Там где только мрак

      Арагорн находит то, что нужно. Он осматривает рисунок, подписанный «матуурз аркус» — смертельная дуга, и прикидывает что изготовить подобное в их условиях вполне возможно. Но придется отправиться в лес за подходящим материалом для изготовления оружия.       — Интересно сохранились ли тут кузни? — спрашивает Арагорн, найдя Леголаса.       — Зачем тебе? Нашел что-то подходящее?       — Думаю, да. Оружие способное бить издали.       — Наши стрелы…       — Да, знаю, наши стрелы не причинили ему вреда, но что если… Погляди, — Арагорн показывает рисунок и вопросительно смотрит на эльфа.       Леголас по-птичьи склоняет голову к плечу и задумчиво хмурится, всматриваясь в изображенное оружие.       — Думаешь, эта штука будет сильнее лука?       — То, что я смог расшифровать однозначно на это указывает. Странно что подобного оружия так и не появилось в рядах регулярных войск Саурона. Хотя может они и были в единичных количествах, а наладить масштабные поставки не успели.       — Или эта штука чем-то им не подошла.       — Во всяком случае попробовать стоит. Предлагаю начать с этого. Никаких сведений о ядах я не нашел, кстати, — Арагорн устало поводит плечами и потирает шею.       — Ты хотел отравить зверя?!       — Ну да. Думал об этом. Вообще я думал, что тут полно всяких сведений о ядах, но оказывается отравителем Король-чародей не был, был довольно фанатичным приверженцем создания разнообразных уродских форм жизни и баловался изобретением средств для пыток, а вот ни ядов, ни снадобий каких, особых составов не изготавливал. Или эти данные не сохранились до наших дней и были уничтожены вместе с любым оружием, что хранилось в этих стенах. Такое тоже не исключено.       Леголас согласно кивает, продолжая изучать рисунок, найденный Арагорном.                         Оружие и правда выглядит весьма впечатляюще. Оно представляет собой тот же лук, но имеющий механизм для взведения и спуска тетивы.       — Ладно, начнем с этого.

***

      К тому моменту как они собрали первый рабочий образец, проходит уже три полнолуния с тех, пор как они вошли в этот проклятый лес. Леголас затрудняется вспомнить, когда спал последний раз. Все дни и ночи слились в единый сумеречный поток бодрствования. Арагорн спит гораздо регулярнее, только вот сон его тревожен. Его совершенно точно достают кошмары, но он отказывается их обсуждать с эльфом, ссылаясь на то, что попросту ничего не помнит после пробуждения. Леголас переживает, что рана Арагорна так и не заживает полностью. Но заражение идет крайне медленно, так что есть вполне весомая надежда, что они успеют управиться со зверем и найти помощь грамотных целителей.       В уцелевшей кузне с примыкающей мастерской тени неистово пляшут в свете огня, который кажется Леголасу гораздо жарче и алее, чем тот, что ему доселе доводилось видеть в своей жизни. Арагорн раздет по пояс и орудует инструментами, как заправский мастеровой.       — Хорошо, что язык Саурона такой примитивный, — отмечает Арагорн. — Иначе бы туго нам пришлось.       — Удивительно, как быстро все это нам покорилось, — задумчиво тянет Леголас, устало вытянув ноги и привалившись к стене. — Письмена, схемы, даже эти инструменты.       — Я бы с тобой поспорил, — со смешком отвечает Арагорн.       — Нет, правда, сам посуди… Мы постигли все эти знания удивительно быстро. Словно…       — Они только этого и ждали? Я тоже об этом думал. Но раз ты не собираешься упасть замертво, полагаю все в порядке. И сами по себе эти вещи и язык не несут особого вреда, — Арагорн проверяет заготовку, ощупывая, и одобрительно кивает сам себе.       — Я выступаю в роли твоего индикатора? — фыркает Леголас. В его тоне словно бы поровну веселья и оскорбленной чести.       — Вроде хорошо получилось. Попробуй-ка! — велит Арагорн, подавая эльфу толстую и короткую стрелу с массивным наконечником очень грубой работы.       — Я не думаю, что способен умереть от каждого проявления зла, — Леголас прилаживает их стрелу собственного изготовления к пазам в матуурз аркус. — Это-то меня и пугает.       Совершив выстрел и найдя его более чем удовлетворительным, Леголас возвращается к их разговору.       — Обещай мне, что когда дело будет сделано, мы оставим все, чему мы стали здесь свидетелями, и все те нечистые знания, которые обрели здесь, в этих стенах. Мы оставим все здесь и забудем. Никогда не будем вспоминать об этом.       — Обещаю, — легко соглашается Арагорн. — Но знаешь что? Сдается мне, да, мы легко затолкаем все в самые глубины своей памяти и закроем на замок, но оно останется в наших душах навсегда. Вряд ли оно когда-нибудь склонит нас к тьме, и вряд ли мрак соблазнит нас и утащит к себе, но оскверненными мы останемся навсегда, увы.       Эльф смотрит на своего компаньона тяжелым взглядом, прекрасно зная, что возразить нечем.

