Cetacea

      Угон — это не самое лучшее, что могло с ним случиться. Но, всё дальше и дальше убегая от надоевшей и душной Санта-Моники, пятнадцатилетний Чонгук понимает: ничего лучше в его жизни не случалось.       Солёные брызги летят ему в лицо, но мальчишка жмурится и летит по волнам дальше. Небо сырое, тяжёлое, ветер давно сбил кепку и теперь треплет волнистые тёмные волосы. Чонгук смеётся сам себе. Пусть погода не самая выгодная для морской прогулки, он ни о чём не жалеет. Управлять катером сложно, поэтому парень не особо справляется. Лодка идёт то влево, то вправо, больше напоминая траекторию змеи, чем плавсредства.       Чонгук хотел угнать катер. Мало того, он хотел именно этот, поэтому знал, где находятся ключи, специально смотрел уроки, чтобы не перевернуться в первые минуты. Никто не был уверен, что всё получится, но, тем не менее, берег отдалялся с завидной скоростью, а юный Чон был всё счастливее от того, что его затея удалась.       А дело, в общем, было так.       Чонгук не знает, было ли это его истинным желанием: выйти в море. Может быть, просто захотелось позлить через чур правильных родителей.       Ему претило с самого детства сильное влечение матери к религии, которое не смог остановить даже муж. Чонгук завидует ему: Патрик Вейт мог хотя бы свалить от этой чокнутой женщины, а самому Чону ещё целых три года минимум мотаться где-то рядом с ней.       Синди Вейт — католичка, и её вере мог позавидовать любой житель штатов. Она даже подбила мужа, — к слову, уже бывшего, — на то, чтобы «спасти юную душу из приюта» и заработать тем самым плюс в карму. Так Чонгук и оказался в Санта-Монике: азиат среди американцев. И за его воспитание конкретно взялись.       Чона это бесило. Причём абсолютно всё. Его бесил безучастный Патрик, который даже не знает его номера и не желает его брать. И мамаша, от чьих криков уже тошнило.       Чонгук всегда показывал, что её уловки на него не действуют, но Синди разыгрывалась ещё сильнее. От этого война не прекращалась.       Поэтому парень решил в который раз насолить ей, ну и, конечно же, хорошенько повеселиться.       Вообще-то их должно быть пятеро. Он, его лучший друг Хосок — тоже по счастливым обстоятельствам азиат, да ещё и кореец, — Джефф, Руби и Ханна. Все, за исключением последней, связаны с Гуком крепкой дружбой. Они бро. Братаны. Братишки. Ханна же просто была девчонкой, которая до жути нравилась Чонгуку. Чувства, кажется, были взаимными, но никто не хотел торопиться. Ханна Джордан всего на год старше Чона, но, видимо, падка на смазливые лица, коим и обладал азиат. В любом случае в этот вечер она затесалась в их компании только потому, что Чонгук захотел её поразить своей крутизной, бунтарским духом и умением водить катера. Пусть угнанные, но всё же… Друзья нужны для подстраховки. На такое дело нельзя идти одному. Поэтому преданные Джефф, Хосок и Руби всегда приходят на помощь.       Можно сказать о них пару слов.       Джефф — а если официально, то Джеффри Раш — был первым, с кем Чонгук познакомился, когда поступил в школу Санта-Моники. Ему было десять, его английский был чуть выше отметки «удовлетворительно», но этот парнишка сумел найти с ним нужный язык. Они одноклассники, поэтому большую часть времени проводили вдвоём. Чонгука вырвали из родной страны и отправили к странной семейке Вейт, но Джефф стал единственным человеком, с которым азиату было комфортно.       