Пропавшие без вести

я провел все мои годы воруя у мира имея то что имею, но я все равно был нищим ты можешь потерять всё и умираешь здесь со мной я верю — запомнишь ли ты меня? *

Кастиэль ощутил пустоту. В ушах застрял шум разряжающегося патрона, проломившего Люциферу череп и поразившего его мозг. Конец. Пока. Он ощутил, как сердце замерло на пару мгновений. Больше не колотилось где-то в горле, застряв там сухими комом. Пальцы намертво сжали ручку.  — Люк… — голос страшно хрипел, как тогда, когда Кастиэль сорвал его себе. Он вдруг уставился на дверь, словно это был его самый злейший враг, а затем начал вколачиваться в нее со всей силы плечом, отчаянно пытаясь выбить вон. Та поначалу не поддавалась — скрипела, порывалась сорваться с петель, но не поддавалась. Где-то там, за ней, был Люцифер, спустивший курок. Одно движение — и все. Кастиэль разбежался и ударил еще раз. — ЛЮК! ЛЮК! ЛЮК! ЛЮЦИФЕР! Он вбивался в нее с разбега снова и снова; дверь, тихо звякнув, все же открылась. Кастиэль столкнулся с темнотой, такой же, как и во всем доме, но глаза уже привыкли. Люцифер лежал на полу. Он не дышал. В руках был пистолет, видимо, еще один, не брата — свой. Он лежал на досках, опавших с потолка, потому что за время осени в этой комнате все прогнило и начало осыпаться. Люцифер раньше не оставался здесь на ночь. А теперь… Кас пугающе осознал, что он остался тут навсегда. Он подошел, заглянул в стеклянные глаза своего лучшего друга. Я НЕ ХОЧУ В ТЮРЬМУ. Кастиэль сделал бы все, позволил бы ему сбежать, только вот… Если бы успел. Если бы успел прийти и спасти своего лучшего друга.  — Люк… — и он опустился перед ним на колени, смотря в его остывающее лицо, с которого сходила вся краска. Кожа еще была влажная. Куски мозгов валялись вокруг головы ореолом. Но лицо было не повреждено. Кастиэль узнал очертания. ТЫ МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ МЫ ДРУЗЬЯ  — Прости меня… Он услышал рев мигалок за окном через пелену наваждения, но не собирался вскакивать, что-то делать, нестись туда и звать на помощь. Он протянул руку, дотронулся до серой кожи Люцифера, а затем закрыл его застывшие стеклянные глаза. Кастиэль больше не плакал. Он поднялся на ноги и, не говоря ни слова, спустился вниз, где ему в глаза сразу ударил красно-синий свет мигалок. Виктор и еще пара копов прошмыгнули в дом, а Кас опустился на крыльцо и просто сидел. Он не плакал. Не чувствовал щекочущих слез на лице. Он смотрел, как в снег вминаются следы полицейских ботинок.  — Кас? — он услышал знакомый любимый голос, но не поднял головы. Взгляд пустовал, а в ушах все еще слышался этот звук — ПАФ! — Проклятье, Кас? Дин мягко взял его руки в свои и испуганно заглянул ему в лицо, в опущенные застывшие глаза. Они молчали. Дин повернулся и кивнул медику, давая понять, что Кас в порядке, а затем стянул свою куртку и накрыл его ею, почувствовал дрожь. Кастиэль повернул голову и увидел, как Люцифера увозят на носилках. Одна его рука свесилась с них и болталась туда-сюда. Он хотел крикнуть — что вы делаете?! Не так надо! Но молчал. Дин проследил его отсутствующий взгляд. Затем он мягко обнял его, осторожно, бережно.  — Поехали домой? — он провел ладонью по его руке — ледяной, как снег. Кастиэль был в одной футболке. Дин аккуратно поднял его с крыльца и повел к своей машине. * * * Два месяца спустя. Кастиэлю дали условный срок полтора года. Но ему не делалось лучше. Он почти не говорил, проводя дни в гробовом молчании. Все оказалось не так, как Дин мечтал, как планировал — к Касу не вернулся разум спустя неделю или две. Он замер будто навсегда. Он словно навечно застрял в том дне, где его лучший друг жертвует собой, чтобы спасти его, а затем вышибает себе мозги. Это повторялось снова и снова в его снах, перед его глазами, когда он их закрывает, и Дин был не способен помочь ему в этом. Он был бессилен, и осознание этого резало по живому. Грэйс согласилась, что Касу лучше пожить с Дином. Тот был счастлив, получая ее благословение, но не мог нарадоваться вдоволь, потому что Кастиэль