Сожжённые сигареты

Гром, сука такая, даже курит по-пижонски. Расселся на стуле, закинув ногу на ногу, смотрит на Петю так расслабленно и надменно, как будто они здесь на дружеской беседе, а не на допросе. Сигарета тлеет в чужой руке, Игорь давит её о стоящую рядом пепельницу, а потом усмехается. Пете не нравится эта усмешка, но сделать он ничего не может. Вообще вызвал Грома на эмоциях, даже не зная, за что предъявлять будет. И Игорь это понимает. А Петя понимает, что он понимает. Это раздражает. — Ну что ж, майор, встретимся тогда, когда нароете что-нибудь серьёзное, а не этот детский лепет, — громкий удар по столу, скрежет ножек по бетонному полу, Петя слабо морщится от неприятного звука, стискивает зубы, смотря вслед уходящему Грому. Его раздражает эта ухмылка, этот запах мальборо, эти длинные пальцы. Весь Игорь, сука, Гром раздражает. До сбитых костяшек, до скрипа зубов. Где-то в животе сворачивается желание сорваться сейчас на рейд, завалить пару нариков, самому снюхнуть дорожку или две. Петя роняет голову на сложенные на столе руки и тихо стонет. Башка раскалывается с самого утра и, если честно как-то плевать, куда там Гром намылился. Эти игры уже знатно достали Хазина, но он готов победить чисто из принципа. Чтобы доказать, что может. А Игорь наигранно расслабленно идёт по питерскому отделу, засунув руки в карманы темного плаща и шаркая тяжёлыми ботинками. Хазин ни ему, ни его людям ничего не может сделать. Стоило уже закончить этот цирк, но Игорю нравится смотреть, как майор психует и дёргается, пытаясь что-то сделать. Гром усмехается, доставая из почти полной пачки мальборо одну сигарету. В здании, из которого он только что вышел, начинается какой-то шум, создаваемый, по большей части, криком Хазина. Петя рвёт и мечет, несмотря на головную боль, собирает отряд на рейд быстрее, чем обычно. Ему нужно почувствовать, что ситуация под контролем. С Громом такого никогда не было и не будет. Гром ёбанный ураган, который не усмирить. А у Пети руки чешутся это сделать. И он будет рыть носом землю, чтоб найти способ посадить этого чертягу либо в тюрьму, либо на бутылку. А может не станет мелочиться и сделает и то, и другое. Хазин выбирает какой-то клуб в центре Петербурга, где точно найдёт торчков. Перед рейдом, ещё в отделе, снюхивает дорожку кокса, сразу забивая толстый хер на Грома и на все блядские проблемы, связанные с ним. По крайней мере на эту ночь. Хазина накрывает, в клубешнике ведёт себя, как сука, то есть как обычно, достает сразу троих, вытряхивая из них, как минимум пару грамм наркоты. Никто на рожон особо не лез, поэтому порошок точно не подкидной. Губы растягиваются в расслабленной ухмылке. Становится даже как-то спокойно, Петя знает, что ситуация вот она, в кулаке у него, ничего «не по плану» не пойдет, а если попытается, то Хазин наступит на эту попытку своими берцами. Развалившись на заднем сиденье автозака, Хазин думает о том, что неплохо было б свалить в отпуск. Куда-нибудь на Мальдивы. Чтоб ни одна тварь его не достала, отключить мобильник, только иногда фотки в инсту заливать. А может и не заливать. На островах сейчас тепло должно быть. Промозглый Петербург за тонированным окном заставляет только кутаться в куртку посильней. Петя с отрядом заваливается в отдел, оставляя после себя грязные разводы на полу. Бадлон неприятно липнет к телу, в нос бьёт запах пота, не только его, носки, кажется, насквозь промокли. Мышцы приятно ноют, Петя с удовольствием разминает плечи, садясь на крепкий стул. Оформлением привезённых нариков занимается лично, отпуская остальных по домам. Тратит почти час на всё это, выходит из отдела ещё более злым и раздражённым, чем был утром. Считает, что это бесполезная прелюдия перед неизбежным сроком, люди всё равно просто принять ситуацию не могут, им поспорить нужно. Петя просто устает смотреть на театр одного актера. Выйдя на воздух, понимает, что сигарет в пальто нет. Тихо выругавшись и проверив карманы ещё раз, чтоб убедиться, что сигарет действительно нет, Хазин садится в свою машину. Хочется уснуть прям там, не двигаться вообще, но прилипшая одежда и неприятный запах заставляют завести машину и тронуться с места. Нет сил даже остановиться около