Шестой Элемент

Сон прервал противный пикающий звук, он знаком мне. Мерзкое пиканье аппарата жизнеобеспечения, его звучание прочно выбилось в моей памяти. Открыть получилось лишь один глаз, второй закрывала медицинская повязка, но даже так, порция ослепительного солнечного солнца мне обеспечена. Интуитивно попытался закрыться от солнца руками, но через время зрение адаптировалось. Как только я это сделал то услышал шаги выхода из помещения, полагаю это был кто-то из персонала следящий за мной пока я был без сознания. Сил вообще не было даже на то чтобы просто сесть на койку, в глазах все еще было достаточно мутно, что-то не так. Быстро постарался вспомнить события до, но ничего не вышло, все как в тумане, по привычке захотел потереть голову левой рукой но ничего не вышло. Я даже не ощущал движения руки, тогда на меня нахлынуло осознание. Дрожа в надежде на лучшее, даже не глядя, я медленно подносил правую руку пытаясь нащупать левую. Но все что было на ее месте это перебинтованное плече, прикосновения к нему были больны не столько физически сколько морально. Теперь мое самочувствие упало ниже плинтуса, я буквально вижу как краски вокруг меня мрачнеют. Все вокруг становится серым и бесцветным, идеально подходя моему нынешнему внутреннему состоянию. Чувство просто отвратное, еще хуже чем было, внутри меня просто пустота и я чувствую как она растет, и от этого становится еще хуже. Значит я все-таки был недостаточно силен – вот о чем я тогда думал. Титул капитана вскружил мне голову, заставил думать что я особенный, что я уникальный, хотя это совсем не так. Чем я отличаюсь от обычных людей? Финансовым положением? Статусом? Да, это правда, но дело не в этом. Просто мне, и другим людям не по пути, мы не созданы друг для друга и вряд-ли сможем сосуществовать, я обречен на эту судьбу, пусть и не по своей воле. А разве это было не по моей воле? Разве я не единственный кто во всем виноват? Нет, я не виноват, по крайней мере я хочу в это верить. Никогда за свою жизнь я не мог дать отпора сопернику равного или превосходящего меня, при этом не получив увечий больше в несколько раз. Это означает что я слабый, что я могу сражаться только с противниками слабее себя. Я – неудачник. Я непроизвольно сжался в клубок хватаясь за утерянную конечность, когда в комнату вошло несколько человек. Несколько докторов, одного из которых я уже знал. – Эх, вот ты снова получил такие увечья в бою. – сказал он сопереживающим тоном. Я не сменил положения, а учитывая падающие на волосы лицо, с стороны это выглядело будто я сплю. – Я знаю как тебе сейчас тяжело, но есть одна хорошая новость. – да какая новость уже может быть хорошей? – Руку можно заменить протезом, но проблема в том что из-за твоей группы крови, четвертой отрицательной если быть точным, протез может начать отторгаться твоим телом, что повлечет за собой невероятную боль. Я молчал несколько секунд, тогда мужчина подумал что я и вправду сплю, и уже собирался уходить. – Этот протез, он ведь не боевой? – Н-нет, он не предназначен для боев, только для повседневной жизни. – То есть, если мне его установят это будет точкой в карьере элементаля? – Верно. – Ты хочешь чтобы я больше не сражался и не получал травм? – я попал в яблочко. – Какое тебе-то дело? Ты всего-лишь доктор, не думаю что политика этого заведения требует заботы о пациентах больше ваших полномочий. – Ты проницательный. Полагаю, раз ты меня раскрыл, то откажешься от предложения? – Лучше я буду инвалидом без руки чем закончу так. – Твое стремление, невероятно. Ты называешь это стремлением? Может для тебя это и так, но я не вижу в этом чего-то уникального. Если у человека есть строгие принципы, он не откажется от них, так-же как и я. Я затачивал свое тело для битв, я тренировался как элементаль бесчисленное количество времени, отрабатывал боевые искусства, и все это для того чтобы закончить здесь? Нет уж, я лучше сразу умру чем выберу такой конец. – Когда станет лучше, проведай остальных, кое-кто хочет с тобой говорить. – я и так знаю кто этот кое-кто. Я не знаю хватит ли мне сейчас духу просто находится с ним в одном помещении, не говоря уже о диалоге. Одна эта мысль вызывает дрожь в ногах. Мне стыдно перед ним, ведь мало того что из-за меня ему придется закончить карьеру, так еще и я в таком состоянии, я просто не смогу появится перед ним. Но я должен, я не могу постоянно убегать. Немалых усилий мне стоило поднятие с койки, но стою вроде ровно. Шаги даются тяжело, но возможно. Ноги подкашиваются от всех тех мыслей и воспоминаний. Чем больше я думаю об этом тем сильнее начинаю ненавидеть себя, за слабость, беспомощность, бесстыдство. Хотя раньше я всего этого не испытывал, этим чувствам просто не было места в структуре мира построенной у меня в голове. Но теперь, меня что-то изменило, может потеря руки, или еще что-то, но это факт, я изменился. Однотипные двери и коридоры разбавляли лишь иногда появляющийся персонал который исчезал через несколько секунд уходя из моего поля зрения. Иногда из палат доносились крики, от безумства и от боли. Вида за окном будто не существовало, вместо него лишь серое размазанное пятно. Рядом с дверьми писали имена тех кто там находится, они электронные и их меняют при уходе и приходе нового пациента. Я старался делать вид будто не вижу их, но на глаза все же попалось имя «Рей Фирз». Сделав глубокий вздох я вошел. Внутри все было обставлено по обычному, койка, тумбочки, аппараты разных нужд, капельница. Ну и конечно-же сам пациент лежавший и читавший какую-то книгу, а на вешалке рядом находилась его шляпа, оказывается у него волосы золотого цвета. Не сразу, но он меня заметил меня оторвавшись от чтения. – О, Дайго, ты так скоро поправился? – нет, я не могу быть здоров. Он оглядывал меня несколько секунд и сфокусировался на месте где должна быть левая рука, после чего виновато отвел взгляд. – Извини за это. – Тебе не за что извинятся. Просить прощения здесь должен я. – он недовольно вздохнул. – Понимаешь, Дайго, каждая битва это урок который нужно усвоить, и я уже усвоил его. Эта травма, это расплата за мои проступки в прошлом, и даже если-бы я умер, я бы с этим смирился. – это звучит так фальшиво. – Но тебе ведь пришлось спасать меня от удара. – Слушай, я все сказал, это мое наказание. Как я и сказал, каждая битва это урок, и тебе следует усвоить его перед следующим разом. – Да как ты не понимаешь, не будет уже следующего раза, ни для тебя, ни для меня. – мой голос переходил в истерический крик. Он кинул в меня книгой с недовольным лицом. – Чтобы я этого больше не слышал. Больше не будет? Ты дошел до такого уровня в таком раннем возрасте, и путь что ты прошел априори не может быть простым, и после всего этого, ты просто так сдашься после этого поражения? – Не смей, не смей сдаваться и терять веру, не будь как я. Я всю жизнь вел себя как бесхребетная мразь, даже когда стал капитаном. Но ты другой, не знаю каким ты был раньше, но это и не важно, из разговоров с тобой я понял что ты не такой каким тебя описывают другие. Ты с самого начала зарекомендовал себя как смелый лидер, преодолевающий трудности. – Другими словами, я признаю тебя лучше себя, именно по этому ты не можешь сейчас отступить. – все его слова не имеют смысла. – Говоришь так будто все знаешь. – я вышел из комнаты. Он признал не меня, а образ меня который он построил у себя в голове. Такое постоянно происходит, просто никто не может знать настоящего меня. Я закрыл дверь и стоял перед ней еще несколько минут, и с другой стороны послышался горький плач. Хоть он и сказал все это чтобы утешить меня, он и сам не в состоянии произносить такие речи, лучше бы он сказал это самому себе.

