Сожжённые сигареты

Игорь чувствует тупую боль в затылке. Он со вздохом закрывает глаза, выпивая ещё одну таблетку обезболивающего. Какая это по счёту? Кажется, третья за последние двенадцать часов. Сказывается несколько бессонных ночей и полное отсутствия еды, как бы Игорь не пытался. Желудок принципиально отказывается принимать что-то, что не таблетки, поэтому приходится обходиться горячим чаем с кубиками сахара. Нет, Игорь не жалуется. Стоило быть более предусмотрительным, стоило предвидеть, что бороться с зависимостью дома будет тяжело не только для Пети, но и для него, которому приходится реагировать на каждый хрип из спальни. Он курит прямо в комнате, открыв окно и запустив немного света. Первые дни он волновался, что запускает сигаретный дым к Хазину, которому курить толком нельзя, но потом он понял, что его это не особо волнует в водовороте ощущений и болезненных спазмов. Петя спит урывками, иногда возвращаясь в реальность, не надолго, максимум двадцать минут, за которые он успевает либо сделать пару глотков воды или какого-нибудь бульона, который принёс Игорь, либо выблевать всё это в ведёрко. Сейчас Петя не делает ни того, ни другого. Он проснулся от холода, думал, что быстро укроется и снова уснёт, но Гром завладел всем его вниманием. Петя никогда не обращал внимание на то, как красиво Игорь выглядит с зажатой между пальцев сигаретой. Даже усталый взгляд и появившаяся щетина не делает его хуже. Это люди называют влюбленностью? Петя съёживается под одеялом, сильнее укутывается, но не просит Игоря закрыть окно. Не хочется, чтобы что-то красивое переставало радовать его глаза, которые не видели ничего, кроме кромешной темноты последнее время. Боже, он даже не знает, сколько времени прошло. День? Два? Неделя? По ощущениям, он лежит здесь уже вечность. Время течёт удивительно быстро, картинка вокруг не меняется, но Петя уверен, он знает, что за окном уже не поздняя осень, деревья уже не красные, давно уже выпал первый снег. Откуда он это знает, хороший вопрос. Игорь разговаривает с ним, когда думает, что Петя спит. Чаще всего, это правда, но иногда Хазину просто нужно полежать с закрытыми глазами, чтобы не тревожить вестибулярный аппарат. За это время, Игорь рассказал, как познакомился с Вадимом, как встретился с Олегом. Петя впитывал всю информацию, которую слышал, как губка, чтобы Игоревские переживания и воспоминания не ушли в никуда. Но Игорю знать об этом не обязательно. Он засыпает, вспоминая спокойный голос Грома, который рассказывал про своего отца.

***

Первое, что он чувствует, когда просыпается, странную лёгкость в теле. Как будто из него вытащили все кости, которые болели всё это время, оставив лишь кожаную оболочку. Он приподнимается на локте, медленно, боясь, что равновесие может исчезнуть в любой момент, и оглядывается вокруг. Игоря нигде нет. Он слышит тихий стук посуды с кухни, предполагая, где находится Гром сейчас. Петя не был уверен, что сможет подняться самостоятельно, что уж говорить про ходьбу. Поэтому он просто лежит, глядя в потолок, и копит слюну во рту, чтобы сглотнуть и промочить горло. Говорить с пустыней во рту — такая себе идея. Петя не следит за временем, тонет в своих мыслях, поэтому пропускает момент, когда глотает накопленную слюну. — Игорь, — говорить громче не получается, как бы он ни старался. Петя надеется, что Игорь услышит его сквозь шум на кухне. — Игорь, — попытка номер два, голос наконец обретает некоторую силу, спустя несколько недель молчания. Петя слышит, как стук посуды прекращается, видимо, Игорь смог его услышать. — Игорь, — он поднимается, принимая сидячее положение. Упирается руками в мокрые простыни, чтобы сохранить