Умереть в другой день

      Утро. Раннее и холодное донельзя; за окном бушует ветер, задувает в открытое на проветривание окно, сквозит по полу и заставляет закутаться в одеяло с головой и больше не вылезать. Но игнорировать надоедливый звон будильника получается не долго, поэтому собравшись с мыслями после минувшей скомканной ночи, оставшейся в памяти лишь отрывками из рваных пробуждений, сильно мешающие выспаться, парню приходиться встать. Он закрывает источник холода, но понимает, что этим особо ситуацию не спасти, поэтому быстро натягивает бесформенное худи и скрывается в ванной. Смотря в зеркало, поправляет волосы, которые так настойчиво лезли в глаза, приглядывается к своему отражению и подмечает, что выглядит довольно бодро и чувствует себя так же, и это вполне удивительно, ведь спал от силы часа четыре. Живот начинает издавать звуки и за пару минут справившись со всеми утренними делами, приходиться брести на кухню. Антону кажется, будто он готов съесть всю пищу мира за раз, но открыв холодильник приходиться остудить свой пыл. На него смотрят лишь парочку яиц на дверце, пол куска колбасы на одной из полок и несчастный огурец. Расстроенно вздохнув, он вновь становиться реалистом, забыв о недавних мечтах про самые различные кулинарные изыски, начинает готовить себе яичницу.              За окном сгущаются тучи, явно намекая на предстоящий дождь. В памяти сразу всплывают воспоминания о былых сентябрьских деньках, радовшие солнцем если не каждый день, то около трех раз на неделю, и, хотя только недавно пришлось перевернуть календарный лист, октябрь уже встретил пасмурно и ветрено. Не смотря на все — парень любил такую погоду. Любил кутаться в большие и теплые вещи, забегать в кафетерий за горячим чаем, когда в кармане потертых джинсов находилось немного денег, наблюдать за бегущими по окну каплями и слушать их успокаивающий стук по металлическому откосу. Но особенно он любил, откинув голову назад, смотреть на плывущие по небу облака и курить. Чувствовать, как ветер щекочет молочную кожу, как ерошит мягкие пряди, как проникает под плотную ткань и поглаживает лопатки. В такие моменты время замирает. Мозг расслабляется, полностью отдавшись тишине и не давая навязчивым мыслям вновь проникнуть внутрь. Во рту остается привкус никотина, на щеках слегка заметный румянец от холода если простоит слишком долго, а по телу разливается спокойствие, напитывая собой каждую клеточку. После такого отдыха всегда сложно возвращаться обратно и сталкиваться с вечно тревожащим миром.              Перекусив, выходит в коридор, быстро зашнуровывает кроссовки и накидывает куртку. Глядит в зеркало пару секунд, а после дергает дверную ручку и проворачивает ключ в замочной скважине стоя в подъезде. Вдыхает свежий воздух и выбирает первую попавшуюся песню из плейлиста, подключив наушники. Антон сворачивает за поворот, через который проходит чуть ли не каждый божий день, ведь так короче всего дойти до остановки, и резко осознает, что что-то определенно не так.              Последнее время он чувствует себя статуей. Полностью обездвижен и прикован к тяжелому бетонному постаменту, от которого тянутся неломаемые цепи глубоко под грунт, кажется, они достают до самого земного ядра. Ему душно. Каждый раз ощущает, как длинные костлявые руки сдавливают его шею, сначала не сильно, но постепенно укрепляя хватку; чувствует, как его позвонки находятся под подушечками пальцев, отдающие могильным холодом, въедаясь в кожу и оставляя на ней этот запах, который будет еще долго преследовать. А потом резкая волна боли, оторванные от земли ноги и вознесение над этим чертовым городом. Парень видит каждый домик, каждую улочку и машину. Но все это со стремительной скоростью становиться меньше и меньше, оставаясь лишь неразборчивой картиной, будто нарисованной ребенком, неумело выводящим линии карандашами. И вот он здесь, на самом верху, пытается приглядеться и увидеть хоть что-нибудь цепляющие внимание. Ни-че-го. Оказавшись на вершине, замечает, что под ним нет постамента, нет длинных цепей или чего-то подобного, о чем только мог догадываться ни разу не видя. Словно, держать больше нечему и нечего. Оторван, но по-прежнему не может пошевелиться. Что-то мешает, сковывает все движения как ни старайся, будто бы все это время металлические нити были не снаружи, а внутри, плотно связывая все внутренности меж собой и не давая выбраться. Вдруг пальцы разжимаются. Шаст не успевает опомниться, как стремительно летит вниз. Зрачки судорожно бегают из стороны в сторону, пытаясь ухватиться взглядом хоть за что-нибудь, что может смягчить падения, но ничего нет. Все быстро начинает приобретать свои реальные размеры. И вот, некая субстанция, очень отдаленно напоминающая человеческое тело, растекается внизу. Упал быстрее, чем вознесся и не успел опомниться.              Что-то определенно срабатывает. Он останавливается как вкопанный и понимает — пора бежать. Бежать сломя голову из этого проклятого места, не оборачиваясь и напрочь забывая о мысли вернуться сюда еще раз. Бежать, цепляясь за все камни под ногами, но вставать из разу в раз и продолжать. Забыть обо всем, что связывало с этим городом, разрезать острым ножом все нити воспоминаний, которые клубком вьются из каждой улочки. Бежать, бежать, бежать. Не оглядываясь и не задумываясь. Пусть ноги сами несут. В ступни врежутся сотни или тысячи осколков, на коленях появятся новые синяки и ссадины от постоянных падений, а внутренние стороны ладоней будут кровоточить. Но это будет всяко лучше, нежели стать той самой статуей, на веки прикованной к одной точке.              