Запрет на отношения

      По прилету на Окинаву, Такемичи не надеялся, что все будет легко и просто. Он оставил свой дом, друзей и семью — все, что раньше казалось ему важным, осталось позади. Такие резкие изменения оставляют след в душе. И хотя Ханагаки знал, что ему нужно двигаться вперед, нервное волнение все еще терзало его сердце. Новая глава жизни манила и одновременно пугала. Не каждый сможет вот так просто отказаться от привычных для него вещей.       Сойдя с самолета и дождавшись, когда все люди усядутся в автобус, Такемичи продолжал размышлять, что ему делать дальше. Кисаки предложил помочь Ханагаки с обустройством и предложил ему временное проживание у себя, пока он не встанет на ноги. Но для Ханагаки это было сложно принять. У него не было предрассудков насчет Тетты, ведь он знал, что тот изменился. В некоторых вещах Тетте оставался прежним, его интерес к информации и бизнесу не исчез. Но вот то, что тот мог его предать … казалось сном и не правдой. Такемичи ему доверял. Очень доверял. Если бы он прошлый это услышал, наверняка бы подумал, что из-за частых прыжков во времени тронулся умом. Было бы даже забавно на это посмотреть… — Такемичи.       Размышления прервал спокойный голос друга. Ханагаки и не заметил, как уже успел сойти с автобуса и выйти из аэропорта. Подняв голову, он увидел Кисаки, стоящего около большой машины. Такемичи в них не разбирался, но был уверен — она очень дорогая. Как и костюм, который придавал тому статный вид. Тетта повзрослел, и в нем было невозможно узнать хлипкого паренька из воспоминаний. Блондинистые пряди волос были зачесаны на бок, а очки, всегда присутствующие у Кисаки, пропали без следа. Было даже как-то необычно видеть его в таком виде. — Ты…сделал коррекцию зрения? — спросил Такемичи, заметив изменения во внешности друга. Секунду спустя он покраснел от стыда и исправился — а…это…прости, то есть, привет, Кисаки-кун!       Такемичи услышал тихий смешок и увидел улыбку на лице Кисаки. — Нет, я просто ношу линзы. И тебе привет. — Кисаки подошел ближе, забирая из рук Такемичи дорожную сумку — как долетел? Сильно устал? — Все хорошо, не стоило. — Такемичи пожал плечами.       Тетта молча открыл багажник и положил сумку внутрь. Затем он обошел машину и открыл переднюю дверь. — Присаживайся, давай поговорим по дороге, я уверен, у тебя есть, что мне рассказать.       Немного стушевавшись, но, все же взяв себя в руки, Такемичи уселся в машину. В салоне царил приятный и освежающий аромат морского воздуха, смешанный с нотками мужского одеколона. Успокоительная атмосфера тут же оказала свое воздействие, и Такемичи, впервые за всю поездку, почувствовал, что успокаивается. Кисаки занял место водителя, завел машину и тронулся с места. Такемичи наблюдал за меняющимися видами за окном и не мог поверить, что теперь это — его новый дом. — Ну так, рассказывай. Или мне придется вытягивать слова из тебя клешнями? — прервал тишину голос. — Ты не всё рассказал мне, верно? Такемичи посмотрел на Кисаки, казалось, что этот человек видит его на сквозь. Все таки, он ни капли не изменился, такой же проницательный, как и прежде. — Что именно ты хочешь от меня услышать?       Такемичи расслабился, вытянув ноги настолько, насколько позволяла машина, и положив голову на сиденье, уставился вперед, на дорогу. — Я хотел бы услышать всю историю с самого начала до конца, но давай сосредоточимся на том, почему ты не рассказал мне об этом «инциденте» с самого начала. Я говорил тебе, что если что-то случится, я всегда помогу. Но, похоже, ты всё еще не до конца доверяешь мне, а Ханагаки?       