Жить

*** – Ты серьёзно? – Абсолютно. Звони маме, пусть приходит. Павел с неохотой взял в руки телефон и набрал матери. – Здравствуйте, Ваше Величество, вы ещё здесь? Арефьева пихнула мужа в бок, дав понять, что его сарказм сейчас не к месту. – Ждём в палате, нужно поговорить. Аверина через пару минут оказалась на месте и, увидев Ольгу, сидящую на стуле, всё поняла. – Рыков, я жду. – напирала она. Павел перевёл дыхание и начал непростой для себя разговор. Марина же рассудила, что Ольге не стоит становиться свидетельницей. – Оленька, мы обо всём поговорим, обещаю. А ты, пожалуйста, спустись в палату, отдохни. – Точно? – Гарантирую. *** Аверина села напротив сына, ей до жути хотелось прикоснуться к своему мальчику, сорванцу и непоседе, Пашке. – Паш, если ты считаешь, что я перед тобой в чём-то виновата, то я бы хотела знать, в чём именно. – А не в чем? Ты, может, ещё скажешь, что отец умер как собака не из-за того, что ты его выгнала? – Скажу. Папа твой — прекрасный человек, и я, наверное, до сих пор его люблю. Я безмерно благодарна ему за тебя, но. – Что но? Договаривай. – Он бухал как портовый грузчик, и я не выдержала: забрала тебя, и мы ушли. Я терпела, а когда он швырнул тебя в пьяном угаре на пол, я сломалась. – из её глаз брызнули слёзы, Паша слушал мать, не перебивая, монолог воспринимался как покаяние. – Мам, прости, я идиот. – Всё в порядке. – ответила Марина, смахивая слёзы. – Ты, наверное, прав: мне стоит уйти из вашей жизни. Павел тяжело вздохнул, взял Марину за руку. – Спасибо за Олю, мам. – искренне благодарил Паша. – Береги её, Паш. Оленька — чудо! – Мам, а ты мне споёшь? – Носики-курносики? – Угу. – довольно ответил он. – Только один куплет и припев, а то мне ещё Ольгу твою успокаивать. – Нашу, мам. Марина запела, поглаживая уже взрослого сына по голове, а Оля уснула этажом ниже.