выходила из дома, если не дольше? Как только мы заходим, она с энтузиазмом распахивает мой шкаф и начинает рыться в вещах.       — Да, конечно, можешь полазить в моем шкафу, — да, и не к такому за время колледжа привыкаешь. Плюхаюсь на мягкий матрац, игнорируя болезненно сжавшееся сердце, руки бесконтрольно начинают гладить простынь, и наблюдаю, как подруги совещаются.       В итоге, спустя несколько минут пререканий на грани между «давай найдем мирный компромисс» и «я сейчас втащу тебе, идиотка, мой вариант лучше», они торжественно вручают мне одежду. Темно-синие рваные джинсы, белая майка с большими вырезами под руками и с гламурной надписью «Fuck off», кожаные черные ботинки на шнуровке и черкая кожанка все еще круто смотрелись на мне, хотя вряд ли я сама осмелилась бы достать эти вещи из дальних глубин шкафа. Наверное, я размякла, стала другой. Из зеркала на меня смотрит помолодевшая на пять лет по факту, а по ощущениям на лет десять девчонка. Та девушка не надела бы в таком сочетании эти штаны, но самые любимые и единственные черные джинсы сгорели в праведном огне. В прямом смысле. Сгорели вместе с другими вещами и всеми фотографиями.       — Можно поменять хотя бы футболку? — скулю я. Она лишь подчеркивает, какое я слабое подобие себя прежней. Вижу в зеркале отражение подруг: они горды своей работой.       — Нет! — твердо отрезает Анья. Раньше я бы сделала всё, чтобы ее оспорить, могла бы даже полезть с кулаками и, вероятнее всего, выиграла бы. Сейчас во мне нет того дерзкого огня, подстрекавшего на любую глупость ради превосходства. Его потушил океан безмерного спокойствия моей голубоглазки.       — Всё, ты готова к веселью. Как и прежде.       Хмыкаю. Как прежде нет и уже не будет никогда. Воспоминания просто так не взять и не выкинуть из головы и сердца. Подруги выводят меня из дома, выталкивают точнее. Луна выгоняет моего «коня» и вручает мне потертый многочисленными падениями шлем. Только сейчас до меня доходит явно очевидное:       — Вы не едете со мной?       — В отличии от некоторых, у нас есть работа и обязанности, — отвечает Анья. И вправду, они не сидят 24 на 7 дома. Как я. — А тебе это уже просто необходимо, как глоток свежего воздуха. Или утонешь с концами.       Наверное, она права. Луна молчит, видимо, я ее всё же сильно обидела. Перекидываю ногу через сидение, натягиваю шлем. Сердце замирает в тоске и ностальгии.       — Ты только сразу-то обороты не накручивай. Постепенно, — имея ввиду совсем не мотоцикл, попросила подруга. — Не напивайся в хлам, как ты любишь. И звони, если что, мы всегда на связи.       Киваю. Не зная, что делать со всем этим дальше, медленно стартую. От этого давно забытого чувства мощи под собой немного кружится голова. Как и в езде на велосипеде, быстро вспоминаю, что к чему. Вижу подруг в правом зеркале, они похожи на мамочек. Поднимаю «забрало» и задыхаюсь от хлынувшего потока воздуха и восторга. Это то, чего мне так не хватало все это время! Увеличиваю скорость. Душа улетает на седьмое небо. Не могу поверить, что в свое время согласилась отказаться от этого, от свободы. Еду в самый дальний клуб города, о котором еще помню, лишь бы подольше побыть наедине с ветром, ночью, ревом мотора и пустой головой.