Без тормозов.

-Элис! Не смей туда бегать! - Кричал Дазай, убегающей сестре. - Господи, за что она мне? -Ты меня не догонишь, Осаму! Не догонишь! - Смеясь кричала блондинка. Сколько в этой девочке энергии? Только её побег от брата не увенчался успехом, ведь шатен поймал девочку и начал щекотать, пока та смеялась, пытаясь вырваться из рук брата. -Тебе что мама сказала? Сказала ждать её. А ты куда побежала? - Дазай поднял девочку на руки и понёс её к Юко. -Не-е-ет! Я хочу ещё побегать с тобой. - Своим детским голоском протянула Элис. - Мне у мамы скучно... -Мне тоже не в кайф за тобой смотреть, не пуская никуда. Я бы лучше с тобой погулять сходил, чем ходил за мамой. - Осаму поставил сестру на ноги и взял её за руку. - Вот исполнится мне двадцать, заберу тебя с собой навестить папу. -Правда?! Тебе скоро будет двадцать? - Глазки девочки сверкали от любопытства. Господи, такая милая. Дазай часто задавался вопросом: "Как у таких ужасных людей могла родиться такая милая и хорошая дочь?" -Нет... Но я бы тебя познакомил с Чуей. Он бы тебе сразу же понравился... и ты наверное ему тоже. - Шатен грустно улыбнулся. Больно всё же. Он скучал по парню, чьё личико было усыпано веснушками, по его улыбке, голосу, касаниям, в принципе по Накахаре. -Это твой друг? - Девочка сжала руку брата сильнее, пытаясь показать, что она его поддерживает. - Ты скучаешь? -Не совсем, но в целом да, он мой друг... и я очень по нему скучаю. - Парень с девочкой подошли к студии, в которой их мать смотрела за моделями, работающими на неё. - Но она меня от него забрала... - Осаму кивнул в сторону двери, намекая на мать. -Давай тихо сами поедем к нему. - Выпалила Элис и посмотрела в глаза Осаму. Эта девочка поражал иногда. Она могла ходить, как настоящая модель, кушать, как аристократ, но тем не менее могла быть вот таким наивным ребёнком. -Нет, нас не пропустят через границу. А почему ты так в Йокогаму хочешь? - Спросил Дазай, сел на диванчик и посадил рядом сестру. Глазки девочки были так похожи на глаза Чуи, такие же яркие и голубые. -С мамой скучно... Она целыми днями тут, мне иногда кажется, что я ей не нужна, и она меня не любит. А там папа... Мама говорит, что он плохой и злой, но я же была у него, когда мы тебя забирали, я видела, что он добрый. - Блондинка грустно посмотрела на шатена и продолжила: - Папа со мной почти весь день играл, мы по магазинам ходили, потом в парк, он купил мне сладкую вату и всё говорил, что было бы здорово, если бы ты был с нами. Дазая словно ударом пробило. Элис точно с Огаем гуляла? Ему всю жизнь казалось, что всем в этой семье на него плевать, включая Мори, так почему этой девочке он раскрывал душу, почему не шатену. Почему молчал столько времени? Или просто Осаму не хотел слышать этих признаний отца? Возможно второе. -Мы прорвёмся. - Осаму улыбнулся. - Мы на одной стороне? -Конечно! - Блондинка тут же улыбнулась. - Мы будем воевать? -Ну, типа. Дазай понимал, что с сестрой ему явно повезло, он боялся, что эти несколько лет будут для него пыткой, но быстро нашёл союзницу. Бороться вдвоём будет проще. *** Чуя пришёл домой. По квартире летал приятный запах еды. Мама всё же у него повар от Бога. Она редко готовила, ведь почти всегда в школе, но когда случаются такие моменты, когда Озаки готовила... Ну, это было незабываемо. В тысячу раз вкуснее того, что дают в школьной столовой, и раз в сто вкуснее того, что готовит сам Чуя. -Мам, пап! Я дома! - Крикнул Накахара, снимая с себя куртку. -Господи, Чуя, я так