Пропавшие без вести

если бы богу случилось попробовать ЛСД, увидел бы он людей?  — стивен райт

Кастиэль стоял посреди столовой, смотря не на Габриэля, а сквозь него. Сердце билось внутри, как птица о клетку ребер, а в горле встал неприятный тугой ком. Вопрос: «А?» остался висеть в воздухе неприятным напряжением. Но Кас попросту ничего не мог сказать и ничего не мог ответить. Гейб же смотрел на него выжидающе, и, казалось, каждый пациент в столовой, каждый надзиратель и даже тетенька на раздаче пялятся Кастиэлю в спину. Наблюдают за эмоциями, проносящимися на лице, погребенными под слоем равнодушия, которое на самом деле является глубоким замешательством, даже не так — шоком. Габриэль потряс Каса за руку.  — Приятель? Ты здесь? Кас не ответил ему.  — Где он? — хрипло спросил вместо этого, смотря перед собой. Верить было страшно, а не верить — глупо. Габриэль беспокойно заглядывал ему в лицо, поджав губы.  — Пойдем, — только и сказал он, чувствуя, что Кастиэль слабеет в его руках. — Я отведу тебя в палату. Слышишь, чувак? Кастиэль? Кас стоял на месте еще ровно пару секунд, а в следующее мгновение резко выдернул руку из захвата и ринулся вон из столовой. Гейб его звал, но тщетно: уши заложило, словно туда попала вода, а глаза смотрели прямо на дорогу. Он пронесся мимо поста, где сидела медсестра, тут же его окликнувшая, а позади бежал Габриэль, без устали его зовя. Что-то внутри велело подняться по лестнице, перепрыгивая по несколько ступенек, и ринуться по второму этажу в левое крыло. Туда, к общим душевым, к кабинкам в ряд. Кастиэль чуть не споткнулся на повороте, завернув за угол, и встал, как вкопанный. Почти все обитатели «Звезд» — кроме тех, что доедали свой ужин в столовой — уже столпились здесь. Некоторые даже из Белой палаты повыползали, лишь бы поглазеть, что случилось. Медсестры стояли в ряд, пока там, в душевых, работали врачи. Одна из девушек в белом халате, подруга Джо, плакала, спрятав лицо на плече Билли. Тот отрешенно гладил ее по спутавшимся волосам, что-то бормоча на ухо, но она только сильнее разразилась рыданиями и стиснула кольцо рук вокруг его шеи. Кастиэль слышал, как сзади топает Гейб, который все еще его преследовал, и поэтому сделал то, что пришло на ум — то, что должен был — метнулся в толпу, стараясь протиснуться средь зевак, и оказался у самого входа в душевые. Он юркнул в помещение и тут же отшатнулся, расширенными глазами смотря вперед: там, из первой кабинки, дверь которой была открыта, текла дорожками вода. Помещение затопило и, вероятно, сырость добралась уже и до первого этажа. Прильнув к косяку, Кастиэль смотрел расширенными глазами, как по воде бегут узоры крови, вырисовывая причудливые линии, смешиваясь. Весь пол окрасился красным. Кровь была везде. Кас почувствовал, как в голове шумит, от стенок черепа отчеканиваются слова: Вот увижу океан — и смогу умереть спокойно. Здесь был устроен настоящий океан. Из кабинки торчала рука. Она лежала на полу, мокрая, изрезанная, безвольная. Косые багровые линии жестко контрастировали с мертвенно-белой кожей, приобретшей серый оттенок. В душевых пахло не хлоркой, не мылом или шампунем, а неприятным стальным запахом. Рука неподвижна, и Кас знает, кому она принадлежит, но он ступает по полу дальше, хлюпая по лужам белыми кедами, которые тут же стали мокрые и влага добралась до носков. Врачи, которые уже отошли подальше, чтобы записать предполагаемое время смерти и вызвать скорую для отправки тела в морг, столпились у раковин. Они были так увлечены заполнением документов и ором в трубку, что вовсе не заметили, как Кастиэль походкой зомби — едва переставляя ноги, руки по швам — отправился к первой кабинке. Он тогда ни о чем не думал. Не думал, зачем делает это, не думал, что хочет увидеть. Сзади медсестры старались его окликнуть, а наркоманы, столпившиеся у входа, только молча наблюдали за его действиями, за его покачивающейся походкой. Кеды стали бледно-красными. Кастиэль не думал о том, отмоет их или нет. Он шлепал по мокрому полу, неизбежно приближаясь к двери в одну из душевых. Джей лежал на боку. Он был одет, его волосы были сырыми