Свет, камера, посиделки.

- Ковалевский, - несильный пинок в предплечье помог немного привести друга в чувства, но ответной реакцией было только недовольное мычание из под рук, на которых расположилась голова Юры. - Юр, лекция закончилась двадцать минут назад, нам скоро на философию, вставай, - Колесников отчаянно потёр глаза. К Юре на какой кобыле не подъедешь, до пизды. Сережа ещё раз дал в чужое плечо, взял Ковалевского под локоть и потянул за собой. У Юры, видимо, сработал вестибулярный аппарат, он пару раз пошатнулся, чуть не упал с лестницы, но все же ухватился за дружеское плечо. - Оставил бы меня здесь, не хочу я на эту философию, - капризным тоном произнес Ковалевский. Да, философию он не любил. Всем сердцем. Их преподаватель, конечно, был хорошим человеком с отличным чувством юмора, который не боялся отпустить язвительную в некоторых случаях шутку в адрес студентов, но сам предмет вызывал далеко не позитивные эмоции. Километровые конспекты рядом не стояли с затраченными за несколько лет нервами. Юра в целом ходить в универ не любил. Только через силу и Серёгой под ручку. С Колесниковым он познакомился ещё в школе. Обменялись парни контактами и понеслось по трубам. Снимают они небольшую однушку в пятнадцати минутах ходьбы до центра. Цена не кусается, денег на оплату хватает, а хозяйка, являющаяся родственицей Колесникова из миллионного колена, сделала небольшую скидку, так что живётся прекрасно. Юра с Серёжей вперлись в аудиторию и под косые взгляды одногруппников направились к свободным местам. Препод на опоздание ничего не сказал, но Ковалевский уверен, что через полчаса одна шутка да пролетит на эту тему. Писать ничего не хотелось, рука чисто физически не хотела браться за ручку и чертить какие-то таблицы, распределять информацию по пунктам, досконально все проверяя. Зато в Инстаграм зайти желание было. Колесников такой подход к философии конечно не одобрял, но на это Юра клал большой и длинный. Так Ковалевский и просидел остаток пары. Изредка поглядывал на доску, что там пишут, интересно же иногда. Успел поиграть в игру на мобилке, поспал минут двадцать, пока Сережа не ебнул его по башке книжкой. Порисовал в тетрадке и опять получил упрек от друга. За это Юра вырезал из бумаги табличку с надписью "лох" и прикрепил Серёге на лоб. - Я тебе подарю на следующий день рождения кроссворд, чтобы ты хернёй не страдал и меня не заебывал, - Колесников быстренько скатился по перилам и уже ожидал Юру внизу. Низенький чертила. - Лучше уж консоль, - сказал Ковалевский и салютовал отставшему Серёже. Нинтендо и правда было бы неплохо приобрести, но финансы не позволяют, а за кредит банк будет тебе в жопу дышать, пока не отдашь. - Ой, иди ты нахуй, Ковалевский, - парень скорчил злую и одновременно недовольную мину, отдаляясь от друга все дальше. - Гори сарай, гори и хата. По университету туда сюда сновали студенты, преподаватели заполняли какие-то бумажки. Юра решил попытать удачу и наведаться к своему преподу за исправлением оценок по философии. Кабинет находился на втором этаже, и парню заново пришлось подниматься наверх. Ещё, он вообще не знает куда подевался Колесников. Сережа бесследно пропал в толпе и все, одиночество. Но по времени у них скоро будет история, так что он вполне мог пойти в аудиторию, где проводится лекция, а не бездумно шататься по коридорам. Ковалевский добрел по лестнице до второго этажа, чуть не словив при этом инфаркт, дыхалка оставляет желать лучшего. Кабинет ещё и находился в самом конце коридора, опять идти. Юра неспешно постучался в дверь, за ней послышалось движение, а потом ему открыли. - Ковалевский? Проходи давай, - Филатов отошёл от прохода, рукой приглашая внутрь. Студент пригнулся, пока за ним закрывалась дверь. - Роман Сергеевич, я по поводу оценок по философии, могу их исправить? - парень сложил руки за спиной, изображая провинившегося. Преподаватель двинулся в сторону стола и занял за ним место. - Ковалевский, на моих лекциях не спят, чтобы потом не приходить ко мне с такими вопросами, я одобряю твое стремление учится лучше, но это стоило сделать раньше, - Филатов сложил руки в киль и опустил голову вниз. Одобряю, но не дам, вот это да. Юру оскорбил такой ответ, но сдаваться он не хотел. Бойня между Ковалевским и Романом Сергеевичем закончилась крахом студента. Грустный от провала Юра спускался по лестнице, пока не услышал зов Колесникова. - Ты где ходил? Я пол университета обошел! - Сережа очутился рядом с Ковалевским. Большая разница в росте заставила Колесникова высоко задрать голову, что пробирало Юру на смех. - Ты убежал, ничего мне не сказав, я был у препода по философии, - Ковалевский двинулся к выходу из университета, напяливая на футболку кофту. - Ты разве не собираешься на историю? - Да не, мне в падлу, - Юра ногой пихнул входную дверь и уже собирался уходить. Сережа постарался схватить друга за рукав кофты, но не успел этого сделать, как его чуть не припечатало в дверном проёме.