От его слов Такемичи пробило на легкий смех и мягкую улыбку. Внезапно в сердце появилось тепло, и как можно было думать, что они когда-то были врагами? — Нет, Кисаки, все не так, — сказал он, — просто… на тот момент у меня в голове была полная каша. Я не знал, как продолжать жить. — Он прикусил губу от досады. — У меня было слишком много мыслей… вплоть до того, чтобы дать Майки ша-а-анс.! Тетта! Почему ты так резко тормозишь?!       Такемичи резко выбросило вперед, но он успел выставить перед собой руки, чтобы не удариться головой о лобовое стекло. Это было крайне опасно. — А ты не неси ересь. — прорычал Кисаки, ускоряясь. — Дать шанс? Такемичи, ты с ума сошел? Я всегда знал, что ты необычный парень, но не до такой степени!       Вечно спокойный Тетта, сейчас выглядел сильно подавленным, и даже злым. Из его слов сочился яд, смешанный с сарказмом. Ханагаки давно не видел его в таком состоянии. — Да-да, знаю, я дурак. — Ты не дурак, ты тупой. — Ну спасибо за лестные слова. — Тут же парировал Ханагаки, нисколько не обидевшись на слова друга. — И вообще, следи за дорогой. — А ты следи за словами, иначе я серьезно полечу туда и постараюсь уладить эту ситуацию физическим способом. — Боже, когда ты стал таким агрессивным? Ты же не любишь марать собственные руки. — не переставал удивляться изменениям в характере Кисаки. А может он всегда таким был? Просто герой этого не замечал? — Ради такого дела, не страшно немного испачкаться. — Ты же знаешь, что Майки тебе не победить.       Такемичи вздохнул, снова удобно устроившись. Кисаки хмыкнул, поворачивая направо. — Но вмазать разок все равно смогу. Он это заслужил. — Ты злишься даже больше чем я сам.       На его слова ничего не ответили, но это и не было нужно. Всю оставшуюся дорогу они болтали на разные темы, больше не задевая эту историю. У них ещё много времени, чтобы это обсудить. В скором времени Кисаки остановился в частном секторе. Над ними возвышался небоскреб. Такемичи даже разинул рот в удивлении. — Ты действительно живешь здесь? Я думал, что на Окинаве в основном есть только частные дома или, в крайнем случае, общежития.       Выйдя из автомобиля, Тетта открыл багажник, доставая сумку. — Когда в последний раз ты был здесь? Время не стоит на месте, особенно в таком туристическом городе. Надо же, чтобы оно соответствовало своей репутации. — Ну, я когда-то ездил сюда на экскурсию во втором классе средней школы. Да, действительно, прошло много времени.       Такемичи подошел к Кисаки, чтобы взять сумку, но тот перекинул ее на другое плечо. — Я сам могу ее нести. — Ты мой гость, это мелочи. Пойдем, я нашел время, чтобы встретиться с тобой, но через два часа мне придется уехать. У нас не так много времени.       Смирившись, Такемичи двинулся вслед за другом, не отрывая глаз от богатого интерьера фойе. Вокруг царила блестящая чистота, прохладный воздух ласкал его лицо, а по углам стояли расписанные узорами вазы с неизвестными растениями. Чуть дальше виднелись два лифта, а напротив располагалась белоснежная лестница. — У тебя сейчас слюна потечет из-за рта. — смеясь заметил Кисаки, нажимая кнопку лифта. — Да, такие места я только в интернете видел, — признался Такемичи. — Это заметно. Но ты привыкнешь, ведь теперь ты будешь жить здесь, — сказал Кисаки, закрывая двери лифта. — Постой, в смысле тут жить? Я не уверен, что смогу себе это позволить…       Лифт плавно набирал скорость, и цифры этажей мелькали перед глазами, поднимаясь все выше и выше. Мягкая мелодия заполнила пространство, принося с собой чувство умиротворения. — Не беспокойся, я позабочусь обо всем, — сказал Кисаки. — Но я не понимаю, что ты имеешь в виду…       Двери лифта открылись, и Кисаки, не отвечая на вопрос, вышел в коридор. Такемичи поспешно последовал за ним, едва успев не застрять между дверей. Дойдя до конца коридора, Кисаки открыл дверь. — Проходи. Давай поговорим за обедом. Наверняка ты голоден.