Потом к ним постепенно добавился Руби. Ну как постепенно… Чонгук любил драться. И сейчас, в общем-то, любит. А высокий и светловолосый Роберт Фишер, который на два класса старше его, любил задирать тех, кто выделялся. Корейцев в их школе было не много, но и не мало, только вот Чонгук выделялся обманчиво-оленьими глазками, источающими невинность. Но, не смотря на миловидное личико, у него острые зубы и крепкие кулаки. Хоть разница в возрасте и росте делала Руби поблажки, тем не менее, после пары-тройки побед Чонгука посчитали бешеным, а потом они позвали Фишера пинать с ними мяч. Подружились.       А вот Хосока Чонгук выловил совершенно случайно. Он не из их школы, даже не школьник уже, только вот затесался в их компанию, как влитой, потому что был очарован Чонгуком, нашедшим наконец-то родственную душу. Младший доебался до него на пляже, когда Хосок подрабатывал, и сразу начал звать хёном. Он и сдался. Нужно же кому-то следить за этим придурком, правда?       Только что двадцати двух летний Хосок забыл в уравнении по угону катера? Всё просто: как бы он ни отговаривал Чонгука, тот не сдавал назад, словно баран, поэтому пришлось идти ва-банк.       — Вы кучка идиотов, — бубнил Чон под нос всю дорогу до пляжа. Стояла ночь, около двенадцати. Завтра выходной, поэтому всем, кроме него, можно отоспаться. Хосок студент, но вместо того, чтобы сладко спать в своей кровати, он снимает сланцы и уже босыми ногами идёт по прогревшемуся за день песку. Новый учебный год только начался, поэтому купательный сезон ещё не закрыли.       — Будешь бубнить — скормлю тебя шаркерам,— фырчал Чонгук. Он, в отличие от друзей, единственный, кто пришёл в кроссовках, потому что голыми пятками не хотел вести катер. В них, конечно, неудобно ходить по песку, но эти трудности можно перетерпеть ради удачной поездки. На голове — упомянутая кепка и маска, что затрудняла дыхание.       — Ты говнюк, Чон, — пыхтел Хосок через такую же маску. Ему не нужно объяснять, кто такие шаркеры. Акулоподобные разумные существа и морские разбойники, Хосок совсем недавно освежал свою память, смотря документальный фильм про них. Он даже пару раз сталкивался с ними, правда, видел издалека и только мощную спину, волосы и хвост. Можно, конечно, назвать этих ублюдков русалками, но как только увидишь — язык не повернётся. Выглядят они не очень — морская вода плохо влияет на человекоподобную кожу, хоть и уплотнённую.       У шаркеров больше взято от акул, чем от людей. У них сильное, длинное тело, заканчивающееся акульим хвостом, зато мускулатура заметно выражена, наравне с мощными руками и шеей. Ладони смахивают на человеческие: пальцы есть, обтянутые перепонками, и больше из себя представляют пять острых лезвий, что готовы в любой момент распороть тебе живот. Но это ещё хихоньки и хахоньки по сравнению с челюстью. Голова у шаркера напоминает человека, только челюсти слегка выдвинуты вперёд, чтобы вместить несколько рядов зубов. В большинстве случаев полтора, увеличивая количество резцов.       Камеры, что были привязаны к морским существам, смогли заснять несколько шаркеров и их охоту, но большинство камер те уничтожили. Поэтому их жизнедеятельность все ещё изучена не до конца. Шаркеры очень умные и находятся постоянно в движении, хоть стараются и придерживаться определённого ареала обитания. Всё чаще их замечают в местах, ранее не освоенных этими русалками.       