***

Так пути Серёжи и Юры разошлись. Колесников досиживать пару не остался, парень видел, как он выходил из стен университета, направляясь в другую сторону. Но Ковалевскому тоже не горевать. По дороге парень зашёл в ближайший от универа магнит, купил себе всякого вредного и чуть ли не галопом побежал домой. Не жизнь, а сказка. Недовольной рожи под боком нет, благодать. Зато есть невьебенных размеров ширма, мирно стоящая в проходе уже неделю. Сережа припер эту махину ещё в прошлую пятницу, говорил, что достал ее из закрамов в квартире родителей. Классно, а у нас дома она нахера? Но в интересах Колесникова не было ответа на этот вопрос, зато обещание Юры выбросить в черту ширму, если она простоит тут ещё хоть недельку, заставило очко Сергея сжаться и начать быстрее подыскивать новый дом приемышу. Ковалевский решил выйти на балкон, закурить от душащей в четырех стенах тишины, заебистых разговоров Серёжи сейчас даже не хватает. Юра вытащил из кармана куртки пачку сигарет, открыл дверь балкона и поставил локти на бортик. Сегодня один из самых теплых дней недели, вроде май, а тепло только во снах. Зато почки на деревьях уже начали распускаться. Скоро на улице будет пахнуть приятным запахом пыльцы и цветов, а пока довольствуемся лысыми ветками. Долго Ковалевский застаиваться не хотел, холодный ветерок обдувал незакрытые футболкой руки, заставляя ежиться. Ещё с минуту Юра постоял, глазея на голубое небо, а потом понял, какую вещь забыл учесть. Посмотрев назад, парень только утвердил свои догадки. Старая хоккейная клюшка, которой обычно подпирают дверь балкона друзья, стояла на старом месте, соответственно, Юра сейчас заперт на маленьком куске бетона в холоде и голоде, зато с зажигалкой. Можно устроить афигенный костер из старых подушек и спалить к чертям всю многоэтажку. Телефон остался внутри, а когда придет Колесников, только богу известно. Балкон неисправен с самого въезда в квартиру. Хозяйка об этом упоминала, и парни всегда подпирали клюшкой дверь до этого момента. Руки мёрзнут, жопа мёрзнет, да все вообще окоченело, а укрыться нечем. Юра скреативил и засунул руки под футболку, давая пальцам заслуженное тепло, маленькое, но тепло. Ковалевский сидел в таком положении довольно долго, по его мнению, пока не услышал, наконец, в скважине замка заветный поворот ключей. Парень со всей силой застучал по стеклу, будто собачка в зоомагазине, в попытках привлечь внимание. - Юр, ты там чё стоишь, - недолгое замешательство Серёжи, но уже через секунду он, смеющийся во всю харю, рванул к балкону открывать. Ковалевский перепрыгнул через порожек и, попадая в тепло, стал разогревать тело. - Сука, Я думал я там замерзну, - на диване лежал плед, в который Юра с головой нырнул, закутывая себя в ткань. - Забыл про клюшку что-ли, еблан. Дать бы тебе ей по шее, - пригрозил Сережа и сымитировал руками, что бьёт по невидимому человеку чем-то длинным, хоть бы не тем, что Юра кладет на философию. - Я, как мученник попаду в рай, а ты просто сдохнешь. Я вообще-то жертва неисправности. - Жаль не аборта, - Колесников схватил с пола рюкзак и вытащил оттуда журнальчик в ярких цветах, - на, порешай, поднимешь социальное положение. Ковалевский поднялся с дивана и принял летящий в лицо журнал от уходящего Серёжи. Кроссворд? Серьезно? Хотя, парень обещал, что обязательно подарит его, только на день рождения. Хоть не для малолеток выбрал, спасибо и