равновесие и не свалиться с кровати. Тихие шаги говорят, что его попытки не прошли даром. Скрип двери и тонкая полоска света заставляют Петю поморщится, но продолжать сидеть, пусть теперь с некоторыми неудобствами. Если Игорь хотел что-то сказать, то вид неспящего Хазина заставил его забыть всё. Петя старается натянуть улыбку на лицо, чтобы не казалось, что он вот-вот откинется. Кажется, выходит так себе. Игорь молчит слишком долго, а Петя разучился угадывать его мысли по глазам, поэтому тишина начинает напрягать. Или бесить. Он ёжится под этим взглядом и начинает рассматривать свои руки. Они продолжают дрожать, что раздражает так же, как и тишина вокруг. — Как ты себя чувствуешь? — Игорь наконец отмирает, не узнавая свой голос. Усталость, копившаяся днями, наваливается тяжким грузом на плечи. Но теперь Игорю не страшно уснуть. По крайней мере, с Петей всё хорошо. Петя слабо улыбается, по-настоящему улыбается, когда слышит этот вопрос. У Игоря щемит в груди, глядя на Хазина. — Нормально. Это, конечно, враньё, и они оба это понимают, но Пете не хочется думать о своём состоянии дольше нужного. Ему так много хочется спросить, хочется послушать ещё историй из детства Игоря, но биологические потребности всё-таки побеждают в этой схватке за Петино внимание. — Ты, наверно, голоден, — Игорь как будто читает его мысли. Мужчина исчезает из комнаты, буквально на пару секунд, но Петя слышит стук посуды. Желудок начинает издавать звуки, хотя до этого несколько недель молчал. Петя рад слышать, как его организм оживает. Игорь на кухне чувствует, как от волнения его потряхивает. Он старается наливать бульон медленно, чтобы ничего не разлить, но руки дрожат, заставляя его ещё замедлиться. Чёрт, он не дрожит, когда убивает людей, а тут ситуация даже не патовая. Но ему просто хорошо от того, что Петя проснулся и, наконец-то, может нормально разговаривать, поэтому его волнение вполне оправдано. Он возвращается достаточно быстро, по крайней мере ему кажется, что прошло не больше трёх минут. Петя всё ещё сидит на кровати, не решаясь двинуться куда-нибудь, чтобы не вызвать головокружения. Игорь ставит тарелку с горячим бульоном на прикроватную тумбочку, а сам двигает мягкое кресло поближе к краю кровати. — Помочь? Вместо ответа, Петя лишь качает головой и медленно двигается, поворачиваясь к Игорю лицом. Одеяло путается у него в ногах, поэтому он пинает его в сторону, комкая его в огромную кучу. Игорь подаёт ему тарелку с ложкой, подпирая голову кулаком. Он наблюдает, как Петя ест, ничего не говоря. Может, стоило, но в голове странная пустота. Еда, по сути вода, лезет в горло чересчур медленно. С каждой ложкой Петя всё больше прислушивается к своему желудку, чтобы не выплюнуть всё съеденное. Хорошо, что его никто не торопит. Всё-таки истощение организма напоминает о себе мелкими спазмами, которые пронзают его тело в абсолютно случайный момент. — Вкусно. Спасибо, — единственное, что он может сказать. Игорь лишь натягивает усталую улыбку, стараясь скрыть волны облегчения и надежды в своих глазах. Он старается не смотреть на часы каждые пятнадцать секунд, но потребность знать точное время перевешивает его желание постоянно смотреть на Хазина. Через двадцать минут тарелка становится пуста, а Петя вытирает губы рукавом. В целом, плевать, потому что выкинуть её в стирку нужно было ещё неделю назад. Игорь молча забирает посуду, унося её на кухню. — Игорь, — Петя зовёт его из спальни, разрывая его выбор между помыть всю посуду сразу или оставить до лучших времён. Гром заглядывает в комнату, задавая молчаливый вопрос. — Помоги переодеться. Игорь не доверяет своему голосу, поэтому просто кивает и подходит к шкафу. Он