Антон уже давно не чувствовал себя настолько озаренным. Будто бы все это время он искал истину и вот наконец нашел. Миновали несчитанные часы, потраченные на ее поиски, но силы в секунды восполнились, когда она оказалась в руках. В момент чувствует, что теперь все ему подвластно и он является новым Богом.              Не помнит, как вернулся в квартиру, как спертый воздух ударил ему в нос, напоминая, что тот снова забыл поставить окна на проветривание, но помнит, как вываливал из шкафа вещи, доставал чемодан из-под кровати и судорожно заказывал билеты на самолет, будто бы они были последними и больше возможности уехать не будет. А еще он помнит, как писал короткое: «Привет, не против если впишусь у тебя на некоторое время?», проводил кончиком языка по искусанным губам и бегал глазами по коротким односложным уведомлениям в строке, полностью передававшие удивление собеседника. Парень не спешил расписывать причину своего сообщения, а лишь дожидался ответного: «Конечно, приезжай, давно пора», которое пришло через несколько секунд после остальных.              Неимоверно рад, что не спустил свои кровно заработанные деньги на что не попадя, откладывая с каждой зарплаты некую часть, и строго настрого запретив себе приближаться к этой накопленной сумме, аргументируя это тем, что отложена она на что-то большее, а не на красивые безделушки, которые будут лишь радовать глаз, и то только некоторое время. Работа барменом на пол смены в местном гадюшнике определенно пошла на пользу, ведь несмотря на относительно скромную зарплату, Антон смог позволить себе съехать из общежития в отдельную квартиру и неплохо жить, даже иметь возможность заниматься накопительством. А еще в добавок он научился высыпаться за шесть часов и периодически готовиться к парам, читая лекции под громкую клубную музыку, от которой выворачивать начало с первой недели. После она еще долго играла перед сном, не давая передохнуть даже дома, ибо заела глубоко в подкорке мозга.              Шастун закидывает все нужные вещи в чемодан, который и так, кажется, скоро разорвется, а ненужные — бесцеремонно сбагривает в картонные коробки, оставшиеся еще с переезда в эту самую квартиру. Про себя радуется, что барахла у него не так много, а порой в руках оказываются очень полезные предметы, такие как: электрический чайник, кипятильник, набор кастрюль и подарочный сервиз. Для них выделена отдельная коробка, довольно меньше, чем остальные, но которая сможет выручить нескольких людей, а одного так точно. Он позвонил своему хорошему знакомому в первый час сборов, предложив отдать то, что ему больше не будет нужно, и с другого конца провода был дан утвердительный ответ.              Антон смог опомниться лишь когда стоял на пороге чужого дома и держал в руках свою связку ключей. За все это время он задумывался только о том, как ему несказанно повезло, что оплата за квартиру будет лишь в середине месяца.              — Ты как вообще, надолго собираешься уезжать? — окончательно выдергивает из пелены собственных мыслей мужской голос.              — Надеюсь, навсегда, — как-то само срывается с языка и еще несколько раз воспроизводится в голове. Навсегда. Осознает сказанное после пяти повторов. Он действительно понимает, что готов. Готов как никогда до этого. Решил и больше не отступит. Не будет пытаться убежать от себя и своих желаний, взвешивать все «за» и «против» каждую ночь, а просто пустит все на самотек и начнет наслаждаться жизнью. Если не понравится — будет переезжать вновь и вновь, пока в сердце не откликнется неизведанное место, которое будет таить в себе загадки и влюблять в себя с каждым днем все больше и больше. Хочется взяться за штурвал собственного корабля под названием «жизнь» и стать отважным капитаном, в итоге приведя свое судно, не смотря на грозные штормы и другие опасности, к блаженному месту и пришвартоваться. Расправить плечи, а после вдохнуть полной грудью, насыщая все клеточки организма сполна.              — Тогда удачи тебе, — знакомый протягивает руку и парень немедля пожимает, приближается вплотную, утопая в чужой груди, хлопает по спине.              — И тебе, — он протягивает связку ключей, заведомо договорившись что она будет передана в руки хозяйке вместе с многочисленными извинениями, ведь арендатор слинял в один миг ничего не сказав.              Садится в, ожидающие уже около пяти минут, такси и едет по направлению в аэропорт. До сих пор не вериться, что смог. И только одна эта мысль прибавляет огромное количество энергии. Хочется выпрыгнуть из авто и бежать с ним наперегонки, соревнуясь, кто же все-таки окажется первым перед стеклянными дверьми, которыми пользуются тысячи людей каждый день выходя и заходя.              Антон крутит билет из стороны в сторону, держа его меж длинных и тонких пальцев, увешанных массивными кольцами, совсем не гармонирующими с изящной кистью, перечитывая уже сотый раз: «Воронеж — Санкт-Петербург».       

