Шалость

Незначительные подготовки перед значительным.       Самые тонкие кисти из лучших торговых лавок Ли Юэ уже лежали на резном деревянном столе, тонкая белая бумага казалась желтоватой под лучами теплого солнца. Кажется, словно весь дворец сконцентрировался тишиной по углам в этот ранний вечер. На плечах абстрактной волной лег наряд, сшитый из струящейся золотой ткани. Парой движений гибких рук одежда сброшена с расслабленных плеч, поправлены пшеничные волосы. Придирчивым взглядом от груди до самых ног проверена каждая мелочь, которая может повлиять на общую картину, которую предстоит запечатлеть линиями послушной туши. Запах благовоний поднимался ввысь, а пепел оседал на поверхности. Дым незначительно замутнял взор, но разъяснял мысли.       Еще давно Воля Небес задумалась о том, чтобы посвятить редкий момент своего досуга обучению каллиграфии. Это искусство про старинные бумаги и книги завораживало и наполняло грудь каким-то прохладным чувством волнения, едва кисть оказывалась в руках. Искусство в каждом тонком касании кисти — словно волшебный экстракт, возбуждающий спокойные эстетические чувства. Но нужно помнить, что в каждом искусстве есть доля фантазии, границы которой принимают неожиданные формы.       Оставалось только сесть перед зеркалом. Подождать. Перекинуть светлые волосы вперёд и наконец — взглянуть в зеркало, ещё до этого ощущая уверенность в своей красоте. Пропитанный янтарем взгляд снова пробежался снизу вверх, скользнул по грациозным ступням, ногам, телу, плечам, остановился на изгибе шеи и двинулся на десяток сантиметров ниже… Каждый контур женского тела грациозен и идеален, и кажется, что перед достигнутым идеалом замирает всё. А в воздухе витает аромат лета — отдающий июльским ветром, и, как бы ни было удивительно, у закатного солнца тоже есть аромат. Ему предстоит пропитать листки бумаги и перенестись куда-то чуть дальше этой комнаты, этого момента, этих рук. Но в данный момент перед глазами стоит лишь образ и цель, известная лишь одной Нин Гуан. Впрочем, кисть уже в руке, и первая линия коснулась листа, отобразила собой образ нежного бедра. Леди взглянула в зеркало с большей тщательностью, стремясь увидеть тончайшие линии и выразить их так, как требует гибкая кисть и черная как смоль тушь. Новый штрих, и очертилась светлая талия, прикрытая длинными волосами. А кисть то останавливалась, то снова касалась бумаги, линия за линией выражая по очереди талию, золотистые волосы, мягкие руки и прекрасные плечи, светлую грудь. Каждый сантиметр получал касание, и пальцы аккуратно ощущали под собой шелковистую кожу, а вечерняя прохлада бодрила вопреки касаниям горячих пальцев, которые заставляли кожу покрыться рябью.       И таким образом, линия за линией, штрих за штрихом, чистый белый лист неторопливо превратился в зарисовку. Выдохнуть, сменить позу и получить от этой возможности еще больше наслаждения, отложить словно влившуюся в руку кисть, потереть ладони друг о друга, размять затекшие пальцы. Эти вещи ощутились всяко лучше после неторопливого, но стремительного ожидания. Строгий взгляд прошелся по готовой работе, требовательная рука поправила изображение штрих за штрихом, пока фигура на бумаге не ожила, не задышала воздухом, который впоследствии станет попутным ветром и донесет получательнице этот летний миг и успевшие забыться очертания, доведенные до идеала, словно замороженные на листе бумаги.       Одним изображением ничего не кончилось — новая поза, новый взмах кисти, немного иной посыл. Кажется, во взаимоотношениях капитанши Бэй и Нин Гуан этот посыл был достаточно очевиден. Шалость в бумажном конверте не сможет отличиться от десятка таких же конвертов, полных облигаций и заявлений, которые распространятся по всему Ли Юэ уже с утра. Все письма, уходящие из Нефритового дворца, отмечены особо важными, а это значит, что уже следующим поздним вечером случится ожидать гостей.       