...

Дверь открылась. Внутри находился человек полностью перебинтованный и под аппаратом жизнеобеспеченья. Рядом на стуле сидел крупный мужчина с бинтами в нескольких местах, но такие травмы не смогут серьезно навредить ему. – Как она? – спросил. Здоровяк явно не ожидал моего прибытия, но быстро стал серьезен. – Не приходит в себя, уже неделю так лежит без изменений. – скверно это. – Это потому-что она хотела защитить тебя, все мы хотели. – Вы мне ничем не обязаны. – Точно так же как и ты нам. – стальной аргумент. – Ладно, где Кельвин и Эбигейл? – Они пытаются уладить дела с докторами. – значит они в порядке. – На самом деле я удивлен, предсказывалось то что после прихода в себя ты будешь в ужасном душевном состоянии. – Я и не говорил что это не так. Состояние действительно плачевное. К рукам подсоединены несколько капельниц сразу, вместе с трубками. Она больше сейчас похожа на недавно сделанную мумию, стать одной из них не лучшая перспектива. – Оставляю ее на тебя. – здесь мне делать нечего. Громила лишь одобрительно кивнул в ответ скрестив руки на груди. Я хочу покинуть это место, меня просто уже вырывает от здешнего интерьера и запаха медикаментов от которого не скрыться. Я прошел четыре лестничных перехода чтобы попасть на первый этаж. Здесь было самое крупное скопление людей, не менее пятидесяти. На входе стояло несколько хорошо вооруженных охранников, но увидев что я в «плохом» настроении даже не посмели встать на моем пути. Проходя мимо, я заметил стекающий пот по их лицам пот, кроме того у них было ускоренное сердцебиение. Но мне полностью плевать на это. Асфальтные дороги расплывались под ногами стоило мне ступить на них. Проезжающие мимо автомобили были просто пятнами разных цветов. Небо ничего из себя не представляло, такое-же серое как и все остальное, лишь в некоторых местах оттенок сменялся на более яркий. В теле была сильная слабость, а та агония которую я ощущал будто давила на меня всем весом затрудняя передвижение. Любые прохожие не имели лиц, вместо них пустые черные вихри, они лишь пустышки, заложники своих образов в головах людей. Они тщательно избегали стычек со мной, а проходя мимо смотрели в другую сторону будто не замечая меня. Дорога до дома заняла 30 минут однотипного антуража улиц, мимо чего-бы я не проходил оно становилось мрачным и тусклым. Некогда радостные и довольные горожане сменились грустными и разъяренными, это выглядело так будто они перестали скрывать свои настоящие эмоции. Империя Тьма из счастливой станы превратилась в утопию прямо у меня на глазах. Это не изменит моего отношения к этому месту, я никогда не считал империю своим домом, это просто перевалочный пункт который я так или иначе покину. Двери ангара медленно открылись, внутри я видел всю грязь и пыль что накопилась за время нашего здесь пребывания. Мой байк встречал меня глядя на меня фарами, раньше я воспринимал его как что-то невероятное, но сейчас для меня это просто предмет. Горы коробок забитые тоннами деталей и оружия красовались возле входа в пристройку. Внутри как и ожидалось никого нету, все так-же когда я только приехал, только вместо свободы, я чувствую скованность. Будто это место чужое. Хотя почему «будто», оно ведь не успело стать мне родным, тут много чего произошло за время моего пребывания, но этого мало чтобы я мог назвать это домом по настоящему. Да и проведя здесь хоть всю жизнь, скорее всего оно таковым не станет. Подниматься одной рукой по лестнице, так еще и со слабостью в придачу, не сильно удобно, но приложив большие усилия я поднялся наверх. Пройдя до своей комнаты я открыл дверь нараспашку и завалился спать.