волновалась. Ты почему так долго? Сказал же... - Коё не успела договорить, потому что её обнял Чуя и тут же начал плакать. Озаки мягко говоря растерялась. -Солнышко, что случилось? Это всё школа? Тебя кто-то обидел? - Дрожащим голосом произнесла женщина и обняла сына в ответ, начиная гладить его по спине. - Чуя, не плачь так, пожалуйста, я же даже не знаю, что случилось и помочь тебе никак не могу. - У Коё уже у самой начали наворачиваться слёзы. -Мам... Я больше не могу... Я такой слабый, мам, такой слабый. - Накахара еле произносил слова, потому что даже вздохнуть не мог от слёз, связки словно перекрыл огромный булыжник, не давая выдавить из себя хотя бы что-то. Из спальни вышел Артур с тремя билетами в театр, на свою же постановку, но это не важно. -Чуя, ты только посмотри, что я для нас достал. - Как только Рэмбо увидел, что его сын рыдает, обнимая свою мать, билеты тут же упали на пол. В глазах появился такой шок, что наверное даже самые слабые актёры в театре, где он работал режиссёром, если бы узнали, что играют главную роль, не были бы в таком шоке. - Боже, mon chou*, что у вас уже случилось? - Мужчина тут же подошёл к сыну и обнял его. Чуя быстро успокоился. Уже через пять минут они всей семьёй сидели на кухне, Накахара ещё отходил от слёз, пока Коё и Артур просто ждали, когда сын соберётся с мыслями, успокоится и всё расскажет. -Я влюблён. - Первое, что произнёс Накахара и замолчал, подняв голову на родителей. Озаки явно догадывалась об этом, а сейчас её догадки подтвердились. Рембо стоял в ожидании продолжения, он даже и не думал о таком, последние две недели для него были самые трудные, снова ставили спектакль, были последние репетиции, и вот совсем скоро вся головная боль закончится. - Но этого человека больше рядом со мной нет, он уехал в Италию. Женщина уже начала вспоминать всех знакомых её сына, пытаясь понять, кто из них уехал. -Это Дазай. - Тихо сказал Накахара и опустил голову. Только что... Только что он признался в том, что влюблён в парня. Он не знал, как отреагирует отец, ему-то он ничего не рассказывал. Артур тут схватился за стул, пытаясь держать равновесие. Перед глазами всё поплыло, так не время падать в обморок. -Кто? - Еле прошептал мужчина и сел на стул. -Дазай... Сын вашего друга, Мори Огая... - Ещё тише проговорил Накахара, чувствуя, как мама гладит его по голове. Такая тёплая рука, парень чувствовал такую поддержку, только сейчас он понял, как ему повезло с родителями. -Всё нормально Чуя, это нормально. - Коё поцеловала сына в макушку, продолжая говорить своим приятным и ласковым голосом. -Mon chou, tu ne devrais pas avoir honte de ça. On va te soutenir.** - Еле проговорил Рембо, понимая, что с этими сыновьями он поседеет ещё до пятидесяти. - Мы справимся вместе. Чуя поднял голову и улыбнулся родителям, всё же они у него самые лучшие. Он рассказал почти всё, немного утаивая о самих отношениях, но рассказал про новых друзей, чему и отец, и мать были очень рады. К концу разговора ужин остыл, на улице уже было темно, но все члены семьи сидели на кухне, обнимаясь. Накахара чувствовал каждой частичкой тела и души поддержку со стороны родителей. У него есть к кому обратиться. У него есть мама, у которой очень приятный и нежный голос, у неё мягкая кожа, длинные рыжие волосы, от неё приятно пахнет, и она теперь будет рядом и уничтожит любого, кто посмеет навредить сыну. У него есть папа, с тонким чувством юмора, он плохо переживает такие вот переломные моменты, но только ради сына