Халат накинут на плечи, баночка туши закрыта, пару случайных капель, оставшихся на руках, вытерты о салфетку. Нин Гуан, завернув высохший рисунок в сложенный надвое лист бумаги, поместила его в конверт и запечатала каучуковой печатью алого цвета. Ли Юэ успел засиять фонарями, которые расположились по улочкам и торговым площадкам. С высоты дворца прекрасно был виден Алькор, пришвартованный возле старинного Каменного леса. Корабль колыхался немного беспокойными волнами и тоже блестел приглушенным светом. Даже несмотря на общую оживленность, частями город медленно засыпал. ***       Бэй Доу разбирала письма, сложенные кучей на столе, вскрывая конверт за конвертом. Эта работа была важной, хоть и нелюбимой. Письма, однотипные и серые, после прочитки летели в утиль одно за другим, пока рука не дрогнула над одним из них, отправленным из Нефритового дворца. Вскрыв конверт, капитанша удивленно раскрыла бумажную «упаковку» каких-то больно дорогих листов бумаги. Они были кристально белы, но даже несмотря на качество волокна, просвечивали черные полосы, нанесенные на обратную сторону. Не колебаясь, капитанша перевернула любопытный «документ» и сначала даже не поняла, как ей стоило бы отреагировать. Несколько абсолютно нетипичных изображений одной абсолютно точно чарующей женщины в неглиже заставили сначала покраснеть, а потом побелеть.       В этом поступке не было стороннего злого умысла, но это стало понятно лишь после пары секунд, проведенных в оцепенении. Каллиграфические линии своим характером и точностью начертания абсолютно точно выдавали авторку этой хитрой работы. Да и печать, которой был дополнен конверт, находится в кабинете Нин Гуан в потаенном от лишних глаз ящике. По телу Бэй Доу пробежались мурашки то ли от облегчения, то ли от желания снова взглянуть на… Рисунки? Леди проследила глазами от немножко примятого уголка листа до самого изображения, перебирая листы в руках, любуясь. Образ любимой дамы, запечатленный на плоскости и проработанный до мелочей, заставил пропустить пару вздохов. Казалось, этот ход сработал как срочное приглашение. Обычно Нин Гуан редко выделяет для себя (и не только) выходные вечера, но что-то подсказывало Бэй, что этот вечер должен был стать особенным для них обеих. ***       Нефритовый дворец встречал своих гостей с особой утонченностью, этот факт сложно было оспорить. Как всегда, сначала перед капитаншей открылся вид на сияющие коридоры, в которых несколько уборщиц еще дорабатывали последние минуты смены у госпожи, вытирая от пыли, кажется, уже сияющие поверхности. Бэй Доу, спустившись на нижний этаж дворца, постучала в дверь уже знакомой комнаты. Капитанше не требовалось сопровождения, ее здесь достаточно хорошо помнили. Нин Гуан открыла дверь практически сразу. — Приветствую, Бэй, — кратко произнесла владелица дворца, пропуская капитаншу вперед. У второй на лице проступила улыбка от мысли о том, что только Нин Гуан называет ее Бэй при личных встречах. Вернее, только ей одной это позволено. — Добрый вечер, миледи, — ответила Бэй и пару секунд неотрывно смотрела Нин Гуан в глаза, словив в них сначала хитрый прищур, а потом зажегшийся огонек интереса, который отмел все сомнения в том, что полученное письмо было доставлено целенаправленно. Кажется, Нина не планировала продолжать диалог первой, а Бэй определила для себя прекрасный план — поиграть с огнем. Мало что было известно и наверняка понятно, понятной и очевидной была только воцарившаяся в комнате атмосфера. — Дай угадаю, ты планируешь стоять, глядя мне в глаза, до утра, или у тебя все же есть о чем со мной поговорить? — прервала тишину Нин Гуан, и ее улыбка — одними уголками губ — стала немного выразительнее. Бэй Доу продолжила испепелять госпожу взглядом, но все же нарушила тишину. — Дорогая, в последнее время Вам не случалось путать адресаты своих писем? — спросила Бэй, наблюдая за Нин