Свет, камера, посиделки.

- Ты же не забыл, что у Серёжи завтра день рождения? - невзначай спрашивает Никита, скатываясь на скейте по трамплину. - Блять. Уже сентябрь, и конечно, Юра забыл про то, что Сережа дева, и день рождения у него 5 числа. - Только не говори, что реально забыл, - Стальберг сначала улыбался, но потом поменялся в лице, - блять, ну Юра. Забывать про дни рождения друзей и родственников - уже своеобразная традиция, которую Ковалевский соблюдает каждый год, хоть и не всегда, но один да точно забудет. Дату рождения Никиты он тоже один раз проворонил, и когда Стальберг пришел к нему с вопросом "Ты ничего не забыл?", Ковалеский уже поставил винок на свою могилу. Оказалось, он просто не вынес тогда мусор, когда была его очередь. Для Юры эта ситуация была финальной, чтобы начать отмечать на календаре дни рождения друзей. Ключевое слово "почти". Юра заезжает на трамплинчик, доезжает до верха, отрываясь от скейта, но промазывает, с глазомером у него плоховато. Ковалеский скатывается вниз к асфальту, немного ударяясь локтем о поверхность. - Чмошник! - как настоящий друг, кричит радостный Никита, как в ту же секунду перед ним возникает девочка на самокате, которую он может сбить. Стальберг пытается повернуть, но все же сходит со скейта, спотыкается об него же и падает рядом с Юрой. - Сам чмо.