...

Следующие несколько дней, или может даже недель прошли как в тумане. Я не могу вспомнить чем я занимался вчера или что я ел сегодня. Мозг будто не функционирует как должен удаляя информацию за эти дни. Причем удаляя очень плохо, оставляя в памяти огромные куски воспоминаний, хотя и они изрядно искажены, а значит не имеют смысла. Я не контактировал с другими членами отряда, а на их попытки заговорить просто не реагировал. Я не выходил из базы на протяжении всего этого времени, большую часть времени я торчал в комнате и ничего не делал лишь иногда выходя чтобы утолить биологические нужды. Вкус у еды отсутствовал, я чувствовал лишь текстуру, и если бы мне вместо хлеба подсунули губку, я бы даже не заметил. В зеркале мое отражение искаженно до безобразия, я даже не могу понять кто конкретно изображен там, лишь факт того что это мое отражение дает мне ответ. От всей этой безысходности, я может даже плакал, было-бы чем. Все слезы у меня закончились еще до 12 лет, я тогда думал что моя психика достаточно устойчивая, если сравнивать меня на тот момент с одногодками то так и есть, только вот сейчас я повзрослел, мне уже 17, и психика не выдерживает работая на пределе. Мыслей о суициде у меня не проскакивало, просто я и так не вижу своего дальнейшего жизненного пути. Это не конец, но очень близко к нему, можно сказать меня от него отделяет тонкий слой льда который становится все тоньше с каждым днем, и вскоре он проломится погрузив меня в бесконечную пучину сожалений. Я хочу все исправить, но тело не подчиняется мне, любые физические упражнения невозможно выполнить, будто мышцы просто не хотят работать. Мои глаза тускнеют, они уже давно потеряли свой блеск и цвет, но теперь они стали монотонно серыми, будто у мертвеца. Под стать мне, ведь от мертвеца меня отличает разве что присутствие мыслительных процессов, но со стороны я выгляжу как оживший труп. Периодически правый глаз напоминает о своем существовании сопровождая это обжиганием, боль не сильная, но ее достаточно чтобы раздражится. В дверь постучали. Я ничего не ответил и после пяти секунд ожидания послышалось кручение дверной ручки. Мне не нужно смотреть чтобы понять кто это. – Дайго, тебе тут письмо от неизвестного пришло, только в нем ничего нет. – она положила конверт рядом на тумбочку. – Обязательно посмотри, хорошо? – с этими словами она вышла из комнаты и закрыла дверь. Еще немного повалявшись, я все-же начал подниматься. Рядом лежал обычный белый конверт который уже вскрыли. Я не спеша протянул и руку и взял его, после чего положив себе на колени начал раскрывать. Как и ожидалось, письмо не пустое, просто его текст виден только мне, странно что она не дала посмотреть его Эбигейл. «Приветствую тебя, Дайго, слышал что с тобой недавно произошло, и потому выражаю свои искренние соболезнования. Я пишу тебе не просто так, а с предложением. Я сделаю тебе новую руку, я сделаю тебя сильнее, ты станешь лучшей версией себя, все что тебе надо – это прийти в указанное ниже место. У тебя будет сила, чтобы больше никому не проиграть. Так что же ты выберешь: оставаться неудачником до конца жизни, или стать сильнейшим? Все зависит от тебя

Кирерин

» Письмо валяющееся на полу, открытая нараспашку дверь, и витавшая в воздухе атмосфера свидетельствовали лишь об одном, выбор сделан, и отменить его уже не выйдет.