Но самое интересное, что есть у шаркеров — это волосы. В большинстве случаев они очень длинные — доходящие до хвоста — и смахивают на густо вымазанные канатные верёвки, только чуть тоньше. Цветом они сливаются с хвостом, что при плавании позволяет скрыть верхнюю часть тела. Шаркеры — хищники, они не брезгуют всем, что имеет вкусное мясо, зафиксированы даже случаи нападения на человека. Именно поэтому они и преследуются. Существо, которое обладает нечеловеческой силой и человеческим разумом, считается угрозой общества. Не будь шаркеры такими умными, их вид давно бы уже истребили, но не будь они такими говнюками по характеру, их бы и не пришлось убивать.       — Ау.       Руби щелкнул перед лицом Хосока пальцами, чтобы тот отвлёкся от мыслей об акулах. Чон кивнул и натянул улыбку под маской, чтобы показать, что он тут.       — По местам, — скомандовал тихо, но чётко, Чонгук. Ему всегда нравилось рулить ситуацией, а тогда он взял роль главного в их маленькой преступной группировке. Ему позволили.       Конечно, у них был план, который они обговорили заранее. Нужно дождаться, пока охранник, что сидит в будке с ключами, выйдет в туалет. Кабинка у него до жути примитивная: камеры всей территории пляжа, ключи от стоящих катеров, рация. Ну и, конечно же, ноутбук с фильмами, а ещё удобное кресло.       Вечером Хосок угостил его несколькими бутылками пива по старому знакомству, так что в туалет этот мужик точно попрётся. Чонгук надеялся на это. Он ведь обещал покатать Ханну на катере, да и друзей тоже.       Когда охранник направился к выходу, шурша сандалиями по остывшему песку, Чонгук поднял руку и дал призыв к действию. Джефф и Руби защёлкнули тихо наружный замок на кабинке туалета. Хосок с Ханной должны были следить, чтобы никто не появился с другой стороны. Чону-младшему досталось же самое интересное: выбирать, на каком катере они поплывут.       На самом деле, он уже решил: его выбрала быстрая — одна из самых новых моделей — Мария. Такое имя дали катеру, а Чонгук захотел её, как всякий воришка, который жаждет заполучить побольше и сразу. Он схватил ключи и выбрался наружу. Всё это заняло пару секунд, как будто Чон и правда профессионал, коим себя чувствовал в тот момент.       Волнение, конечно, заставляло дрожать руки, когда Чонгук подавал второй сигнал, но адреналин и чувство свободы, что щекотало нос своим скорым присутствием, не давали парню колебаться.       В ту же секунду открылся замок туалета, а Джефф и Руби быстрыми скачками добрались до берега, где стоит Мария. Чонгук уже сидел за рулём и возился с ключом зажигания.       — Запрыгивайте, — скомандовал он, как только мотор завёлся.       — Ах вы ублюдки! — слышится крик со стороны туалета, и все одновременно сругнулись и бросились врассыпную.       — Вы куда, бляди? В кабину, живо! — заорал Чонгук, наблюдая за тем, как тёмные фигуры рассыпались по пляжу.       — Бросай катер, Чон, — крикнула ему Ханна, уматывая от берега подальше.       — Чёрта с два, пошла нахуй, — фыркнул Чонгук. Он удостоверился, что с ним никто ехать не хочет, поэтому нажал на газ.       Сейчас ветром сносит кепку Чонгука. Он, на удивление, намного сильнее, чем вечером. Вода плещет парню в лицо, заставляя морщиться. Чон разбирается только в азах управления, поэтому слепо летит вперёд, рассекая волны. Он всего-лишь покатается часик-другой и вернёт катер куда-нибудь на берег.       Или не вернёт.       Чонгук, так-то, не трус, но то, что небо, и без того тёмное, становится больше похоже на штормовое, заставляет его заволноваться.       Погоду обещали буйную, но подростки и не собирались отходить далеко от берега. Если посмотреть на их план, то можно найти множество ошибок, но Чон это понял лишь сейчас. Они просто хотели проплыть вдоль береговой линии, бросить катер и смотаться куда подальше. Из-за охранника, что начал наводить суету, Чонгуку пришлось уйти в океан.       