Гуан, визуально читая каждый ее вдох в желании предугадать следующий шаг. Следующий шаг — вперед, напрямик к капитанше. — Когда это нам случилось перейти на Вы, госпожа? — прошептала Нин Гуан через плечо Бэй, заставив ту покрыться мурашками второй раз за день. — Ты не ответила на мой вопрос, — процедила Бэй Доу и в неторопливом жесте приобняла леди за талию, опустилась поцелуями по ее шее. На миг подняв взгляд, Бэй прошептала: — Тебе стоит благодарить архонтов за то, что этот конверт попал исключительно в мои руки, мы с тобой могли не обраться проблем, — и лишь крепче прижала Нин Гуан к себе.       Госпожа Нин позволила себе немного расслабить плечи и, за подбородок подняв лицо Бэй на уровень своего лица, поцеловала ту в губы. Нина, не отстраняясь ни на секунду, казалось, даже не позволяя себе дышать, провела Бэй к кровати и, присобирая длинные полы тонкого халата, очутилась в объятиях капитанши, сидя к ней лицом, на коленях. Поцелуи впитали в себя сладкий запах дорогих духов, который затуманил голову, наращивая возбуждение обеих дам. Бэй проходилась ладонями по гладкой коже под одеянием, поглаживая пальцами талию, живот, а потом и грудь со взбухшими сосками, особенно останавливаясь на ней, лаская попеременно то нежно, то грубо, наблюдая за реакциями и желая запечатлеть их перед своим полуопьяненным взором. Нин Гуан выгнулась в пояснице, прижимаясь ближе к нежной руке, и одарила шею Бэй неторопливыми поцелуями, переходя немного ниже, постепенно расстегивая пуговицу за пуговицей на свободно сидящей одежде, но встретилась с решительной останавливающей рукой. — Позже, — прошептала Бэй Доу, притягивая Нину к себе за талию и целуя любимую в шею. Этот жест не встретил сопротивления, и Нин Гуан предпочла отдаться ситуации, ощутить над собой ненавязчивый контроль. Капитанша не забывала покрывать поцелуями также ключицы и расслабленные мягкие плечи, отодвигая мешающиеся ниспадающие волосы. Дыхание обеих дам покрылось рябью. Добравшись рукой до пояска халата, Бэй Доу развязала его и сбросила на пол, обнажив перед своим взором черное полупрозрачное белье. — Восхитительно выглядишь, — выдохнула Бэй и заключилась в новый поцелуй.       Нин Гуан позволила капитанше очутиться лежащей сверху и прижала ее руку к своей нежной груди, заставив уделить ласкам больше внимания. Бэй завела ладонь под кружевной лиф и хитрым, наученным движением руки открыла замочек на спине, стягивая ненужную деталь с партнерши, но не поторопилась спускаться ниже, пока не покроет поцелуями и нежными касаниями всю грудь Нин Гуан. Покрывая поцелуями участок от ребер до ключиц, Бэй Доу не забывала про соски, играла с ними языком, ловя первые тихие стоны и беспорядочные касания партнерши, которой осталось наблюдать за тем, что будет дальше и предвкушающе ерзать по постели. Низ живота Нины наполнился спокойным теплом, которое расслабило и вынудило ловить теплый воздух ртом. Когда Бэй Доу спускалась ниже, к аккуратному животу, попеременно лаская талию и основание спины своей партнерши, та одобряюще гладила пальцами лицо Бэй, касаясь щек и подбородка. Дыхание становилось тише каждый раз, когда Бэй спускалась туда, куда еще не успела спуститься, и немного шумнее, когда руки касались особенно чувствительных зон. Продолжая держать зрительный контакт, капитанша стянула с Нины белье и скинула его куда-то на пол. Первые немые поцелуи, прошедшие по бедру, вызвали у Воли небес неожиданно грузный выдох — бедра словно загорелись, горячий узел в низу живота приятно заныл — и заставили даму потерять из виду взгляд прекрасных красных глаз. — Посмотри мне в глаза, — прошептала затаившаяся в этом моменте Бэй Доу и приблизилась лицом к половым губам партнерши только когда та исполнила ее просьбу.       