круглосуточного и купить хоть какие-нибудь сигареты. Дома, если память ему не изменяет, лежит ещё две пачки. Мимо проносятся пейзажи ночного Петербурга, Петя устало смотрит в окно, каждый раз останавливаясь на светофорах. Яркие фонари, мигание лампочек, город не спит даже в такое время. Питер не перестаёт удивлять. Как будто фокусник держит в рукаве не один туз, показывая очередной мэджик тогда, когда вообще не ждёшь. Наверно поэтому Петя и выбрал этот город для своего «всплеска эгоизма», как выражается отец. Потому что красиво, потому что относительно безопасно, потому что нет родственников. Глаза слипаются, хочется свалиться бесформенной кучей где-нибудь, плевать, где, можно даже на неудобном сиденье машины. Сонливость давит на черепную коробку, выдавливая остальные мысли. Петя на автомате уже доруливает до паркинга, оставляя там машину, а сам, на негнущихся ногах, плетется в квартиру, благо человечество придумало лифты. Опирается плечом о грязное стекло в кабине, прикрывает глаза. Если б не громкий звук, который сопровождает прибытие лифта, Петя, может быть, так бы и заснул там. Ключи покоятся в правом кармане пальто, но он умудряется прохлопать всего себя в поисках этих самых ключей и только с третьей попытки связка оказывается у него в руках. Уже в квартире, огромной студии, Петя стягивает потный бадлон, комкая его в руках. Он жалеет, что у него стоит душ под потолок, а не какая-нибудь ванна, в которой он мог бы сейчас с удовольствием поспать. Грязную одежду скидывает в корзину для белья, которая уже ломится от одежды. На выходных будет повод разобраться с бельем. Возится с настройкой температуры долго, хочет настроить теплую водичку, но в итоге, сославшись на свою усталость, просто выкручивает кран на холодную воду. Стоит под холодными струями, надеясь, что так взбодрится немного и до кровати доползти сможет. Но вода не бодрит, нет, наоборот даже, сон как будто приходит быстрее. Петя даже не убирает использованное полотенце, оставляя всё себе завтрашнему. Кидает только его на бортик душа, чтоб на полу не валялось. С тихим стоном падает на мягкую кровать, сразу подминая под себя подушку, и натягивает одеяло почти до макушки. Сон приходит моментально, Петя проваливается в темноту. Глаза слезятся из-за сигаретного дыма, Петя кашляет, как школьник, который впервые затянулся за гаражами. Оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где находится. На уши давит тишина, не слышно ни звук машин, ни пролетающих птиц, по коже бегут мурашки. Над ним возвышаются серые сталинские многоэтажки, а под ногами хлюпает. Падение капли с неба кажется оглушительным, Петя делает вздох, ощущение, будто что-то давит на грудную клетку. Он стоит в обычном дворе-колодце, которыми застроен весь Петербург. В нос бьёт запах гнили, Петя морщится. Тошнота скручивает горло, благо он не ел ничего, блевать попросту нечем. Наконец опускает голову вниз и мгновенно отворачивается, зажимая рот рукой. Кажется, организму плевать, что нет в желудке ничего, он выплёвывает желчный сок, складываясь пополам. Вытирает рот рукавом, даже не думая о том, что запачкает одежду. Петя переводит взгляд обратно на остатки, только отдалённо напоминающие человеческое тело. Под ногами всё это время хлюпала гнилая плоть вперемешку с грязью. Петя понять не может, кто это, тело уже начало разлагаться. Кожа, точнее её остатки, лохмотьями висят в некоторых местах, глазные яблоки просто вытекли из глазниц. Рот приоткрыт, но зубов там не видно, вместо этого Петя видит скопление мух, которые пируют, пожирая остатки языка. Пете хочется вызвать наряд, медиков, крикнуть, сделать хоть что-нибудь, но вместо этого он просто стоит. Стоит и смотрит, как мухи прогрызают щёки и вылетают наружу. Когда одна из них садится ему на руку, хочется отшатнуться, встряхнуть рукой, но не получается. Петя просто стоит и смотрит. Громкая мелодия, которую он поставил ещё очень давно на звонок, вырывает его из этого кошмара. Петя сквозь сон матерится, ерзает по постели, ещё сильнее путаясь в одеяле и мокрой простыни, но дотягивается рукой до телефона на прикроватной тумбочке, роняя пульт от телевизора. Кажется, батарейка выпала и укатилась под кровать. — Да, — голос после