***

             Культурная столица встретила морозным ветром в лицо и моросящим дождем. Накинув капюшон на голову, отходит от выхода из аэропорта, дабы не мешаться под ногами. У него было немного времени, ибо убер эконом класса обещал приехать через несколько минут, поэтому из кармана куртки была, как-то рефлекторно, вытянута новая пачка сигарет. В жизни, кажется, начало меняться все, но излюбленный винстон остался прежним. Чиркнув зажигалкой, делает такую желанную затяжку и прикрывает глаза от удовольствия. Он прислоняется спиной к стене, тянется к, уже заднему, карману потертых джинсов, достает телефон и набирает сообщение, что уже ждет такси. Отговаривать Диму пришлось долго, ведь тот ни в какую не хотел находиться дома пока Шастун будет добираться сам, повторяя по несколько раз: «И что я за человек после этого?». Но Антон знал, что другу придется стоять в пробках после работы, отказаться от ужина и довольствоваться ужасным кофе из автомата, и то, если повезет конечно, ведь времени может не хватить даже на это, а «призом» за пройденный путь будет уставшее лицо Шаста, который держит в руках чемодан и, возможно, даже по началу не заметит его из-за своей невнимательности, потеряв обладателя маленького роста в толпе других людей.              Докурив почти до фильтра, ведь горечь была ему совсем не по вкусу, выкидывает бычок в рядом стоящую урну. Заприметив подъезжающее авто, следует к нему; садится на заднее сидение и включает музыку в наушниках, устремляя свой взгляд в окно. Тихо постукивает подушечками пальцев по черному рюкзаку, лежавшем на коленях, в такт музыке и периодически качает головой, мысленно проговаривая строчку за строчкой.       