на этом. У Ковалевского такие бабушка любила решать. Там, помимо кроссвордов были ещё судоку, которые она отдавала маме, не желая думать над этими клеточками. Мама в то время пыталась объяснить Юре, как всё-таки решается это их судоку, и он даже понял, но ни к одному в жизни так и не притронулся. Зато сейчас момент икс. Момент игрик. Да сразу xyй момент. Сережа сидел в это время на кухне и листал ленту Инстаграмма. На зашедшего Ковалевского не обратил никакого внимания и лишь показал рукой на стул, чтобы тот сел. - Мы завтра на спектакль должны сгонять, - начал Колесников, - нам в универе поручили посмотреть, написать пробную статейку, они ее проверят, и может, - Сережа прервался на глоток кофе, - может ее выложат, как проф отзыв. - Идея конечно, сок. А что за спектакль то хоть? - Ковалевский уже года два как не был в театре. У него в любимчиках было только кино, на крайняк дома посмотреть фильм за ноутбуком. А тут на, спектакль, статья, это же надо ещё внимательно смотреть, давать оценку игре актеров, сюжету, освещению, декорациям, может туда сразу с лупой идти? - Золотой ключик, - Буратино. Пиздато. Не мастер и Маргарита, уже прогресс. - Ну, что делать, сходим к остроносому, - Юра забрал пару конфет из вазочки на столе и поскакал в комнату. - Завтра вместо учебы идём, начало в 9:00, нас убьют, если опоздаем, оптимист, - уже вслед уходящему Ковалевскому, прокричал Сережа.

***

- Название яркой звезды альфа скорпиона? - Колесников неспеша попивал кофе за столом на кухне и разгадывал кроссворд. Вроде книжку купили Юре, а разгадывает не он. Хотя, почему не он. Сережа не может ответить на половину вопросов, а ответы в конце для него не существуют. Так что парень эксплуатирует друга. На улице уже как час светло, Ковалевскому не спалось, так что теперь, он, в пять утра, сидя на пару с Серёжей, страдают хернёй. Интеллектуальной хернёй, между прочим. - Саргас, - сказал наугад Юра. Будто он помнит все звёзды скорпиона. Ебать задачки конечно, можно попроще, пожалуйста. - Не подходит. - Тогда Антарес, - чайник прервал эрудическую идиллию своим свистом. Ковалевский открыл крышечку свистка, наполняя кружку кипятком. Может, самое время открыть для Серёжи ответы позади кроссворда? Мозг уже не выдерживает такого наплыва информации. Они не в школе, заебал. - Бинго, - Колесников победно бросил ручку на стол и поднял вверх ладони. В горле стоял неприятный ком от только что выкуренной сигареты, который хотелось прогнать, запив кофе. Ещё Юру мучал вопрос со спектаклем. Что там будет, понравится ли ему, а если не понравится, как написать об этом, никого не обидев? Нечётко поставлена задача! А ещё, что им делать четыре, мать его, часа? Встали в пять, хорошо, продуктивно, а чем заниматься? На кроссворды у Ковалевского нервов уже не останется, а идти в люди с пустой башкой желания не возникает. В интернете одно и то же, новости эти скучные, которые еще настроение портят, тик ток ещё правда есть, но свои избранные по сто раз на дню он ещё успеет пересмотреть. Выцепить Серёжу пораньше не получится, как баран упрётся. - Чем можно заняться, пока мы не на спектакле? - Юра спрыгнул со стула, на котором минуту назад сидел на кортах, нервно покуривая в форточку и побежал в гостиную к другу. Там, Колесников, удобненько расположившись и заняв весь диван, размеренно листал ленту тик тока, иногда посмеиваясь со смешных роликов. - В магаз сходи, Я