ЗА ТОБОЙ В АД

      Драко проснулся скрюченным на диване в гостиной. В голову ударило последствие вчерашней попойки, и блондин неприятно поморщился, осматриваясь в поисках Блейза. — Ты хоть бы оделся, сладкий, а то я могу не удержаться.       Малфой сердито посмотрел на мулата, застёгивая рубашку. Если он прямо сейчас не выпьет Антипохмельное зелье, то его вырвет.       Воспоминания начали волнами накрывать ещё не пришедший в себя мозг, и Драко плюхнулся обратно на диван. — Блять, что мы вчера пили? — Виски, бренди, ликер, пиво… — затараторил друг, не изъявляя желания заткнуться. — Тинки, принеси воды, быстро! — окликнул Малфой личного эльфа.       Маленькое ушастое существо вмиг материализовалось рядом с хозяином, протягивая хрустальный стакан. — Это, конечно, мило, сладкий, но мне пора возвращаться к себе, — все не унимался мулат, подмигивая и играя мускулами.       Драко еле сдерживался, чтобы не засмеяться. — Вали, пока я не кинул в тебя парой сотней галеонов за прошедшую ночь.       Когда Блейз исчез в зелёном дыму камина, Малфой отправился в свои покои. Драко зашёл под горячие струи воды и упёрся руками в холодный мрамор стены. Его тело нервно задрожало и покрылось мурашками.       Мыться в кипятке Драко начал после того, как непосредственно тетя Белла занялась его обучением — кипяток хорошо расслаблял мышцы, отключал ненужные мысли и прибивал ненадолго тревогу, которая, казалось бы, уже поселилась и обжилась в каждой клетке тела.       Ему на ум пришла Грейнджер, и он заново взбесился.       — ТЫ САМ ВЗВАЛИЛ ЕЕ НА СЕБЯ, ЧТО С ТОГО, ЕСЛИ БЫ ГРЯЗНОКРОВКОЙ ЗАНЯЛАСЬ БЕЛЛАТРИСА? ДОЛОХОВ? НЕТ, ТЕБЕ НАДО БЫЛО ВЛЕЗТЬ И В ЭТО! — прошипел блондин, смотря на свое отражение.       Грейнджер сидела в мыслях, превратившись в один огромный вопрос. Ему не хотелось покидать стен своей спальни и подниматься на пыльный грязный чердак, чтобы увидеть в ее глазах страх. Она всегда смотрела так, словно он — никто, предатель, грязь… С того времени, как Гермиона потеряла память, не изменилось даже это. Волосы Драко зашевелились, когда он осознал, что будет рядом с ней в момент, когда она все вспомнит. Лишь на секунду к нему пришло облегчение от того, что наконец в их необъявленной войне произойдет решающая битва, где Грейнджер окажется далеко не победителем. Малфой похвалил себя за эти выводы и вышел из ванной, накинув на себя черный халат.       Он высушил магией волосы и сел за дубовый стол. Руки начали бегать по поверхности, ища чистый пергамент. Куда делась его былая педантичность? Нарцисса бы не одобрила. Да, кстати, о ней. Драко бережно расправил углы листа и принялся выводить буквы каллиграфическим почерком. Он очень сильно скучал по матери, но держать ее подальше от всего этого ужаса было самой правильной идеей, по его мнению. Когда письмо было готово, Драко всунул его в клюв черной совы и выпустил птицу в окно.       Недолго думая, Малфой вернулся к столу и взял в руки тетрадь, которую дал ему колдомедик. На обложке красовалось: ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР. Он нервно открыл ее и уставился на таблицу вроде той, что заполняют обычные целители. Столбцы были разделены на группы: общие показатели здоровья, видимо, их заполнял сам колдомедик, столбцы с приёмом лекарств и снадобий и особые примечания в процессе выздоровления. Драко сомневался, стоит ли ему записывать все в дневник, ведь некоторые воспоминания грязнокровки могут быть слишком секретными. Он потер подбородок рукой, проводя пальцами по семидневной щетине, и вспомнил простое заклинание, которое помогает скрыть то, что должно быть спрятано от чужих глаз. — Evanescunt! (исчезни)       Драко собрался. Черный как смоль костюм ещё больше выделял его серые глаза и платиновые волосы, делая лицо искусственно фарфоровым. Он призвал к себе теплую мантию и тяжелыми шагами вышел из спальни.       В коридорах замка было неестественно тихо. Эльфы были заняты уборкой, но делали это настолько бесшумно, что Малфою стало не по себе. Драко настолько привык к крикам, плачу, что тишина пугала его, заставляла съежиться, сжать в руке палочку чуть крепче обычного. Не выдержав внутреннего напряжения, он с силой толкнул очередную дверь с ноги, ради хоть какого-нибудь звука.       Последний этаж встретил его сыростью, на языке остававшуюся противным горьким послевкусием. Гнилые доски, протяжно поскуливая, позволяли хозяину проследовать дальше, изгибаясь под его ногами. Замок страдал, он был болен, и Драко это чувствовал. Эти стены могли бы многое рассказать, стоило только внимательнее слушать. Протяжный вой оконных рам в очередной раз поприветствовал его на чердаке, и Драко открыл дверь.

