Свет, камера, посиделки.

Чьи-то руки обхватывают Юру за талию так крепко, что можно задохнуться. Парень сидит у себя дома на диване, за окном кромешная темнота, там будто нечего нет. Пустота. Чужие ладони поднимаются вверх, забираются под футболку, оглаживают ключицы и чуть сжимаются в области шеи. Ковалевский вымученно стонет от этого, чувство неизвестности и азарта встают поперек горла. Прикосновения растекаются по всему телу, большой палец оттягивает нижнюю губу. Юра поворачивает голову и сталкивается с теми самыми глазами. Карими, как он себе и представлял. Они смотрят хитро, с пылающим огоньком в зрачках. Ногти больно впиваются в шею, Ковалевский хочет убрать руку, но собственная не желает подниматься. Он чувствует, что задыхается, пальцы все сильнее сдавливают, а хриплый голос произносит: - Беги.

***

Юра подрывается с постели весь бледный, с испариной на лбу. Это всего лишь сон. Два дня прошло после спектакля, пора и отойти, вообще-то. Ковалевский, правда, даже не помнит, как вчера домой пришел, может Сережа помог. На экране телефона время показывало шесть утра, а уведомление "будильник прозвенит через 1 час", как никогда радовало. Если сейчас у Ковалевского получится уснуть заново, будет просто прекрасно. Но провалиться в царство Морфея так и не вышло. Юра сначала ворочался в кровати, затем снял телефон с зарядки и решил почитать новости. Будильник прозвенел, а был уже давно не нужен. Ковалевский устало потёр глаза, будто так станет лучше. На кухне послышался грохот посуды. Колесников проснулся. Валяться в кровати времени нет, как и желания. Ковалевский встал босыми ногами на холодный пол, поджимая пальцы. Замотанный в одеяло он прошел на кухню, Сережа включал плиту, на которой стоял чайник. - Доброе утро, - сказал Юра и сонно потёр глаза. Колесников слегка подпрыгнул от испуга и обернулся в дверной проем, где стоял парень. - Я думал ты позже проснешься, со вчера что-то помнишь? - Сережа забрал лежащий на столе кроссворд и облокотился о кухонную стойку. Сегодня предпоследний день перед выходными и можно будет отоспаться. - Не-а. Из двух предыдущих дней Юра помнит только дикую головную боль, наставление от Ерцаман, на лекции которого он уснул. Преподаватель посмотрел на состояние студента и наказание давать не стал, просто попросил отдохнуть и приходить после выходных более бодрым. Ковалевский и сам не знает, что с ним происходит. Скорее всего он простудился, когда их затопили соседи сверху в субботу, тогда Юра с Серёжей ведрами выносили воду, а парень даже не удосужился тогда обуться и ходил по холодной воде босиком. В понедельник ему было слегка херово, но таблетка нурофена исправила ситуацию. А дождь тем же вечером только усугубил. - Может ты на пары не пойдёшь? Отлежишься, температуру смеришь, - Ковалевский тоже беспокоился о состоянии друга. Два дня подряд заваривал ему всякие чаи с вареньем и даже купил таблетки от горла. - Думаю ты прав, я чё-то не хочу посередине дня грохнуться в обморок, - Юра присел на табуретку, поджимая под себя колени и устраиваясь, как на жердочке, - все равно нужно подработку искать, вакансии посмотрю.

