Шестой Элемент

– Дайго, давай спускайся, че встал? – вывел меня из раздумий знакомый голос. – Задумался, – как всегда холодно ответил я. – Че-то много ты думаешь в последнее время, мозг что ли расти начал? – Скорее всего, – не желая тратить силы на спор, я спокойно сошел с моста и оказался на суше. Вот и подошла к концу наша безумная поездка. Пролетела она будто за несколько секунд, но так даже лучше. Никогда в жизни больше не полезу на корабль. В порту активно разгружали металлические контейнеры, потроша их и вынося все без остатка. Вокруг создавалось много шума, громкая болтовня, удары волн об деревянные сваи, иногда пролетающие чайки. Два слабых хлопка по плечу быстро привели меня в чувство. Буллет повел меня в сторону, где не так шумно и можно было расслабиться. Почти сразу как мы встали в тени одного из высоких зданий он протянул мне сигарету. Такое расслабление не помешает. Подпалив конец палочки, я размеренно затянулся и также медленно выдохнул клубок дыма. – Ты какой-то заторможенный сегодня. – Устал. – Логично. Морская болезнь сильно выматывает. Было у меня несколько знакомых с такой же проблемой. Даже 2–3 дня проведенных на борту они переносили тяжело, а тут мы почти две недели плыли, – он сделал легкую затяжку, – Знаю! Тебе нужно расслабиться, перевести дух так сказать. Сходим сегодня в кино, знаешь, что это такое? Там-то ты точно свой котелок выключишь на пару часов. – Ты меня на свидание зовешь? – что-то потянуло меня спросить именно это. – Фу блядь, – его лицо говорило само за себя, – Еще раз такую хуйню выкинешь – я тебя на плот посреди Тихого океана посажу и оставлю там колесить, – намек услышан и принят во внимание. Буллет тот же час полез в телефон, судя по всему, искать расписание кинотеатров. Я же в это время так и стоял с сигаретой в зубах, глядя куда-то в небо без причины. Настоящей причиной моего рассеянного поведения снова было видение о прошлом. Оно… Отличалось от остальных, очень сильно. Рваное, непонятное и неправильное. И в этом всем поражают некоторые детали, выглядящие слишком реалистично для простого сна. Но если отринуть весь мистицизм, суть ясна – я убийца, не метафоричный, а вполне реальный. Сейчас, наверное, немного поздно признавать это, но факт в том, что первое убийство я совершил еще в детстве. Могу прикинуть что тогда мне было лет двенадцать. И выполнил я его с особой жестокостью, плюс, если верить тому, что я увидел, то также по моей вине сгорело здание, похожее на приют, что могло повлечь за собой еще убийства. И несмотря на это, я до сих пор не в тюрьме и не под арестом. Если полиция и могла упустить одно убийство, то вот сгоревшее дотла строение не заметить было попросту невозможно. И возникает вопрос, опять же, почему я не за решеткой? Меня что, тогда кто-то отмазал? – О, Дайго, Буллет, вот вы где, – кто-то выскочил из-за угла, сразу же окликнув нас. Присмотревшись, я узнал в нем нашего знакомого Кахару, вместе с малым, который, кажется, не очень рад встрече, да и в принципе тому факту, что мы приплыли. Такое лицо у него было еще на корабле, но сейчас он выглядит особенно грустно. – И тебе привет, – даже не глядя на собеседника, ответил Буллет. – Дайго, – парень тут же подскочил ко мне, – Ты же помнишь условия контракта? – Да, я помню, – на самом деле забыл, но не подал виду, с крутым лицом потушив бычок об каменную стену, – Веди. – Стоять, чепуха одноглазая, – седовласый схватил меня за плечо, стоило мне двинуться, – Про кинчик забыл уже? В его лице читалось недовольство. Такая реакция слегка удивила меня, все же, это просто кинотеатр. Но немного подумав, я бросил в него правильные слова. – Разве развлечения могут стоять выше работы? – с этими словами я начал уходить. Кахара и Кууче были уже далеко, так что предстояло сперва их догнать. – Пидарас, ты меня на каких-то немытых негров обменял? Да чтоб эти шоколадники тебя потом утопили к хуям! – было бы, где это делать, мы ведь все-таки в Африке. Буллет еще несколько минут надрывал свое горло, пытаясь убедить меня в неправильности собственных