Свет, камера, посиделки.

За окном палящее солнце, все становится противным из-за жары, а бутылка воды из холодильника уже не помогает. Никита бегал в ближайшую пятерку за мороженым и пакетом льда для напитков. Галицкий уже приехал и сидел на диване под потоком ветра из вентилятора, а Сережи все ещё нет. - А нахуяж ещё нам ваш вояж! - кричит Никита в унисон с Галицким. Юра снимает все это на камеру, так сказать на память, чтобы через пару месяцев всем вместе поржать, и показать Серёже, как тут отжигали до его приезда. Стальберг уходит в отрыв и под строчки "С Айфона селфи заебашим", забирает телефон у Ковалевского, направляя фронталку на себя и Сашу. Галицкий с Никитой уже чуть поддали перед всем весельем. Стальберг сначала мучался с подбором самой сексуальной футболки из своей коллекции, а потом с горла хлебнул пару глотков светлого рома, который ещё не успели замешать в пина колладу. Саша выпил поменьше, оттого и дрыгался под музыку менее активно, чем Никита. Юра лишь в сторонке смотрел на все происходящее, выпуская клубы вкусно пахнущего дыма из электронной, и нет не гитары, а сигареты. "Ленинград" уже достаточно поднадоел, но возмущения Ковалевского никто не слушал, ведь Стальберг уже включал заезженные "лабутены" на колонке. Из прихожей послышался звонок, и все трое засуетились. Юра по-быстрому кинул Саше с Никитой бумажные колпачки, а четвертый оставил для Серёжи. Открывая дверь, Колесникова оглушили друзья, а Стальберг с радостным возгласом напялил колпачок на голову Серёжи. - С днём рождения! - прокричали все трое, запуская Колесникова в квартиру. - Боже мой, да вы тут уже все подъебнувшие коньячку-то! - Сережа стянул с ног кроссовки, умирая от смеха. - У нас только ром, я Джек Воробей! - Никита вскинул руки вверх, поднимая голову. Вечер отлично проходил, Юра достал пару припрятанных бутылок шампанского, а недопитый ром замешали в пина колладу, которую изначально и хотели сделать из алкоголя, пока половину не выпил Никита. Торт не успел поплыть, пока стоял на столе, Сережа заценил труды друзей и даже сфоткал жабу из мастики на память. Стальберг нашел у себя Полароид, так что стена фотографий обзавелась ещё парочкой новых снимков со дня рождения. Юра порой сверлил взглядом Никиту, причиной был либо выпитый алкоголь, который уже ударил в голову, либо нарастающие с каждым часом чувства. Юра, будучи прибуханным смотрит на Никиту, как на самого гениального человека в этой комнате, квартире, вообще в мире. Хотя, он и трезвый смотрит на Стальберга с такими мыслями. На четверых две бутылки шампанского, вискарь и коктейли на каждого. Сережа раздает по шесть карт присутствующим, чтобы сыграть в "подкидного долбаёба", как сказал Стальберг, ведь возмущался, почему есть только дурак. Никита игнорирует влюбленные взгляды Ковалевского, отвлекаясь на Сашу, который тут же прячет только выданные карты, а где-то на периферии сознания шумно открывает банку колы Юра. - Перевожу, - говорит Стальберг, давая Серёже щелбан, и тут же пересаживается на другие подушки рядом с Юрой, чтобы не получить в ответ. Колесников недовольно шипит, ведь ему переводят уже который раз за несколько раундов, и кроет четыре восьмёрки дамами. Сережа с Сашей отходят в магазин за ещё одной порцией алкоголя и еды, оставляя парней одних. Всегда, когда друзья уходят, а в комнате остаются только Юра с Никитой, уединения часто приходят на пользу. Узнаешь что-то своё, родное в идеях и чужих глазах, подолгу засматриваешься на активную жестикуляцию друг друга. Никита смотрит затуманенным взглядом на Юру, не разрывая зрительный контакт. Стальберг слегка пошатывается на месте, но не совсем заваливаясь на бок. - Давай поцелуемся, - пьяно просит Никита, усаживается поудобнее и ехидно улыбается. Будучи в доску пьяным, такие вопросы крутятся в голове каждый раз. - Поцелуемся? - заплетающимся языком протягивает Ковалевский. - Ну да, - Никита отпивает немного из бутылки и подмигивает. Стальберг тянет руки к лицу Юры, в глазах два хитрых огонька, а движения медленные и немного неумелые. Никита чуть наклоняет голову, медленно касаясь чужих губ. У Ковалевского внутри чувства горят огнем, сердце забивается в бешеном темпе, а перед глазами пелена, которая уходит, стоит Юре закрыть глаза. Никита терзает чужую нижнюю губу, а Ковалевский чуть стонет в поцелуй, когда зубы задевают ранки. Юра сжимает в кулаке края футболки Стальберга вместо запястья, за которое держался до этого. - Жалко, - Юра дышит прерывисто, что даже не может закончить фразу. Руки чуть трясутся, а в животе тянет от волнения. - Жалко что? - с придыханием спрашивает Никита. - Что мы не вспомним этого завтра, - говорит Ковалевский, прежде чем потянутся за новым поцелуем. Никита наматывает цепь, висящую на шее Юры на кулак, притягивая парня к себе. - Сейчас, - Стальберг останавливает Юру, который спускается губами к шее, - придут Саша с Серёжей. - Насрать, я сейчас закончу, - уверяет парня Ковалевский. Юра блуждает пальцами по чужой спине, залезая под ткань футболки, чтобы подразнить. У Никиты внутри все сворачивается в тугой узел, из губ вырывается несдержанный стон, когда Ковалевский почти зубами вгрызается в нежную кожу на шее, оставляя багровый засос. Юра отстраняется от парня, оценивая свои труды и улыбается. - Ебанутый, - смеётся Стальберг. - От кого слышу.

***

Юра просыпается с мыслью, что хочет сдохнуть. Утро началось не на позитиве. Голова гудит, будто молотком ударили по заготовленной на макушке кастрюле. Во рту неприятный вкус горечи, который хочется запить. На тумбочке заботливо оставлен аспирин со стаканом воды, видимо, кто-то встал раньше и уже пережил все эти похмельные муки. Ковалеский закидывает в себя таблетку, жадно глотая воду, которая теперь кажется безумно вкусной и освежающей. Юра поднимается в вертикальное положение на постели, а в глазах тут же темнеет. Парень промаргивается и решает осмотреться. Для начала нужно определить, где он вообще блять проснулся. Ведь шанс, что они просто съебались с квартиры Никиты невероятно велик. Слава богу, Юра сейчас сидит на кровати в спальне, значит процент здравого смысла у них остался. На кухне маячит Стальберг, а Саша с Серёжей пьют кофе, обсуждая новость из интернета. - Кто проснулся, - издевательски тянет Никита, - самый первый встал. - И тебе привет, - Юра плюхается на стул рядом с друзьями. Парни не кидают удивлённых взглядов на состояние Ковалевского, сами так просыпались, знают. - Юр, - начинает Колесников, в то время как Стальберг под шумок уходит в гостиную, - Никита похерил твою футболку. Бенгальские огни чуть не сожгли нам все, а она была под рукой.. Глаза Юры округляются, а через пару секунд Стальберг слышит оглушающий крик. - Никита блять!