***

Колесников убежал из дома в восемь, а Юра ушел обратно в кровать. Вторая попытка уснуть увенчалась успехом, и Ковалевский проспал до часа дня. Никаких снов в этот раз не снилось, а тело ломило, то ли от холода, то ли от затекших мышц. К обеду Юра решил провести время с пользой, сварил себе пельменей и сел за компьютер. Цель была найти этого Никиту в любой соцсети. Ковалевский, полагалась на свою интуицию и логику, первым делом открыл Инстаграм. - У такого человека точно должен быть профиль в инсте, - Юра решил ввести имя и фамилию, как один из вариантов. Зайдя на самый первый профиль парень попал в яблочко. Последним постом на аккаунте были фотографии, сделанные фотографом на сцене, а описание гласило: "люблю фотографии с выступлений, они смотрятся живее остальных" и отметка фотографа. Ковалевский пролистал почти все фотографии, делая скриншоты некоторых. Вроде бы его захлестывал стыд за себя, что он так помешан на том, кого видел только на сцене и то, один раз, но с другой стороны, он был неимоверно красив, особенно на фотографиях, не зря же он их выставляет, любоваться надо. В директ Юра писать пока не решался, да его бы и не поняли. "Привет, я тебя один раз видел, но ты такой пиздатый, что рука сама потянулась написать" такого он допустить не мог. Профиль Никиты был разнообразен и завлекал своей креативностью. Снимков на собственный телефон у Стальберга было мало, чаще всего проводились различные фотосессии, и непонятно, то ли это фантазия фотографов, то ли выдумки самого Никиты. Тут он и художник и клоун или просто ультра домашний. Фото с выступлений, концертов и все на профессиональные камеры. Может у Стальберга свой личный раб, который каждый его чих и зевок запечатляет, он похож на супер медийную личность, хотя таковой не является. Юра мог бы и дальше залипать на чужие фото, но ноги уже давно затекли находиться в одном положении. В универе пары заканчиваются поздно и Сережа придет не раньше пяти вечера, если по дороге никуда не заскочет, конечно. В голову Ковалевского пришла навязчивая и крутая по его мнению идея. Юра сбегал на кухню, дабы проверить наличие свечей у них дома. Целых три штуки. Конечно, зажигать свечи в ванной это шикарная идея, самое то, когда ты болеешь. Ковалевский расставил каждую на свое место. Одну на унитаз поставил, вторую на стиралку, а третья покоится теперь на полке в душевой кабинке. Юра выключил свет для пущей атмосферы и сел в середину ванной. Как на ведьмином шабаше, но круто.

***

- Ну, что ты тут делал без меня, - спросил Сережа. Ковалевский крутил в руках свои очки и иногда поглядывал на друга. - Полежал, посмотрел, поспал, - Юра пожал плечами. Что ещё ему делать? В четырех стенах одному много что не сделаешь, зато теперь он в любое время может назначить встречу с Никитой, но не так же сразу, правильно? - Завтра на пары пойдешь? - А что мне ещё делать, пойду. Мне уже лучше, - и Ковалевский даже не врал. После сна его состояние улучшилось, не считая лёгкой ломки в теле, но через полчаса все было как обычно. - Ебал я эту философию, - Колесников плюхнулся на стул рядом с другом, лицо его выражало недовольство, - не поверишь, но теперь я тебя прекрасно понимаю. Сережа, конечно, был тот ещё умник, но философию не вывозил от слова совсем. Хотя пытался, много раз. Вся нервная система угрохана, уже не восстановишь, а конспекты сами себя не напишут. - Неужели? - Ковалевский отвернул голову к окну, за которым шел дождь. - Да он опять нам тест даст какой-нибудь, а у нас пол группы не знает, чё делать, - жалуется Колесников. Юра побрел к холодильнику и, достав оттуда йогурт, сел обратно. - Нравится не нравится, терпи, моя красавица.