сна хриплый, Хазину приходится покашлять, чтоб говорить нормально. Петя поворачивается с живота на бок, моргает устало, пытаясь понять, что происходит и кто ему звонит. По вискам течет пот, сразу впитываясь в и так мокрую подушку. — Пётр Юрьич, простите, что так поздно беспокоим, но у нас труп, — Петя только сейчас на часы косится, полтретьего ночи. Шикарно. За окном темень непроглядная, до белых ночей в Питере ещё целый месяц. А хотелось бы, чтоб они вообще не заканчивались. Петя любит белые ночи, потому что тогда организм даже не вспоминает про сон, думая, что сейчас день. — Кидай адрес смской, — Петя сбрасывает звонок. Нажимает пальцами на веки, до белых кругов перед глазами. Точно что-то этакое, иначе его б не стали дергать так поздно. Не рискнули бы. Телефон под боком вибрирует, намекая, что пора вставать. Петя лежит пару минут, а потом всё-таки встаёт, хотя теплая постель всё ещё манит. Умывается холодной водой, она мало чем помогает, но мысли собираются в кучку. Голова начинает нормально работать, Петя косится на своё отражение. Лучше б не смотрел, ей богу. Мешки под глазами отдают синевой, организм требует сна, но для Пети это только пустая трата времени, тем более что-то подсказывает, что придётся попотеть с этим трупом. Не обычное дело, связанное с наркотой, явно что-то интересное. Перед глазами всё ещё стоит увиденный труп. Петя выкручивает кран холодной воды, начинает тереть ладони, пытаясь смыть ощущение гнили на них. Он не касался его, более того всё это было просто сном, но по коже как будто ползают мухи, готовясь начать жрать его кожу. Когда пальцы уже дубеют от холода, Петя всё-таки выключает кран. Закрывает лицо ледяными руками, тихо вздыхая. Давно у него не было таких кошмаров. Петя собирается за рекордные двадцать минут, десять из которых тратит на поиски ключей от машины. На улице всё также мерзко, капает противный мелкий дождь, который может дорасти до сильного ливня, а может через секунду закончиться. Хазин закуривает, садясь в теплый салон ауди. Дым сигарет быстро заполняет легкие, Петя приоткрывает окно, выруливая из двора. Мысли постоянно крутятся вокруг гнилого трупа, Петя на автомате поворачивает руль, двигаясь по маршруту, построенному навигатором. Яркое мигание красно-синего заставляет вернуться в реальность. Петя бросает сигарету в пепельницу, стоящую в машине, а затем выходит, сразу наступая в лужу. Хорошо, что не решил надеть кроссовки, иначе ноги были бы не только грязные, но и мокрые. — Блять, — сразу вспоминается сон, Петя немного ногу поднимает, убеждаясь, что это просто грязь. Раздражает, что какой-то сон так действует на него, ведь обычно кошмары забывались сразу после пробуждения. Даже не пытается убрать грязь, думает только, что стоит наведаться в химчистку, поднимая жёлтую ленту и проходя на место преступления. Его сразу замечают, к нему подходит Егор, кивая в знак приветствия. — Что у нас тут? — Петя хлюпает уже грязными ботинками по лужам, осматриваясь вокруг. Может быть делает это намеренно, чтоб доказать самому себе, что никакие сны его не пугают. С одной стороны, хорошо, что труп ночью нашли, никаких журналистов, лишних гражданских, которые будут путаться под ногами, выпытывать подробности, а получив ответы на свои вопросы, выкрутят всё так, как им нужно. Хуже, если ответов они не получают. С другой стороны, никаких свидетелей. Ни одна бабка в такое время не сидит на лавочке, наблюдая за всеми. — Убийство, мужчина, тридцать один год, не женат, личность устанавливаем. Тело только сбросили здесь, по протекторам уже ищут машину. На руках нашли следы от шприцов, думают может быть передоз, — Егор замолкает, а Петя видит, что есть что-то ещё. Из-за обычного передоза его бы не стали дергать. Лейтенант молчит, а Хазин начинает беситься из-за недостатка сна, ещё и какое-то странное чувство скребётся внутри. — Ну? — подходит к каталке с черным мешком с трупом внутри, чтоб успеть рассмотреть его. В глаза сразу бросается дырка от пули прямо во лбу. Петя хмурится, буравя взглядом лицо трупа. Щёки вспороты, показывая десна мужчины, он отчётливо видит следы порошка на них. Кожа уродливыми кусками свисает с лица. Кажется, убийца хотел не сколько убить, сколько