Определение неопределенного

      Вы замечали, что гостевые кресла всегда жутко неудобные? Нет, они, как правило, идеально вписываются в офисный ансамбль, но будь то кресло в приёмной бухгалтера, банковского клерка или заместителя директора ФБР, на нем невозможно будет сидеть. Помню, когда-то читала статью псевдо психологическом журнале, что это сделано, чтобы посетители не отнимали много времени у хозяина кабинета.       Вот и у Керша кресла просто отвратительные: лаковая кожа скрипит, а «эргономичная» спинка врезается в лопатки. Хотя может это только мне неудобно? Спендер и Малдер сидят прямо, будто кол проглотили, а Скиннер вообще остался стоять. Мы слушаем доклад про пожар на базе Эль-Рико и даже Керш бледнеет, глядя на фотографии обгоревших трупов. Но мне не нужно повторять причесанную версию той бойни, которую мы увидели, когда наконец доехали до ангара. Ужасающая картина того вечера все еще стоит перед глазами, а в носу до сих пор чувствуется запах горелой плоти. Я чувствую как приближается мигрень и настроение портится окончательно.       Погода за окном как назло солнечная, а в такие дни хочется туч, дождя и впасть в спячку до весны. Да что это со мной сегодня? Все как раз соответствует экспозиции: Секретные материалы снова вернулись к нам, я оказалась права, Малдер жив-здоров, а ведь имел все шансы оказаться на тех фотографиях. Даже думать не хочу о том, что он мог согласиться на предложение этого курящего ублюдка, хватит. Почему же тогда так тошно? Малдер говорит Кершу что-то про сделку с врагами, а я просто пытаюсь поймать его взгляд.       Пожалуйста, посмотри на меня, не казни себя в одиночестве. Я рядом, поддержу, только не закрывайся, прошу…       Последние недели выдались максимально напряжёнными, мы наговорили друг другу много лишнего на эмоциях. И пусть я не готова отказаться от своих слов, мне больно видеть его таким ошеломленным, подавленным и в очередной раз преданным. Сколько еще потрясений сможет вынести этот мужчина?       Возвращение Секретных материалов должно вызывать чувство триумфа, победы, успеха, а не оставлять зияющую дыру в душе. Но теперь мы сможем двигаться дальше, продолжить искать правду, наказать виновных и, возможно, даже отомстить.       Малдер как – то сказал, что я источник его силы, мой рационализм и научный, обезличенный, подход —опора в его поисках. Сухие факты, логичные теории, щепотка юмора – вот мой идеальный вклад в наше успешное сотрудничество. Он же приносит драйв, невероятный оптимизм и веру. Только правда в том, что он в той же степени необходим мне, как и я ему. Однако позволив однажды эмоциям и скрытым чувствам взять верх, я чуть не разрушила почти шесть лет крепкой дружбы, больше такого повториться не должно. Нам обоим нужно время, чтобы лишнее волнение улеглось, а пока мы посылаем друг другу слишком спутанные сигналы. Мне необходимо отступить на шаг назад и снова взять ситуацию под контроль.       Однажды вечером, сидя в каком-то мотеле в богом забытом городке, я наткнулась на дурацкий скетч-сериал про агентов ФБР. Там агенты, разумеется брутальные мужчины, перебрасываясь нелепыми штуками во время погони, лихо отстреливались от преступников и всегда побеждали плохих парней. Эх, пригласить бы их сценариста сюда на парочку унылых совещаний типа формирования методических рекомендаций для определения критериев оценки экономического ущерба от внутреннего терроризма на территории США, где нет монтажных склеек, острот и преступников, нападающих строго по очереди.       В реальной жизни после доклада Спендера в кабинете Керша, меня и Малдера отправили в отдел кадров подписывать очередные назначения, затем в бухгалтерию за какими-то накладными, потом к Скиннеру и так до самого вечера. Никаких захватывающих погонь, только бюрократия и напарник, избегающий смотреть в глаза. Дай ему время, Дана, все наладится.       Переезд обратно в подвал не занял много времени. Через пару дней все стало как раньше, будто не было пожара, отстранения и всего прочего. Все хорошо. За исключением нас.       Я надеялась, что поездка к Артуру Дейлзу пойдет нам на пользу, поможет снова сблизиться, но нет. Похвала старика в мой адрес только еще больше разозлила Малдера, его комментарии теперь все чаще сочатся едким сарказмом. Кого он пытается наказать — себя или меня?       Я понимаю, что обида это не та эмоция, которая должна присутствовать в профессиональных (и только ли?) отношениях двух коллег, партнёров и друзей. И я стараюсь, действительно стараюсь, не обижаться, но его безразличие злит. После всего, что произошло он даже не извинился! Выставил меня ревнивой истеричкой перед Стрелками! Ни слова не говорит, об очередном «переводе» в никуда агента Фаули и что там с расследованием пропажи Спендера. А я все еще его напарник, черт возьми!       И только поздно вечером, в одинокой тишине своей квартиры, я могу себе признаться, что скучаю по нему, по той нежной близости, которая у нас появилась за последний год, по его объятиям и легким поцелуям. Чувства, которые я испытываю к Малдеру далеки от товарищеских, а потому горечь и обида последних недель выкручивают душу, и я не знаю, сколько я еще смогу продержаться.       Сегодня пятница, рабочая неделя подходит к концу, а мы за весь день перебросились только несколькими фразами: «Доброе утро, Малдер» — «Привет» — «Звонила Ким, просит тебя выслать ей итоговые цифры для квартального отчета» — «Ясно, сделаю за время обеда, а ты иди, отдохни…» — «Я не голодна…». А напоследок бросил в дверях: «Хороших выходных, Скалли» и ушел. Ну что ж… Холодный, отстраненный профессионализм, это я умею.       