***

На следующий день Юра, как и обещал, выбрался в университет. Вчера вечером он посвятил всего себя в написание статьи, отчего уснул за столом, щекой на тетрадке. Утром его поднял Сережа, Ковалевский по-быстрому распечатал все на принтере и закинул в рюкзак, неудивительно, что сейчас он держит в руках помятые листы А4. - Блять, и что это? - Юра тряс в руках статью, может она сейчас сама расправится? Парень заложил листы всеми книгами из рюкзака и даже взял парочку у Колесникова. - Ты же не понесешь все, как есть? - Конечно нет, мне башку открутят, - сказал Ковалевский. Он уже которую минуту прижимал и тер по учебникам руками, чтобы все разгладить. - Сходи в кабинет к Ерцаман, у него там принтер стоит, у тебя же есть флешка с собой? - предложил Сережа. Юра пошарил в карманах сумки и победно бросил ее обратно на пол, проворачивая перед глазами друга накопитель. - Ну вот, шикарно, иди да распечатай. - А ты не пойдёшь что-ли со мной? - Ковалевский у самого выхода из аудитории развернулся к Колесникову и смотрел на него с недопониманием. - А мне зачем? Ты там на пару минут, пиздуй давай, - Сережа буквально вытолкнул Юру в коридор, захлопывая за собой дверь. Одному идти неимоверно скучно. Кабинет Ерцаман опять находится за три пизды от его нынешнего места нахождения, а лучший друг ещё и кинул его. Все толпами ходят, компашками накрайняк, а он один с жалкой флешечкой в ручке, как лох идёт. Но до кабинета он дошел, его какой-то шкет чуть не сбил на лестнице, и пока он ещё живой, надо скорее заходить. Перед стуком Юра решил прислушаться. За дверью слышался отчётливый голос преподавателя и кого-то ещё, смутно знакомого. Говорили они не на русском, поэтому Ковалевскому было невозможно что-то разобрать, но язык похож на румынский. Это логично, Ерцаман рассказывал, что раньше, когда был школьным учителем, румынский как раз и преподавал, а вторым голосом может оказаться просто ученик, тогда откуда он знаком Юре? Стоять у двери долго не выйдет, да и Сережа уже, поди, заждался, студент несколько раз постучал по деревянной поверхности. - Здравствуй, Юра, ты что-то хотел? - из кабинета выглянул Ерцаман. Он постоянно щурился из-за отсутствия очков и слегка замешкался, когда открыл дверь. - Здравствуйте, Даниил Вадимович, мне тут нужно на принтере распечатать.. - но договорить ему не дали, преподаватель перебил его. - А, тебе принтер нужен, проходи, не стесняйся, у меня тут ученик, но ты не обращай внимания, занимайся своими делами, - Юра так и остался стоять в проходе. Тот, кого он искал, нашел его сам. Перед ним сейчас, собственной персоной, за компьютерным столом сидел Никита Стальберг, что-то интенсивно печатая. На нем слегка растянутая у ворота футболка с рисунком бумажного кораблика, какие-то цепочки и очки. Инста-дива, ей богу, дайте мне фотоаппарат, теперь моя очередь создавать искусство. - Так, студент, посторонись, - Даниил оторвал Никиту от печатания, пропуская Юру ближе к компьютеру. Студент, ему не послышалось? Они могут быть одногодками или приблизительно одинакового возраста. Стальберг, конечно, выглядит на все сто, но не лет, может ему двадцать четыре или двадцать пять? Ладно, сейчас надо думать о статье. Ковалевский ударился бедром о край стола и болезненно зашипел, но флешку в разъем вставил. Порылся в файлах, нашел свои документы и открыл папку с подписью "журфак". Пока Юра смотрел тестовую версию на печать, Ерцаман умотал из кабинета с фразой "Я оставлю вас на пару минут". - О, это статья о спектакле с моим участием? Извини, что вторгаюсь, - Никита закончил говорить, когда Ковалевский резко подпрыгнул на стуле от испуга и обернулся назад. Стальберг стоял, немного пригнувшись, положив ладони чуть выше колен, и с интересом читал написанное на экране. - Ничего. Да, это ваш спектакль, нас попросили сходить, - Юра нажал на кнопку "печатать" и окончательно отстранился от компьютера. Даже сквозь линзы очков эти карие глаза давно прожигали то ли в нем, то ли в мониторе дыру. - Я надеюсь, вам понравилось, - Никита расплылся в улыбке. В самой милой и яркой, которую Ковалевский видел в своей жизни. - Конечно. Слушай, - Юра один раз провернулся в кресле вокруг собственной оси, - ты здесь учишься? Я тебя тут вообще не видел. - Учусь тут, просто сейчас пытаюсь полностью отдать себя театру, а не видел ты меня, потому что пропусков много. Я в этих стенах и не появляюсь почти, - Стальберг одним боком сел на край стола, посматривая на Ковалевского. Тот постоянно поправлял рукой чёлку, а она снова падала и лезла в глаза. Никите кажется, что Юра красивый. Юре кажется, что Никита красивый, но они оба об этом не знают. - Тебя же отчислят, у тебя пропусков, мама не горюй, - тараторит Ковалевский. Он закончил печатать и откатился на стуле, облокачиваясь на его спинку. - Похуй. Я достаточно пахал в начале семестра, чтобы бакланить в мае, - Никита жестом попросил Юру сойти со стула и занял его сам. Студент открыл предыдущую вкладку с полностью румынским текстом и поставил там несколько галочек, - каждый день на репетиции, ещё и декорации меня заставляют помогать делать. Сквозь окно падал солнечный свет, который заставлял Стальберга щуриться каждый раз, когда тот смотрел в монитор. Ковалевский молча наблюдал за длинными пальцами, быстро бегающими по клавиатуре. Никита чувствовал, что его висок сейчас прожигают карие глаза, но от экрана не отрывался и упорно смотрел туда. - Скучаете тут? - громкий и резкий вопрос от Ерцаман заставил обоих студентов подпрыгнуть на своих местах от испуга. - Я уже ухожу. Пока. - Пока, - Юру провожали два глубоких омута, а их владелец лишь тепло улыбался. Всё-таки, Никита удивительный. Он нравился Ковалевскому, как человек нравился. Стальберг красивый, опрятный, галантный и талантливый, короче "молчите, бляди, я принцесса", не иначе. Юра жаждал ещё одной встречи с ним, но когда ещё судьба сведёт их в одном месте? Студенту кажется, что Никита тоже заинтересован в общении с ним. Уже подходя к аудитории, Ковалевского осенила одна вещь. Он забыл забрать листы из принтера. Блять.