и жены держится, чтобы им помочь и поддержать, он вечно мёрзнет, его руки вечно холодные, но Чуя чувствует тепло его сердца, которое сейчас их согревает. В эту летнюю ночь, в этом мраке Накахаре наконец-то было не страшно. Сегодня он будет спать спокойно... *** Год... Год прошёл с исчезновения Осаму. Чуя смирился, чувствовал постоянную поддержку от родителей и своих друзей, но даже, когда чувства, которые не давали спокойно жить, наконец пропали, он не взял в руки телефон, не набрал такой знакомый номер и не позвонил Дазаю. -Тачихара. Ты идиот. - Гин говорила шёпотом, осматривая сидящих на диване. - Как ты мог оставить Чую с ним? -Да я и подумать не мог, что он согласится с ним поехать куда-то. Гин, не смотри на меня так. - Мичизо продолжал защищаться. - Да и заметь, он живой! -И пьяный в стельку. Николай, верно? - Акутагава повернулась к блондину, который тоже не был трезвым. - Ему семнадцать, ты знаешь? -Ты так это говоришь, будто мы с ним переспали... - Гоголь похлопал себя по щекам, пытаясь прийти в себя. - И меня теперь посадят. -Не посадят, но от меня ты получишь. - Гин недовольно смотрела на парней. - Боже, когда у вас мозги появятся? А Фёдор где? -Дома, спит. Он в десять спать ложится, знаешь ли. - Коля выпил стакан воды и начал поить этой же водой Накахару. -Отвали! Я трезвый! - Чуя говорил медленно, стараясь говорить понятно. -Ты выпил всего-то рюмку водки и два бокала шампанского. Ты вообще пить умеешь? - Произнёс недовольно Гоголь. -Не умеет, не пил он ещё. - Гин забрала у парня стакан с водой. - Боже, почему вы именно ко мне все заявились? Вот проснутся бабушка с Рюноске, что я им скажу? -Скажи, что ты в анекдоте. - Гоголь улыбнулся. - Типа напились как-то японец и украинец... -Да замолчи. - Тачихара всё смотрел то на девушку, то на рыжего парня. - Что с ними делать? -Домой вести, вот что. Колю к Фёдору, Чую к себе. -Не надо. Там мама... - В глазах Накахары читался такой страх. - Я её разочарую... -Чуя, мы тебя никуда больше отвезти и не можем в двенадцать ночи. - Акутагава села рядом с другом и провела рукой по волосам. - Алкоголик. - Девушка улыбнулась. -Знаешь, Гин... Ты мне как сестра... - Парень смотрел на свою подругу, рассматривая её черты лица и глаза. - Я бы был очень счастлив, будь ты моей сестрой. -Спасибо... - Акутагава улыбнулась, а её глаза начали слезиться. - Ты был бы тоже хорошим братом. -Нет... Я тебя бы разочаровывал. А с Полем я не общаюсь, как меня можно называть хорошим братом? - Накахара закрыл глаза. Всё было спокойно, пока не скрипнула дверь, и в гостиную не зашёл Рюноске. -Что тут происходит? - И когда брюнет увидел Тачихару, он был готов его убить. Мичизо ему не нравился, потому что крутился вокруг его сестры, а сейчас объект его ненависти стоял в его квартире. -Рю, только попробуй что-нибудь с ним сделать. Он просто привёл их. - Гин показала на Колю и, уже почти спящего, Чую. -Оу. А что они тут забыли? У нас тут не бордель. На выход, алкаши. - Акутагава открыл дверь, показывая всем видом, что незваным гостям пора на выход. -Пожалуйста... Раз ты проснулся, помоги их довести до дома, я же их не утащу. - Девушка грустно посмотрела на брата. -Ты собиралась провожать их в двенадцать ночи? Ты с ума сошла. - Брюнет быстро подошёл к сестре. - Ты идёшь спать, я сам их отведу, нечего тебе на улице ночью делать. Мало ли... -Тогда, когда пойдёшь домой мне напишешь. - Что парень и вправду сделал, чтобы его сестра не беспокоилась. -Хорошо, всё не беспокойся. - Рюноске быстро