Глава 2
22 июня 2022 г., 01:39
Противная трель звонка заставила меня оторвать голову от подушки. Еще не успев полностью проснуться, я потянулась к домашнему телефону.
— Алло? — прохрипела я в трубку, но раздражающий писк не прекратился. Черт, где же мобильный? Найдя, наконец, правильный телефон, отвечаю на звонок. — Скалли, слушаю.
— Привет, — поздоровался напарник, — я еду в госпиталь Святой Елизаветы, жду тебя там как можно скорее, у нас подозрение на убийство пациента.
— Малдер, помедленнее, который час, какой госпиталь, кого убили?
— Четверть шестого утра, госпиталь Св. Елизаветы, убит Генри Хаддон, 55 лет. Скалли, ты еще спишь?
— Уже нет, буду где-то через час, — ответила я и повесила трубку.
***
Госпиталь Св. Елизаветы старейшее медицинское учреждение для содержания и лечения душевнобольных пациентов, ему даже присвоен статус Национального исторического памятника. От того ещё грустнее было понимать, что больница, скорее всего, доживает последние дни. Огромная госпитальная территория выглядела неухоженной, фасад заметно обветшал. Здание больницы планируют отдать то Министерству внутренней безопасности, то Джорджтаунскому университету или вовсе продать частным корпорациям. Малдер нашёлся в вестибюле первого этажа, разговаривающим с мужчиной средних лет в полицейской форме. — Привет, — поздоровался со мной напарник и представил своего собеседника, — Стенли Гилберт, лейтенант полиции, а это Дана Скалли, мой партнёр и судмедэксперт ФБР. — Здравствуйте, — мы пожали друг другу руки, — что-нибудь известно о причине смерти? — Честно говоря, мы в затруднительном положении, — начал объяснять лейтенант, — Смерть Генри Хаддона зафиксирована сегодня в 3.37 утра. Остановка сердца в результате эпилептического припадка. — У вас есть основания думать иначе? — И да, и нет, — лейтенант явно нервничал, — понимаете, в этом госпитале уже больше года как не содержатся социально - опасные пациенты. Остались только те, кто поступает на лечение на добровольной основе и не нуждается в юридической опеке, а значит, по закону, если они заявляют в полицию об угрозе жизни и здоровью, мы обязаны отреагировать. — Мистер Хаддон за последний месяц дважды обращался в полицию, опасаясь за свою жизнь. — перехватил разговор Малдер, — Он утверждал, что его хочет убить призрак. — Чей призрак, Доротеи Дикс? — переспрашиваю я, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Лейтенант безуспешно попытался заглушить смешок кашлем. — Остришь? — отбил подачу Малдер, — За последние восемь месяцев в этой больнице зарегистрировано семь смертей пациентов и шестеро из них заявляли, что их жизни угрожает опасность. — А что говорят сотрудники больницы, главный врач? Их допрашивали? — Вот пойдем и поговорим, — ответил напарник. Главный врач госпиталя Томас Райтон, пожилой мужчина с неравномерно лысеющей головой и куцей бородкой содействовать особым желанием не горел. Всем своим видом пытаясь показать крайнюю степень занятости, согласился уделить нам всего несколько минут. — Госпиталь много лет находится на грани расформирования, Министерство здравоохранения и Управляющий совет не рассматривают вопрос об увеличении субсидий, не слушают мои рекомендации по модернизации! А мы старейшая психиатрическая клиника в стране! — мужчина эмоционально тряс указательным пальцем в воздухе. — Половина персонала уже уволилась не дожидаясь окончательного развала, а на оставшихся свалилась двойная нагрузка. Вот и на пациентах эта атмосфера сказывается. Между прочим, вы, лейтенант Гилберт, вместе со своим помощником прокурора, вместо того, чтобы пытаться вымарать мое имя в грязи, лучше бы обратили внимание на нужды больницы. Палаты особо режима стоят пустые, но в наблюдательных палатах не помешает ремонт. Глядишь и здоровье наших подопечных улучшится. Тираду главврача прервал телефонный