У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось!

Гарри почувствовал, как из под его ног ушла земля. И тут же вернулась. Он слегка покачнулся и малыш крепче обхватил его за шею, а Слизя недовольно зашипела. Картинка вокруг осталась прежней, но это только на первый взгляд. Во-первых, здесь шел снег. Не очень густой, но его хватило на то, чтобы присыпать землю, придав ей девственно чистый вид. Во-вторых, Мистер Лапка вопреки его же обещанию их не встречал. Было еще и в-третьих, но его заметила только Гермиона — платок Гарри с куста исчез. И самое главное — свет в окнах дома Дурслей был погашен во всех помещениях, несмотря на то, что уже начало темнеть. Гарри хотел переступить с ноги на ногу, но девушка предостерегающе шепнула: — Не топчись. Стой неподвижно. — Это еще зачем? — возмутился Поттер, которому малыш уже оттянул руки. — Сама не знаю, но мне кажется, что лучше нам убраться отсюда. — Ну так пошли! — Нет. Надо аппарировать. Ты помнишь какую-нибудь комнату в доме мисс Фигг? — Помню, конечно, только как ты предлагаешь мне это делать? Палочку в зубах держать? Гарри невольно повышал голос и Гермионе пришлось сделать ему предостерегающий жест. — Я заберу у тебя малыша, а ты одной рукой обнимешь нас, а второй рукой с палочкой Неспешно, Сосредоточенно и Целеустремленно групповой аппарацией перенесешь нас в дом Фигг. Если бы у Гарри были свободны руки, то он сейчас обязательно почесал бы в затылке. Групповой? С малышом? Вот так сразу? Перед его внутренним взором возникла душераздирающая картина: гостиная мисс Фигг, заваленная вперемешку расщепленными фрагментами Гермионы, малыша и его самого... и самого верха озадаченная Слизя без хвоста... Бр-р-р-р! — Не трусь, у тебя получится, — проницательно заметила девушка, принимая малыша из рук Поттера. — Я трушу? — оскорбленно поинтересовался Гарри. Девушка выразительно пожала плечами. — Да я не побоялся назвать своей девушкой самую невыносимую всезнайку школы... Крепкий кулачок ткнул его в бок. — Которую я очень люблю, — тут же поправился Гарри. Выражение лица Гермионы тут же приняло скептическое выражение. — Очень, очень люблю, — поспешно добавил Поттер. Гермиона нажала пальчиком на носик малыша, который наблюдал за их небольшой перепалкой с веселой улыбкой до ушей. — Люблю подхалимов, но не настолько настырных. Вам еще учиться и учиться, мистер Поттер! — Мистел Поттел! — с энтузиазмом подхватил малыш. Впрочем они быстро опомнились, что живая изгородь на участке Дурслей это совсем не место для развлечений и шутливых перебранок. — Давай, Гарри! Приобняв членов своего "семейства", Гарри по всем правилам групповой аппарации представил себе конечную цель и взмахнул палочкой. Привычный рывок в подвздошье и они стоят в гостиной мисс Фигг, рядом с обеденным столом и видят... Великий Мерлин! Они видят Тома Реддла и Беллу, стоящих по другую сторону стола, близко прижавшихся друг к другу с цепочкой Маховика Времени на шеях. — Мама! Папа! — раздался радостный вопль малыша. Белатрисса дернулась всем телом к сыну и неосознанно повернула маховичок хроноартефакта. Лицо Реддла исказилось гримасой гнева... И оба исчезли!! — Охренеть — не жить! — ничего другого в голову Гарри не пришло. — Охленеть не зить! — подхватил пока еще радостный малыш. * * * За час до этих событий (в новых временных рамках, разумеется) Том Реддл и Белла стояли в прихожей дома Дурслей. Дядя Вернон с остекленевшими глазами подробно рассказывал о том недобром времени, во время которого его свихнувшийся племянник с супругой и малышом находился в его доме. На полу прихожей валялось двуствольное ружье, ствол которого был не просто с загнут, как после встречи с Хагридом в далеком девяносто первом, а завязан узлом... с бантиком. У косяка двери в гостиную столбом застыла