***

      Гермиона лежала, постанывая, закусив кулак правой руки. В ее глазах скопились соленые капли, отчаянно просившиеся наружу. На ее шее остались отпечатки огромной мужской руки, превратившиеся в кровавые красные синяки. Она все ещё пыталась выравнять дыхание, отчаянно глотая ртом воздух. Так прошли почти сутки. Сил на истерику не было, любое, даже незначительное, движение отдавалось болью, бьющей по всем нервным окончаниям. То, что произошло… Она хотела, чтобы ее убили, изнасиловали, но не разрушали шаткое внутреннее что-то. Про себя она просила о смерти, в тот момент она просила о смерти, тщетно ища укрытия в закоулках памяти.       Перед глазами все плыло, она так давно ничего не ела. Губы, иссохшие до корки, едва шевелились, шепча маггловскую молитву Христу.        — Поверишь в кого угодно, лишь бы это закончилось, — подумала Гермиона.       Она видела сон. Сон, где на огромной зелёной поляне стоял величественный замок, окружённый кованой стеной. Она видела синее небо, дивных существ, темный лес, манящий своей густотой, огромное чёрное озеро и корабли, выныривающие из глубин. Она слышала звуки оркестра и видела, как под самым потолком замка парят тысячи свечей. Гермиона хотела прожить этот сон снова и снова, она просыпалась и вопреки всему заставляла себя вернуться туда. Это все, что ей позволили вспомнить.       Неожиданно ручка двери скрипнула, заставляя Гермиону повернуть голову. Сердце застучало сильнее, по лбу стекла капелька пота. Она была готова отключиться от бешеного страха, сидевшего в глотке. Грейнджер замерла, словно маленький ребенок, который укрывается от призрака, в надежде, что его не заметят.       Драко медленно зашёл в каморку, сканируя взглядом пространство. Его глаза остановились на худой фигуре, забившейся в угол кровати. Он осмотрел ее лицо, и ужас сковал тело. Он хотел забыть, забыть навечно ее истерзанный вид, ужасные синяки, разбитую губу, красные от слез глаза.       Он поежился, когда Гермиона захныкала от ужаса, накрывшего ее не меньше.       Малфой медленно подходил к ее кровати, держа руки перед собой в успокаивающем жесте. Он заметил, что девушка пытается встать, и рывком отправил Гермиону обратно на кровать, удержав руки на хрупких плечах. — Не надо, — прошептала она одними губами.       Блять, его опять торкнуло. Малфой видел, как пытают пленников, шпионов, бойцов, но это всегда были мужчины. Гермиона стала первой женщиной, на которой он увидел настоящее знамение войны. Девушка попыталась отстранить его своими маленькими руками, толкая от себя, но, осознав обречённость положения, все же остановилась. — Я пришел дать тебе это, — сказал Драко, вытаскивая из кармана красную бутылочку, но, не успев договорить, он услышал крик и мольбы Гермионы, выгибающейся под ним змеёй. Грейнджер стиснула зубы, закрыв ладонями лицо, громко заплакала. — Не надо, — просила она снова и снова, своими криками разрушая всю храбрость, с которой пришел Драко.       Малфой поднялся, взял палочку и с надрывом проговорил: — Петрификус Тоталус!       Маленькое девичье тельце застыло. Драко выдохнул и подошёл к Гермионе с тем самым флаконом, наблюдая, как она своими глазами пускает в него Непростительные. Он аккуратно надавил на хрупкий подбородок большим пальцем, заставляя губы открыться, и вылил по капле зелье в ее рот. Малфой наблюдал, как непонимание и шок расползались по ее лицу. Зелье подействовало быстро, возвращая щекам здоровый румянец. Гермиона почувствовала, как пульс приходит в норму, голова перестает болеть и мышцы освобождаются от столь тянущей, надоедливой боли. — Это Исцеляющее зелье, — пояснил блондин.       Грейнджер прикрыла на секунду глаза, дав понять, что согласна со всем, что он сделал.       