действий, но было уже слишком поздно. Я быстро сократил расстояние между мной и парой и далее мы уже втроем продолжили дорогу среди оживленной улицы с большим разнообразием строений. Смотря на их количество, складывается впечатление, будто город довольно богатый. Это, конечно, так, но лишь из-за того, что он порт, это вовсе не значит, что вся остальная страна будет подобного уровня. С войны, о которой не принято говорить в современности, прошло порядка ста лет, но Африка до сих пор не смогла оправиться от удара. Одной из причин стал голод, примерно треть населения погибла, а самые бедные регионы почти полностью опустели из-за миграции остатков населеня. Оставшиеся люди кое-как смогли ужиться, до того момента как к ним вторглись американцы, японцы, европейцы, русские, да и все, у кого были проблемы с ресурсами. Продолжалось это несколько лет, пока захватчики не поняли, что поживиться в этой пустыне-то и нечем. Смотря в сегодняшний день, война стала атрибутом прошлого. Сейчас просто не выгодно вести военные действия – оружия мало, а людей тем более. Тратить миллиарды, вливая их в военную промышленность, себе дороже. И несмотря на это, именно война привела к ситуации, что сейчас царит в мире. Значит, человечество все же учится на своих ошибках, но это еще предстоит доказать. Не все конечно придерживаются такого мнения, но долго они такими темпами не протянут. – Кажется, пришли, – заявил Кахара, как только мы встали на пороге какого-то, старого на вид, двухэтажного здания. Смотря на него, у меня возник закономерный вопрос: – Ты уверен, что мы туда пришли? Этот дом выглядит как сарай времен первой мировой, и нам сюда надо было привести такого важного человека? – Я понимаю твое недовольство, но это вопрос уже не ко мне. В контракте черным по белому было написано про это здание. Давай внутрь хоть что ли войдем... – А! Извините! – внезапно встрял в наш диалог Кууче, – Дальше я сам. Нет необходимости в том, чтобы вы входили внутрь. Этот ответ заставил меня немного напрячься, но взглянув на своего напарника тот лишь развел руками. – Ну... В контракте ведь было сказано просто довести его до этого дома, так что заходить внутрь нам и вправду не нужно... – его голос звучал растерянно. Пусть это и формальность, но соблюдать ее нужно. Спустя несколько минут Кууче пропал за большой деревянной дверью, оставляя нас наедине друг с другом. – Похоже, наша работа на этом закончена. Я еще какое-то время буду в городе, так что если будет дело, то звони, – на этом он удалился, оставляя меня в одного пялить на порог этого сарая. Немного постояв там и обдумав дальнейшее движение, я поспешил вернуться обратной дорогой на точку, откуда меня ранее забрали. Закономерно там Буллета уже не было, потому верным решением было бы ему позвонить, что я и сделал, но почти сразу же пожалел. Начал он разговор не с крика, и на том спасибо, да и целом говорил спокойно, не повышая тон, но то, что он говорил было пропитано язвительностью и токсичность насквозь, что вызывало у меня порывы злости. Выслушав минут 10 его прекраснейших насмешек и скрытых унижений, он наконец-то соизволил озвучить свое место пребывания, и только услышав это, я сию секунду сбросил трубку. Одна из остановок на кольцевой трассе недалеко отсюда. Сверившись с электронной картой, я начал свое движение в ее сторону. – Сука, да почему, ПОЧЕМУ нет НИ ОДНОГО, НА ХУЙ, автобуса ЗА НЕДЕЛЮ, еп вашу мать! – я всецело разделял гнев Буллета в этот момент. Мы неделю торчим здесь, ожидая пока прибудет хоть какой-нибудь автобус, способный увезти нас из этого города. Но вот так незадача, здесь буквально ничто не ездит, будто у всех разом двигатели повзрывались. Первые несколько дней эта новость приносила нам только сухую печаль, но сейчас, спустя неделю, уже только жгучую ярость. В уме я уже возненавидел всех, кто ответственен за общественный транспорт в этой стране, и терпение мое подходило к концу. – Э, ты куда? – моментально отреагировал одноглазый на мои резкие движения. – Пойду развеюсь, все равно не похоже, что в ближайшее