Следовать за небом

      У моря прохладно. Пахнет йодом, солью и водорослями. Слышно, как шумит океан. Поправляю волосы, затем куртку и, на удивление, уверенно направляюсь в прибрежный клуб.       Здесь шумно. Чувство знакомое и непривычное одновременно. Громкая музыка, возгласы пьяных людей. Все еще помню, как подобные скандировали мое имя. Я была популярной. Гроза района и всех клубов, так сказать. Все знали меня в лицо и боялись каждого шороха с моей стороны, предпочитая обходить десятой дорогой, кто знает, какое настроение у меня будет при встрече, хотя… плохое, всегда плохое, опьянение или похмелье, а может и то, и другое.       Пробираюсь к барной стойке сквозь пьяные липкие извивающиеся в танце тела. Во мне просыпается что-то новое, или же забытое старое? Моим телом завладевает кто-то другой, оточенным движением подзывает бармена и заказывает виски. Что сказала Анья? Эм, ничего? Если она хотела, чтобы я не напивалась, должна была быть здесь и контролировать меня. А мне далеко за двадцать один, и могу себе это позволить.       Пока жду, смотрю по сторонам. Большая часть посетителей отжигает на танцполе, пару кучек сидят за столиками в углу, что-то отмечают. За стойкой, в двух стульях от меня сидит только блондинка. Ну как сидит, скорее кемарит в полу сидячем положении. Плохой день, наверное. Как же я ее понимаю. У меня уже третий год плохой день.       Первый стакан виски, второй, а мне все еще не весело, как всем тем людям, и даже не так, как той девушке, которая кстати куда-то пропала. Еще минуту назад она совершала безуспешные попытки подняться, а теперь она просто исчезла. Как можно было упустить, как нестоячий человек ушел? Чертовски интересный вопрос. Не хочется думать, что я уже умом тронулась в своей самоизоляции.       Наверное, я выгляжу не очень, потому что бармен постоянно на меня пялится. У него длинные темные волосы, завязанные в пучок, серые сощуренные глаза, четкие скулы и тонкие губы. Он кажется знакомым, но я не уверена, что это так. Он подаёт мне четвертый стакан. А мне так и хочется спросить, чего он так уставился. На самом деле, у меня уже кружится голова, а мир становится ватным. Любое движение – невероятный труд. Такой вид опьянения мне был несвойственен. Я из тех, кто бунтует, а не растекается безвольной лужицей и засыпает в любом положении тела.       Только заставляю себя открыть рот, чтобы наконец выразить своё недовольство на этого чаморошного бармена, как на то место, где сидела та девчонка, кто-то шумно наваливается, едва не перевернув стул. Это и была она, вот только какой-то мужик держал ее сзади за шею, придавливая лицом вниз. Блондинка пыталась сопротивляться, а еще она была в дрова, так что понятно, что это было безуспешно.       — Бойкая, — смеялся мужлан, обращаясь к бармену. — Налей-ка еще.       Типичный понтовый байкер: кожаная жилетка, под которой ничего нет, кроме противных волос на груди, забитые руки, золотые цепи, густая борода, руки-кувалды и чрезмерно раздутое эго. Его насмешливый оскал не сулил ничего хорошего. Наблюдаю, как бармен протягивает ему конусообразный бокал на тонкой ножке. Мужик неуклюже берет его своими огромными ручищами, хватает девушку за волосы, задирая ей голову, и заливает ей в рот. Она как может вертит головой и захлебывается. А когда тот отпускает, она припадает к стойке и судорожно кашляет, слюни и коктейль летят в разные стороны. Она обмякает — кажется, потеряла сознание.       — Чувак, отвали от девчонки, — смотрю перед собой в стену, вертя почти пустой стакан в руках. Мне не нужно поворачиваться, чтобы видеть его возмущение и недовольство, он прожигает меня взглядом. Нет, я не супергерой и не полиция нравов, но блонди, даже в своем не самом соображающем состоянии, пытается сопротивляться. О каком согласии идет речь? Ни один конченный придурок не посмеет тронуть девушку и пальцем в мою смену.       — Отвали, не твоего ума дело! — рявкает он. Я поворачиваюсь со своим самым спокойным выражением лица - угрожающе спокойным. — Хочешь в морду получить?       — Никто ничего не хочет получать, — встревает бармен абсолютно нейтрально.       Кажется, ему плевать на то, что этот ублюдок хочет сделать с беззащитной девушкой. Ему главное, чтобы никто не устроил шумиху и это не переросло во всеобщую драку, как это всегда бывает. Что ж, я тоже не собираюсь возвращаться домой с окровавленным лицом. Мне ли не знать, как долго это заживает и как раздражающе болит. Напряжение медленно уходит, я отворачиваюсь. Два, три, четыре…       Боковым зрением вижу, как байкер наклоняется и что-то шепчет на ухо девушке, она что-то мямлит. Бедняжка, совсем в говно. Уверяю себя, что все хорошо, и это действительно не моё дело. Не станет же он действительно ее насиловать? Это же слишком низко. Каким же мудаком нужно быть, чтобы совершить такое?       Но все мои надежды летят сами знаете куда, когда этот бородач снова хватает бедняжку за горло и резко поднимает на ноги, упиваясь своим превосходством.       — Смотри, какая милашка, — обращаясь непонятно к кому, восклицает он. — Уверен, без одежды она выглядит еще лучше, — добавляет тихо.       Но я слышу, и этого достаточно, чтобы мне снесло крышу. Залпом выпиваю остатки алкоголя, сильно стукнув стаканом о столешницу, и подрываюсь, игнорируя головокружение. В это же время, вырываясь, блондинка кусает мужлана за палец. Тот роняет ее на пол и, не раздумывая, отвешивает знатную пощечину. Вмиг вокруг становится тихо. Все словно замерли, наблюдая за этой сценой. Я тоже замираю, сердце останавливается. Через его широкие плечи вижу, как девушка прижимает руку к левой щеке, в ее глазах стоят слезы, а из губы медленно сочатся капельки крови.       — Сучка! — кричит он, первым приходя в себя, и собирается снова нанести ей удар.       Я конечно ненавижу насилие, но теперь у меня есть оправдание. Кровь за кровь. Нужно поставить насильника на место, прости, Анья. Перехватываю его запястье, разворачиваю за спину и даю ровно секунду, чтобы он увидел мое лицо - чтобы запомнил его навсегда. Удар. По всему телу проносится боль, а от хруста ломающегося носа по коже и позвоночнику пробегаются мурашки. Бородач ошарашено отклоняется назад, хватаясь за месиво на своем лице. «Ну все, доигралась?» - слышится в голове голос Аньи. В его глазах быстро разгорается ярость.       Он пытается ударить меня в ответ, но адреналин в моих венах зашкаливает. С легкостью уворачиваюсь и оказываюсь у него за спиной. Знаете, зачем байкерам тяжелые ботинки с толстой подошвой? Чтобы было больнее. Пинаю его в поясницу. Он своим разбитым носом снова падает на стойку, хватает мой же стакан и бросает в моем направлении. Пока я отклоняюсь, он вскакивает и сбивает меня с ног. Мы вдвоем повалились на пол. Он оказался сверху и начал беспорядочно наносить удары в лицо, в живот. Я просунула ногу между нами и оттолкнула его ступней в грудь, поменяв нас местами.       Теперь я узнаю прежнюю себя, дикую и агрессивную. Стоило только капле чего-то крепкого попасть мне в рот, и я заводилась с пол-оборота. И не сосчитать, сколько драк я начинала на ровном месте. Сейчас же, в свое оправдание перед Аньей, я заступаюсь за глупую девчонку. Потому что другие не выглядят так, словно им есть до происходящего какое-то дело. Эгоисты херовы.       Мне казалось, что колошматили мы друг друга долго: то он меня, то я его. Но на деле это длилось считанную минуту. Кто-то схватил меня под мышки и начал оттаскивать от здоровилы. На него же накинулись сразу несколько парней, пытаясь успокоить. Получилось? Нет. Он начал махать своими ручищами, колотя всех оказавшихся рядом, как яростный медвежара. Я потеряла в какой именно момент чьи-то руки меня отпустили, отчего я грохнулась на задницу, оказываясь в стороне от всего этого.       В баре наступил хаос. Каждый пытался набить кому-нибудь морду, даже не разбирая, в кого именно бьет. А ведь какая разница? Для людей под градусом это просто весело. Адреналин протрезвил, и желание броситься в этот мордобой не смогло одолеть мой здравый рассудок, хотя раньше я тоже находила драки весьма интересным и развивающим развлечением.       