***

- И ты просто оставил их там, серьезно? - то ли от рассказанной истории Сережа весьма прихуел, то ли проебу Ковалевского, пока неясно, - иди теперь обратно. - Не пойду я! Я же как придурок в его глазах буду выглядеть, - Юра как конченый замотал головой. Ерцаман в расчет он не брал, ему было не важно, что преподаватель будет о нем думать. Ему было важно только мнение Никиты. - Ты и так придурь, тебе не нужно что-то делать для этого, - Ковалевского обидела шутка друга. Конечно, не в самое сердце, но не прикольно, - иди, иди, я те... - Юр! - за спинами студентов кто-то окликнул Юру. Парень обернулся назад, где, зажимая в руке листы, бежал Никита, - ты забыл. Стальберг протянул статью Юре. Вот вам и встреча. Ковалевский глупо улыбнулся и принял листы из рук. Сережа лишь посмеивался где-то сзади. Про идиота он был прав. Юра стоял как вкопанный, не в силах проронить не слова. Никита молчал вместе с парнем, просто смотрел из под ресниц своими карими стеклышками. - Спасибо, - все, что смог выдать Юра спустя минуты молчания. Стальберг кивнул головой, развернулся на пятках и поспешил уйти обратно. - Как его зовут? - спросил Колесников. Зачем ему эта информация, Ковалевский не знал. - Никита. - Multumesc. Эй, парень! - Сережа рванул к Никите, что вызвало у Юры панику. Нахер он к нему пошел? Зачем позвал? Колесников о чем-то беседовал со Стальбергом, который изредка посматривал на Ковалевского. Юра ссыкун, это прекрасно известно Серёже. Он не подходил к парням, лишь наблюдал. Да, ему было интересно, о чем они беседуют, но что-то всё-таки не хотело давать Ковалевскому шанс прервать их разговор. Только после возвращения Серёжи, Юра подал голос: - И что ты ему наговорил? Блять, я в полной жопе. - Не дрейвь, Люся. Ты вообще-то меня благодарить должен, я тебе все организовал, - Колесников издевательски ухмыльнулся. Что он там мог ему организовать? Если только похороны с подписью " Умер от великой актерской игры. Помним, любим, скорбим. " - Оторвать бы тебе кое-что.

