Больно смотреть

Кэсси сидела, наслаждаясь ласковыми поглаживаниями Рея, и не прерывала уютного молчания. Узнай её родители об отношениях дочери с богом грома, то как минимум испытали бы шок от данной информации. Неприятно скрывать своё счастье от семьи, где давно придерживались правила всегда быть честными друг с другом, но иначе поступить ей казалось невозможным хотя бы из-за опасений: Джонни и Соня могли надавить на дочь настолько сильно, что она всерьёз задумалась бы о разрыве отношений с Рейденом или видимости этого разрыва. Могла ли она подумать раньше, что строгий наставник родителей окажется её любимым? Нет. — Кэсси, ты чего затихла? — ласково спросил Рей. — Да так, в голову лезет всякое, — зажмурилась Кассандра, не желая вдаваться в подробности своих размышлений. — Так ты, значит, сбежал из дома? — перевела она тему. Он едва слышно рассмеялся. Лениво взглянув в лицо своего личного бога, она не увидела и следа прежних тревог. Даже морщинки были заметны меньше обычного. Может быть, привычка всегда выглядеть сурово приедается? — Я решил не мешать брату приводить свои нервы в порядок. И уже говорил, что соскучился, радость моя. Ей всегда нравился звук его голоса. Спокойный, чуть серьёзный, он напоминал мерно плещущиеся о песчаный берег морские волны. С Реем почти всегда так: она грелась в спокойствии и вовсю отдавалась обычно непозволительной нежности. Именно с Рейденом она научилась тому, что не всегда должна присутствовать всеразрушающая страсть до потери разума, достаточно порой просто обменяться взглядами или без намёка на интимность крепко обниматься. — Я тоже скучала, гром. Просто думала, что у тебя слишком много дел после всей этой ситуации с Шинноком. В самом начале она смущалась, ей было непривычно и, себя обманывать она не любила, страшно. Такого вежливого, непривычно осторожного и внимательного отношения к себе со стороны бога грома она никак не ожидала. Приводила в замешательство и некоторая старомодность в словах, когда он часами мог объясняться ей в чувствах, она заставляла то краснеть, то сдерживать смех от того, как её обычные глаза сравнивают с драгоценными камнями, а кожу с лепестками розы (а эти цветы она недолюбливала), и в жестах, когда даже для лёгкого касания до волос ему требовалось разрешение. Но девушка просто таяла, впервые почувствовав что её любят и ценят именно потому, что это она, Кэсси. — Позволь сделать тебе массаж. — Гром, не стоит. Нам бы разобраться с твоей проблемой, — протянула она, но послушно подвинулась, чтобы совсем скоро разомлеть. Аккуратный массаж плеч. Мышцы под сильными руками начали расслабляться. — Ты намерена устроить именно спор? — с улыбкой спросил Рей, растягивая гласные. Ей даже не нужно смотреть, чтобы точно знать — он ласково улыбался, как делал только для неё. — Именно, — кивнула она, не сдерживая тихого довольного стона от того, что его пальцы разминали ей плечи. — Я подумала, что мы могли бы вместе сказать родителям, что встречаемся. Мне неприятно скрывать от них, да и это выглядит так, словно я стыжусь нашей связи. А это не так! — Хорошо, мы сделаем это. Она в удивлении резко обернулась, желая убедиться, что Рейден не пошутил. Нет, вполне серьёзен, даже улыбка пропала. Глубоко вдохнув отрезвляющий кислород, Кэсси севшим голосом уточнила: — Хорошо? И всё? Ты не против? — Твои родители являются моими союзниками уже довольно долго. Мне тоже неприятно прятаться, — Рей не сдержал утомлённого вздоха и прикрыл глаза. — Не хочешь со мной отправиться? Я боюсь, что выйду из равновесия, если что-то пойдёт не так, а ты вовремя заметишь признаки. Как только я почувствую, что начинаю забываться, мы сразу же уйдём, обещаю. Кивнув, Кассандра решительно поднялась с пола, размяла руки, проверяя работоспособность суставов, и тепло улыбнулась: — Мне нужно переодеться. Дай мне пару минут.