В открытый, мать его, океан.       А тут уже погода властвует над человеком. Мария успевает два раза окатить его мощными холодными волнами прежде, чем Чон понимает, что находится в воде с начинающимся штормом один. Помощи ждать неоткуда.       Судя по времени, сейчас около часа ночи. Чонгук продрог моментально, после первой же волны, и теперь лишь сильнее сжимал синие губы через каждую порцию холодненького.       Нужно развернуть катер и на полном ходу следовать к берегу, только вот парень уже столько раз пытался повернуть Марию, что совершенно потерялся, где должен быть берег. Откуда от прибыл? Вокруг одна и та же картина, куда бы Чон не посмотрел. Это заставляло страх и панику расти в геометрической прогрессии.       Чонгук старается успокоиться. Не выходит. Сверху что-то сильно громыхает, отчего он вжимает голову в плечи. Мария больше не представляется ему островком свободы. Парень знает, что при таком раскладе его шанс на то, чтобы выжить, равен нулю. Он нерадивый сын, но у него нет причин для такой ранней смерти.       Чёрт, а ведь даже никого и не приплетёшь сюда: сам полез в чужой катер, сам выбрал ночь, в которую хочет кататься. И теперь сам расхлёбывает свой океан проблем.       А хён его даже отговаривал. Хосок всегда такой, постоянно волнуется за него и не даёт совершать максимально ебанутых поступков. Сегодняшний тоже такой, только вот Чонгук никого слушать не стал.       А зря.       Парень уже и сам жалеет. Двигатель катера заглох и, как бы Чон не пытался его завести, молчит. Это означает одно: Чонгук мертвец. А ведь он даже ни разу не поцеловал Ханну…       Раскисать некогда. Чонгук сплёвывает солёную, противную на вкус воду на пол и убирает волосы с лица. Нужно срочно что-то думать. Эти волны идут по нарастающей, значит, какой-нибудь одной его точно собьёт к чертям собачьим (или морским?). Подросток уже несколько раз вдыхал противную воду, поэтому всю глотку саднит ужасно.       А где-то там, дома, сидит мама. Она, вероятнее всего, снова волнуется за Чонгука, хоть он и говорил ей ложиться спать. Может быть, молится или читает. Ей будет очень плохо, когда скажут, что её приёмный ребёнок пропал без вести. Если подумают про воду, то прочешут всю береговую линию, но трупа не найдут.       Чонгук далеко. Он смотрит на очередную волну и пытается вспомнить хотя бы одну из маминых молитв. Не выходит. В голове лишь какие-то странные мысли, которые вообще невовремя.       Заела песня Бритни Спирс на повторе.       На ужин он ел лапшу. Может, перед смертью стоило поесть что-нибудь более праздничное?       Опасность.       Опасность.       Поесть… Интересно, а моё тело кто-нибудь съест? Подавятся ли они одеждой или разорвут её? В желудке акул, кажется, находили даже покрышки…       Интересно, а шаркеры тоже бездумно глотают добычу или хотя бы цивильно жуют?       Шаркеры. Русалки. А что, если позвать на помощь?       Черта с два эти мрази будут помогать. Они думают только о себе и потомстве, так что…       Катер с глухим звуком ударяется о что-то тяжёлое, и Чонгук уверен, что никаких судов рядом не было. Тогда, чёрт возьми, что это? Парень ударяется виском и плечом о борт Марии перед тем, как его выкидывает в воду.       