***

      На выходных вероятнее всего он не появится, а значит я с чистой совестью могу посвятить их себе. В субботу утром я отправилась в бассейн, сейчас это мой оптимальный уровень нагрузки, учитывая пулевое ранение пару месяцев назад.       После бассейна можно позволить себе расслабиться в сауне, а затем заказать матча-латте и прогуляться пешком по парку. Звучит гламурно и совсем не похоже на меня. На обратном пути не забыть зайти в книжный магазин в конце улицы: там всегда есть свежие номера JAMA или Science.       Лениво пролистывая журналы в отделе медицинской литературы, я заметила высокого мужчину с внушительной стопкой справочников в одной руке и телефоном в другой, идущего прямо на меня. Увлечённо споря с кем-то по мобильному, он явно не замечал никого вокруг себя. Аккуратный костюм, строгий галстук и удлиненный плащ выдавали в нем типичного служащего государственных структур с ненормированным рабочим графиком. Темно – русые волосы коротко подстрижены, а очки в тонкой оправе совершенно не скрывали миловидного лица. На вид ему было не больше сорока. «Красив, и знает об этом», — мелькнула в голове мысль.       Я уже собиралась отойти дальше в проход, чтобы освободить ему дорогу, как вдруг он неуклюже спотыкается об угол стеллажа и в попытке сохранить равновесие, цепляется за меня. Однако физика и земное притяжение неумолимы: мы кубарем валимся на пол, сбивая в падении ближайший книжный стенд.       Этот день начался слишком уж хорошо, а потому вполне логично, что для восстановления вселенского кармического равновесия, я должна была оказаться плашмя на грязном полу, придавленная незнакомым мужиком. Замечательно.       — Ох, вы сильно ушиблись? Простите меня, можете встать? — виновато зачастил мужчина, помогая мне подняться.       — Я в порядке, приземлилась на кучу ваших книг, — отвечаю ему и осторожно ощупываю затылок.       — Похоже, дело пахнет судом? Я Майкл, — наконец представился мужчина и протянул руку, — Майкл Филлипс, а вы?       — Дана Скалли, и я не собираюсь подавать на вас в суд. Если уж затевать бумажную волокиту, то нужнее жаловаться в пожарную инспекцию на магазин, здесь явно заужены проходы между стеллажами. Помочь вам собрать книги?       — Вы невероятно добры, я как медведь тут все разнёс, — сказал Майкл, складывая в неровные стопки разлетевшиеся журналы. Я невольно обратила внимание на книги, которые он отложил для себя: справочники по судебной медицине, нейрофармакологии, клинической психиатрии и неврологическим расстройствам. Это интересно.       — Вы врач, Майкл? У вас очень специфический набор литературы, — спрашиваю я.       — Нет, на самом деле я юрист, точнее помощник прокурора округа, — отвечает он и поясняет, заметив мое удивление, — это все, чтобы выстроить линию обвинения и подкрепить доказательную базу корректной терминологией, мы основательно забуксовали в одном деле.       — Понятно, удачи вам, — киваю ему на прощание и уже собираюсь уходить.       — Дана, позвольте хотя бы угостить вас кофе в качестве компенсации? — мило улыбнулся мужчина.       — Это лишнее, Майкл. Произошедшее здесь всего лишь несчастный случай, — я улыбаюсь ему в ответ и направляюсь к выходу, но он догоняет меня на улице возле машины.       — Постойте, Дана, подождите! Не хотите кофе, тогда может, ланч? Вот моя визитка, звоните, если надумаете, мне будет очень приятно, — он с протянул мне маленький прямоугольник и ушёл.       Странно, его настойчивость и напор совершенно не раздражают, а открытая улыбка вызывает доверие. Не проведи я столько лет рядом с Малдером, наверняка купилась бы, а так, похоже, у меня выработался иммунитет на красавчиков.       Воскресенье прошло без происшествий: пообедать с мамой, забрать вещи из химчистки, ничего особенного. Малдера не видно и не слышно, я звонила ему утром, наткнулась на автоответчик. За весь день он так и не перезвонил.       Уже поздно вечером, пытаясь уснуть, я вспомнила о вчерашнем знакомстве с Майклом и задумалась о том, почему мне даже в голову не пришло дать парню шанс? В какой момент я стала такой нелюдимой? Даже в лучшие годы я не была сверхпопулярна среди мужчин, но и в колледже, и в медицинской академии, и в Квантико у меня случались романы разной степени продолжительности и интенсивности. Я никогда надолго не оставалась без отношений. А потом меня назначили в Секретные материалы.       В какой-то момент, погоня за всякими йети, чупакабрами и попытки доказать моему напарнику, что несколько разрозненных фактов и не достоверных свидетельств не могут являться основанием для хоть какой-нибудь жизнеспособной теории настолько затянули меня, что ходить на свидания как раньше просто не оставалось времени. Последняя попытка и вовсе закончилась в больничной палате.       Мысли плавно перетекли к Малдеру и прошедшим событиям. На него постоянно засматриваются женщины: свидетельницы, пострадавшие, просто официантки в кафе. Иногда он может позволить себе легкий флирт, но никогда не выходящий за грань вежливости, эдакий озорной джентльмен. Пока не появилась Диана. Господи, одно только ее имя способно вызвать у меня зубную боль. Когда она рядом, я совершенно не узнаю Малдера. Она смотрит на него как кошка на мышь, а тот и рад ловить каждое ее слово, отбрасывая все свои принципы тотального недоверия. Я ревную? – Да, и ревность эта далеко не профессиональная. Что бы не происходило в прошлом у Малдера и Дианы, он явно ещё не до конца это отпустил.       Мне же в этой ситуации остается только ждать.