тетушка Петунья, вкушая прелести Петрификуса, а в самой гостиной сидел заснувший Дадли, на голове которого очень выделялись симпатичные свиные ушки. Видимо, эмоции, которые вызвал сей отрок в девяносто первом у Хагрида, не слишком отличались от эмоций Беллатриссы при встрече с ним же в девяносто седьмом. Дурсль завершил свое насильственное красноречие анафемой на выродка Поттера, выродка бабу его и выродка ихнего малыша. И иссяк. Том Реддл, очевидно, решил, что иссякнуть этому тупому маглу надо навечно, и поднял палочку, но Белла остановила его. — Подожди, не торопись. Этот мерзкий боров сказал очень важную вещь. — Какую? — Наш малыш очень хорошо относился к этим наглым похитителям и даже называл их мамой и папой. Лицо Реддла исказила злоба. — Но ты же знаешь, что Империус на него не действует, а так притворяться он не умеет. И Слизя, которую они приняли за игрушку... а она совсем не игрушка, если бы малышу угрожала опасность... Реддл задумался. — Ты хочешь сказать... — глаза Реддла расширились, — ты хочешь сказать, что он просто играет? А они для него не представляют угрозы? Они что-то вроде актеров при нем? — Блин, Том! — взорвалась Белла. — Ну, подумай сам, какая опасность? Они же гриффиндорцы! Это же Поттер, который к врагам ничего страшнее Экспелиармуса не применял! Я вообще понять не могу, как он тебя заклятием Щекотки не попробовал уморить! От насмешки жены Том слегка взбеленился: — Полегче, Белла! А то я сейчас кого-нибудь уморю... и не заклятием Щекотки! Понятно? Супруга поняла, что слегка заехала за установленные рамки. Теперь как бы он ей не заехал... — Не сердись, у меня просто отлегло от сердца, когда я сообразила, что нашему малышу они ничего плохого не сделают. Том не мог мгновенно остыть, поэтому язвительно поинтересовался: — Отлегло от сердца, мадам? Не знал, что оно у вас есть! И осекся. А вот теперь он "заехал за рамки" и если сейчас у нее "упадет шторка", то этот магловский район придется отстраивать заново. Но к его удивлению Белла отреагировала совершенно неожиданно: — У меня есть сердце, Том. Я носила под ним нашего малыша, и мое сердце по-прежнему полно любви к тебе, что бы ты ни думал по этому поводу. Я последую за тобой повсюду. Я буду травой под твоими ногами, лишь бы им было теплее. Я растекусь водой, чтобы утолить твою жажду и превращусь в дерево, чтобы защитить тебя от зноя. Где ты, мой Кай, там и я, Кайя... Реддл почувствовал себя как-то странно. Словно он лежит ванночке с теплой водой и кто-то намывает ему пяточки, мурлыкая негромко незатейливую детскую песенку. Его охватило ощущение тепла, заботы и защиты, которых он был лишен с самого рождения. До этого времени их отношения с Беллой были почти пуританскими. Он обращался к ней сдержанно даже в минуты близости. Очень редко целовал ее, потому что при поцелуях она вдруг замирала, как птица под гипнотизирующим взглядом змеи. Он никогда не говорил ей нежности и сам очень смущался, и не принимал никаких нежностей от нее. И вдруг такое. Том посмотрел в лицо своей супруги, на глаза которой навернулись слезы и вздохнул. — Не надо здесь об этом. Пойдем, Белла, дома поговорим. Реддл бросил взгляд на семейство Дурслей, которое, как он знал, было для Поттера чем-то схожим с персоналом детского приюта, в котором сам он провел свое младенчество и детство. По справедливости надо бы их хотя бы искалечить, чтобы жизнь медом не казалась, да только он сейчас не в том настроении. Пусть Поттер с ними сам разбирается. Хотя... надо бы добавить к свинячим ушам это юного бегемотика еще хвост крендельком! Том взмахнул палочкой, добавив Дадли еще один атавизм, удаление которого обойдется семейству очень не дешево. — Пойдем! Нужно вернуться на два дня назад и закончить игры нашего малыша. Соберись, Белла. Где артефакт?..