Холодная, солёная и жгучая вода охватывает тело Чонгука моментально. Он от испуга глотает воздух, вышибленный ударом, и задыхается. Нельзя допустить, чтобы в лёгкие попала вода, иначе…       Чонгук захлёбывается. Именно в этот момент его ненужные мысли покидают голову. Остаётся лишь паника и отрывистые слова, что чуть ли не перед глазами появляются. Опасность. Опасность. Воздух. Поверхность.       Чона несколько секунд крутит волнами, а потом оглушающим чем-то выбивает на поверхность. Он не даёт себе снова тонуть, кашляет, пытается набрать в лёгкие больше воздуха. Глаза жжёт от соли, но парень всё равно пытается их открыть, трёт руками. Вся правая сторона горит адски, рукой он может двигать еле как: болит от плеча до кисти абсолютно всё.       У Чонгука мелькает мысль о том, чтобы снова найти Марию, но волной его уже ударяет об её борт. Парень шипит от боли в лице и груди, но хвастается за поверхность, будто за спасательный круг.       А потом он понимает, что это не катер. Под его ладонями находится плотная, тёмного цвета кожа. Идеально ровная и скользкая, поэтому он и не может подцепиться.       Чонгук видит русалку. Это, в общем-то, не проблема, только вот… русалка видит его. И она просто нереальных размеров.       Парень поднимает глаза, нет, сразу голову, чтобы разглядеть лицо этой махины, но оно только лишь на несколько метров выныривает из воды. Нереально огромное, это существо выглядит просто ужасающе.       Несомненно, кит. На половину человек, но по пропорциям — великан.       И Чонгук, за неимением других вариантов, цепляется за хвост русалки, как за последнюю надежду выжить. Если кит ещё не убил его, то есть шанс, что он поможет ему. Но есть и шанс того, что эта махина готовится к убийству.       Русалка лишь изредка бьёт хвостом по воде, как будто здесь и так волн недостаточно. Чон начинает околевать в воде, хотя какое-то время вовсе не замечал ее, охваченный удивлением. Сейчас все чувства вернулись, даже обострились, отчего у подростка судорогой сводит ногу.       Чонгук уходит под воду с шипящим звуком, но его снова что-то сильно бьёт, вытаскивая из воды. Он уже догадался, что это китовья ладонь, но легче от этого не стало. Из носа хлынула кровь, бок с рукой все ещё адски горят. Чона подбрасывает в воздух, словно теннисный мяч, а потом ловит за капюшон пальцами.       Чонгук жмурится. Он снова хватает воздух ртом и кашляет. Когда его встряхивают, сознание немного возвращается в его тело.       Русалка думает, что Чон уже нахлебался. Он открывает глаза и сталкивается со взглядом тёмных, огромных глаз. Чонгук не знает точно, насколько у этого чудовища хорошее зрение, поэтому машет ему рукой. Он думает над тем, куда девать внезапного подкидыша.       Чонгук изучает его лицо. Именно его, потому что уверен, что перед ним мужская особь. Тёмная, больше синеватая кожа, но черты вполне человеческие.       Нос, глаза, брови… всё почти не отличается от того, что у него самого, но сейчас темно, поэтому Чонгук совсем не уверен. Челюсть по пропорциям, кажется, больше, как и губы — вероятнее всего, чтобы было удобнее есть. Чем вообще питаются киты?       А вот волосы у этого русала вполне человеческие. Они отливают чем-то тёмным с зеленоватым оттенком, длиной до плеч. Русал внимательно изучает его в ответ.       Новая волна окатывает их, омывая мощную грудную клетку. Вода вырывает лёгкую ткань с чужих рук, поэтому Чонгук падает на русала и в тот же момент отключается от боли.       В этот день парень чудом спасся от морской воды, что грозила гибелью, но, не сомневайтесь, через какое-то время она вернётся снова, чтобы забрать своё, и тогда Чонгуку не справиться.