накормить беднягу наркотой. Или наоборот. Сначала убил, а потом устроил клуб умелых ручек. Специально хотел привлечь внимание наркоотдела. Петя думает, что это можно было бы сделать иначе. — Не понятно, умер он от передоза или от пули, — Егор подходит незаметно сзади, тяжко вздыхая. Петя всматривается в изуродованное лицо, на задворках памяти вспыхивает чьё-то лицо, но он никак не может вспомнить чьё. Кто-то знакомый, как будто Хазин уже был знаком с ним или, по крайней мере, видел его. Медики застёгивают мешок, отрезая Петю от этого знакомого незнакомца. Перед глазами теперь стоит два трупа. Только один из сна, а второй вполне себе настоящий. Егор стоит рядом, ёжась от холодного воздуха и продолжающегося мелкого дождика. Петя заходит под козырёк парадной, чтоб капли сигарету не затушили, и прикуривает. — Иди домой, Егор, — Петя выдыхает дым, не смотря на лейтенанта. До начала рабочего дня ещё есть пару часов, а они всё равно делать ничего не будут, пока эксперты не пришлют результаты экспертизы. Гуляет взглядом по серым многоэтажкам, тёмным окнам и некрасивым граффити на кирпичных стенах. В голову вновь забирается мысль, что именно в таком дворе и находился сгнивший труп. Кажется, что он видит на другом конце двора знакомую фигуру, Хазин хмурится, туша недокуренную сигарету о мусорку рядом. Только Грома ему здесь не хватало. Егор что-то говорит, но Петя не слушает. Он сосредоточен только на одном человеке, который, кажется, понял, что его увидели. Хазин смотрит на фигуру, а через секунду она исчезает. Как будто и не было там никого. — Блять, — ругается, даже не думая, что Егор всё ещё рядом стоит. Об их тёрках с Громом в отделении не знает, наверно, только глухой, слепой и немой, потому что Игорь Гром стал самой обсуждаемой личностью в отделе. На дело Грома уже стоит целая куча денег. Одни поставили на то, что Хазин его посадит, вторые на то, что «выёбистой суке» удастся избежать наказания. Пете кажется, что ему чего-то не договаривают, учитывая тот факт, что в личном деле Грома не хватает пару лет, то его сомнения вполне обоснованы. Может поэтому он так яростно копает под него. — Что-то случилось? — он уже собирался уходить, Петя только рукой машет, мол забей, Егор только плечами пожимает, но уходит, всё-таки теплая постель намного привлекательнее хмурого майора. Даже шатание по Питеру в такое время привлекательнее хмурого майора. Но Пете по большому счёту все равно, кто и что о нём думают. А Петя продолжает сверлить взглядом то место, где стоял сам Игорь Гром. Что он тут делал? Убийцы всегда возвращаются на место преступления? Петя никогда не поверит, что это он убийца. Нет, конечно, он пытается засадить его, но это не получится притянуть за уши. Да и не похоже это на громовский почерк. Тот действует, как по уставу, красиво, ровно, аккуратно. А этого разукрашивал тот, у кого навыков совсем нет. Петя уверен, будь это Гром, это было бы произведение искусства. По коже бегут мурашки, перед глазами всплывает лицо трупа, Петя вспоминает кто это. Один из людей Грома. Виделись с ним недавно, потому что тот приехал Игоря из отделения забирать, Хазин тогда просто на улицу покурить вышел, вот и заметил. Блядство. Петя зажимает холодными пальцами переносицу, шумно вздыхая. Хоть один день без Грома был бы праздником. Постепенно место преступления пустеет. Медики отвозят труп в морг, эксперты, зевая и ворча, уезжают делать экспертизу. Петя остаётся один. Думает о том, что курить начал слишком много в последнее время. А потом оправдывает себя, дел много, проблем ещё больше. Засовывает замерзшие руки в карманы, тонкое пальто не греет почти, но он продолжает стоять на месте. Не знает, сколько времени проходит, косится на место, где стоял Гром, прежде чем наконец пойти к своей машине. Небо медленно красится в розовый, рассветное солнце поднимается над Петербургом. Петя садится в холодный салон, хлопая дверью за собой. Домой возвращаться не хочется вообще, да и в отделе нет смысла шататься. Выезжает из двора и просто едет. Он не знает куда, не знает, что делать собирается, но проветриться ему нужно, это точно. Утренний Петербург расслабляет, Петя почти не думает, когда переключает скорости, обгоняя редкие машины.