Когда язык коснулся клитора, Нина уже не смогла держать себя в руках, растворяясь в нежности и удовольствии. Языком Бэй проводила по половым губам, собирая возбужденную влагу и останавливалась на чувствительной точке, точно не торопилась. Она поглаживала пальцами горячее бедро, другой рукой опершись на постель справа от Нин Гуан, слушая сладкие стоны партнерши и видя, как ее сексуальное тело реагировало на каждое прикосновение языка. Как только Нина нашла в себе силы на то, чтобы опустить взгляд на медлящую Бэй Доу, как будто поняв намек, та не медля продолжила ласку языком. Каждое движение распространяло вверх по телу возбуждающий жар. Стоны наполняли комнату, Нина цеплялась за волосы любимой, аккуратно прижимая ее к себе. К движениям языка прибавились гармоничные движения пальцев. Бэй помогала себе руками, наслаждаясь до неприличия сладкими стонами, которые постепенно перешли в сиплые выдохи, но постепенно понизила темп. Оставив пару поцелуев на дрожащем бедре, Бэй поднялась корпусом на уровень лица Нин Гуан, медленно-медленно массируя пальцами клитор, ослабив воздействие. Наконец, поймав отчаянный взгляд любимой, Бэй прошептала: — Сегодня ты кончишь только смотря мне в глаза, — и поцелуями опустилась на шею Нины, прикусывая тонкую кожу, а потом отстранившись, сконцентрировала внимание любимой на движениях уверенных пальцев, заставляя потомиться.       Каждая секунда ощущалась тяжелой и долгой. Нин Гуан подняла свой опьяненный взгляд на Бэй, двигаясь бедрами навстречу руке, умоляя, чтобы ей позволили кончить здесь и сейчас. На клиторе оказался большой палец, а еще два доводили Нину побочными движениями. Бэй нашла выгодный темп, пока Нина снова обессиленно не отвела взгляд куда-то в потолок, задыхаясь от нежности и стонов. Воздух в комнате раскалился, дышать становилось все сложнее. Закономерно темп ласк стал ниже, давление на чувствительную точку понизилось, и Нин Гуан позволила себе звук, похожий на скулеж. — Если ты будешь умничкой, то кончишь уже скоро, — произнесла Бэй, выжидающе, как хищница, наблюдая за вымотанной ожиданием партнершей.       Вне возможности терпеть эту сладкую пытку, Нина умоляющим взглядом встретилась со взглядом Бэй и получила за это быстрое вознаграждение. Бэй успела насладиться этим контролем, но пытку пора было заканчивать. Чтобы сдержать до неприличия громкие стоны, Нина притянула Бэй к себе в попытке приглушить чарующие для Бэй звуки настойчивым поцелуем. Бэй, ловя стон за стоном, губами ласкала губы любимой, не позволяя ей полностью затихнуть, и через череду уверенных, но нежных ласк ощутила спазмы мышц, которые обхватили напряженные пальцы. Нина обмякла под фигурой Бэй Доу и еще несколько секунд после оргазма позволяла себе бесшумно стонать, пока выдохи не растворились в ночной темноте. Опершись на локоть, Бэй наблюдала за любимой, замечая детали: разметанные по кровати волосы и раскрасневшееся от долгих ласк лицо, ее дыхание, медленно приходящее к нормальному темпу, свое ощущение возбуждения, которое, казалось, лилось через край. Для удобства капитанша легла рядом с Ниной, продолжая молча наблюдать. Так же, как украдкой делала это Воля небес.       Нина разглядывала Бэй, отмечала ее честный румянец на обычно равномерной коже, вставшие под рубашкой соски, любуясь, желая ощутить на своем языке вкус тела любимой женщины. Приняв сидячее положение, обнаженная и обворожительная Нин Гуан не сказала ни слова и просто прижала капитаншу к кровати, радуя настойчивым, но нежным поцелуем распухшие губы. Бэй поднялась на локтях, а Нина оказалась сверху, ощущая под собой грубоватую ткань, и наконец позволила себе расстегнуть послушные пуговицы наряда и обнажить перед собой нежное тело с приятным умеренным рельефом. — И не думай, что я тебе не отплачу, — ухмыльнулась Нин Гуан, ловя на себе голодный и возбужденный взгляд.       Воздух в комнате успел пропахнуть благовониями и духами, а теплый закат растворился в ночной тьме. Холод ночи не разбавил стоящую в комнате духоту, потому что… Немногим позже воздуха стало еще меньше.