Мир насыпет тебе горой

Прям любой из даров

Преступи, брат, только порог

Совесть — это фантом

      Спустя полчаса он был уже на месте. Антон стоит перед парадной и смотрит в небо запрокинув голову, наблюдая за темными тучами. Уже почти стемнело, но разглядеть еще что-то возможно. Двор освещен фонарями, отдающими желтым светом, стоят одинокие лавочки, с которых слезла почти вся краска, и слышен лишь звук отъезжающей машины. По телу разливается волна спокойствия и умиротворения, в голове тишина, а на душе легко. Через несколько минут, вдоволь насытившись своими ощущениями, двигается к дому и звонит в домофон. Отворяют ему почти сразу, и он заходит внутрь. Быстро поднявшись по ступенькам, останавливается перед темной дверью и дергает за ручку. На пороге его встречает Дима, стоя в серых спортивных штанах и обтягивающей синей футболке, смотря на парня через очки с толстыми линзами в черной оправе. Расплывшись в улыбке, он прижимается вплотную, утопая в холодной куртке Шастуна, и захватывает того в кольцо рук.              — Бля, Тох, я думал быстрее умру, чем ты приедешь, — хлопает по спине несколько раз и отходит, давая новоприбывшему гостю больше места чтобы разуться. — Видимо, сегодня мой день, можно даже в честь этого в казино пойти. Как думаешь, мне повезет? — складывает руки на груди не переставая улыбаться, будто до сих пор не верит, что все происходящие — реальность. На пороге его квартиры стоит лучший друг, который обещал приехать целый год, но никак не мог, а теперь вот он — с красными щеками и растрепанными волосами, расшнуровывает кроссовки согнувшись, прямо перед ним, так сказать, во всей красе.              — И я тоже очень рад тебя видеть, — вешает куртку в шкаф и, пока Позов удаляется на кухню дабы включить чайник, заходит в ванную помыть руки. Сквозь шум воды до него доносится все тот же саркастичный тон Димы, который все никак не может успокоиться, продолжая сыпать варианты что бы еще сделать в этот знаменательный день.       