***

— Земное царство вызывает Такеду, приём. Такеда моргнула. Неожиданное поведение Фуджина сбивало с толку. Нет, ей даже приятно, что он почему-то вдруг сократил расстояние между ними до минимума, и она смотрела в полыхнувшие белизной глаза. Но слишком уж это… волнительно. Вот ведь чёрт… Где же смущение? Она вжалась в спинку стула, ухватилась за край столика омертвевшими пальцами, но не могла вдохнуть. Грудную клетку будто пробивало лихорадочно забившееся сердце. И ей сейчас очень помогал полученный на тренировках с наставником опыт — она воспринимала всё вокруг до мельчайшей детали, но осознала, что натворила, только после резкого рывка в мысли наклонившегося над ней бога ветра. Фуджина было удивительно легко прочесть, а ведь она когда-то пыталась проделать подобный трюк с его старшим братом и долго мучилась с головными болями из-за его рефлекторного сопротивления. Бог ветра много думал о Рейдене, злился, но не брата, а из-за него. Промелькнули обрывки знаний. Уход за цветами, основы многих человеческих наук, важные исторические события в Земном царстве. Внезапно она уловила зеркало собственных переживаний и размышлений: непонимание, как такое вообще произошло… греховность этой тяги… восхищение… страх быть отвергнутым… долгие размышления на тему, а стоит ли вообще пытаться дать знать о своей заинтересованности… давящее осознание собственной неопытности. Чёрт возьми! Фуджин инстинктивно попытался выгнать её из своих мыслей: «Не надо». Схватившись за голову, девушка сжала зубы, успев подумать, что сейчас просто упадёт на пол вместе со стулом от силы, с которой её отбросило назад, но вдруг оказалась в захвате тёплых рук. Как-то равнодушно пронаблюдав за опрокидывающимся стулом, она прикинула траекторию движения и поняла, что останься она на этом треклятом предмете мебели, то обязательно треснулась бы головой о стену. Но все размышления отошли на второй план, стоило ей рассмотреть в глазах бога ветра тревогу. — Боги! Такеда, ты хоть иногда думай, что творишь, — его голос звучал резко, нервно и требовательно, будто удары кнута. — Ты могла пострадать! И ведь она понимала, что посторонний так переживать не стал бы. Это было не волнение союзника или наставника, ни в коем случае не страх за боевую единицу. За неё переживали, как за личность, с заботой настолько искренней, что она зарождалась в самой душе. Радость от осознания данного факта почти душила Такеду. — Прости, я просто испугалась, — пробормотала она, сумев справиться со своими яркими переживаниями. — Ты… Ты выгнал меня! — а потом восхищённо посмотрела в его потемневшие до цвета грозового облака глаза. — Да, нехорошо получилось. Ты меня застала врасплох, больше такого не повторится, — заверил Фуджин и качнул головой. Она осторожно замерла, прислушиваясь к себе: неожиданное чувство защищённости похоже на большое тёплое одеяло. — Даже при скудных познаниях о телепатии я прекрасно понимаю, что расход внутренних ресурсов происходит колоссальный, особенно когда противник принадлежит к другой расе, Такеда! — возмущенно воскликнул бог ветра, окинув странным взглядом побелевшее лицо девушки. — Чёрт! — он осторожно отстранил её от себя. — Прости, мне не следовало забывать, что имею дело с телепатом. Тебе нужно прилечь, я помогу тебе восстановиться, — закончил он более спокойно. Он довёл пошатывающуюся Такахаши до постели, куда той хотелось упасть с громким страдальческим стоном, но с поддержкой бога ветра она аккуратно улеглась и предпочла молчать. Ей сперва хотелось возмутиться, сказать, что она в порядке, но внезапно накатила резкая слабость, затошнило, закружилась голова. Её ледяные ладони оказались в тёплых руках, а в самой глубине души разгорелась стыдливая благодарность, смешанная со странным безумным счастьем. — Что ты творишь? — да уж, даже собственный голос прозвучал крайне жалко, она только насторожилась от пробежавшего по коже лёгкого ветерка, после которого тошнота резко отступила. — Исправляю то, что мы с тобой натворили, — успокаивающим голосом произнёс Фуджин, кончиками пальцев приподнимая ее за подбородок и