***

Юра никогда не ставил телефон на беззвучный. Эта привычка появилась ещё в детстве. Ковалевский уходил гулять и не отвечал на звонки, телефон был такой, что вибрация еле слышна, а в кармане тем более ее не слуху, не духу. Мама ругала, конечно, но Юра поначалу звук не включал. Писк приходящих сообщений бесил. А теперь он, 23-летний, просыпается от каждого пика, как сейчас. Ковалевский в мыслях уже проклинал того человека, что посмел ему написать в 7 утра в пятницу. Юра исключил сразу Серёжу, ведь он, блять, живёт с ним, типа, просто зайди и не выебывайся, чувак. А кто ему ещё может написать? Если только Сбербанк снимет комиссию, или СМИ весточку пришлют. Юра включил телефон, на экране которого высветилось несколько сообщений от неизвестного номера. Неизвестный. Привет, Юр, это Никита. Мне Сережа дал твой номер. Ты на него не злись, я сам тебе хотел написать, но сам понимаешь, я ж твои соц сети не знаю) Приплыли. Так вот, что там вчера Юре устроил Колесников. Контактами его разбрасывается! С другой стороны, Сережа просто выполнил сложную работу за него, а Стальберг ещё закончил. А Ковалевский просто зассал. Стыдно. Я. Да, привет. А почему я это именно в 7 утра читаю? Ковалевский от ожидания принял всевозможные позы на кровати и уже слез на пол. Он давно ни с кем нормально не переписывался, кроме Серёжи у него друзей больно и не было, а Колесников всегда с ним шатается, так что переписки давно отошли на последний план. Никита. Не знаю) Я хотел тебя пригласить пообщаться, признаюсь честно, я прочитал твой отзыв, когда ты его оставил, написан шикарно. И Юре было приятно. Его пригласили на встречу, он кому-то интересен. Сейчас Ковалевский ощущает такое чувство трепета внутри, будто все бабочки, сидевшие там, сейчас проснулись и активно толкаются о стенки желудка. Юра общался с Никитой достаточно долго. Они согласовали время и место встречи, перекидывались стикерами и смешными мемами из тик тока. Оказалось, что Никите в марте исполнилось 25 и он всего на два года старше Ковалевского, как он и предполагал. Стальберг из Молдовы, после 11 класса приехал в Петербург для обучения и работы в театре. Родители его выбор не одобряли, но спустя время поняли серьезность намерений Никиты и перечить не стали. Из друзей у него тоже никого и не было, только в школьные годы в Молдове. Сейчас мельком общается с одногруппниками и коллегами в театре, но не так тесно.

***

- Я сегодня в универ не пойду, - Юра давно встал и пребывал в отличном настроении после переписки со Стальбергом. Сережа перемещался по кухне, чтобы достать чашку, чайник поставить, сахар насыпать, чай заварить. - С Никитой своим пойдешь гулять? - ухмыльнулся Колесников. Черт, конечно, все он понял, ведь сам бежал за Никитой и номер Юры ему впихивал. - Он не мой. - Да понял я уже, - Сережа слегка поперхнулся от дыма сигареты, которую Ковалевский курил в форточку, - в карты сыграем? Колесников вытащил из полки колоду и кинул на стол. Предыдущую у него вчера забрали, но Сережа не пальцем деланный. В ближайшем киоске купил за полтинник такую же пачку на 36 карт. У него не в первый раз забирали колоду за игру на деньги с одногруппниками, Сережа был тот ещё спец по игре в дурака, даже онлайн на телефоне тренировался, сначала за проигрыш всем щелбанов давал, сильных таких, а когда пол аудитории стали с синякам на весь лоб ходить, предпринял решение сотку ставить. Он один раз так чуваку прописал, что попал мимо по носу, сломал его нахуй, конечно, футболку жалко, она белая тогда была. Юра с ним только в польского дурака играл, Колесников был не в силах запомнить, что какая масть делает, поэтому каждый раз набирал больше 100 очков с оставшихся карт. - А смысл? Ты все равно выиграешь, - Ковалевский от скуки положил подбородок на ладонь и посматривал в окно. - Мне опять одному пасьянс раскладывать? - косынке и пасьянсу Серёжу Юра научил, у него мама такие на компьютере раскладывала. В школе Ковалевский на парте таким занимался, на русском и литературе, учительница у них по этим предметам была добрая, а в конце года они просто книги читали как внеклассное чтение, тем, которые надо пройти уже не оставалось, особенно в мае. - Флаг тебе в руки, Сергуль, вернее карты.