не знаю. У нас продуктов нет почти, - а почему он один должен. Как говорится, не обязан. Но вылезти из дома же хочется, почему бы и нет. Деньги то есть, так в чем проблема. А ни в чем, погнали. Ковалевский встрепенулся и рванул натягивать на себя джинсы и толстовку, - эй, ты энергетиков мне захвати, побежал он. - Если не забуду, Серж, если не забуду. Ближе всех от дома была пятёрочка, поэтому путь лежал туда. Уже родные двери и стены. А что купить то хоть надо? Ну, там, овощи, фрукты, ещё что берут обычно. Список отпад. - Щас по ходу разберемся, - сквозь маску проговорил Юра. Уже через несколько минут в корзине набрались и помидоры с огурцами, Доширак, гречка, пресловутые энергетики для Серёжи и вторичные продукты. "Очень сильному и спортивному" Ковалевскому было тащить все неимоверно тяжело, из разряда, растишки мало ел. Выстоял очередь, выложил все на конвеерную ленту и, наконец, оказался на заветном свежем воздухе, без окружения различных ароматов парфюма у бабушек. Юра зажал в руке пакет еды, специально перекручивая ручки вокруг запястья, чтобы можно было разжать пальцы и идти будто налегке. Другая половина целофана сама собой обмоталась на пальцах, главное чтобы не порвалось все к херам. Можно и улицу разглядывать теперь. На другой стороне тротуара бабушки какие-то гуляют, тут девушка бежит, зарядкой занимается. Солнце в глаза долбит, Ковалевский тряхнул головой, а очки со лба перекочевали на переносицу, креативщик конечно. Парень прибрел к знакомому подъезду, рядом с дверью ключами был выцарапан код домофона для удобства пьянчуг и тупых школьников, которые теперь не звонят, а сразу заходят, хотя даже не из этого дома. Юра залез в карман, выуживая оттуда ключи. Пару раз повернув их в замке, дверь покорно открылась. - Ну ты прям флеш, ничего не скажешь, - саркастично сказал Колесников. Ему бы в камеди клаб, такого шутника упускают, лошки. - Радуйся, что хоть вернулся, сделай одолжение, сумки Юрцу-инвалиду помоги разобрать, - Ковалевский неспеша выкладывал продукты из первого пакета, посматривая на друга. Разобрав все по полкам, Юра победно удалился из кухни, оставляя Серёжу одного на произвол пакета из пятерочки. К семи утра погода устаканилась, теплый ветерок поступал в комнату из приоткрытого окна. За последние полчаса Ковалевский успел приготовить себе яичницу, а потом утянул Колесникова играть в карты. - Ты балкан что-ли? Шестерка бьёт туза! - проорал Сережа. Игра в пьяницу задавалась не лучшим образом. Стаж игры не превышал и месяца, поэтому срача и угроз сыпалось друг на друга неимоверно много. - Да у меня в детстве не так было! Шестерка лоховская, как она тебе туза побьет? - Ковалевский постучал по столу костяшками и грозно глянул на друга. Когда ему было 8-9 лет бабушка всегда играла с ним в карты. И никакой шестерки, бьющей туза у них в жизни не было. Да таких правил он никогда и не знал! - Я щас тебе колодой к нос запущу, - Сережа нажмурил брови. Он сгреб карты "соперника" и свои в одну кучу и забрал у Юры коробок, который он все это время крутил в руках. - А я тебе локоть на башку положу, - Ковалевский сложил руки у груди и скорчил недовольную гримасу. Из-за маленького роста друга это было вполне возможно сделать, и Юра это частенько практиковал, будучи в школе, но Колесников постоянно бесился с таких действий друга, так что теперь можно разбрасываться только милостными угрозами. Не развалится.

