Божество

Это твоя собственная вина.

        Если бы ты следила за своими манерами и не отвлекала его во время встречи, то была бы дома, возможно, уютно устроившись рядом с ним и наслаждалась тихим вечером вместе. Но его встреча затянулась дольше, чем ожидалось, а ты так хотела показать свой новый комплект нижнего белья. Он предупредил тебя, чтобы ты связывались с ним только в случае чрезвычайной ситуации, поэтому ты ожидала выговор за отправку фотографии. По крайней мере, ты думала, что он будет придерживаться обычного наказания: пара шлепков здесь, несколько часов окантовки там. Ты никогда не представляла, что по прибытии тебя ждёт нечто настолько экстремальное, настолько унизительное.   — Не заставляй меня повторяться.         Ты вздрагиваешь от его предупреждения, пальцы сжимают его штаны, как будто умоляя его передумать. Ты переносишь свой вес с одного колена на другое, сидя на прохладном деревянном полу, твой розовый язычок высовывается, чтобы облизать губы. На мгновение ты открываешь рот, чтобы заговорить. Рассудок? Протестовать? — но у тебя слишком пересохло во рту. Ты прокручиваешь в голове все новые и худшие наказания, которые он мог придумать, и холодная дрожь пробегает по твоей спине.  

Уступчивость — это действительно ваш единственный вариант.

        Итак, ты садишься на его оксфорды и покачиваешь бёдрами на гладкой, дорогой коже. Не требуется более нескольких ударов, прежде чем ты нанесёшь пятно на его ботинок. Дополнительная смазка побуждает тебя работать усерднее, быстрее, чтобы как можно быстрее достичь своего освобождения. Он сжимает твой затылок, и твоё тело замирает с напряженным стоном.   — Если ты думаешь, что скорая кульминация будет означать, что твоё наказание закончилось, ты ошибаешься. Кончишь слишком быстро, и я заставлю тебя делать это снова и снова, пока ты не поймешь это правильно. У нас есть взаимопонимание?       Ты не решаешься ответить, и его хватка сжимается. Ты визжишь от боли, но он не смягчается. Твой скальп горит, и ты уверена, что он вырвал небольшую горсть волос. Небольшая часть тебя хочет умолять о пощаде, но спешка, которую ты получаешь от того, что тебя ставят на место, останавливает это.   — Да, сэр, — заикаешься ты, — я не буду торопиться, обещаю.   — Хорошая девочка, — мурлычет он, и ты снова дрожишь, потому что одного его голоса достаточно, чтобы твоя киска сжалась. Его пальцы успокаивающе поглаживают твой затылок, прежде чем он откидывается на спинку стула, чтобы позволить тебе продолжить. Твой объект преданности приспосабливается, наклоняет ногу, чтобы лучше помочь вам. — И не забудь помолчать об этом.  

Это последний раз, когда тебя признают ночью.

 

— Прошу прощения за прерывание. Я уверен, что вы можете понять разочарование тренировки трудного животного, — он жестом указывает на человека, сидящего напротив него. — Пожалуйста, доктор, продолжайте.