время хоть что-то активизируется, – если я проведу на этой остановке еще хоть немного, клянусь, от нее не останется и следа в истории. Не сказать, что я планировал свое путешествие, мне просто нужна была передышка. Но прокрутив недавние события в голове цель всплыла в голове мгновенно. Почему-то меня переполняло непреодолимое желание завалиться в тот разваливающийся сарай и проверить, действительно ли там кто-то живет. Еще в первый раз я сомневался, и постепенно это сомнение только росло. Может быть, я смогу таким образом перенаправить свой бесполезный гнев в толковое русло. Десяток минут ходьбы и нахождения дороги, я таки встал на порог этого нужного мне здания. Его не спутаешь, да и не изменилось оно с моего последнего прихода. Собравшись с духом, я дважды постучал. Ответа нет. Еще раз, но уже громче. Тишина. На всякий случай дернув за дверную ручку я с удивлением для себя обнаружил, что вход не закрыт. Уж забыл ли кто-то защелкнуть дверь, или такой функции тут просто нет уже неважно. Убедившись, что никто на меня не смотрит, я быстро проник внутрь, стараясь не поднимать шуму. И похоже, дом таки жилой. Прихожая объединяла собой и гостиную, в которой стоял потрепанный диван, такой же стол с несколькими тарелками и пустыми стеклянными бутылками, а напротив них располагался небольшой телевизор старого образца. Судя по обуви и одежде на вешалке, проживает здесь всего один человек, к тому же не очень богатый. Если заказчик он, то откуда у него деньги, чтобы приставить к своему сыну, или кому там еще, целого высокорангового наемника? По всей комнате валялись скомканные газеты, да и просто какие какие-то бумажки. На стене я заметил вырезки о пропавших детях. Здесь их много, целых 38 штук. По антуражу напоминает берлогу детектива, но не бывает таких бедных детективов. Да и зачем детективу столько освежителей воздуха… С правой стороны от входа находилась лестница на второй этаж. Его я оставлю на потом, прежде нужно исследовать остальные помещения. Пройдя дальше в гостиную, я оказался на кухне. Все как обычно, столы разного предназначения, плита, холодильник, правда ножей как-то много относительно остальных принадлежностей, но мелочь. Больше дверей тут я не обнаружил, потому стал возвращаться назад, дабы взобраться на второй этаж, как бы опасно это ни было. Однако, по дороге мой глаз зацепился на проход под лестницей. Похоже, придется немного задержаться. Спуск был темным и его едва освещали маленькие лампочки. Пытаясь адаптироваться к такой темноте, я не заметил, как достиг дна. Не желая больше мучаться, я достал телефон и включил на нем “фонарик”, он то уже покажет мне все скрытые уголки этого места. Но теперь я и не знаю, хорошей это было идеей или нет. По входу мне в нос ударила невероятная свежесть, вызванная десятком освежителей воздуха, стоявшими в ряд на полке. В конце комнаты стояла большая печь, огонь из жерла которой старался вырваться, но стальные прутья надежно сдерживали его. Рядом находился стол с разнообразными стальными инструментами, в основном ножами. А в центре эту картину дополнял окровавленный стальной стол с небольшими мясными останками. Я пытался связать в голове всю полученную информацию и думать рационально, но мое тело действовало быстрее, ударив в спину холодом. В следующую секунду под ногами образовалась зеленоватая лужа, состоящая из моей не переваренной пищи. Это произошло настолько быстро и неожиданно, что я сперва даже не понял откуда она взялась. Верно, тут и думать нечего, все и так очевидно. Ножи, печь, освежители воздуха, пропавшие дети. Он собирает вырезки о своих жертвах, много ножей ему нужно для разделки трупов, печь чтобы сжечь остатки, а освежители чтобы скрыть запах гнили. Но он не просто продает детей на органы, для этого было бы достаточно просто вскрывать их и изымать нужное, здесь же нет больше половины всего тела, а это значит только одно. Здесь живет каннибал. И самое херовое из этого то, что я самостоятельно привел здешнему монстру жертву, даже не подозревая об этом. От отчаяния упав на ступеньку