старается унять дрожь в руках, понимая, что помимо волнения, с ним играет усталость. Но ему нужно сначала разобраться с Петей, а уже потом подумать над своими проблемами. Он выуживает из шкафа просторную футболку и кидает её на кровать. В четыре руки они переодевают Петю в чистое. — Как хорошо, — шепчет он, чувствуя чистую ткань, прилегающую к коже. Раньше он никогда бы не задумался о своих ощущениях в новой одежде. Игорь чувствует необходимость заполнить тишину, но не понимает, какие темы будут уместны сейчас. Поэтому он сидит в кресле и молчит, дожидаясь момента, когда Петя сам начнёт разговор. А Петя не заставляет себя долго ждать. — Спасибо, — он говорит тихо, так, что Игорю приходится напрягать слух, чтобы разобрать слова. — Спасибо, что помог. Игорь нерешительно протягивает руку и кладёт её на холодную щёку. Большим пальцем осторожно поглаживает заострившиеся скулы, глядя в мягкие карие глаза. — Я же обещал, — всё, что он может сказать. Петя лишь прижимается к тёплой ладони, прикрывая глаза. Грудь наконец перестаёт ходить ходуном, возвращаясь в спокойный ритм. — Поспи со мной, — Хазин приоткрывает один глаз, похлопывая рядом с собой. Голова становилась неподъёмной, как будто он не спал, по крайней мере, несколько дней, а не пару часов. Игорь, не имея никаких возражений, отодвигает кресло на место и быстро переодевается в свою чистую одежду. Петя честно старался не смотреть на чужую спину слишком пристально, но, потерпев неудачу в этой борьбе, он впивается глазами в каждый открытый кусочек кожи, пока Игорь не надевает свободную футболку. Петя ложится, принимая удобное положение, и освобождает место для Игоря. Гром замирает на пару секунд, размышляя в правильности своих действий, но потом, будто что-то вспоминает, и аккуратно забирается на кровать. Чёртова усталость. Он возится с одеялом, стараясь укрыть, по большей части, Петю. Сам Хазин ворочается, поворачиваясь к Игорю лицом. Хмурится и приподнимается на локте, смотря на Грома сверху вниз. — Не двигайся, — говорит, ничего не объясняя, а сам двигает Игоря как игрушку. Когда ему начинает нравится то, что он видит, Петя кивает своим же мыслям и ложится обратно. Теперь он использует Игоревскую руку на подушку, а в сгиб шеи можно спокойно уткнуться носом. Чем не идиллия? Петя чувствует пульс Игоря сквозь тонкую кожу, сдерживает себя, чтобы не укусить выпирающую вену. — Расскажи что-нибудь, — может быть, его реплики за последние полчаса не отличаются особым содержанием, но Петя надеется, что Игорь не расстроится из-за этого, что Игорь поймёт его. Игорь молчит несколько минут, Петя думает, что тот действительно расстроился, поэтому уже открывает рот, чтобы извинится за неразговорчивость, но Игорь начинает говорить. — Вчера Олег приезжал, — Игорь вплетает пальцы в Петины волосы, перебирая их, и подушечками массирует кожу головы. — Спрашивал как ты. Не решился заходить в спальню. Кто знал, что ты сегодня уже проснёшься? Петя с тихим смешком поворачивается, обнимая Грома одной рукой и закидывая на него ногу. — Продолжай. — Вад звонил, спрашивал не сдох ли ты, — Игорь говорит с теплотой в голосе, поэтому Петя воспринимает его слова как шутку от Дракона. Совершенно не смешную, но шутку. — Как думаешь, скоро ты сможешь встать с кровати? — Игорь не ждёт ответа, продолжая говорить. — Думаю, что да. Пара дней, максимум. Говорить помогает ему не уснуть здесь и сейчас. Сначала Петя, потом он. — Ещё дядь Федя звонил, — Игорь грустно улыбается в потолок. — Знаешь, я ведь ему обещал зайти, когда тебе полегче станет. Мы ж семьёй были несколько лет назад. Долгая история. Хочу рассказать её, когда ты будешь в себе. Петя запоминает это, засыпая.