***

      Парень приходит в себя уже на мелководье, когда лёгкая волна плещет ему в лицо. Чонгук переворачивается на бок и его рвёт. Солёная вода выходит из него потоками, которые заставляют снова захлёбываться. Саднит нос, а слюна противно стекает по подбородку. Чон привстаёт, опираясь в гальку руками, и ухает. От боли темнеет а глазах, и он падает вперёд, лицом в воду, снова. Правая рука болит просто нереально, и ему кажется, что она впервые сломана. Понятно, почему…       А потом на Чонгука, как ненавистные волны, накатывают воспоминания о прошлой ночи. Мария. Шторм. Китовая русалка… Какой-то бред. Подросток щупает висок, находя там рану, которая всю ночь промывалась солёной водой. Нехило же он приложился головой. Но не могло же его т а к заглючить? Кто-то же его вытащил? И это была именно китовая русалка. Но… разве они не вымерли?       Таких малышей в море искать даже легче, чем китов: они большую часть времени проводили у поверхности. К тому же они неповоротливы из-за габаритов, но, несомненно, опасны. Зафиксированы случаи, когда китовые русалки топили суда и лодки. Много лет люди-киты преследовались законом, а недавно были совсем уничтожены как вид. Это грустно, но людей уверили, что так будет лучше. Если честно, Чонгуку что так, что так — ни горячо, ни холодно. Ему плевать, кто там плавает в океане, главное, чтобы на сушу они не выходили.       Только вот китовая русалка спасла ему жизнь. Переломала кости и избила всё тело, но выбросила на берег. Кажется, реально выбросила, судя по болезненным ощущениям. Но, лёжа на твёрдой гальке посреди незнакомого пляжа, Чонгук улыбается. Он счастлив, что выжил — это типичная реакция организма, но Чону кажется, что здесь есть нечто волшебное.       — Спасибо.       Осталось только понять, куда спаситель его выкинул.       Чонгук с трудом встаёт. Судя по солнцу, сейчас утро, до полудня. Его телефон, конечно же, остался в воде. Но это меньшая дань, которую он может отдать морю.       Одежда неприятно липнет к телу, а на коже образовался слой неприятной солёности, волосы тоже стремительно высыхали сосульками и грозились вообще отпасть после таких ванн. Чонгук надеется, что когда вымоет их хорошенько, то вернётся былая мягкость.       Парень с трудом выходит с пляжа по возвышенности: голова неприятно гудит и кружится. Чон падает несколько раз, ловя звёзды от нарастающей боли, и лежит несколько минут, чтобы собрать все силы. Не для того его спасал кит, чтобы он умирал на суше.       Одежда уже покрылась слоем грязи, как и лицо, руки, волосы… Чонгук понимает, что похож на бездомного, может, даже хуже. Нужно найти дорогу домой, пока обезвоживание от солёной воды до конца не убило его.       Указатель нашёлся чуть дальше от того места, где подросток вылез на шоссе.       — «Санта–Моника пять миль», — читает Чонгук и сжимает глаза, боясь, что перепутал что-то, — сука!       Угораздило же эту хреновину выкинуть его так далеко. Он же сдохнет, пока дойдёт до дома. Солнце палит прямо на макушку, а у него ни капли воды не было во рту с прошлого вечера.       Как назло, нет машин и заправок. Можно было бы купить воды хотя бы там, но Чонгук хлопает по карманам:       — Бинго, — пластиковую карту тоже сожрало море.       Чон злится. Он не понимает, на кого, но злобно шагает в ту сторону, что показывает указатель. Наверное, на себя. Никто не виноват в том, что Чонгук долбоящер и решил угнать катер в шторм.       Блять, а ведь Марии–то, нигде не видно. Потонула? Плохи дела… Если кто-нибудь поймёт, что это сделал он…       Чонгук уже пару раз угонял машины. Они залезали в какую-нибудь неприметную тачку в отдалённом районе, ломали систему зажигания и катались. Чон посмотрел в фильме, как заводить машину без ключа, почитал немного в интернете, а потом на практике закрепил свои знания. Но они никогда не угоняли машины по–настоящему. Не трогали ничего, кроме проводки, оставляли машину на том же месте, что и взяли. Чонгуку нравятся машины, но родители отказываются покупать ему до совершеннолетия и получения водительских прав, поэтому ему приходится заимствовать чужие ненадолго, чтобы покататься. И это серьёзная проблема.       