позади себя, я думал, как можно было бы этого избежать. В голове возникли последние слова Кууче перед нашим прощанием. “Дальше я сам. Нет необходимости в том, чтобы вы входили внутрь”. Он знал о своей участи и потому не позволил нам войти? Значит он просто бедный мальчик, возможно даже бездомный, которого отдали на съедение… В голову резко ударило осознание всей ситуации, в тот же миг тело само понесло меня на второй этаж со скоростью молнии. Выбив первую же дверь, я обнаружил спящего маньяка в своей постели. Его лицо выглядело невинно, как у младенца. Это вызвало у меня еще больше злобы, от чего я со всей силы ударил ему кулаком прямо по лицу, что вызвало мгновенное пробуждение. Он в тот же миг подскочил, но тут я схватил его шею левой рукой и сжал с такой силой, что он едва мог дышать. – К-кто ты?! – тяжело выдавил из себя он. Худощавый смуглый мужчина средних лет. Волосы черные, средней длинны. Смотря на него, меня пробирает отвращение на пару с ненавистью. – Твоя смерть, – бездушно ответил я, с силой приложив его голову об небольшую тумбочку рядом. От удара тот лишь слегка зашипел, после чего я выставил его перед собой в полный рост, продолжая сжимать шею, и постепенно усиливал хватку. Сперва он пытался разжать мою ладонь своими руками, но сообразив, что у него ничего не выходит, он решил ткнуть мне пальцем в глаз. Зрение тот же час затуманилось, и я схватился за больное место, в то же время отправив в стену маньяка. Несколько секунд мне потребовалось, дабы возобновить работу ока, и в этот же момент ублюдок атаковал меня, используя пару, не пойми откуда взявшихся, ножей. Я успешно уходил от его небрежных выпадов, но, когда выдался момент для контратаки, он скрылся под моей левой рукой, которой я и бил. Он тот же час поспешил устремить клинок в уязвимую подмышку, но, к несчастью для него, острие отскочило от поверхности, издав металлический лязг. Такой результат ввел его в замешательство, чем я и воспользовался, нанеся удар правым коленом, что отправил его в сторону двери. По поднятию он не принялся вновь нападать, лишь неряшливо стоя на месте. Я свою очередь ответил тем же, пусть и было великое желание отправить его в пожизненный нокаут несколькими десятками ударами в череп. Выждав некоторое время, упырь устремился в свободный проход позади. Стук его ног о деревянный пол ясно давал мне понять его местоположение. Взяв разгон, я побежал вслед, параллельно ухватившись за дверной проем левой рукой. На огромной скорости мое тело вынесло вперед в горизонтальном положении, после чего выполнив несколько шагов по стене, я врезался четко в спину маньяка, что столкнуло его вниз по лестнице, а я использовал его как сноуборд. После прохождения лицом по целому ряду ступенек далеко не у всех останутся силы сразу подняться, вот и он лежит, пытаясь прийти в себя. Пользуясь моментом, я схватил того за волосы и принялся яростно вбивать его пустую головешек в рядом стоящую стену. – Господи, спаси и сохрани меня и родителей моих, создателей моих, меня и детей моих, сыновей моих дорогих… – ни с того ни с сего начал он читать молитву. – Бог тебе не поможет, он давно умер, и убил его ты с подобными тебе, – последующий толчок после этих слов был настолько мощным, что пробил хиленькую конструкцию здания, от чего голова избиваемого черпанула свежего воздуха улицы. Слегка удивившись произошедшему, я тут же вернул его обратно, однако в ответ на мои действия из его пасти последовала струя пламени. Благо я успел вовремя среагировать на скопление жизненных сил в том месте, за счет чего смог отступить в сторону. Когда я уже вернулся в боевую готовность, этот подонок нагревал уже новую пару клинков своим дыханием. Его лицо было все в крови, губы разбиты, по коже пошли опухоли, но тем не менее, он был в ярости, я мог ощутить это глядя в его пустые зрачки. Готов поспорить, сейчас в голове он покрывает меня всеми известными матерными словами с ног до головы, но это всего лишь первичная злоба, ответная реакция на физическое повреждение. Он атакует меня лишь ради