и спутавшимися, торчали в разные стороны, одна рука распласталась у тела, вторая была протянута к порогу, выглядывала наружу. Кастиэль сглотнул, не моргая. Вся одежда Джея была мокрая, даже штаны. Кровь была на руках, багровыми узорами на рубашке, отпечаток на лице. Одна из полочек была опрокинута. Вот посмотрю океан — и смогу умереть спокойно. Кастиэль вжался спиной в противоположную дверь и сполз по ней вниз, плюхнувшись в лужу. Джей смотрел на него. Его карие глаза стали мутными и безразличными, губы приоткрыты, сливались с тоном кожи. Кас вдыхал ноздрями тошнотворный запах крови, внутри все начало ворочаться, к горлу подступала тошнота.  — Кас, черт возьми! — Гейб подлетел к нему, крепко схватив под мышки, и дернул вверх, чтобы поднять. Ноги у Кастиэля были ватными и не слушались. — Зачем ты вообще сюда сунулся? — прорычал Габриэль ему на ухо, но скорее для себя, чем для него. Он прижал к себе пациента, чтобы тот в случае чего не вырвался у него из рук, и повел к дверям. Все, кто там стояли, смотрели на него с жалостью и страхом. Кто-то сдавленно шепнул: «Они вроде голубками были?», но Кастиэль не обратил на это никакого внимания. Они были друзьями. Недолго.  — Нужно его в чувства привести, — крикнул Гейб, когда вывел Каса из душевых. Он посадил его на скамью, расположенную в коридоре для времяпровождения за беседами, и постарался достучаться до парня резким встряхиванием. Кас смотрел в стену, и когда Габриэль с силой его тряхнул за плечи, он уставился на мужчину мутными непонимающими глазами. Гейбу стало не по себе. — Эй, док! Сюда! — Чак, к которому Кастиэль ходил несколько раз после прибытия, тут же подлетел к пациенту. Он похлопал его по щекам ненавязчивыми движениями, а затем констатировал:  — У него шок, — дрожащим голосом сказал психиатр.  — О, ну спасибо! — раздраженно ответил Гейб, хмурясь. — Я это и так вижу, у нас у всех тут шок, черт бы его побрал! Сделай что-нибудь! Чак пощупал пульс Каса на руке, надавливая на внутреннюю сторону запястья большим пальцем, а затем проделал тоже самое с его шеей.  — Пульс замедлился, зрачки расширены, — проговорил мужчина себе под нос. Он потрогал его лоб, покрытый испариной, и чертыхнулся. — Холодный. Если температура тела упадет так резко, он может умереть, — встревоженно протараторил психиатр, смотря на Гейба испуганными глазами.  — Блять, — от души выругался тот, хватаясь за голову. — Так не допусти этого, Чак Шерли, твою мать! Ты гребаный врач!  — Но я…  — Действуй! Чак наконец-то взял себя в руки и кивнул. Он вздохнул, собираясь с мыслями, и аккуратно уложил Кастиэля на скамью — благо, та по своей ширине и длине позволяла уместить его тело почти что полностью. Подозвав одну из медсестер, он велел принести одеял и побольше, а также подушку, чтобы голова пациента была приподнята. Девушка закивала головой и шмыгнула в одну из палат, хватая оба покрывала с двух кроватей. Все комнаты пациентов были пусты, поэтому никаких возражений медсестра не встретила. Она вернулась к врачу очень быстро, принеся все необходимое. Чак тем временем старался успокоить Кастиэля.  — Все будет хорошо, приятель, — приговаривал он, пока Габриэль сел в конец скамьи, чтобы поднять ноги пациента — как сбивчиво объяснил Чак, это улучшит циркуляцию крови. — Все будет хорошо. Мы позовем Дина, вы ведь друзья? Он скоро приедет, можешь не сомневаться. Он уже выехал. Он тебя защитит. Кастиэля укутали в одеяла. Он пролежал на скамье какое-то время, пока Габриэль не заметил, что тот уснул, и не отдал приказ санитарам отнести его на его кровать. * * *  — Что с ним случилось? — спросил Чак, когда они уложили Кастиэля спать в его (теперь только его) комнату. Габриэль тяжело вздохнул и достал сигареты.  — Он труп увидел, — проговорил тот, закуривая у окна. Чак нахмурился.  — Ты же бросил, — напомнил он. Но Гейб лишь пожал плечами, криво улыбнувшись:  — Бросил — и снова начал.  — Не нужно ему было на тело смотреть. Это может сказаться на его психике, — Чак подошел и тоже взял у Габриэля сигарету. — Может впасть в депрессию. А он только-только вышел из нее.  — Дерьмо. Михаил завтра тут такое устроит — мама не горюй. — Гейб стряхнул пепел в пепельницу. — Ты правда вызвал Винчестера?  — Нет, конечно. Я говорил это, чтобы парня успокоить. * * * Кастиэль проснулся на следующее утро в четыре часа от неприятной боли в мышцах и сразу столкнулся с удушающей пустотой. Кровать по соседству была пуста, а за окном были сумерки. Холодно и одиноко. Он поежился в куче одеял, голова неприятно ныла болью. Так Кастиэль себя еще никогда не чувствовал. Все, что произошло вчера, вдруг обрушилось на него, как бетонная стена, размазав по асфальту. Стало страшно. Перед глазами без устали всплывали картины из вчерашнего вечера — труп его друга, кровь, разлившаяся вместе с водой по всей душевой, толпа людей, шум в ушах. Кас хоть и был в недееспособном состоянии, но помнил, что увидел: запястья Джея были изрезаны глубокими ранами, они были буквально черными. Он вскрыл себе вены. Добровольно умер, не увидел океана. Встав с кровати, Кас побрел к окну, чтобы посмотреть, там ли стоит машина Дина — если бы она была там, Кастиэль пошел бы к нему, однако Шевроле там не было. Стоянка была пустая. Ветер гонял по ней листья, но не более того. Подняв руку, Кас открыл окно, позволяя ледяному ночному воздуху хлынуть внутрь комнаты, и тут же захлопнул его обратно. Обернувшись, он увидел кровать Джея — холодную, идеально заправленную. Подушка нисколько не сбилась, а была ровной, гладкой. Кас помялся у окна, а затем все-таки подошел ближе. Он уселся на койку, поднял подушку и откинул ее на пол. Прокашлялся, ощущая ком в горле, но сглотнул тошноту обратно в желудок. Дерьмо, только ломки ему не хватало. Давненько он не чувствовал себя как кусок говна. Кастиэль не знал, что искал, но раз Джей умер по своей воле, он должен был объяснить все. Под подушкой ничего не было — лишь холод и пустота. Кас поджал губы, не способный объяснить себе, что делает, что ищет. Подняв матрац, Кастиэль сглотнул — там лежала бумажка, сложенная в маленький квадратик. Кас взял его в руки. Колотило страшно, но он мог разглядеть буквы. Он смотрел на белую записку, не зная, развернуть ее или нет. Секунда, вторая… Все-таки развернул. привет кто бы ты ни был. кас если это ты (я почти уверен приятель) знай что ты классный малый. я хотел бы и дальше дружить с тобой. я даже рад что у нас ничего не получилось. ты все-таки не в моем вкусе. скажи майклу что я люблю его. не знаю за что? он полный придурок., но я люблю его почти как наркотики и фестивали хиппи поэтому никогда не отвечу на свой вопрос. я дерьмовый друг и дерьмовый человек. я не увижу океан не поеду в филадельфию на ежегодный съезд. скажи моим предкам чтоб они меня кремировали. скажи что я бы этого хотел. пусть развеют часть моего праха над океаном может тогда я там побываю? на океане? а другую часть пусть отвезут в вайоминг., но пусть не оставляют меня дома иначе я не смогу избавиться от этих двоих даже на том свете. я пишу это обдолбавшись наркотой. ты сам знаешь кто мне помог достать дурь так что не ходи к нему. у тебя еще есть шанс спастись, а у меня его не было и нет. ты скажешь: чувак, все в твоих руках ты все можешь., но я не могу. я понимаю что не могу. я сказал тебе что поеду в кентукки к сестренке майкла чтобы навестить ее. все чушь. дженнис умерла лет пять назад. майкл меня не любит, но он переживает. ты не подумай что я из-за него все затеял. он тут не при чем. ты стал мне близок за то время что мы жили вместе (как прозвучало)). не знаю это ли и есть мужская дружба. или настоящая дружба. я никогда не знал друга лучше тебя. я рад что знал именно тебя. ты сам старался выпутаться и меня не бросал, но у тебя ничего бы не вышло со мной. нельзя излечить того, кто этого не хочет. я не хочу. и надеюсь что ты хочешь. дин крутой чувак, но будь с ним поосторожнее. марихуана плохо на меня влияет. скучаю по кислоте. сожги для меня несколько колес и стряхни в мой прах чтобы мне в аду было не скучно. Кастиэль с улыбкой дочитал последнюю строчку. Его глаза стали влажные, но не пролилось ни слезинки. Он встал, сложил бумажку так, как было, и сунул себе в карман. Потом его пару раз вырвало — неожиданно даже для самого