звонок и Райтон без церемоний выставил нас за дверь. — Что скажешь, Скалли? — тихо спросил Малдер, пока мы шли по коридору к комнатам досуга, чтобы пообщаться с пациентами. — Что душа доктора Райтона болит не столько за госпиталь и "подопечных", сколько за собственное мягкое кресло, — не громко отвечаю я. — Но я сомневаюсь, что он по ночам убивает неугодных пациентов. — Не Райтон, а призрак, которого тут видят все постояльцы — произносит он у самого моего уха. — Малдер, призраков не существует! — Ты забыла, что мы на Рождество видели парочку. Пойдём, я хочу тебя кое с кем познакомить. Мы попали в просторное светлое помещение, где пациенты проводили свое свободное время: рисовали, читали, смотрели телевизор и общались. Малдер уверенно подошёл к женщине лет пятидесяти, которая сидела в кресле возле окна за вышивкой. — Марта, здравствуйте. Я хочу вас познакомить со своим другом, Даной Скалли, — я недоуменно уставилась на напарника: мы здесь самое позднее с семи утра, когда он успел познакомиться с больными? Малдер отрицательно качает головой, как бы говоря, что объяснит все позже. Затем переводит взгляд обратно на женщину и продолжает, — расскажите ей то же, что и мне вчера. — Мы с Генри были друзьями. У нас одинаковые натальные числа — мы оба единицы, а это редкость, — женщина грустно улыбнулась и продолжила, — он был добрый и смелый, он защищал меня от Хаба. — Кто такой Хаба, Марта? Медбрат или санитар? — спросила я. — Нет, Хаба – это призрак, он тут хозяин. Если мы ведём себя хорошо, он нас не трогает, а если мы о нем рассказываем врачам, он может забрать с собой, — Марта чуть наклонилась и продолжила шёпотом, — но я не боюсь, если он меня заберёт, тогда я встречусь с Генри. Ну а сны – это не больно. — Какие сны, Марта? — я снова задаю вопрос и она смотрит на меня как на неразумное дитя. — Женщина, с которой вы были вчера, агент Малдер, соображает гораздо быстрее, — она бросает раздражённый взгляд на Малдера, а затем со вздохом снова поворачивается ко мне, — Хаба никогда не забирает сразу, он сначала предупреждает. Если ты умен, одного сна будет достаточно, а таким тугодумам как вы, милочка, и десяток снов не поможет. — А вы тоже видели эти сны? — Однажды, — неохотно призналась Марта, — пару недель назад, когда Генри разозлился и хотел позвонить в полицию, Хаба пришёл к нам обоим. Меня что-то разбудило ночью, но я не могла пошевелиться, даже глаза открыла с трудом и дышать было тяжело, как будто каменная плита на груди, Хаба стоял в углу комнаты и молчал… а потом, не помню… Утром я проснулась очень поздно, голова болела, завтрак остыл, а моя сиделка Камилла отказалась его греть, представляете? — Марта, подождите, а как выглядел Хаба? — Малдеру удалось перебить поток информации и задать свой вопрос. — Как призрак, разумеется. Прозрачный, в белом свечении. — Спасибо Марта, что уделили время, но нам уже пора, — я прощаюсь с женщиной и тяну за рукав Малдера. Справиться с эмоциями получилось только дойдя до главного вестибюля, где мы встретились сегодня утром. Я остановилась и повернулась лицом напарнику. — Малдер, откуда у тебя это дело? — спросила я ровным голосом. — Сначала ответь, что ты по поводу всего этого думаешь? — Ну, я должна признать, что семь умерших пациентов за восемь месяцев действительно многовато для психиатрической клиники, особенно учитывая, что самых тяжелых больных, склонных наносить себе вред, перевели в другие учреждения. — Малдер удовлетворённо кивнул головой, соглашаясь, — но это совершенно не означает, что причины этих смертей носят сверхъестественный характер. — А как же показания Марты? — Какой у неё диагноз? Шизофрения? — еще один кивок, — Ты не хуже меня знаешь, что ее показания не примет ни один суд. А Генри Хаддон, чем страдал он? — Параноидальное расстройство личности, — ответил напарник, мне