Пытаясь встать и не стать чьей-то случайной мишенью, я заметила, как блондиночка пытается сильнее сжаться и залезть под стойку. «Бедный ребенок» - подумала я и осторожно, чуть ли не на четвереньках, подобралась к ней. Она зажмурила глаза, обхватив руками колени и едва заметно качалась из стороны в сторону, слезы проложили ручейки под ее глазами.       — Эй, — попыталась я обратить на себя внимание девушки, но, если честно, и сама не услышала этого, ведь все звуки поглощали дикие крики дерущихся, споры и перемещение клубной мебели. Тогда я едва коснулась ее плеча, на что блонди сразу дернулась и испугано распахнула на меня свои глаза. Все, что я успела рассмотреть, ее большие голубые очи, полные слез, разбитую губу, растертую по подбородку кровь и проявляющийся красный след на щеке. Всего в шаге от нас рухнул какой-то чувак, а второй навис над ним сверху, держа за ворот белой рубашки и набивая рожу.       «Пора сматываться», — пронеслось в голове, и я не стала этому перечить. Не церемонясь, схватила девчонку за запястье и потянула за собой. Сначала она пыталась сопротивляться, но, когда поняла, что остановиться посреди драки не самая лучшая идея, прижалась ко мне со спины, наступая мне на пятки. Несколько раз на нас пытались напасть, но мне либо везло уклониться и пригнуть блондинку, либо без сильного труда оттолкнуть пьянчугу, что еле стоял на ногах, но очень резво махал руками. Хотя пару раз кто-то все же умудрился заехать по мне, а по моему «хвостику», судя по ее вскрику, только раз.       В общем-то нам вполне благополучно удалось закрыться в туалете, в котором к счастью никого не было. Блондинка сразу же вырвала руку и бросилась к одной из кабинок, грюкая дверцей. Я тяжело вздохнула и, подойдя к зеркалу, навалилась руками на раковину. Осмелившись посмотреть на свое отражение, я пожелала отмотать время на три секунды назад. Разбитая губа, глубокие ссадины рядом с правой бровью и на переносице, припухший левый глаз и синяк во всю щеку, из носа, не останавливаясь, текла кровь. Только сейчас я заметила, как всё болит, и не только лицо. Набравшись духу, плеснула на себя холодной водой.       — Бляха, — не удержавшись, проскулила я, но сжав зубы, продолжила смывать кровь с лица. После оторвала немного от бумажного полотенца, свернула его трубочкой, сложила пополам и заткнула кровоточащую ноздрю. Да, выглядит глупо, но что поделаешь.       Потом принялась за майку, на которую немало наляпало. Вода лишь немного осветлила пятна, но генеральную стирку в этих условиях не провести. Да и вообще, не так уж она мне теперь и нравиться, слишком дерзкая для моего возраста. Задираю ее, чтобы рассмотреть гематому на прессе (мне нравится думать, что это еще можно назвать прессом) и большие синяки на ребрах. А то-то я думаю, дышать тяжеловато. Главное, чтобы перелома не было. Ощупываю, я конечно не травматолог, но не думаю, что кости повреждены. Костяшки были содраны и опухшие, а на правом запястье красовалась фиолетовая пятерня. Анья очень обрадуется, когда увидит меня в таком виде. Тогда мне еще и от нее влетит не по-детски. А я всего-то хотела защитить девушку от изнасилования. Делай добро, называется…       Кстати, от блонди ничего не было слышно. Я даже подошла ближе к кабинке, чтобы услышать хоть что-то. Она тихо шмыгает носом – живая. Что она там так долго делает? После всего произошедшего, дела должны были сделаться очень быстро.       — Эй, ты как? — ничего. В ответ тишина. — Эй?! — громче повторила я, но она не отвечала, наоборот затихла. Обидно. Вся та драка за стеной – наша вина. Нет, моя конечно, но она – ключевой элемент. Замечаю на подоконнике полупустую стеклянную бутылку бордовой жидкости. Наверное, кто-то забыл. Что ж, меня побили, так что я заслужила немного бесплатного пойла. Спасибо, карма. И нет, у меня ничего не треснет, и я даже не побрезгую. — Всегда пожалуйста, обращайся, — саркастично фыркнула я, схватила бутылку и покинула чат, вернее туалет.