оделся и вместе с Тачихарой повёл парней по домам. На перекрёстке им пришлось разойтись. Мичизо повёл Чую, а Рюноске Николая. -Прости меня, из-за нас ты не спишь. - Тихо проговорил Накахара и посмотрел на одноклассника. -Да ничего страшного, с кем не бывает. - Юноша опустил голову и встретился с голубыми глазами Чуи. Они темнее, чем днём, а ещё они очень весёлые. - Завтра выпей аспирин. - Сказал Тачихара, продолжая смотреть в глаза своему однокласснику. -На тебя не будут ругаться за то, что ты не дома? -Нет, всем всё равно, главное, чтобы в школу ходил. - Мичизо поднял голову и продолжил вести рыжего домой. -Останешься на ночь у нас? -Чего?! - Тачихара аж воздухом подавился от такого предложения. -Ну... Ночь уже. - Чуя на полном серьёзе предлагал, не узнав мнения родителей, однокласснику, с которым толком и не общался, переночевать у него. -Если меня не выставят за порог, то я останусь. -Не выставят, мама очень хорошая, да и она тебя вспомнит. - Прошептал Чуя, пока его глаза закрывались, шёл Накахара через силу, ведь так устал. Когда они дошли до квартиры, дверь открыла Коё, напуганная, взволнованная. -Здравствуйте, я вашего сына привёл. - Тачихаре было максимально неловко. - Он заявился ко мне домой. -Боже, спасибо. Я уже и не знала, что мне делать. Тебя дома наверное ждут? - Озаки обеспокоенно осматривала сына, который уже засыпал на плече одноклассника. -Нет, я отпросился. -Тогда заходи, но всё же номер телефона своих родителей дай, я их предупрежу. -Коё начала рассматривать человека, вернувшего ей сына. - Ох, боже мой. Тачихара. Ты так вырос. -Спасибо. - Мичизо зашёл в квартиру вместе с Чуей. - Номер телефона родителей тот же. -Он у меня даже записан где-то, так часто я их вызывала. - Озаки улыбнулась и написала сообщение родителям Мичизо. - Ну всё, я их предупредила. Женщина продолжила рассматривать сына, чувствуя, что что-то не так, а потом до неё доходит. Рыжий пьян, при чём на столько, что стоять нормально не может. -Чуя, ты как себя чувствуешь? Сколько ты выпил? - Спросила Озаки и подошла к Накахаре. -Помню шампанское и что-то очень... Очень крепкое. -Ты с кем так? - Женщина уже повела сына в его комнату, придерживая. Тачихара шёл за ними, понимая, что заявись он так домой, его бы даже никто не встретил. -С Колей, он к Фёдору приехал. - Тихо произнёс Чуя, держась за мать. - Мам, прости... Я даже и не знаю, почему согласился... - Он уже постепенно начинал трезветь, поэтому говорить было проще. Коё включила свет в комнате парня. Она была максимально уютная. На полке стоят фигурки с аниме персонажами, книги и несколько томов манги, на стене висит гитара. Этого не видно, но в ящиках у него очень много медиаторов и рисунков. В углу комнаты стоит пуфик и маленький столик с лампой, там Чуя обычно читал. Небольшой диванчик, на котором лежат две подушки и плюшевый пёсик, который Накахаре подарили чёрт знает когда, сколько юноша себя помнит у него всегда была эта игрушка. Рабочий стол был идеально чистым, на нём лежат только ежедневник и телефон, который Чуя оставил перед тем, как пошёл гулять с друзьями. И весь этот образ идеального и очень милого мальчика завершали обычный шкаф с постерами любимых рок-групп парня, они оказались там, потому что Озаки запретила портить обои, и груша с перчатками. Тачихаре уж очень кажется, что о своём однокласснике он узнал ну уж слишком много. Он рассматривает комнату, пока Коё укладывает сына на диван. -Поспишь в гостиной, хорошо? - Спросила женщина у Мичизо. -Да-да, конечно, я