***

      В затемненной комнате, где уже давно не проникал свет из-за закрытых штор, на мягкой кровати лежал человек. Свернувшись калачиком, он пристально смотрел в стену, вокруг него на полу разбросаны были бутылки и разного рода мусор. Прикроватная корзина переполнена скомканными белыми салфетками. В спальне витал спертый запах, свидетельствующий о том, что его обитатель уже давно не принимал душ. Пустой взгляд черных глаз, внушал страх всех в них смотрящих. Казалось, что это труп, но слабое дыхание грудной клетки говорило, что этот человек все ещё жив. По крайней мере, физически. — Таке…му…чи.       Тишина нарушилась полушепотом, который отразился от стен и исчез во мраке. Этот монотонный звук продолжался бы до бесконечности, если бы за дверью не раздался глухой хлопок. Однако хозяин квартиры не обратил на это никакого внимания, он погружен в свои мысли, буравя стену. Внезапно дверь распахнулась, и яркий дневной свет проник во мрак комнаты. Тяжелые шаги раздались от дверного проема до кровати, то и дело задевая бутылки на полу и издавая звонкий звук. Одеяло резко отодвинули, и мирно лежащий человек вспыхнул яростью. — Ты ахринел?! — Это ты ахринел! До чего ты докатился, Майки?! Посмотри на себя, во что ты превратился. — Иди к черту, Кен.       Дрокакен испытал отвращение, увидев своего друга, немного заросшего, в помятой и грязной одежде. Впалые щеки и пустые глаза сильно насторожили его. Прошло много времени с тех пор, как Такемичи ушел, и Манджиро сильно изменился, словно постарев на десяток лет. Но Рюгуджи не собирался жалеть его, сам виноват. — Вставай. Ты еще долго будешь притворяться мертвецом? От тебя и твоей квартиры воняет на всю округу, скоро соседи вызовут полицию. — Нашей… — Что?       Манджиро повернулся к другу, смотря темным и пустым взглядом. — Нашей квартиры с Такемучи…       Что-то кольнуло в груди от его слов, Дракену было больно смотреть на это. Вечно бодрый и полный жизненный силы друг, в одно мгновение превратился в пьющие, и пустое нечто. — Прекращай. Ты должен принять, что Такемичи больше не вернется. Тебе пора двигаться дальше. — Он вернется… Он обещал мне. Он не оставит меня… И если он не сдержит свое обещание, я помогу ему.       Первая улыбка, появившаяся на лице Манджиро после такого долгого времени, казалась пугающей и опасной. Его пугал Майки, впервые за много лет дружбы, он по-настоящему ощущал опасность, исходящую от своего друга. — Оставь его в покое, Майки… — тяжелый вздох, — Все должно иметь конец. И здесь нет вины у Такемичи. Он сдержал свое обещание, а ты — нет. — Я уже извинился. — Ты серьезно? Простое извинение не исправит то, что ты натворил. Ты натворил такое, что простого «извини» не хватит. Будь благодарен, что он не убил тебя на месте. На его месте я бы точно сделал это. — Тогда что мне сделать?       Манджиро подтянул к себе ноги, его взгляд по-прежнему был пустым и лишенным жизни. — Отпусти его. Это будет лучшим подарком для Такемичи.       Слушая его слова, Майки скривился, словно он только что съел что-то очень кислое. Такой исход событий не устраивал его. Он хотел его… Он жаждал видеть Такемичи рядом с собой и больше никогда не отпускать его. Майки дал ему время на раздумья, но ждать он больше не намерен. — Я верну Такемичи, несмотря ни на что. Без него, я не вижу смысла жить. — Ха, тебе стоило задуматься об этом раньше, прежде чем трахать Харучиë. Просто невероятно… Как ты, Майки, мог так поступить? Почему? — прошептал он.       Старший Сано вновь промолчал, не давая ответа на его вопрос, как и в прошлые разы. Он сам не знал, что произошло тогда. Майки не находился под влиянием никаких веществ и полностью осознавал свои действия. Возможно, его похоть просто перехватила контроль над ним.       