никак не отреагировал на это. Он превратился в беспомощного молчаливого ребенка, который никак не может осознать, что страшный сон закончился, что это — лишь сон, и нужно жить дальше. Дин проводил с ним почти все время. Мэри прекрасно понимала его и, посовещавшись с Джоном, решила на какое-то время обеспечить их проживание материально, хотя Дин был против. Он настойчиво уверял, что может работать, но это не так. Все было ужасно — и он боялся оставлять Кастиэля одного. Он боялся, что его кошмар вернется, а его не будет рядом, чтобы успокоить. Кастиэль вскакивал по ночам, весь в поту и слезах. Его всего колотила дрожь, и Дин, спящий рядом, неизменно приносил ему стакан воды и таблетку успокоительного — потому что после таких снов Кастиэль больше не мог заснуть. Он ворочался, сопел, но никак не мог найти удобное положение. Дин был бы и рад повернуться, обнять его, уверить, что Кас в безопасности, что такого больше с ним никогда не будет, потому как теперь Дин больше не позволит такому с ним случиться. Но он не мог. Они не касались друг друга, не целовались, не обнимались, но Дин понимал, что еще рано. И ему это на самом деле было не нужно. Он вполне мог справляться сам в период, когда Кастиэлю плохо. Он обходился рукой, пальцами, и был вполне счастлив, возвращаясь в постель к Кастиэлю после вечернего душа. Он надеялся, что пройдет какое-то время — и все будет хорошо. Что эта проблема временная и вскоре будет лучше. Время не лечит, но оно сглаживает острые углы, поэтому Дин рассчитывал на скорое выздоровление Кастиэля. Он надеялся, что его депрессия не продлится слишком долго, что все будет хорошо уже завтра, послезавтра, через неделю, но когда проходил очередной срок и ничего не поменялось, он ощущал давящую пустоту и усталость. Ему была противна сама мысль о том, что он может бросить Каса — нет, ни за что. Ему была противна сама мысль о том, что Сэм думал, будто Дин пойдет по мужчинам или женщинам, пока его парень не способен его удовлетворять. Все это — глупости. Дин мог прожить без секса сколько угодно. И он всем докажет, что он любит. Любит Кастиэля. Зима прошла, и началась весна. Дин устроился на работу в автомастерскую отца на полставки. Оставлять Каса дома одного по-прежнему было страшно, но он все равно не мог сидеть на шее у родителей вечность.  — Я вернусь к обеду, — сказал он, мягко улыбаясь Касу, и провел рукой по его щеке, осторожно и ненавязчиво. Кастиэль отрешенно кивнул и пролистал каналы телевизора. Дин ушел, поджав губы. Он сильный. Он вытерпит. На работе Дин увидел симпатичного парня, у которого забарахлил не менее симпатичный «Мустанг» алого цвета.  — Не знаю, что с ним, — улыбнулся хозяин «Мустанга», пожирая Дина взглядом, от которого Дину стало чуточку не по себе. — Я вижу, Вы разбираетесь в машинах.  — Есть немного. У мужчины были яркие голубые глаза, тонкие губы, прямой нос. Его зовут, кажется, звали Джордж, и у него была потрясающая улыбка. Он говорил тихим уверенным голосом и кое-что смыслил в машинах; он был накачан и сексуален, и на клочке бумаги оставил Дину свой номер телефона. Дин пялился на аккуратные циферки, выведенные на флаере очередного ресторана, а затем порвал его и выбросил. Этот парень… этот Джордж… Он был хорошенький. Но, глядя на него, он не видел в нем Кастиэля. Он понимал, что не увидит его ни в одном мужчине, встречающемся на его пути. И поэтому они не настолько хороши, чтобы Дин задерживал на них внимание дольше чем на пару минут. Дома его ждал его настоящий Кас, у которого сейчас были пусть и проблемы, но он был не менее красив, чем тогда, когда они повстречались впервые, не менее любим. И Дин лелеял эту мысль снова и снова. Когда прошел еще месяц, Дин был не в силах смотреть, что творится с Касом. Тот мало спал, мало ел и почти что не говорил. Он произносил пару слов за неделю, но этого было недостаточно. Этого было мало. Дин боялся, что совсем забудет, что это такое — слышать его голос. Он беседовал с Бенни, своим хорошим старым другом, работающим в психиатрической клинике, и тот посоветовал ему отправить Каса на профилактику. Дин долго сопротивляется и орал Бенни через всю улицу, что его парень — не рехнувшийся псих, он просто огорчен смертью друга и вскоре все будет, как прежде. Бенни успокаивал Дина и говорил ему, что просто дал совет. Но Дин зло вырвал свою руку из его захвата и ушел прочь. Он злился, потому что понимал — Бенни был прав.  — Кас? — позвал он, сняв куртку в прихожей и пройдя до гостиной. — Хочу поговорить. Кастиэль бросил на него скользящий взгляд и молчаливо согласился. Дин присел рядом, не зная, с чего начать.  — Я… я много думал, — начал он, и Кас переводит на него взгляд. — Так не может больше продолжаться. Я… Я не могу так. Кас был уверен, что Дин его бросает, и на его глаза навернулись слезы. Дин увидел их и испуганно подскочил ближе к Кастиэлю.  — Эй, ты чего? Боже, нет, не нужно, — он мягко сжал его в своих объятиях. — Кас, все хорошо. Правда. Я просто хочу сказать, что… Может, мы ходим кругами? Может, тебе стоит, ну, провериться? Мой хороший друг работает в больнице, у них крутые психиатры и вообще хороший персонал. Туда недавно перевелся Чак. Я попрошу, чтоб тебя к себе взял именно он. Помнишь Чака? Он был у нас в «Звездах».  — Психушка? — одним словом огласил мысли Дина Кас. Дина передернуло от этого слова.  — Нет! Черт, Кас, это больница, — он поджал губы. — Мы…  — Я в порядке! — отрезал Кас и попытался подняться с места, но Дин не дал ему этого сделать.  — Я понимаю, на тебя все разом свалилось, и… Ты просто в депрессии. У тебя трудные времена. Я понимаю, — он смотрел с мольбой. — Я все время буду рядом. Я устроюсь туда медбратом, я уже говорил с Бенни…  — Я не сумасшедший! Я в порядке! — ощетинился Кас и выдернул свою руку из руки Дина, вскочив-таки с места. — Почему ты решил, что я спятил? Что ж, ты можешь пойти и найти себе КОГО-НИБУДЬ ДРУГОГО! Уверен, у тебя это ОТЛИЧНО получится! Дин сжал челюсти от того, насколько больно и неприятно ему это слышать. Но он понимал — Кас чуть-чуть не в себе. Он скоро поправится.  — Кас, я!.. Но Кастиэль ушел из дома, хлопнув дверью. Дин искал его до часу ночи, но так и не нашел. В три часа Кастиэль вернулся домой, хлопнул дверью и забрался к Дину под одеяло. Дин не спал. От Каса повеяло холодом, он застыл, и Дин так хотел повернуться и согреть его, обнять. Однако ему не хватило сил на это. Не хватило смелости.  — Хорошо, — прохрипел Кастиэль позади него. Дин повернулся и уставился в темноту, стараясь разглядеть черты лица Каса. Тот пододвинулся и обнял Дина, заключая в кольцо своих рук. Дин благоговейно положил голову ему на плечо, чувствуя момент редкой близости. Он сжал Каса поперек талии крепко-крепко. Господи, как он любил его. * * * Дин устроился медбратом в психиатрической лечебнице. Бенни, работающий главврачом, сразу же определил Каса на лечение к Чаку. Грэйс и Виктор Хенриксоны были готовы навещать Кастиэля хоть каждый день, и Мэри с Джоном тоже. Дин был благодарен им за это. За их понимание. Кастиэль зашел в палату, чистую, просторную и светлую. Он поправил рюкзак за спиной и почувствовал, что Дин стоит сзади. Он прошел, скинул сумку на пол и сел на кровать — мягкая. Он ощутил легкое дежавю, он вернулся в стены клиники, но все уже не так, как прежде. Он больше был не один. С ним была целая куча народу, с ним были люди, которые хотели помочь ему справиться. И, конечно же, Дин. Дин, которого он так любил. Он знал, что постарается изо всех сил; он слышал звук выстрела в ушах, но этот звук заглушал шум прибоя, шелест океана, крик чаек. Просто он… не мог понять, в какой это стороне, где это, куда идти. Он шел на зов, заглушаемый хлопками выстрелов. Он старался изо всех сил. Но звуки револьвера порой тянули его в другом направлении. Он все еще мечтал отправиться к океану и доучиться в школе. И он верил, что Дин ему в этом поможет. Он уже нашел дорогу домой, осталось только идти по ней, не сворачивая. Он почти что дома. И теперь он был не один. Главное — постараться, и, может, он наконец вернется домой. _______ * — Kutless — Remember Me