не против. - Тачихара повернулся к первому учителю улыбнулся. Всё же очень неловко. *** Чуя проснулся с ужасной головной болью. Он еле выполз из комнаты, на кухне разговаривали родители и... Боже, Тачихара? Что он тут забыл? Накахара умылся и пришёл на кухню. -Доброе утро, Чуя. Голова болит? - Обеспокоенно спросила Коё, уже наливая воду. -Доброе утро... Болит. - Рыжий сел на стул, пахло от него вполне нормально, скорее всего то, что он пил было не лучшего качества, поэтому голова и болит. -Чуя, мог бы у меня вино попросить, я бы не был против, зачем пить с... Я таких Николаев не знаю. - Артур не злился, нет, он так же, как и его жена очень беспокоился за сына. Единственный вопрос, который тревожил его на протяжении многих месяцев "Почему мои сыновья такие одинаковые?". А так и есть, Рэмбо очень много нервов потратил, пока растил Поля, пусть пять лет он жил во Франции со своей матерью, но седых волос у отца добавилось. -Пап, прости, я как-то даже не знаю, почему согласился. -Ну я же волнуюсь, mon chou. - Тихо проговорил Артур. Тачихара чуть со стула не упал, когда услышал французский. -Я знаю, я больше не буду напиваться так... - Рэмбо наконец-то успокаивается, услышав эти слова от сына. - До двадцати. -Чуя! Ты копия своего брата. - Грустно проговорил отец. Мичизо закрывал рот рукой, стараясь не показывать, что он ржёт. -Знаю. - Довольно ответил Накахара и выпил таблетку аспирина. После завтрака рыжий проводил одноклассника, понимая, что он хороший парень, и было бы неплохо, если бы Тачихара был в их скромной компании. Им было бы веселее вместе, если конечно его не закопает под первым попавшимся деревом Рюноске. А он может! Потому что ради его сестры. Чуе иногда казалось, что Акутагава способен на всё ради Гин. Наверное так оно и было, просто точно он не знает. Девушке очень повезло с таким братом, только вот... Если он продолжит так опекать свою сестру, то парня она себе никогда не найдёт. Родители ушли по магазинам. Это они делали каждое воскресенье, рыжий считает, что это правильно, ведь Артур с Коё могут побыть наедине. Конечно, поход за продуктами не похож на романтическое свидание или хотя бы на прогулку по парку, где они будут гулять, держась за руки. Чуя взял гитару и начал играть аккорды какой-то песни, такой спокойной. Он обычно такое не играет, но сейчас именно такое настроение. Пальцы перебирают струны, подушечки пальцев на левой руке немного болят - давно не брал гитару в руки, но вскоре боль исчезает, и Накахара спокойно играет, наслаждаясь музыкой. Как только Накахара стал входить в какой-то транс, его телефон зазвонил. -Да? - Рыжий тут же взял трубку, звонил незнакомый номер, но вдруг это Коля, решил прощения попросить за то, что напоил так. В ответ была тишина, будто звонящий прикалывался над ним или не мог поверить в то, что Накахара ответил. - Это кто? Я кладу трубку. -Чуя, стой. - Прозвучал почти забытый голос. На глазах начали наворачиваться слёзы, в горле застрял ком, а сердце так быстро забилось. Чувства о которых юноша почти забыл снова вспыхнули в его сердце с такой силой, что было горячо. -Дазай? - Накахара сильнее сжал телефон, прижимая его к уху. Он поверить не мог в то, что шатен ему позвонил. Чуя был счастлив, но одновременно... Он только забыл его, только отпустил и вот он снова появляется. -Прости, не мог звонить, за мной мама смотрела. Я скучал... - Прошептал Осаму, Чуе на мгновение показалось, что вот он... Совсем рядом. -Какого хрена ты мне звонишь?! Я же просил