***

В следующий раз, когда он просыпается, Игорь лежит рядом. Петя поворачивается, наконец имея возможность рассмотреть его лицо без риска оказаться пойманным за этим делом. Пушистые ресницы трепещут в беспокойном сне, Петя может лишь оставаться на месте и быть рядом с Игорем в этот момент. Губы сжаты в тонкую полоску, и ему приходится держать руки при себе, чтобы не потянуться и не коснуться их пальцами. Понятие личного пространства никто не отменял. Солнечный свет пробивается сквозь щель в шторах, освещая тонкую полоску комнаты. Петя чувствует, как затекли его мышцы за эти недели, что он, по сути, не двигался. Ему хочется встать и сходить куда-нибудь. Тянущая боль в костях вернулась, но она уже не кажется невыносимой. Скорее, она отходит на задний план, и Петя уверен, что сможет к ней привыкнуть уже через пару часов. Игорь двигается неожиданно, не открывает глаза, но переворачивается, заключает Хазина в медвежьи объятия, придавливая его своей рукой. — Возвращаешься к своему режиму? — Игорь задаёт вопрос, но держит глаза закрытыми. Пете кажется, что он плывёт от звука чужого голоса. Мягкий, с хрипотцой. — Типа того, — он поворачивается на бок, подкладывая ладонь под голову. — Выспался? Он прекрасно понимает, что Игорь за эти недели не считал мух, а, блять, заботился о нём, чтобы Петя не захлебнулся в собственной рвоте. А, если ему не изменяет память, судя по тем коротким отрывкам воспоминаний, Игорю пришлось сделать очень много. — Думаю, да, — Игорь наконец открывает глаза, а Петя только сейчас понимает, как близко они находятся. Он может увидеть каждое светлое вкрапление в голубых глазах. — А ты? — И я, — Пете не хочется прерывать мягкую тишину между ними. Ни он, ни Гром не повышают голос выше шёпота, будто оба понимают важность этого момента. Он перестаёт сдерживать свои руки и поднимает одну, зарываясь пальцами в тёмные волосы у Игоря на затылке. Петя делает это медленно, ещё не понимая где проходят границы дозволенного, и чтобы Игорь мог в любой момент отодвинуться сам или отодвинуть его руку. Но этого не происходит. Игорь всё ещё лежит, не двигаясь, смотрит на Петю своими невозможными глазами и прижимается сильней к ладони в своих волосах. — Я могу приготовить завтрак, если ты голоден, — Игорь прерывает затянувшееся молчание. — Потом. Хочу послушать твою историю, — Петя помнит, что Игорь ему обещал. А обещания нужно выполнять. — Что там с Фёдором Ивановичем? Помню, ты уже говорил о нём, но вспомнить целиком, прости, не могу. Игорь тихо вздыхает, но кивает, ведь в их своеобразном договоре, именно Петя уже выполнил свою часть. На самом деле, пока Хазин валялся в бессознательном состоянии, Игорь уже ему всё рассказал. — Когда-то, пару лет назад, ещё когда ты в Москве жил, — Петя сначала хочет спросить, а откуда Игорь это знает, но потом вспоминает с кем вообще имеет дело. — Я в полиции работал. Лично для Хазина это не становится прям открытием. Он догадывался, что Игорь уже был либо бывшим военным, либо полицейским, уж слишком хорошо владеет оружием и рукопашным боем. А ещё знакомые из полиции, которые знают его в лицо и обращаются как к своему. — Я тогда с девушкой познакомился, случайно, у меня дело было какое-то, а ей помощь нужна была. Я так подумал сначала, а потом оказалось, что журналистка она и специально всё это устроила, ну, чтоб до дела моего добраться, — Игорь рассказывает это с грустью в голосе. — Мы потом подружились, сам не понял как, но подружились, а потом и встречаться начали. Юля была потрясающей девушкой. Петя старается сдержать порывы ревности, которые сворачиваются внутри него. Игорь одинок и свободен, как показало время, да и не стал бы он целоваться с ним, если бы с этой Юлей он был до сих пор в отношениях. Единственное, что его настораживает, так это прошедшее время, которое Игорь использует говоря о бывшей девушке. — Почему была? — Её убили, — бесцветным голосом произнёс Гром. — Она опять в какую-то заварушку попала, чтоб материал нарыть, а там как раз встреча двух банд была. Вот только её один из оперов, который тогда на месте был, подстрелил. Игорь прикрывает глаза, погружаясь в воспоминания, о которых уже давно хотел забыть. Вскрывает старую незажившую рану, чтобы дать себе шанс на счастье в будущем. — Этот парень признался потом, что стрелял вообще во всех. Вышло так, что в Юлю попал. А я не смог остаться там, зная, что рядом со мной работает человек, который убил мою девушку, — Игорь сосредотачивает всё своё внимание на пальцах в своих волосах, чтобы не упасть в воспоминания и не захлебнуться в них. — В конце концов, кажется, это я виноват в её смерти. Знаешь, это был редкий день, когда у меня был выходной, но я всё равно