всматриваясь ей в глаза. — Прости меня. Я не должен был даже допустить возможности проявления твоего безрассудства. Слабость скоро пройдёт, но вот насчёт остального утверждать не берусь. Молчи. — заметив, что она только собралась что-то сказать рот, он одёрнул её достаточно резко. — Просто молчи, Такеда, прошу. Я не был готов к тому, что ты испугаешься, но понадеялся на твоё чувство юмора. Вперёд наука, как говорится. — Я успела услышать твои мысли. И у меня есть вопросы, — она часто заморгала, успокаивая резь в глазах, возникшую после внезапного для себя использования телепатии. — Почему ты считаешь это греховной тягой? — решительно выпалила она тихо, глядя в широко распахнутые изумлённые глаза замершего напротив Фуджина. Некоторое время он пристально рассматривал её, потом неохотно кивнул и проговорил: — Хорошо, давай разберёмся. Что, на твой взгляд, является грехом? — Зависит от того, какую религию мы будем рассматривать, — ведь знал же, что ей нравится спорить. В ответ на дёрнувшийся уголок губ мужчины, она вскинула брови с тихим. — Что? — Я спрашивал о другом. — Нарушение внутреннего кодекса чести, — уверенно произнесла Такеда чуть ли не с торжественной мрачностью. Данное определение греха царило в их клане обученных убийц. — Сам понимаешь, мы убийцы, — она грустно улыбнулась от того, как Фуджин внимательно выслушивал её. — Ханзо обучал нас убивать и сражаться до победного. А все эти «не убий», «не укради» для нас просто забавные слова. Нет! — она торопилась выразить свои мысли, но старалась, чтобы он правильно её понял. Это было очень-очень важно. — Я не жалею, что оказалась на попечении клана, поверь. Всегда были те, кто убивал за золото или грабил тех, кому повезло больше — с работой или просто из-за происхождения. Всегда! — припечатала чуть громче и неловко прикусила губу, когда увидела мелькнувшую секундную усмешку на губах бога ветра. — А так, я искренне верю, что к грешным деяниям справедливо можно приписать убийство невинного, грабёж честного, нарушение правил клана, преступление против себя и ближнего, неблагодарность за оказанное добро, неоказание помощи при возможности её оказать, беспричинную злобу, жестокость к слабым, как-то вот об этих материях, — Такахаши тяжело вздыхает, запальчивая речь далась ей не так легко, как она хотела бы показать. Чем дольше и вдохновеннее она говорила, тем сильнее ощущала усталость. Скривившись, девушка опустила подбородок на прижатые к груди колени и не сводила с бога ветра пристального взгляда. — Значит, ты сможешь понять мою логику, Такеда, — выпустив из плена её потеплевшие руки, Фуджин резко поднялся, заложил руки за спиной и принялся расхаживать по комнате. Такеда наблюдала за ним, но даже дыхание задержала, не позволяя себе как-то сбить его с нужного направления размышлений. — Нарушение личного кодекса, — повторил Фуджин довольно раздражённо. — Я не только не должен был позволить тебе хоть как-то узнать о своих переживаниях. — тут он позволил себе экспрессивный взмах рукой, криво усмехнувшись, — Я вообще не имел права даже словом с тобой обмолвиться после того, как началось… Это, — поморщился будто от боли и продолжил, — действительно сбивает с толку. Первое время я не мог ни на чём сосредоточиться дольше пары часов. — Но ведь это не так плохо? — с опаской спросила Такеда, когда пауза затянулась. Фуджин остановился, будто налетел на стену, и резко развернулся к ней. Она встретила его восхищённо-изучающий взгляд и стушевалась. — Не так плохо? Боги, Такеда, — простонал он леденящим душу образом и прижал ладонь ко лбу. — Ты когда-нибудь испытывала животный ужас? — дождавшись осторожного кивка, бог ветра продолжил. — Постарайся представить силу этого страха, увеличенную раз так в двадцать. Сглотнуть вязкий комок слюны она хотела едва слышно, но получилось так, как получилось. Передёрнув плечами, Такахаши максимально мягко уточнила, едва шевеля губами: — Ты никогда не любил, да? — В романтическом смысле никогда, — пожал он плечами. — Сама знаешь, что родственная любовь или любовь к миру отличается кардинально. Да, Фуджин мог