самозащиты, чтобы убить меня и продолжить свои преступления, в то время как я желаю его смерти из чистых эмоций ненависти и отвращения. И разве может его слабая воля конкурировать с МОЕЙ? Мое терпение тоже не резиновое… – Это твой конец, – мои слова высвободили на волю частичку моих эмоций, но даже их было достаточно, чтобы вызвать дрожь у этого слабого подонка. Я ринулся вперед, в ответ на что был совершен выпад с оружием. Прошмыгнув в сторону от направления атаки, я схватил конечность и выгнул ее в обратную сторону. Сразу после этого моя нога сбила его с ног ударом в бок колена. В процессе падения ступня моей другой ноги вновь впечатала голову маньяка в стену. Не дожидаясь его подъема, я выбил нож из его второй руки и выполнил на ней болевой, что выломало и ее. Его беспомощное тело продолжало сидеть, упираясь спиной об стену позади. Я поспешил исправить данное недоразумение и одним пинком повалил того на пол. Этой же ногой я начал давить ему на шею, пока другую расположил на грудной клетке. Он попытался в последний раз выдохнуть в мою сторону струю пламени, однако я просто закрыл тому рот, что не позволило потоку выйти. Удерживая его так некоторое время, я изъял Симюрету из ее жилища и крепко взял за лезвие, после чего позволил маньяку открыть свою пасть. Почти мгновенно рукоять катаны попала в открывшуюся дыру, забирая все пламя. Она поглотила магию, что он скопил в своей ротовой полости, следом за чем, уже взяв клинок как надо, я направил острие лезвия на его голову и через несколько секунд в него, как из призмы, полился огонь. Расползающиеся языки подминали здание под себя, пока изначальная цель все еще лежала живая, пусть и морда превратилась в непонятное обгоревшее месиво. Я не стану его добивать, вместо этого подарю ему участь, что хуже смерти. Вмиг мою правую ладонь поглотила жидкая, вязкая тьма, что медленно капала вниз, но ее количество не уменьшалось. Резким движением я прижал руку к его мерзкому лицу, что оставило огромное чёрное клеймо. Это мой подарок уродцу напоследок – прекрасный сон о том, как маньяк расчленяет ребенка. Только вот роли поменялись. Крики боли на которые уже никто и никогда не отзовется; мерзкое и злорадное лицо палача, готовящегося отведать заветное лакомство; давление тьмы и холода на сознание, ощущение как они ломают саму его личность под своей тяжестью; блестящие инструменты для экзекуций, которые в конце обливаются свежей кровью; обжигающе жерло печки, внутри которого можно увидеть само пекло, куда позже будут отправлены недорубленные останки. Это будет повторяться снова и снова, пока смерть в реальном мире все же не настигнет его. Сама его душа треснет, повредится, и стоит только ей покинуть оболочку как она тут же расколется на мельчайшие осколки хрусталя, что будут светиться в ночи лунным светом, завораживая путников. Такое наказание уготовано ему за грехи что он совершил против человечества. Здесь я закончил, нужно покинуть здание, прежде чем оно не обрушилось от пожара. Чтобы не заподозрили, я скроюсь в тенях так далеко, как смогу. Тогда уже прибудут пожарные, с огнем они справятся, но тело под завалами им не спасти. Ему будет лучше, если он останется под горящими досками, но «спасатели» этого не поймут, они вытащат его, вылечат, но он уже не придет в себя. Его бесконечный цикл сможет прервать только смерть, но, когда она наступит? Очень нескоро, может через несколько десятков лет, а может и никогда. Испытанные им душевные страдания будут разъедать его изнутри, а воспоминания будут причинять муки, будто они происходят наяву. Его сознание не выдержит, рано или поздно оно сломается, но это ни на что не повлияет, цикл закончится, а на его место придет новый, такой же болезненный, долгий и мучительный. Смотря на залитые водой обломки издалека, с высоты многоэтажного здания, в голове возникла еще одна вещь, которую нужно закончить. Вынув из кармана телефон, я быстро пролистал телефонную книгу и нашел необходимую мне иконку с именем. – Алле, слушаю, – послышался бодрый голос из трубки. – Кахара, дело есть.