сорвался на вызов, оставив её одну. А она нашла чем себя занять в моё отсутствие. Петя молчит, мягко перебирая пряди, чтобы показать, что он рядом. — Дядь Федя помог уйти, оставил звание, сказал, что я могу в любое время вернуться назад, если захочу, — Игорь открывает глаза. — Как видишь, не захотел. Я даже не знал, что он удалил всю информацию из моего личного дела. Надо будет спасибо сказать. Петя закусывает губу, перебирая вопросы в своей голове. Он не совсем уверен, стоит ли их задавать, ведь, очевидно, воспоминания не приносят Игорю огромного удовольствия. Гром, кажется, замечает его мыслительные процессы и тыкает пальцем ему в лоб, разглаживая появившиеся морщины. — Задавай свои вопросы. — Что стало с тем человеком? — Петя почему-то уверен, что Игорь не оставил его в покое. — Он умер. На каком-то задании, я точно не в курсе, — он пожимает плечами настолько, насколько это возможно в его положении. — Я его не трогал, если ты об этом. Пете не стыдно, что он думает о Громе в таком ключе. В конце концов, он сам построил себе такую репутацию. — Предложение приготовить завтрак всё ещё в силе? — на самом деле Пете хочется спросить и про отца Грома, и про то, как он дошёл до наёмничества, и про Юлю ему хочется послушать. Но всё это он оставляет на потом. Когда-нибудь он обязательно утолит своё любопытство. — Конечно, — Игорь улыбается, поднимаясь и поднимая Хазина заодно. Он разминает затёкшую руку и встаёт с кровати. Петя остаётся сидеть, пытаясь совладать с головокружением. Игорь выходит из комнаты, напевая себе что-то под нос. Кажется, их разговор не смог испортить ему настроение окончательно. Петя слышит звуки бегущей воды, поэтому считает, что у него есть пара минут в запасе, чтобы попытаться встать самостоятельно. Получается, правда, не с первой попытки. Колени предательски подкашиваются, заставляя его снова сесть на кровать. Со второй попытки он уже находит точку опоры, чтобы стоять ровно. Уходит ещё пара секунд, чтобы начать двигаться в сторону двери. Пока Петя пытается договориться со своим телом, Игорь давит в себе чувство тревоги. Он уже давно никому не открывался, тем более не рассказывал историю с Юлей. Конечно, он доверяет Пете, но это не значит, что нужно было вываливать всю подноготную вот так сразу. С другой стороны, он обещал рассказать правду ещё в самом начале. Игорь умывается холодной водой, чувствуя, как паника отступает. Ему нужна сигарета, а там всё будет хорошо. В конце концов, Пете стало легче, а это значит, что и он сможет вернуться к своей обычной жизни. Он не заморачивается с завтраком. Готовит простую яичницу, потому что не уверен, что желудок Хазина сможет переварить что-то тяжёлое. Петя появляется через несколько минут. Держится за стену одной рукой, но, в остальном, ходит самостоятельно. — Пахнет вкусно, — Петя улыбается, падая на стул. — В конце концов, я умею хорошо не только убивать людей, — Игорь улыбается, стоя спиной к Хазину. Петя чувствует, как внутри него появляется странное чувство. Ему нравится эта домашняя обстановка, которая царит вокруг. И, если быть совсем откровенным, то он не хочет, чтобы она заканчивалась в ближайшее время. — Завтрак подан, — Игорь с тихим стуком ставит тарелку перед Петей и сам садится напротив. Свой завтрак он съедает за считанные минуты, даже не понимая до этого как сильно был голоден. — Я думаю, что привык к твоей стряпне, и тебе придётся готовить мне чаще, — говорит Хазин, смакуя каждый кусочек простой, казалось бы, яичницы. После недель отстуствия нормальной еды, даже пожареное яйцо кажется подарком. — Думаю, я могу согласиться, — Игорь тихо смеётся, прикрывая рот рукой. Петя смотрит на него, кажется, не моргая. Ему не хочется говорить такое громкое слово, как «любовь», но по-другому свои чувства он назвать не может. — Знаешь, а ведь твоего Денис Сергеича посадили, — Игорь говорит об этом так просто, а у Пети сжимаются все внутренности. То видео ведь тоже обнародовали, верно? — А как же.? — Если ты про видео, — Игорь перебивает его, видя замешательство на чужом лице. — Так его удалил один человек. Его больше нет. Петя чувствует, как ему становится легче дышать. Это и есть долгожданное облегчение? — Знаешь, — начинает он, практически не думая в этот момент. — Мне так хорошо сейчас, что мне хочется поцеловать тебя. Игорь улыбается, подпирая щёку кулаком. — А что тебя останавливает? Петя лишь пожимает плечами и тянется вперёд через весь стол. Получается, что ничего. Губы у Игоря сухие и потрескавшиеся, но они не перестают быть такими желанными. Петя чувствует вкус яичницы и мятной зубной пасты. Да, наверно, он не сможет подобрать более точного слова, чтобы описать свои чувства. Это любовь.