себя, и Кас едва успел домчаться до ванны, чтобы не испачкать пол. Видимо, всему виной долгое воздержание от наркотиков. С ужасной головной болью он плюхнулся в кровать, понимая, что ужасно вспотел, но привычной ломоты в костях не было. Дрожь сотрясала все тело. Вероятно, Кас шел на поправку, но он впервые чувствовал себя так дерьмово за последнее время. Больше он так и не уснул, мучаясь от позывов тошноты. * * *  — Черт, Кас, — проговорил Дин, пройдя по коридору к Касу, сидевшему на скамейке. Тот был бледный и вялый, усталый. Он сел рядом, встревоженно стараясь заглянуть в лицо пациенту, и несмело протянул руку, чтобы положить ее на плечо парню. — Ты как? — Кастиэль никак не отреагировал, пожав плечами, словно ничего не произошло.  — Все в норме, Дин, — крайне беззаботно ответил он. Кас поднял на Дина мутный равнодушный взгляд, изобразив улыбку. — Я не собираюсь убиваться и лить слезы. Я в порядке. Но Дин не хотел отступать: он сочувствующе похлопал Каса по спине, отмечая, какой тот стал худой за время, что живет в «Звездах». Хотя, признаться, пришел он в худшем состоянии.  — Что с ним случилось? Ты-то наверняка знаешь, — Кастиэль облокотился о стену, холодную и твердую. Дин убрал руку с его плеча и взял его ладонь в свою. Он немного подержал ее, а затем отпустил, оставляя ее на попечение холода коридора.  — Ты точно хочешь это услышать? — с сомнением спросил молодой человек. Кастиэль криво усмехнулся.  — Я что, похож на плаксивую сучку? — поинтересовался он хрипло. — Скажи, Дин? Я видел его чертов труп, так что, может, ты скажешь, какого хрена там произошло?! — вскрикнул он, но тут же пожалел об этом. Стушевавшись, Кас снова опустился к стене. — Прости. Причина смерти?  — Он вскрыл себе вены. Следов борьбы нет, в душевую никто не заходил, — повременив какое-то время, Дин добавил: — Он сделал это сам. Кас хмыкнул.  — Я так и думал, — он глянул себе на руки, которыми теребил краешек рубашки, и зло прошептал под нос: — Проклятый ублюдок.  — Мне жаль, Кас. Вы были друзьями.  — Да, мы были чертовыми друзьями! — рыкнул в ответ парень, на что Дин убрал свою руку подальше и чуть было не отодвинулся. — Дерьмо, Дин. Прости. Я себя веду отвратительно.  — Ничего. — Дин натянуто улыбнулся. — К тебе сегодня должна заехать мама? Кастиэль спохватился, и его взгляд вскоре стал еще более страдальческий, чем был до этого. Уставший, не выспавшийся, все еще слегка пришибленный, он запутался руками в своих взъерошенных волосах.  — Черт, — промямлил Кас, — точно. Мама. Грэйс должна была приехать ближе к пяти вечера — за час до ужина. Касу сообщили об этом только за завтраком, так что он благополучно забыл о приезде матери уже к трем часам дня.  — Кстати, — добавил Дин, — я договорюсь с Михаилом. Он отпустит тебя на похороны.  — Не нужно, Дин. Его кремируют, а прах повезут в Вайоминг. Наверное. По крайней мере, я так думаю. Он этого хотел. — Кас опустил глаза. Дин не сдержался и обнял его за плечи, непринужденно, но так, чтобы тот понял, что он все еще не один. Джей ушел, но Дин остался. И он по-прежнему здесь.  — Откуда ты знаешь? Кастиэль замялся, думая, что на это ответить. Он хотел доверять Дину — по-настоящему, поэтому выудил из кармана записку, сложенную небрежным комом.  — Вот. Предсмертная записка или как ее называют, — неопределенно отозвался он. Дин взял ком и развернул его, быстро пробегая глазами по первым строчкам. Решив, что читать дальше — не его дело, он вернул ее Кастиэлю. Тот принял ее и сунул обратно в карман. Затем из-за поворота вынырнул Билли и позвал Дина на собрание новоприбывшей Белой палаты. Тот кивнул и поднялся на ноги, а Кас все никак не мог решиться попросить. Когда Дин уже на прощанье похлопал его по плечу, Кастиэль подскочил и схватил его за руку.  — Ты можешь перевести меня на «тройку» сегодня? — с надеждой спросил он. Дин удивленно посмотрел на него.  — Сегодня? Так скоро?  — Да, — тут же отозвался Кас. — Я хочу пройтись куда-нибудь с мамой. Развеяться. Дин долго-долго смотрел на него, словно искал во взгляде какой-то подвох, а затем кивнул.  — Хорошо, — Дин широко улыбнулся. — Будешь должен.