***

             Они сидят уже второй час за столом и разговаривают, кажется, про все, каждый раз прыгая с темы на тему. Списываясь в мессенджерах чуть ли не каждый день, в зависимости от загруженности каждого, понимают, что им по-прежнему интересно друг с другом и каждый может поддержать диалог. Антон пьет уже вторую кружку зеленого чая и отламывает кусочек черного шоколада. Он периодически обводит взглядом всю кухню, обращая свое внимание на настенные картины, магниты на холодильнике, стоящие на подоконнике горшки с цветами, про которые друг распинался около пятнадцати минут, объясняя, что это за виды и как за ними ухаживать. Ему немного стыдно, что он почти ничего не запомнил из рассказа юного флориста, но успокаивает себя, повторяя: «Я хотя-бы постарался».              Стрелки часов близились к полуночи, и Дима решает больше не мучать уставшего с дороги Шаста, хотя тот на удивление выглядит достаточно бодро, встает из-за стола и убирает грязные чашки в умывальник.              — Мне завтра на работу к восьми, поэтому с самого утра квартира будет в твоем распоряжении, — включает воду и, взяв в руки губку, намыливает посуду. — Магазин тут недалеко, за углом, думаю, ты видел, когда проезжал. В любом случае — осваивайся и привыкай к новому месту, — Антон помнит, как глаза товарища засияли после слов, что возвращаться он не планирует. По рассказам Позова, ему было довольно скучно одному, потому компаньон в лице старого лучшего друга отлично скрасит серые будни. По началу он даже не хотел делить квартплату на двоих, но парень настоял на своем, и Дима все-таки согласился.              — Хорошо, мам, я все понял, — с улыбкой на лице произносит собеседник, выкидывая в мусорку пустую упаковку от шоколада. — Я в душ, — кидает короткое и скрывается за дверью ванной комнаты, где уже лежало выделенное полотенце.              Теплота разморила. Капли стекают по волосам и впитываются в некоторых местах в белую мешковатую футболку; на молочной коже виднеются красные пятна, в особенности на стопах, что проявились от температуры воды, а в голове туман. Не хочется ни о чем думать, тем более что-то делать, только лишь наслаждаться внутренним умиротворением и спокойствием. Шастун идет в гостиную, где его ждет комплект постельного белья на разложенном диване, подушка и одеяло. Быстро стелет спальное место и ложится. Как таковая усталость не чувствовалась до этого, но стоило векам немного прикрыться — отсутствие нормального сна последние двое суток дало о себе знать. Спустя пару минут он уже сопел в унисон, лежа на правом боку, пока одна рука свисала до самого пола, а вторая расположилась под головой.       

***

             Антон мониторит уже не первую вакансию бармена на самом популярном питерском сайте с поиском работы и в десятый раз отсылает свое резюме. Дима говорил, что тот может пока не торопиться, мол, еще не успел привыкнуть, но парень просто не мог сидеть на месте, ведь энергия переполняла. Прошло всего три дня, не включая сегодняшний, а он уже лез на стену от безделья: хотелось заниматься всем и сразу. Прогулки с утра до вечера успели наскучить, хоть была изведана лишь четверть города, и то только самые популярные места, а времяпрепровождения дома — не привлекало отнюдь. Казалось, что стены сдавливали и дышать становилось труднее, ибо, так званный отдых стал настоящей мукой.              Спустя несколько часов, когда Шаст снова слонялся по узким улочкам, на его телефон поступил звонок от незнакомого номера, который резко перебил играющую в наушниках музыку и выдернул из собственных мыслей.              — Здравствуйте, меня зовут Оксана, я менеджер ночного клуба Lomonosovbar. Вы отправляли нам свое резюме и в связи с нехваткой сотрудников мы заинтересовались вашей кандидатурой. Скажите, удобно ли вам приехать сегодня до шести вечера на собеседование? — парень не успел сказать и слова, как на него высыпалась куча информации, которую надо было успеть переварить. Девушка ни разу не запнулась и говорила все четко, но из-за шума на дороге приходилось вслушиваться в каждое слово. В ее голосе слышалась некая усталость, наверное, Антон был не единственным, кому она успела позвонить, но видимо все остальные отказались или не могли приехать, и эти мысли его слегка озадачили. Этот клуб с незаурядным названием входил в топ-10 лучших по всему Питеру, и парень не надеялся даже на минимальный интерес к своей персоне, а уж тем более к приглашению на собеседование.              — Да, конечно, — еле выдавливает из себя, ведь до сих пор находится в шоке от звонка и, кажется, быстрее поверит в то, что это слуховая галлюцинация, нежели реальность.              — Отлично, мы находим по адресу ул. Ломоносова, 1. Охраннику скажите, что вы по поводу вакансии. С нетерпением ждем вас, — не успевает проронить и слова, как с другого конца слышатся гудки.              На часах полпятого и Шастун решает двигаться по направлению к метро, чтобы приехать раньше. Он всегда был пунктуальным и было лишь пару случаев, когда тот опаздывал на работу, но сегодня хотелось перестраховаться десять раз, ибо упустить такую возможность совсем не хотелось.       