не делать этого! - Рыжий встал с дивана, он только-только отошёл, только забыл, а он снова появился. -Чуя, я... Ты почему на меня кричишь? -Ты мне больше не нужен. Я не скучаю по тебе и.... Видеть и слышать я тебя не желаю! - Накахара еле стоял на ногах, сдерживая слёзы. -Не нужен говоришь? - Осаму понизил голос и начал говорить как-то злобно, что у Чуи пробежали мурашки по спине. - А Фёдор говорил иначе. Я тебе не мог позвонить, потому что за мной следили. Я не виноват в том, что меня забрали. Может хватит уже считать, что я тебя бросил?! Почему ты такой идиот, Чуя?! -Шатен понял, что переборщил, потому что из динамика телефона послышались всхлипы. -Да... Да, я скучал! Ты это хотел услышать, уёбище! Ненавижу тебя! Ненавижу! Почему ты всегда заставляешь меня страдать?! Почему не можешь отстать и найти себе кого-нибудь другого?! - Накахара сел на пол закрывая рот рукой, сдерживая крик. - Почему тебе так трудно исчезнуть?... -Потому что не хочу тебя бросать... Ты мне нужен, Чуя. Я люблю тебя. Прости меня, я понимаю, что тебе больно, но мне не меньше. Ты не представляешь, как больно мне делаешь, когда вот так вот отталкиваешь меня. - Осаму говорил спокойнее, осознав свою ошибку в общении с Накахарой. -Что ты от меня хочешь? Признание в любви? Так вот, ты не по адресу, я не собираюсь быть в отношениях с тем, кого возможно никогда не увижу. И... Не звони больше. - Всхлипывая произнёс Чуя. - А то я сменю номер телефона. Накахара нажал на кнопку окончания разговора, разрывая всё, что между ними было. Он оттолкнул. Оттолкнул снова. Если Осаму его простит, вернётся и продолжит добиваться, то его можно назвать самым глупым человеком на свете. - Прощай, Дазай. - Чуя коснулся губами телефона. - Я любил тебя... И сейчас наверное тоже люблю. - Продолжал он говорить телефону, зная, что Осаму его не слышит. - Но пожалуйста, не возвращайся, я боюсь снова чувствовать боль. Рыжий положил телефон на пол и сжался, обнимая себя. -Прости меня, но я просто наверное не заслуживаю быть счастливым... В голове крутились слова его друга, Фёдора: «Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием. Таков закон нашей планеты...». Может он вот-вот его получит? Добьётся? Он страдает на протяжении года, разве этого недостаточно для самого малюсенького кусочка от счастья всего человечества? Накахара поднял голову вверх, смотря словно на небо. На кого он только не молился, лишь бы прекратить этот ужас. Только вот ни один из богов его не слышал, а если и слышал, то помогать не собирался, отправляя только больше и больше испытаний. Парень падал, спотыкаясь об каждое, страдал, но продолжал верить, что ему помогут высшие силы, ведь поддержки родителей чертовски не хватало, чтобы пережить весь этот ужас. Только вот никто не приходил к нему на помощь... Почему его не слышат? Почему не помогают? Не уж то всех этих богов и правда нет? -Я так устал, я так хочу спокойствия и свободы. Прошу вас, если хоть кто-нибудь меня слышит... Помогите! Я не хочу больше страдать. Пожалуйста, да пускай лучше смерть придёт и освободит меня от этого ада наяву. - Чуя продолжал плакать, стирая слёзы ладонями. - Мне так всё это надоело. Я не хочу больше ничего чувствовать. Может... Может кто-нибудь когда-нибудь наклеит тысячу пластырей и перевяжет бинтами его, израненное вечными предательствами, полным одиночеством и недостатком любви, сердце, но пока Чуя закроет его, закроет, чтобы никто не обидел, закроет толстым льдом, спрятав под этим льдом и все свои чувства.