***

- Так, Юр, бери муку, масло, Юр, ты меня вообще слушаешь? - Никита перечисляет продукты, пока Ковалевский бездумно смотрел на полку с йогуртами, ничего он брать оттуда не хотел, но взгляд сам собой зафиксировался на витрине. - А, да слушаю. Стальберг не стал ждать друга, самостоятельно окладывая в тележку пакет муки, а потом и масло. Идея испечь торт самим была провальной с самого начала. Никита пришел к Юре с фоткой торта и фразой "мы должны это сделать сами, в магазине такого не купишь.", а Ковалевскому ничего не оставалось, как согласиться. На фотке, причем, был торт с ебаной жабой в праздничном колпаке. Юра предлагал купить игрушку, засунуть в то же тирамису и преподнести имениннику. Стальберг же напрочь отказывался от такой идеи. По его мнению, то, что сделано своими руками - автоматически становится лучше купленного. Именно по этой причине Ковалевский везёт тележку, вдоволь набитую продуктами, а Никита, как мамочка, петляет меж отделов, пытаясь найти все по списку. - Так, нам ещё надо в кондитерский отдел, взять посыпку и мешок для крема, - перечисляет Стальберг, а глаза Юры с каждым пунктом становятся все больше. - Такой есть? - Ковалевский медленно стекает по полу, держась руками за тележку. Одной проблемой был бы только этот кондитерский отдел, но нет, их больше. Парни могли бы поехать в обычную Пятерочку или Ашан, но сейчас они ходят по огромному семейному магниту, где хер что найдешь. - Да, Юра, есть, - более грубо говорит Никита. Ему самому надоело таскаться по магазину, Ковалевский его прекрасно понимает. Была бы воля, Юра бы обматерил все супермаркеты и кондитерские мешки. К кассе оба подошли измотанные, будто они два лимона, которые выжали в чей-то лимонад. Все товары вышли в круглую сумму, цены сейчас скакнули, не зря парни пару месяцев назад обсуждали курс доллара. Никита загрузил пакеты в багажник, садясь за руль. Юра что-то листал в телефоне и переключал на магнитоле музыку. - Сережа сейчас у родителей, - говорит Ковалевский и кладет руки обратно на бедра, когда нашел прикольную песню. - Что он у них делает? - Стальберг заводит машину, выезжая с парковки. В багажнике из пакета выпала бутылка, это было слышно по характерному дзыньку сзади. - Он сказал им, что день рождения будет справлять с нами, а они пораньше увидеть его решили. - Слава богу, он не увидит засраной кухни, - Никита выдыхает, пробивая Юру на смешок. - Теперь взбиваем тесто и оставляем ненадолго на столе, - зачитывает Стальберг. - Ненадолго - это сколько? - поднимает бровь Ковалевский. Как Юра и думал, готовка не задаётся должным образом. За окном солнце уже садится, а они только замешивают тесто. Оранжевый свет красиво ложится на столешницу, полотенце удобно закинуто на люстру, а Ковалевский мешает миксером шоколадную массу, которая потом должна превратится в коржи для торта. На столе царил полный хаос, в частности из-за Никиты. Стальберг случайно рассыпал муку, отвлек Юру, который держал миксер, и все тесто с лопастей полетело в стороны. - Зачем мы две формы купили? - Ковалевский держит в руках два металлических круга для коржей, смотря на Никиту. - Смотри, - Стальберг берет ту, что поменьше из рук Юры, - вот это прям для Инстаграма, а это, - возвращает круг на место, забирая уже большую, - это как на свадьбу двадцать лет назад. В итоге Ковалевский пошел на поводу у Никиты, заливая тесто в формы поменьше. Стальберг точно не выложит это в инсту, но гнуть свою линию надо до конца. Юра ставит все в духовку и думает, зачем здесь Никита. Стальберг не участвует в готовке ни на грамм, но, как автор идеи присутствует. Ковалевскому, как хозяюшке, остаётся взбивать, разливать и перемешивать. Никита обещает, что будет лепить эту пресловутую жабу из мастики, которую они тоже купили, и Юра старается в это верить. - А что мы ему подарим вообще? - спрашивает Ковалевский, пока коржи выпекаются в духовке. - Деньги. Он самостоятельный мальчик, купит себе чего-нибудь, - Никите приходится повышать голос, потому что Стальберг держит в руках миксер, взбивая крем. - Теперь зелёный нужно добавить, - говорит Юра, показывая фото с примером. На углу стола лежит небольшой пакетик с пищевым красителем, который берет Ковалевский, надрезает уголок и подносит над миской. - Не переборщи, - улыбается Никита. Юра пару раз трясет пакетик, из которого высыпается слишком мало краски. Ковалеский решает начать бешено колотить по красителю пальцем, и конечно, в миску падает почти половина пакетика. Теперь в белой кремовой массе красуется изумрудное пятно, заполняющее собой все пространство. - Я же говорил, - Стальберг мешает краситель с кремом и продолжает говорить, какой Юра лох. В итоге цвет вышел не слишком ядовитый, но и не такой, как на картинке. Должен был получится мятный, даже пастельный цвет, но в миске зелёный больше похож на крону дерева у кого-то за окном. Пока все выпекалось, Ковалевский успел выпить ещё одну кружку кофе, но, не успел он сделать ещё одну, как Никита со звонким металлическим лязгом поставил формы на стол. - Теперь доставай вишню, - Стальберг поставил руки в прихватках в боки и мило улыбнулся. - Блять, - протянул Юра, направляясь к холодильнику. Крем и тесто лишь пол беды, они купили замороженную вишню, не дешёвую, между прочим, чтобы вместе с кремом бахнуть все это между коржами. С горем пополам Ковалевский на пару с Никитой выложили вишню, и наконец, собрали торт. Оставалось только покрыть все это зелёной жижей и слепить лягушку. Юра нашел в подвесном шкафчике какую-то резиновую лопатку, которая отлично подходит для размазывания всей кремовой массы по торту. Стальберг тем временем пытался слепить жабу из мастики, и Ковалевский не понимает, как у Никиты может получаться почти все в этом мире. Стальберг постоянно жаловался, как плохо эта лягушка у него выходит, но Юре она настолько зашла, что он сам хочет ее засосать, чтобы она превратилась в прекрасного принца. На часах было уже почти три ночи, и только тогда парни закончили. Вышло гораздо лучше, чем оба ожидали. Жаба немного потекла вбок, так как крем слишком жидкий и не держал форму, но зато у нее на голове маленький синий колпачок с белыми полосками, которые Никита вырисовывал кистью минут двадцать. Юра во второй раз переборщил с посыпкой и вытаскивал излишние звёздочки пинцетом и кончиком ножа. Торт поставили в холодильник с надеждой, что все застынет и не развалится завтра. Сережа обещал приехать завтра в полдень, так что друзья успеют собраться втроём, ведь Саша тоже обещал появится, и отметить день рождения на отлично.