ЗА ТОБОЙ В АД

      Гермиона открыла глаза: наступил ещё один день, не приносящий ответов, все та же коморка с просыревшими стенами. Она подошла к окну и дотронулась пальцами до железных прутьев, которые так и хотелось сорвать. Пальцы на костяшках побелели, она сжала оковы и дернула на себя что есть мочи. Ничего… Ее нижняя губа предательски задрожала, девушка прикрыла глаза, сползая на пол, обжигая горячими слезами худые щеки. К еде, что приносили эльфы, Гермиона не притрагивалась, пила только воду, такую холодную, мутную, с противным болотным запахом.       Внутри нарастала паника, волшебница поджала под себя ноги, пряча их под подол изодранного платья, пытаясь согреться. Пальцы сводило от холода. Гермиона постоянно думала о ледяных глазах, прожигающих до самых костей. Они являлись единственной зацепкой, соединяющей с реальностью. Грейнджер тщетно пыталась восстановить хоть что-то из утраченных воспоминаний, в очередной раз успокаивая дыхание, скрещивая руки на груди, занимая удобную позу для медитации, но раз за разом, погружаясь в себя, ощущала звенящую пустоту.       Раздался противный скрип дверного замка, дверь резко распахнулась. В коморку строем вошли люди в белых туниках и кроваво-красных фартуках. Гермиона бросилась в угол. Она в панике впивалась в каменную стену ломкими ногтями, разрушая их до основания. Где-то в горле пульсировал страх, подчиняя себе тощее тело, не давая двигаться. Девушку бросило в жар от контраста сменяемых эмоций, и она издала тихий полу-всхлип.       В центр комнаты вышел мужчина, на нем были белые перчатки, длинною по локоть, лицо закрывала стальная маска. Гермиона пробежалась глазами по незнакомцу и заметила на внешней стороне его бедра в левом кармане волшебную палочку.       — ЕСЛИ БЫ МНЕ УДАЛОСЬ ДОБРАТЬСЯ ДО НЕЕ… — подумала Гермиона. — Кто вы? — прошептала девушка одними губами. — Взять ее! — рявкнул мужчина, и Гермиону через секунду силой поставили на ноги, закрутив сзади руки.       Ее вытолкали в коридор. Лицо обдало жаром от окружающих факелов, и девушка почти с удовольствием выдохнула. Это тепло слишком долго было для нее недосягаемым. Гермиона в суматохе пыталась осмотреть каждый коридор, по которому ее должны были тащить неделями до этого, и не узнавала ни один. Замок словно перестроился. У волшебницы закружилась голова. Даже если Грейнджер удастся добраться до палочки, выход она все равно не найдет. Мурашки побежали по телу волной, гонимые всплеском адреналина. Она должна была держаться…       Очередной поворот. Бесчисленное количество дверей. Гермиону затаскивают в последнюю по правую сторону, глаза тотчас слипаются от яркого света. Девушка жмурится, корчась от давления в голове. Через минуту ее затаскивают на кушетку, привязывая руки и ноги к перилам. Она находит в себе силы открыть веки и осмотреться. Это помещение не похоже ни на одно, что она прежде видела в замке. Белые пустые стены, отсутствие окон, которые сполна возмещали факелы, горящие неестественно бело-желтым огнем. Рядом с кушеткой стоял стол. На нем, казалось, в строгой последовательности лежали инструменты и стояли бутылочки с зельями, Мерлин зная от чего. Все те же незнакомые люди выстроились вокруг нее, ожидая дальнейших распоряжений. — Какой превосходный материал я сегодня получил.       Гермиона в испуге повернулась на голос и встретилась глазами с «палачом» в белых перчатках. Мужчина подошёл к ней и достал свою палочку. Он вычерчивал в воздухе незнакомые руны, и от тела волшебницы стали исходить цветные волны, преображаясь в голограмму. — Какой сильный у тебя магический потенциал! Волшебство в твоих венах не смущено этой отвратительно грязной кровью. — Казалось, его сейчас стошнит, с таким отвращением он говорил о ней. Недостойная, неправильная, грязная.       Гермиона рвано задышала, пытаясь вырвать руки из веревок. — А насчёт твоей памяти… Я думал, все намного проще. Сотрясения лечатся парой-тройкой зелий, но тут все иначе. Милое дитя, ты даже не представляешь, на что способна магия волшебника, защищающая его. Придется тебя немного помучить! — сказал мужчина, схватив банку с темно-зелёной жидкостью.       Девушка напряглась всем телом, крепко сцепив губы. Белые перчатки обрушились на нижнюю челюсть, надавив на болевые точки. Большой палец влез в рот, нажимая на язык. Горькая обжигающая магма разлилась по горлу. Гермиона попыталась спровоцировать рвоту, но сильные руки все ещё сжимали ее горло.       Маленькое тонкое тело затряслось в неконтролируемой судороге. Грейнджер издала хриплый писк, сжимая кулачки. В ту же секунду в ее мозг ворвалась резкая рваная боль. Она больше была не одна… Воспоминания вскрывались тупым ножом без всякого разбора. Гермиона закричала нечеловеческим голосом, пытаясь выгнать чужака. Она увидела большие серые глаза, прежде чем выпасть из реальности, потеряв сознание.