***

Юра с Серёжей выбрались из дома в полчаса, чтобы дойти до театра, в котором будет проходить спектакль и устроится на удобных местах с красивым видом на сцену. При условии солнца, на улице все равно моросил дождь, а капли падали на экран телефона и мешали разглядеть текст сообщения. - Написали, что мы будем с небольшой группой из 5-ти человек, они из другого университета, вроде по обмену здесь, - читал вслух Колесников, - но, если нам нужно, цитирую: "сосредоточиться над спектаклем и полностью проникнуться им", мы можем просто подойти к группе, чтобы препод нас заметил, а затем в свободное плавание. - А кто сопровождает? - Ковалевский из всего сказанного остановился лишь на последних словах "препод нас заметил". Парень пригладил ладонью чёлку и вернулся к беседе с другом. - Даниил Вадимович, - Ерцаман - преподаватель истории в их университете, по совместительству друг Романа Сергеевича. Сам по себе добрый, но спать на его лекциях лучше не стоит. Так то он ничего не скажет, но потом лично тебе даст тест по теме, которую ты проспал. Голос не повышает, бестолочью не кличет, в отличии от зловредного препода по экономике - он у них линейкой по пальцам херачит от души так. В процессе разговора парни подошли к ступеням театра. Юра первый открыл дверь, пропуская низенького друга пройти первым. Внутри белое освещение долбило в глаза, что было не из приятных. Много родителей с детишками, на Буратино всё-таки пришли. Где-то в конце Колесников увидел макушку преподавателя и потянул Ковалевского за собой. Ерцаман обсуждал что-то со студентами, махая в воздухе руками. - Здравствуйте, Даниил Вадимович, - Юра вклинился между двумя девушками, дабы привлечь внимание. - Привет студентам, присоединитесь или явку показать просто? - улыбнулся преподаватель. Сережа где-то сзади недовольно ойкнул из-за отдаленной ноги. - Да мы вдвоем пойдем, - Колесников очутился рядом с Юрой. - Тогда отпускаю вас, не потеряйтесь среди школьников, Ковалевский, ты следи, чтобы Сережа там с ними не перемешался, - Ерцаман подмигнул парню и больше обращал на него внимания, направляя его на ожидающих до этого студентов. - Хорошо, Даниил Вадимович, ну что, пошли, дюймовочка. Парни выцепили для места на втором ряду в середине, все верхние уже заняли другие зрители, но они хоть сели не сбоку. Вокруг чужие разговоры, которые отнюдь не мешают Колесникову уже что-то строчить в телефоне. Юра не стал беспокоить друга и направил взгляд на занавес. После нескольких минут ожидания мужской голос объявил о просьбе выключить мобильные устройства и пожелал хорошего просмотра. Отчасти Ковалевскому было некомфортно чувствовать себя среди детей, два здоровенных лба припёрлись на детскую сказку, во весело. Но ещё была группа студентов и некоторые взрослые без детей тоже с интересом смотрели спектакль, так что он не один, отлично. Вообще, Юра смотрел и оригинальную версию золотого ключика и приключения Буратино 1975 года тоже, а сюжет он знает как облупленный, но интереса к спектаклю это не убавляло. Песни и танцы были прекрасно поставлены, за движениями хотелось наблюдать, чего только стоят костюмы, настолько детализированные, что смотреть приятно. Добрая половина сказки уже прошла, и концовка не за горами, но потом взгляд Юры зацепил отнюдь не сюжет. Сцена разворачивалась в лесу, когда Буратино убегал от Барабаса, мальчик завернул за ненастоящее дерево, а рядом с ним кто-то с грохотом свалился на землю. Актер, игравший Пьеро, выстро встал и отряхнулся, чтобы показаться зрителям. Молодой парень с разрисованным в белый лицом и черными треугольничками у глаз, одетый в белую рубашку с бантом и брюки, носящий на голове колпак. Он не на шутку привлек Юру, наблюдать за ним было приятно и интересно. Уже все равно, какие события происходят, нужно было держать свой взгляд только на нем. Поздней ночью в небе одна Так соблазнительно светит луна. И я б хотел для вас с небес ее достать, Но как мне быть, ведь ночью надо спать. Юру удивляла гибкость актера. Он бегал по сцене из стороны в сторону, махал руками, чуть не падал от резких движений. Голос его нежный и невинный, иногда с ноткой хриплости от громких реплик. Ковалевский наблюдал только за ним и казалось, что актер тоже смотрит на него. Не нужна мне малина, Не страшна мне ангина. Не боюсь я вообще ничего. Лишь бы только Мальвина.. Лишь бы только Мальвина.. Лишь бы только Мальвина.. Может, Юра уже словил галлюцинацию, но ему не показалось, он уверен. Со сцены парень точно пел.. ..Обожай меня одного. Ковалевский просидел остаток спектакля как будто в трансе и после концовки даже не услышал Серёжу, который что-то ему говорил. - Юр, ты че, уснул? - Колесников пощелкал перед глазами друга, - все разошлись уже, пошли. А Юре и не хотелось как-то. У него ноги как будто отнялись и он ими функционировать не мог. - Иду иду. Домой они решили добраться на такси. Всю дорогу Ковалевский думал о том, что нужно найти того актера, из под земли достать. Только он ни имени его не знает, ни возраста, ничего. В кармане у парня лежала программка, которую перед началом спектакля ему с Серёжей дала женщина, только они ее даже ни разу не открыли. В таких листовках обычно пишут краткий сюжет, персонажей, и имена актеров, которые их играли. Точно, имена! Юра, как взбалмошный, развернул программку и отыскал глазами строчку с именем "Пьеро". Никита Стальберг.