***

             Бар имел три этажа и Антон держал себя в руках, чтобы не открыть рот от удивления. Он бегал глазами по декору внутри заведения, с интересом разглядывая неоновые вывески и постеры на стенах, скульптуры и другие дизайнерские решения, которые явно стали очень удачными. Особенно его зацепил черный мотоцикл на высоком возвышении, буквально в тридцати сантиметрах от потолка; если стоять прямо перед ним и рассматривать руль, по правую руку окажется, относительно длинная, барная стойка, а по левую — лестница на второй этаж. Как оказалось, на первом этаже расположилась караоке-зона, на втором — лаунж-зона с двумя барными стойками, а на третьем — танцпол. Шаст уже представляет, как загораются неоновый вывески, которые на данный момент были выключены, как пространство наполняется ритмичными электронными звуками, а куча людей дышат друг другу в шеи и, опьяненные не только этой атмосферой, но и алкоголем, отрываются на полную, замечательно проводя время. Вообразив себя на месте посетителя, мечтает, как будет так же неумело танцевать, заказывать по новому шоту каждые полчаса, пока не станет плохо или деньги не закончатся.              — Итак, смотри, — молвит Павел Алексеевич, с которым Антон успел познакомиться и узнать, что он является директором клуба, который, собственно, взял парня на работу несколько минут назад, а сейчас вводит в курс дела. — График работы день через день, за исключением выходных, когда будешь работать здесь, — он показывает на одну из двух барных стоек, расположенных на втором этаже, — с напарником. С воскресенья по четверг ты на смене с десяти вечера до шести утра, в пятницу и субботу — с десяти до девяти. Мы вышлем тебе график сегодня до восьми или уже завтра утром, — он останавливается напротив, глядит прямо в глаза, держа все это время в руках какую-то папку с документами. — Все понял?              — Да, — быстро говорит, хотя понимает, что запомнил лишь половину, ведь как ни старался, мысли менялись с бешеной скоростью и он даже не успевал следить за логической цепочкой между ними, которой, как оказалось, не было. Надежда была только на отправленное расписание и интуицию, потому что только она поможет разобраться что тут к чему.              — Отлично, — его уголки губ тянутся вверх, а сам он шагает к одной из стоек и берет из-под нее меню. — Держи, ознакомишься на досуге, — протягивает и дожидается пока Антон возьмет его из рук, — в резюме написано, что быстро запоминаешь рецепты приготовления коктейлей, надеюсь, это правда, ведь я хочу что бы ты вышел с завтрашнего дня.              — Хорошо, я смогу, — он ликует в своих мыслях, а в реальности — сдержанно улыбается. Сегодня явно его день, если не считать подгоревшую утром яичницу и промокшие днем кроссовки, которые уже успели окончательно высохнуть.              — Тогда до завтра, — хлопает по плечу и отстраняется, — пятница, конечно, тяжелый день, но думаю справишься, тем более работать на первом этаже в разы легче, чем на остальных, — Павел разворачивается и уходит, оставляя Шаста одного.       

***

             Весь день Антон провел изучая, и старательно заучивая, названия всех шотов и коктейлей, а точнее их рецептов. Некоторые ничем не отличались от тех, которые он готовил чуть ли не каждый день на протяжение двух лет, но большинство все же были в новинку. Оно и понятно, петербуржцы любят хитровыебанное.              И теперь он здесь, стоит перед входом без десяти десять и делает последнюю затяжку. Полон сил и решительно готов к первому рабочему дню, настроен вполне оптимистично, несмотря на маленький страх потеряться и сразу выпасть из мира, как только зайдут первые посетители и что-то закажут. Но стоит только выбросить в мусорный бак бычок и, откинув голову назад, выдохнуть сизый дым, все переживания отступают, и парень заходит в заведение.