На самом деле, это не был первый раз, когда он переспал с Санзу. Этот скользкий тип вечно крутился около него. В первый их раз, ему подсунули наркотик, и он частично помнит, что тогда произошло. В последующие разы… это стало каким-то азартом. Он хорошо осознавал, что делает, но не мог остановиться. Изменив один раз, он почувствовал небывалый азарт и безнаказанность. Манджиро не плохо устроился. На работе у него всегда было что-то, чтобы снять стресс, а дома нежный и любящий парень.       Жалел ли Сано о своих действиях? Жалел. Очень жалел. Особенно он сожалел о том, что позвал Санзу в гости в тот день. Он давно хотел закончить эту связь, но не успел. Такемичи узнал его грязную тайну, и в тот момент Манджиро очень сильно пожалел, что вообще родился. Он никогда раньше не испытывал такого страха. Свое счастье и смысл жизни Манджиро разрушил своими собственными руками. — Не хочешь отвечать, не надо. Все равно это ничего не изменит. Майки, по старой дружбе, дам совет, прекращай. Забудь о нем, и живи дальше.       На этих словах Кен удалился из комнаты, не в силах больше там находиться. Майки снова лег, раскинув руки в стороны и прокручивая в голове слова Доракена. Прошло около получаса, прежде чем Манджиро заговорил в пустоту. — Отпустить? Не смеши меня. Такемичи мой. Ничто не изменится… А те, кто не согласен, будут похоронены заживо.

***

      Звонкий звук хлопка двери разносился по всей прихожей, а вслед за ним донёсся топот детских ножек. — Папа вернулся! Папа! — радостно воскликнул маленький сорванец.       Рюгуджи моментально поднял его на руки, еще не успев разуться. — Хорошо себя вел, пока меня не было? — спросил он, держа на руках своего пятилетнего сына.       Кен разулся, проходя в дом. На кухне его жена занималась своими хозяйственными делами, и запах карри уже проник в каждый уголок дома. — Очень хорошо, правда-правда! Сегодня мы с мамой ходили в магазин, и я ей помогал выбирать самые вкусные овощи! — сказал мальчик, разводя руками и с искорками в глазах, ожидая похвалы.       Кен не смог удержаться и улыбнулся, наклонившись, чтобы поцеловать сына в лоб. — Ты большой молодец       Эмма отвлеклась от готовки, повернувшись к ним, представившаяся перед ней картина была настолько мила и трогательна, что она не смогла сдержать улыбку на лице. — Шини, пойди разбуди Ами и скажи ей, что скоро будет ужин, — попросила Эмма. — Хорошо, мама! — ответил ребенок, отпрыгивая с рук своего отца и бегом направляясь в соседнюю комнату.       Имя ребенку они дали в честь его покойного дяди Шиничиро, который, увы, не смог увидеть своего будущего племянника. Когда они узнали, что у них будет мальчик, Эмма сразу решила назвать сына в честь своего брата, а Доракен согласился, зная, насколько это было важно для его жены и ее семьи. — Как он там…?       После того, как мальчик скрылся за порогом кухни, последовал приглушенный и немного тревожный вопрос. — Он все так же. Ничего хорошего. — Что делать, если так будет продолжаться… — Эмма, — прервал ее муж, — Он уже давно не ребенок и должен отвечать за свои поступки. Если он хочет жить так, как бездомный, это его выбор. Я устал. — Мне страшно подумать, что будет, если он узнает, что Такемичи тут нет. — Ему лучше не знать об этом. Ничего хорошего из этого не выйдет, и ты это прекрасно понимаешь. — Я знаю, что его поступок нельзя простить, но и видеть его в таком состоянии… — Он осознавал, на что идет, — вмешался в разговор Рюгуджи, садясь за стол, — Такемичи испытал столько неприятностей в своей жизни, и пора ему позволить пожить для себя, а не ради кого-то. А Майки… справится. По крайней мере, я хочу верить в это.