Драко кивнул вслед и потянулся к ней ближе, желая осмотреть руки и ноги на предмет ран. Он закатал горловину ее рубашки и охнул, увидев кровяной отпечаток. Малфой вновь махнул волшебной палочкой, убирая многочисленные синяки, оставляя лишь чистую смуглую кожу.       На очереди был живот. Драко медленно расстегнул пуговицы, открывая себе больше сантиметров для осмотра, но встретился с протестом. Гермиона замычала, явно приходившая в ужас от того, что он делал. — Я тебя осмотрю и все, — сказал он мягким голосом.       Грейнджер зажмурила глаза, не желая встречаться с ним взглядом.       Драко медленно откинул края блузки. Перед ним предстало тонкое девичье тело с изящной талией и упругой маленькой грудью, которую Малфой не стал открывать. Ребра были не в лучшем состоянии, он был уверен, что пару штук точно нужно будет восстанавливать. Драко наколдовал парочку исцеляющих проклятий и застегнул рубашку.       Гермиона медленно открывала глаза, проверяя безопасность ситуации. Парень не мог не заметить ее смущение, которое играло всеми красками на девчачьем лице и размеренно отступил. — Я пришлю кодломедика. У тебя сломаны ребра, мне восстановить их не под силу. Тебе нужно принимать все прописанные лекарства, я бы предпочел, чтобы ты делала это сама, не хочу тратить на тебя свою магию. Они помогут вернуть воспоминания и вскоре все закончится, — сказал Драко, снимая заклятье.       Гермиона прыгнула на кровати, поджав ноги и уставилась на него. — Что со мной сделали? Я… Там… Мне..... — Это был Мордиус. Он больше не будет залезать к тебе в голову.       Малфой услышал тихий выдох облегчения и поспешил добавить: — Это буду делать я.       И секунды не прошло, как шоколадные глаза завладели его пространством, заставляя тонуть в очередном приступе боли и неправильности происходящего. Желудок парня свело спазмом, предупреждая тошноту. — Не сегодня, Грейнджер, — кинул он ей, выходя из комнаты.

***

      Драко уже собирался возвращаться в спальню, как увидел в окне Черную метку. Змея, выползающая из черепа, была крупнее обычного, это означало только одно — ее не мог выпустить рядовой солдат, назревало что-то серьезное. Прогремел раскат грома, и черные сгустки пыли клубками попадали на землю, облачаясь в людей.       Впереди всех шёл Люциус, опираясь на железную трость в виде змеи. По правую руку от него был Каркаров, а по левую Долохов. Драко понимал, что настало время готовиться к бою. Темный Лорд ненавидел ждать, он убивал тех, кто заставлял его ждать. Малфой вспомнил слова Северуса и расправил плечи, заперев свой страх на тысячу замков, где-то в глубине его собственной вселенной. Он стремительным шагом направился в зал совещаний, по пути зажигая факелы. Пора принести чистокровным ещё одну победу!       Зал встретил его холодным полумраком. Драко сел по правую сторону, отодвинув четвертый по счету стул, и мысленно приготовился к обсуждению стратегии. Он должен был представить ее на общем собрании, ее должны выбрать, или он проведет часы под ненавистным Круциатусом. Отец бы мог гордиться им — такая честь быть избранным Темным Лордом, такая честь лебезить и подтирать задницу уродливому выродку-полукровке!       Последние два года Драко делал все, чтобы спасти свою мать от жестоких пыток, выродок знал, на что нужно давить. Люциусу, видимо, было похуй, что его жену почти что трахает весь Пожирательский состав. Малфой ненавидел отца за слабость и пытался искоренить ее в себе.       Комната заполнилась смрадом за секунды до того, как вошел взвод в черных масках. От них разило смертью, Драко буквально чувствовал, как та вытекает из их ртов, противно расползаясь по полу. Он подавил в себе желание проблеваться, закрыв рот ладонью, уставившись в чертежи.       