***

      Малфой сидел в своем кабинете и готовился к предстоящему сражению. Его настойчиво не покидало желание надраться. Блейз должен был прибыть со дня на день. Они всегда «отмечали» удачные операции, осушая половину запасов Менора, но в этот раз хотелось чего-то другого. Драко накрыл лицо руками, представляя перед собой изящное женское тело. Рука сама потянулась к ремню, воображение рисовало развратные и дикие картины, поднимая до пика и без того рваный пульс. Драко был готов поклясться, что на секунду он увидел шоколадные глаза, как из блаженного состояния его выдернул звенящий женский крик.       Малфой готов был ставить все свое состояние на то, что голос принадлежал Гермионе Грейнджер. Он накинул на себя черную мантию и вылетел в коридор. Волосы на руках встали дыбом, Драко обогнул северное крыло, срезая вдвое половину пути, и вышел к предполагаемой двери. Слишком тихо, почему такая гробовая тишина? Ответ на вопрос сам нашел его. Он застыл как вкопанный, наблюдая за тем, как Гермиону выносят из смотровой. Неестественно белая, волосы спутаны в колтун где-то на затылке, босая и неподвижная, словно фарфоровая кукла, потерявшаяся в руках неопытного кукловода. — Мистер Малфой, вижу вы совершенно кстати. Прошу, проходите.       Колдомедик придержал дверь, показывая направление рукой. Драко прошел в медицинский кабинет и оценил «нанесенный урон». Это как нужно осматривать человека, чтобы он изодрал в клочья кушетку? — Поскольку Темного Лорда нет в замке, я передам всю информацию по девушке вам, Драко! — проговорил колдомедик, стягивая с себя перчатки, в которые энные минуты назад врезались белые зубы.       Малфой развернулся лицом к говорящему и запустил руки в рукава мантии, наклонив голову набок, тем самым показывая, что открыт к диалогу. — Память Гермионы Грейнджер восстановить удастся, требуется только лишь время. Я выпишу ей специальные зелья, кто-то должен контролировать их применение в строгое время суток, ни минутой позже, ни минутой раньше. И нужно найти профессионального легилимента, его участие будет так же необходимо. Если ваша тетка Беллатриса выкроит время между пытками пленных и миссиями от Темного Лорда, можно передать девчонку ей.       Драко передёрнуло от мысли, что его тетка может сделать с грязнокровкой. С того момента, как Гермиона попалась к нему в руки, такая беззащитная, Малфой вскипел чувством собственничества. Он сам возьмёт то что нужно от нее, сам будет уничтожать, пытать, мучать. Она его и только его. Руки парня зачесались и сжались в кулаки. — Если вы хотите в первый же день получить истерзанное бездыханное тело, то вам, конечно, прямиком к моей тётке. У нее особая любовь к пыткам грязнокровок. Не думаю, что Темный Лорд будет счастлив узнать, что одна из самых ценных пленниц убита прежде, чем достанет из ее головки все, что требуется. Хотел бы я посмотреть на то, как Белла будет «уговаривать» Грейнджер принять зелья, но боюсь, вырвет от такого авторского метода.       Целитель взял паузу на размышления, прикидывая другие варианты. Малфой откинул волосы назад, доставая из кармана палочку. — Белла обучала меня легилименции прошлым летом. Так же я являюсь природным окклюментом, это большой плюс в том, что больше никто и никогда не узнает о планах Темного Лорда на грязнокровку. Сохранность такой важной информации так необходима в наше время, — дополнил Драко, ухмыльнувшись. — Хорошо, мистер Малфой. Тогда возьмите этот журнал. Его необходимо заполнять каждый вечер после ваших встреч. Будете передавать мне его во время посещений. Там прописано все: от питания и режима, до суточной нормы лекарств и структуры сеансов, нарушать которые строго запрещено.       Драко взял белый журнал и пробежался по первым страницам. — Занятно было заметить, что девчонка чиста, — сказал колдомедик. — Чиста? — переспросил Драко. — Она девственница, мистер Малфой. Темный Лорд будет рад этой информации. Столько ритуалов можно сделать на крови грязнокровной девственницы, сходу могу назвать десятки.       В животе Малфоя затянулся тугой узел. Поттер с Уизли настолько тупые, что не могли оприходовать свою подружонку? Какого это — хотеть такую, как она? Блять, ставлю тысячу галеонов на то, что Грейнджер померла бы среди горы книг, так и не «сменив сторону.» Хотя кого это ебет? — Я забираю это и зелья, — кивнув в сторону выхода, сказал Драко. — Вы можете начинать с завтрашнего утра. Думаю, все из нас согласятся с тем, что мозги грязнокровки нужны как можно раньше.       Малфой поспешно кивнул и вылетел из смотровой.