***

      Зверь уже дважды за время, прошедшее с нападения на него, ходил в деревню и притаскивал новые жертвы для своей картины. Так что он очевидно вполне сносно себя чувствует.       Но почему-то не торопится на них нападать, хоть и, человек и эльф убеждены в этом, прекрасно осведомлен об их временном пристанище. Да и они не то чтобы особо скрывались.       Арагорн делится с Леголасом своим предположением, что скорее всего эта тварь ждет, когда нанесенная рана добьет Арагорна. Леголас молча хмурится, но, увы, про себя вынужден согласиться с этим утверждением. Скорее всего так и есть.       Прежде чем отправиться на охоту на зверя, они убирают все следы своего пребывания в крепости, сжигают и уничтожают свитки и книги, все эти фолианты, полные мерзких знаний, к которым они прикоснулись, и за которые им скорее всего еще предстоит заплатить.       — Если это не подойдет… — начинает Арагорн, но Леголас решительно мотает головой.       — Если это не подойдет, значит, ничего уже не подойдет.       Арагорн не спорит, ведь навязчивое желание эльфа уничтожить все в крепости, ему безусловно понятно.       Обнаружив опустевшую берлогу, они переглядываются, но в целом не то чтобы особенно удивлены. Эта картина, видимо, окончена. Но вот-вот будет начата другая возле другого поселения.       Арагорн и Леголас отправляются за зверем. Оно очевидно направилось в сторону Лангедока.       Дома еще крепки, как и стена вокруг поселения. Но несвязные вопли и заунывные причитания, доносящие из деревни, отдельные шатающиеся фигуры, бесцельно бродящие то там, то тут, наводят на неутешительные выводы: это вырождение скорее всего не остановить. Арагорн морщится, вспоминая увиденное, когда они только пришли в эту местность. Леголас сжимает губы, чтобы скрыть то, как они готовы вот-вот затрястись. Он протягивает руку к их оружию, требовательно шевелит пальцами, прося Арагорна передать ему. Прежде чем отдать эльфу оружие, Арагорн прилаживает их особую стрелу в паз и натягивает тетиву, закрепляя ее.       Леголас сначала целится в голову существу, затем опускает немного ниже, чтобы попасть тому в шею. В это время животное, целенаправленно продвигавшееся к этим отвратительным крестам, на которых висят трупы очередных несчастных, внезапно останавливается, будто бы почувствовав взгляд Леголаса. Он разворачивается к ним и смотрит прямо туда, где притаились человек и эльф. Зверь весь подбирается, затем оглашает громким ревом округу и устремляется к ним. Стрела вылетает со свистом и несется вперед. Когда она находит свою цель в теле зверя, тот словно бы натыкается на какое-то препятствие, запинается, его лапы путаются, но оно остается на ногах, более того продолжает свой бег. Его шкура вокруг раны становится мокрой и блестящей от крови. Леголас видит, как багровые капли падают на землю под ногами животного, сопровождая каждый его рывок. Арагорн споро перезаряжает оружие и снова подает его эльфу. Тот целится и выпускает вторую стрелу. Та впивается в тело животного, вырывая рев из его глотки и прерывая его движение.       — Подох? — Арагорн не знает, почему шепчет, но именно шепотом он задает свой вопрос.       — Не думаю. Пошли, проверим.       Арагорн вынимает меч из ножен, крепко сжимает его в руке, а другой достает кинжал. Когда они подходят ближе, то как-то отвлеченно, безэмоционально обмениваются друг с другом замечанием, что никто из жителей деревни не проявляет никакого интереса к происходящему. Хотя ведь именно их судьбы решаются прямо сейчас.       Тварь вскакивает резко и тут же в мгновение ока выдергивает из рук эльфа оружие, сбивает того с ног, но нанести удар не успевает. Арагорн всаживает в него меч, а кинжалом принимается орудовать самым мясницким образом, нанося удар за ударом.       Арагорн думает, что в этом мире милосердие является привилегией, а не правом. Он снова и снова прокручивает в голове эту мысль: «Милосердие не есть право. И прямо сейчас в сложившихся обстоятельствах я, именно я обладаю властью даровать… или не даровать тебе его. И я, Арагорн, сын Араторна, отказываю тебе в нем».       В это время зверь ревет и теряет кровь, его влажные большие глаза удивительно кроткие, и их взгляд пугающе разумный. Они просят, умоляют. От звуков, которые производит кинжал, погружаюсь в плоть животного, Арагорна тошнит. Стоит удушающий запах пота и крови.       Арагорн думает обо всех тех людях, которых эта тварь убила, как дичь в охотничий сезон. Зарезала, словно те были домашним скотом. Эти люди были загнаны, прикончены, выпотрошены, сожраны. Арагорну нужно уравнять счет. Хотя бы немного.       — Возвращайся во Мрак. Возвращайся к тем, кто призвал тебя из него, — хрипит Арагорн прямо в морду твари, заглядывая в эти глаза полные боли, страдания и такие отвратительно разумные.       Так вот для чего он выжил в этом проклятом лесу! Чтобы уравнять этот счет. Он был достаточно злым и жестоким, чтобы суметь уничтожить это чудовище. Его ярость могла противостоять ярости этого нечто, терроризировавшего поселян.       Тварь вопит. Из его раззявленной пасти смердит мертвечиной. С клыков капает розовая слюна. Арагорн вопит в ответ. И продолжает орать снова и снова, пока Леголас не оттаскивает его. Исходящая кровью растерзанная туша валится на бок, дергает конечностями и, наконец, подыхает.       Медведь, который не медведь вовсе, умер. Однако, Леголас и Арагорн отчего-то убеждены, что эти люди — жители Лангедока, все равно никогда этого не поймут, даже если теперь они точно знают о смерти зверя. Для них он навсегда рядом, прямо за ближайшим углом.       Арагорн и Леголас поворачиваются спиной к поселению и оставляют его за собой, все больше от него удаляясь, а вскоре и весь проклятый лес остается далеко позади.       Арагорн уверен, что его рана теперь заживет в течении пары дней.