Долохов и Каркаров сели во главе стола, окидывая присутствующих презренным взглядом. Драко успел заметить, кто ещё вернулся с задания: Нотт-старший, Мальсибер, Рабастан Лестрейндж, Алекто Кэрроу, Уолден Макнейр, постаревшие на десять лет за пару недель. Он почти увидел в их глазах усталость, дикое желание напиться в стельку и полапать проституток из борделя, а не сидеть здесь, обсуждая очередную смертельную операцию, которая должна сыграть одну из решающих партий в войне. — Мы выдвигаемся через два дня. Я хочу знать все ваши идеи, господа! Темный Лорд жаждет присоединить к себе Уотфорд, сопротивление там набирает обороты, ждать больше нельзя! — пробасил Каркаров. — Мы могли бы окружить город, разделив взвод на три части. Первые заходят с юга, другие сервера, третьи с запада. Мои разведчики выяснили, что с востока выхода из города нет. Мы зажмем их в кольцо и будем убивать по одному, город быстро сдастся, — предложил Нотт-старший. — А мои разведданные указывают на то, что город ежедневно укрепляется! Туда прибыли сотни новых повстанцев, они проходят такую же подготовку! Тем более множество наших проклятий, разработанных за последние месяцы, они сумели раскрыть и создать контрзаклятия. Идти туда без какого-то нового козыря смерти подобно. Нам не нужны трупы и редеющие ряды! — нажал Мальсибер. — Как всегда печешься за свою жопу? — бросил ему Кэрроу. — В Первую мировую войну были операции куда изощрённее, кто-то разнежился, занимаясь пленными, — саркастично гаркнул Рабастан, сплевывая на пол. — Следи за языком, Лестрейндж! Вся ваша больная шайка только и делает, что трётся в темницах. Белла давно показывала себя в битве? Или боится за свою пизду? — проревел Макнейр.       Лестрейндж вскочил и направил на него палочку. — Ещё хоть слово, сукин сын, и пиздеть будет нечем! — прохрипел Рабастан.       Драко сидел со скучающим видом. Он отлично умел прятаться под маской брезгливости и стервозности. Хотя было приятно узнать о слабостях шестерки Темного Лорда, он обязательно использует это когда-нибудь. Люциус же заметно нервничал, теребя посох правой рукой.       Каркаров гаркнул на весь зал, заставляя всех сесть на свои места и заткнуться. — Проявлять вашу ненависть будете на поле боя, мы, блять, собрались не для этого! Если ни у кого нет больше предложений, то мы будем отталкиваться от данных, предоставленных сейчас. — Вообще-то, козырь всё-таки найдется, — протянул Драко со скучающим видом.       Долохов оперся на локоть, одобрительно качнув головой. — У нас есть два дня, чтобы напичкать этот город таким количеством взрывчатки, что можно взорвать каждый дом за секунды. Мы ничем не рискуем, останется только забрать пленных. — Взрывчатка-а-а? — не веря протянул Каркаров. — Что это? — Блейз пытал полукровок и выяснил много полезного для армии. Взрывчатка, бомба, мины — это маггловское оружие, используется так же в войне. Принцип простой: кинул, закрыл, активировал — бум, — Драко активно жестикулировал руками, а когда закончил, скрестил их на груди.       Малфой активно наблюдал за лицами Пожирателей, гадая, сочтут ли они оскорблением использование маггловского оружия для Темного Лорда. Вдруг по залу раздался громкий смех. — Да, Люциус. Твой сын действительно слизеринец. Убивать полукровок их же оружием — гениально! — сказал Макнейр и двумя руками хлопнул по столу. — Я принесу свой вклад в это дело! — дополнил Долохов. — Теперь я понимаю, о чем просил меня Северус. Мы не можем допустить, чтобы все вышло из-под контроля, поэтому активировать мины будет один-единственный человек. Ты согласен со мной, Драко?       Если бы можно было описать чувства словами, Малфой так бы и поступил. Вместо этого он скрежетнул зубами, подавив в себе желание закрыть глаза. Люциус дернулся, но пронзительный взгляд Антонина его пригвоздил к стулу. — Все очень просто, Драко. Кто предлагает план, тот его и осуществляет. Или ты думал, что война обойдет тебя стороной?       — Город. Мне нужно истребить целый город. Это не одна жизнь, а тысячи, может быть, сотни тысяч человек, — подумал Драко. — Я думаю, на этом можно закончить, — подытожил Каркаров, удовлетворенный предоставленным планом.       Пожиратели встали со своих мест и направились к выходу. Драко словил на себе беспокойный, но полный гордости взгляд отца, и ухмыльнулся. Он несомненно, был на высоте, но чтобы удержать свои позиции, предложить операцию мало, ее нужно удачно реализовать.       Драко считал, что единственный выход спасти себя, отца и мать — быть на голову выше и хитрее всех. Он уже собрался выдвинуться к себе в покои и отдохнуть, как на выходе из зала его за локоть дернул Долохов. Он приложил палец к губам и кивком указал Малфою двигаться за ним.       Они спускались в подземелья, пульс Малфоя с каждой ступенькой учащался, он дотрагивался кончиками пальцев до сырой стены, давая своему мозгу понимание пространства. Драко понятия не имел, куда ведёт его Долохов, но на всякий случай сжимал другой рукой палочку.       Они прошли по последнему коридору, который вел к дубовой двери с железным замком. Долохов снял порядка десяти защитных заклинаний и толкнул дверь во внутрь, приглашая Драко войти.       — Так вот, где этот сукин прячет все дерьмо, ну да, не таскать же повсюду свою лабораторию, — ухмыльнулся Драко.       Он считал Антонина Долохова гением своего времени, талантливым изобретателем и кровожадным военным. Про него всегда ходили слухи разного рода. Темный Лорд, конечно, захотел его себе в коллекцию после того, как вернулся в очередной раз.       Антонин изобрел больше дюжины новых проклятий, работая в паре с Северусом. Малфой понимал, что с ним нужно быть предельно аккуратным — одно неверное слово, и его либо расщепит на куски, либо он выплюнет все свои органы, а потом умрет.       Долохову принадлежали и заклинания другого рода: проклинание родословной, лихорадочное безумие, гниение крови, стеклянные кости, телесные черви, тихое убийство — контрзаклинание последнего ещё не было создано. Тихое убийство вырывало язык, жертва теряла способность связно мыслить, мозг расправлялся как олово, вытекая из носа и ушей — идеальный вариант, если хочешь замести следы, убийцу не смогут найти.       Антонин прошел в центр комнаты, туда, где была свалка, прикрытая плотной тканью. Он взмахнул палочкой, и Драко увидел сотни тонн взрывчатки.       — Ахуеть! И это все было у меня в подвале! Если бы какой-то идиот попал в эту каморку, от Менора не осталось бы и следа, даже намека, — подумал Малфой. — Драко, мне нужна твоя кровь, — сказал Антонин, вытаскивая из ящика стола тонкое острейшее лезвие.       Малфой будто проглотил язык, замерев. Его вскроют, будто свинью, так по -маггловски… — Это специальный клинок, ты не истечешь кровью, рана будет неглубокая. Нужна капля для каждой мины, я смешаю кровь с порохом и запечатаю магией, на поле перед сражением я отдам тебе карту, где будет намечено расположение каждой бомбы. У тебя будет и Связующее заклинание. Ты активируешь не все разом, а постепенно, одну за другой.       Драко кивнул, сел на софу и протянул Долохову руку.       Тонкое лезвие полоснуло по белоснежной фарфоровой коже, Малфой закусил щеку, увидев, как капли красного цвета заполняют одну пробирку за другой. Мысли начали путаться и плыть под конец, и Драко подпёр рукой голову, зашипев.       Антонин вскоре закончил, нанеся на рану мазь и проговорив Исцеляющее заклинание. Он похлопал Малфоя по плечу и дал ему в руки бутылочку с красной жидкостью. Драко посмотрел ему в глаза с прищуром. — Это Крововосполняющее, — кивнул тот.       Малфой выходил из лаборатории, размышляя о том, что его кровь по цвету точно такая же, как и у Гермионы…