быть милосердным и жертвенным до скончания времён, но сейчас Такеда Такахаши с пугающей ясностью вспомнила их последние встречи и поняла, внутренне содрогнувшись, что впервые так крупно ошиблась. В выражении его лица, как и в его взгляде отчётливо был виден голод. — Хорошо, — пролепетала она и резко кивнула, обхватив себя за плечи. — Но… Я так и не поняла, почему тебе до сих пор невыносима сама лишь мысль об этом? Нет, я не напрашиваюсь, — усмехнулась она, услышав тихий смешок, который заставил что-то у неё в груди разжать острые когти, после чего стало легче дышать. — Просто мне действительно любопытно, — она почувствовала, что к лицу стремительно прилила кровь. Фуджин медлил с ответом, резко и как-то даже отчаянно сел рядом, чуть наклонил голову и всмотрелся ей в глаза. В этом имелся какой-то намёк на интимность или ей просто показалось? — Я впервые в жизни столкнулся с поразительным единством желаний души и тела. Когда возле Цзинсей ты вдруг перестала быть собой… Я был уверен, что практически умер на мгновение. Огрубелый неестественный голос Фуджина вызвал у Такеды не только страх, но и странную волну нежности, которая наполнила всё её существо. Вздохнув, она осторожно сжала напряжённую ладонь и немного насмешливо призналась: — В Ширай Рю строго запрещены такие близкие отношения внутри клана, поэтому я… как бы это сказать… крайне неопытна во всём этом. Ты мне очень давно нравишься, правда, но… Чёрт возьми! Я безумно сейчас смущена, веришь? — Полагаю, мы с тобой сейчас в одной лодке в этом плане, — понимающе кивнул Фуджин. — Но если тебе нужно время для принятия решения, скажи, я с удовольствием подожду. Я действительно тебе нравлюсь? — он вдруг улыбнулся, будто и вправду не до конца поверил, что она в этом призналась. — Фуджин… — Такеда, — почти взмолился он, — не говори таким голосом. — А что не так с моим голосом? — недоумённо поинтересовалась девушка, рассматривая вспыхнувший румянец на скулах бога ветра. — Напротив, для меня он слишком идеальный, — с печалью бросил Фуджин и замер, когда Такеда, собрав всю имеющуюся смелость, потянулась к его щеке и резко остановила движение. — Что ты?.. — спросил он шёпотом, даже не закончив вопрос. — Можно я попробую? — спросила она срывающимся в волнении голосом. — Ты уверена? — переспросил он довольно неуверенно. Он смотрел на девушку с непередаваемым выражением лица, в котором намешано всего понемногу — и опасение, и любопытство, и детская надежда, и радость. Такеда смущена, но отступать не собиралась. Она осторожно провела подрагивающими пальцами по его щеке. В глазах Фуджина отчётливо просматривалась настороженность, а когда он едва заметно вздрогнул, то они и вовсе потемнели. Ниндзя задержала на полуоткрытых губах взгляд широко раскрытых глаз и с виноватым выражением лица опустила руку. Ну и испуганно вскрикнула больше от неожиданности, чем от страха, когда бог ветра вдруг прижал ее к себе: — Такеда, можно я тоже… попробую? Его сердце билось быстро-быстро, она это слышала. Да и сама ситуация заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке, это было заметно очень хорошо. — Можно, — выдохнула она и, не в силах закрыть глаза, наблюдала за тем, как Фуджин, чуть наклонившись, осторожно, но требовательно коснулся губами её губ. Ощутила тепло и мягкость его губ, робкое прикосновение тёплых пальцев к своей щеке, а сама дерзко запустила пальцы в его буйные воздушные волосы, по рукам тут же начал бегать летний ветер. В этот миг в комнате раздался треск. Бог ветра одним движением оказался впереди приготовившейся к атаке девушки, впившись взглядом в Рейдена. За руку громовержца удерживалась Кассандра Кейдж. И именно она, лишь бросив взгляд на подругу и бога ветра, прижала кулак ко рту в попытке скрыть смешок. Неловкое молчание нарушили не братья. — Кэсси! — Такеда приветливо махнула ладонью девушке, с которой прошла достаточно много дерьма. — Такеда, — Кэсси, отпустив руку Рейдена, подошла к Такахаши и бросила взгляд на успевшего приблизиться к брату бога ветра. — А знаешь… Одобряю твой выбор, — игриво прошептала она ей на ухо.