даже глаза закатывать не пришлось, — подожди, Скалли, а сны, которые видела Марта тоже, по твоему, галлюцинация? — Это состояние называется гипногогия, весьма частое явление у людей с различными расстройствами личности, также может быть следствием приема специфических препаратов. — Так ты считаешь, что все эти люди умерли естественной смертью? — Нет, это я без результатов вскрытия утверждать не берусь. Но проблема в другом. Обычно, когда пациент умирает в больнице, вскрытие при необходимости проводится обычным патологоанатом, а сама процедура сильно упрощена. Основная цель подтвердить ранее поставленный диагноз. Даже запросив медицинские материалы на остальных пациентов, факт насильственной смерти подтвердить не удастся. Здесь если и нужно вмешательство ФБР, то больше в части экспертизы от токсикологов Квантико. — Ты не хочешь поверить, Скалли, а между прочим в архиве больницы есть записи о первых сотрудниках. — увлечённо заговорил Малдер, направляясь в сторону выхода, — Стройка началась еще в середине 19 века во многом благодаря усилиям упомянутой тобой Доротеи Дикс, она была дамой не бедной и взглядов весьма для того времени прогрессивных. В своих дневниках она часто ссылается на верного слугу, негра, которого она подобрала еще ребёнком. Звали его, внимание, — Хаба! — Это всего лишь местная легенда. Мы не можем предъявить обвинение в убийстве сто пятидесятилетнему призраку – маньяку. Ты так и сказал, как получил это дело? — я повторяю свой вопрос, хотя в глубине души уже знаю ответ. — Мне передала его Диана. — Что? Малдер! И это с ней ты был здесь вчера? Если ты уже начал расследование в паре с агентом Фаули, зачем ты спрашиваешь мое мнение? — даже не пытаясь скрыть свое возмущение, я направляюсь в сторону машины. — Скалли, подожди, — Малдер легко догоняет меня возле водительской двери и опирается руками на корпус автомобиля, нависая сверху и блокируя мне проход. — Куда ты направляешься? — В здание им. Эдгара Гувера, где я должна была появиться к началу рабочего дня еще час назад. — Лейтенант Гилберт ждёт нас в полицейском управлении через два часа для встречи с помощником прокурора, — я хмуро уставилась на Малдера, но он спокойно продолжил объяснять, — к Диане обратились с этим делом как к сотруднику Секретных материалов, не зная о ее переводе. Она же не отказала, а передала дело мне. Именно поэтому я вчера ездил сюда, мне нужно было понять, что дело стоящее, прежде чем начинать расследование с тобой. Малдер опускает руки, беря под контроль свои эмоции и освобождая пространство вокруг меня. Я же продолжаю стоять, оглушенная его внезапной близостью. В следующее мгновение он легонько проводит рукой по моим волосам, заправляя выбившуюся прядку, и говорит. — У нас есть время, а ты наверняка еще не завтракала, поехали? Я в ответ молча киваю, не скрывая улыбки. Это ещё не мир, но шаг навстречу сделан.***
В полицейское управление мы зашли спустя полтора часа в уютном молчании и пребывая в куда лучшем настроении, чем утром. Секретарь проводила нас к рабочему месту Гилберта, возле которого лейтенант разговаривал со смутно знакомым мужчиной. Завидев нас лейтенант похлопал собеседника по плечу, побуждая его повернуться лицом, и тут я вспомнила, где уже встречалась с этим человеком. — Агенты, позвольте представить вам помощника прокурора округа Вашингтон Майкла Филлипса, его усилиями и нечитаемыми юридическими опусами мы добились инициации расследования в отношении больницы. — Очень приятно, специальный агент ФБР Фокс Малдер, — представился он, пожимая руку моему недавнему знакомому. — Моя напарница, гроза судебной медицины, Дана Скалли. — Рад знакомству, агент Скалли, — сверкнул улыбкой Майкл, чуть дольше положенного удерживая мою руку. Моя интуиция подсказывает мне, что не просто мне будет в этом расследовании, ох как не просто.