***

      Камин вспыхнул зелёным пламенем, и мулат появился в гостинной Менора. — Сегодня без шлюх? — брякнул Драко, даже не смотря на Блейза, поцеживая виски из гранёного стакана. — Не боишься, что член отвалится от столь частых… фикций?       Малфой ничего ему не ответил, продолжая сверлить пьяным взглядом стену. — Тебя не видно в рядах после последней операции в Хогвартсе. Не то, чтобы мы скучали… Но ты явно разбавляешь привычное наше «общество» — Из-за Грейнджер. Эта грязнокровка потеряла память, с ней придется изрядно повозиться. — Не знал, что ты решил податься в сиделки! — засмеялся мулат, закинув одну ногу на другую.       Драко зло посмотрел на него, перекинув пустой стакан из одной руки в другую. — Через неделю планируется операция. Я буду в строю… Блейз, как у тебя там дома? — немного помедлив, спросил Малфой. — Мать закрылась от всех, целыми днями проводит в своей спальне. Ельфы жалуются, что она голодает. Последний раз, когда я там был, мы поссорились. Она придерживается нейтральной стороны в наступающей войне, уговаривая меня сбежать, пока не поздно. — Это была больная тема. Блейз осушил стопку. — Сбежать? — Драко истерически захохотал. — нас всех уже давным-давно заклеймили. Вот скажи честно, как часто роются у тебя в мозгах? — И ей необязательно об этом знать. — Я отправил мать в наш особняк в Ирландии. Хотел связаться с ней сразу после того, как мы захватим север. Она уже оставила все попытки образумить отца, тем более меня. Иногда я вижу ее образ здесь, в Меноре, чувствую, что замок скучает по ней, сад скучает по ней. Каково ей смотреть, как единственный сын становится убийцей? — Речь Драко стала походить на пьяный бред, но он был не в силах заткнуться. — Ты помнишь, как первый раз убил человека, а, Блейз? Сегодня двадцать первое ноября, а значит, прошел уже месяц, как я стал убийцей и потенциальным владельцем одной из камер в Азкабане. Это была маггла, мы наведывались в один из домов святого Поттера, там, где он жил с тёткой, хотели найти что угодно: записи, книги, блять, да что-нибудь. Избранный, видимо, просек и подчистил все до нашего прихода. Мы уже собирались аппарировать, как на дорогу выбежала женщина. Она увидела нас и встала как вкопанная.       Белла решила, что это прекрасная возможность «посвятить» своего племянника в ряды убийц. Я помню, как смотрела эта несчастная, глазами с сине-зелеными крапинками и ледяным страхом. Маггла даже не кричала, не звала на помощь, не пыталась бежать. Это было слишком легко, просто произнести: «Авада Кедавра» и смотреть, как она рассыпается по асфальту.       Мулат молчал, нервно дёргая ногой. — Я первый раз убил одного из заключённых около двух недель назад. Он страшно выл, не давая даже и слова сказать. Не знаю, сколько часов этот несчастный провел в пытках, тело его было похоже на кашу, от лица остался один глаз и рот, остальное — открытое мясо. Блять, я даже не помню толком, как все это произошло. Малфой, он умолял меня о смерти! — ответил Блейз, сжав до побеления кулаки. — Че-е-ерт… — прохрипел Драко. — Тинки, принеси ещё огневиски. Ночь будет долгая.