Это – мой нулевой километр!

Когда с момента питерских событий пройдет едва ли меньше недели, когда Шереметьев сядет в свой дорогой автомобиль, а молчаливый Смерека отвезёт шефа в Борисполь, Лайк будет всю дорогу в молчании пить коньяк. В самолёте до Москвы картина будет такой же. Выйдя из аэропорта, Лайк пешком направится к зданию Дневного Дозора. Но он уже увидит, что ему не придётся пройти и половины пути. Завулон стоит недалеко от маленького несетевого кафе, и смотрит прямо на вновь прибывшего. – Привет, Тавискарон. Так и знал, что ты прилетишь.. обниматься будем? – Это был мой вопрос, Артур – говорит Лайк. Но делает шаг и обнимает Завулона, осторожно уткнувшись носом в плечо. Он уже чувствует пальцы в своих волосах, которые так нежно их погладивают. – Позволь угостить тебя на правах хозяина. Что вы предпочитате в это время суток? Вино, коньяк, водку? – Угости меня кофе, а? Тёмный выглядел удивленным. – Ну а что? Я решил пока остановиться, понимаешь ли. Кроме того, я уже выпил достаточно по дороге сюда. – Как будет угодно – изобразил поклон Артур. В кафе было уютно и немноголюдно. Московский маг быстро поставил вокруг них защиту, а Лайк не нашел, к чему придраться. Они пили кофе, а Шереметьев сидел и думал: "Милостью Завулона Дневной Дозор Киева потерпел поражение, пусть небольшое, но ощутимое: минус два сотрудника, а за Арика-Озхара, без пяти минут Инквизитора было очень и очень обидно. Сам виноват, конечно, но всё-таки... А я, как дурак, сижу и ему, Завулону, улыбаюсь" Артур словно слышал его мысли, поскольку задумчиво произнес: – Касательно разборки в Питере. Думаю, ты вправе потребовать компенсацию, а мне просто неудобно отказать. Есть на примете двое-трое Тёмных, которые хотят из России куда-нибудь в ближнее зарубежье. Могу настоятельно порекомендовать им устроиться к тебе, хотя они и так бы согласились. Третий и четвертый уровень, кое-какие перспективы развития имеются. Да и.. ребят из Инквизиции поторопим с ревоплощением. Короче, по рукам? – А то.. и на том спасибо, Артур – Лайк не стал отстраняться, когда тонкие, прохладные губы Завулона скользнули по его виску. Киевлянин косо улыбнулся. Неожиданно он подумал, что не смотря на все передряги ему впервые за много лет было действительно хорошо. В кафе играла музыка, но из-за низкого качества Тёмный смог различить только припев. Это – мой нулевой километр! Пожирает сентябрьский полдень. По колесам играет оркестр. Камень за камнем, камень за камнем! – надрывалась неизвестная вокалистка, и Лайк понял, что здесь и сейчас начинается его собственный нулевой километр, откуда всё пойдёт по-другому, потому как и он сам стал другим. Немного, но другим. Это – мой нулевой километр! Начинаю отсчёт от касания.. Мы построим китайскую стену здесь. Камень за камнем, камень за камнем! Шереметьев уже пожалел, что отказался от выпивки – под бокал вина думается как-то лучше и естественнее. Может, нулевой километр начался ещё тогда, полтора века назад, после первой ночи? Артур терпеливо ждал, чуть-чуть обнимая Лайка. Тот и сам не заметил, в какой именно момент потянулся к Завулону и соединил их губы. Поцелуй был долгим, томительно-долгим. Мир Лаки выцвел, ушли все звуки и цвета. Только их ауры пылали чем-то бордовым, похожим на кровь и вино одновременно. А затем в мир ворвался гитарный аккорд, нарочито расхлябанный, и чей-то молодой голос печально протянул, постепенно набирая силу и ударяя по струнам. Далеко-далеко, в дальние-дальние страны.. Я уеду лечить свои раны.. Все решено! Мама, я – гей! Папа, я – гей! Можете просто промолчать; Можете злиться, или беситься, Ну а я пошел гулять.. Завулон крякнул, слегка ударив себя по острому колену. Лайк, немного обескураженно улыбнулся, потом засмеялся, сбрасывая оцепенение. Судя по тому, что посетители в кафе на песню внимания не обратили, это была какая-то магическая фишка Артура. Который сейчас сидел и улыбался, делая вид, что не замечает руку на своем бедре. А в роскошной квартире Завулона, где высокотехнологичный дизайн органично сочетался с предметами ушедших эпох, на большой кровати из темного дерева Лайк как-то сам собой занял позицию сверху. Завулон не сопротивлялся. Напротив, перед этим он вальяжно развалился в широком кресле, забросил ноги на стол и заявил, на миг отрываясь от настойчивых поцелуев: "Делай со мной всё, что хочешь..."