Чонгук чувствует, что больше не может идти. Он устал и истощён, а ещё у него сломана рука. Хорошо, что хоть ноги целые, так бы вообще ничего не смог сделать. Чон падает на обочине, усаживаясь на землю около какого-то знака. Ей-богу, сейчас он был бы рад выпить даже солёной воды, хоть и знает, что запрещено. Ноги гудят, голова раскалывается, а во рту сухо так, будто целую неделю там не было ни капли воды.       Парень, кажется, лишь на секунду прикрывает глаза, но будит его незнакомый голос и гул автомобиля.       — Эй, парень, — Чонгука толкают в плечо, — всё в порядке?       Он в ответ на толчок кивает и встает, опираясь на здоровую руку.       — Идти можешь?       — С трудом, — Чонгук и говорит с трудом от першащего горла. Мужчина, что остановился рядом с ним, поддерживает парня за талию и ведёт к машине.       — Пойдём, подвезу хоть, — говорит он. Видимо, вид запёкшейся крови очень напугал этого человека. — Может, воды?       Чонгук кивает. Он жадно присасывается к бутылке и выпивает сразу половину, до максимума наполняя желудок. Мужчина садится за руль и трогается с места.       — Джон, — представляется он.       — Чонгук.       — Приятно познакомиться.       — Извините, я испачкал вам сиденье.       Чонгуку правда стыдно. Его подобрал незнакомый человек. Зато теперь он гораздо ближе к дому. Мама, наверное, дико волнуется. Он не пришёл даже утром… Чон, конечно, то ещё говно, но никогда не пропадал из дома больше, чем на сутки.       — Что с тобой случилось, Чонгук? — спрашивает Джон. Он говорит с акцентом, похожим на родной. Чон питает надежду, что им всё-таки по пути.       — Мне нужно в Санта-Монику, — сухо говорит парень, опираясь на окно виском, — извините, сэр.       — Я как раз туда и направляюсь, — кивает водитель, но всё же не отстаёт. — Твои раны… Как ты оказался тут?       — Неудачный заплыв и драка с русалкой, — признаётся Чонгук. Отчасти это правда: от русалки ему досталось знатно, — она отволокла меня сюда. Точнее он. Невероятно сильное существо.       — Ого, а что за порода? Акулья, небось, — цокает Джон. Он прибавляет газу. — В больницу бы тебя. С акулами не шутят. В последнее время они совсем разбушевались. Она, наверное, обстриженная была, поэтому и кинулась?       — Угу, — бурчит Чонгук, прикрывая глаза.       — Эти твари, как только им отстригают волосы, становятся вообще неуправляемыми, — поясняет мужчина, — но зато с их волос можно плести прекрасные канаты. Они прочные, а верёвки получаются тоньше и легче. У меня у самого такая дома. Отдал кучу денег.       — Я без понятия, если честно, — Чон вздыхает, — не нужно в больницу, пожалуйста, лучше домой. У меня мама врач, знает, что делать.       Он без зазрения совести врёт, но это никого не волнует.       — Ну, как хочешь, — водитель вздыхает. Он смотрит в окно и переводит тему, — хороший был шторм. Скорее всего, много мусора вынесет на берег.       — Ага.       «Меня»       Пять миль пролетает быстро, потому что под тихое бормотание Чонгук засыпает. Снится ему море, огромные руки, что держат его за шею, и глаза, бездонные и тёмные, в которых потонуть опаснее, чем в океане.       Просыпается парень от слабого толчка в здоровое плечо. Чон кивает, бормочет благодарности и извинения, а потом выходит из машины. Дом, милый дом.       И кричащая мать.       Чонгук заходит в дом, осторожно закрывая дверь. Хорошо, что вход со стороны кухни всегда открыт, потому что ключи парень тоже посеял. Люди здесь обычно не разуваются, но внешний вид кроссовок оставляет желать лучшего, поэтому они остаются на газоне. Чон хочет по-быстрому проникнуть в свою комнату, чтобы привести себя в нормальный вид и отсрочить ураган под названием «Синди», но миссия была провалена ещё до самого не начала.       У мамы всегда был отменный слух, но когда она кого-то ждёт, то он обостряется до максимума.       — Чонгук! — женщина ахает, когда залетает на светлую кухню. Чон морщится от таких громких звуков и вымученно улыбается.       Сейчас будет бум.