~Обретение жизни~

      — Даже не верится. — тихонечко прошептала Лена, ни в силах сдержать улыбку, а под веками запросилась наружу солёная влага.       — Ты помнишь? — она повернула голову, угождая прямо в плен по прежнему горячих, суховатых губ любимого.       — Конечно помню, милая. — следом кивнул ей Джеймс, нежно обнимая за плечи своё сокровище.       — Это то немногое, самое сокровенное, чего не смогли у меня отнять. — ответил Баки затем заботливо подушечкой большого пальца провёл по щеке Лены.       Подвёл её поближе к столу, в галантной манере отодвигая стул чтобы помочь ей сесть.       Скромная дань уважения их давно ушедшей юности, а так же той эпохи, которая связала две любящие души накрепко и навсегда.       — Ух ты! — в проёме ванной комнаты показалась Гюнер.       Она с широкой улыбкой глядела на родителей, умиляясь их тёплым отношениям.       — Это так трогательно и…необычно. — девушка на мгновение замолчала, складывая руки на груди.       — Даже непривычно, я бы сказала. — добавила она, внимательно разглядывая отца, который так же обнимал маму за плечи.       — Это, наверное, и есть любовь? — Гюнер задумчиво похлопала глазками, затем с мечтательным видом вздохнула. — Просто не часто можно встретить подобные чувства в нынешнее время.       Лена только улыбнулась в ответ, а Джеймс отзеркаливая её улыбку, покачал головой:       — Верно, детка. — он кивнул дочери, призывая садиться за стол.       — Любовь. — он точно так же слегка отодвинул стул для дочери. — А ещё безграничное уважение, забота и этикет. — назидательно добавил Джеймс, когда дочь аккуратно устроилась на своем месте рядом с Леной.       Поцеловал Гюнер в макушку, затем и сам занял главу стола, намереваясь разлить по чашкам чай.       — То, что было в наше время и как есть сейчас, это буквально небо и земля. Уж я то, в этом убедился. — саркастично добавил Баки, а затем взглянул на дочь.       — Однако милая, ты права — сейчас в приоритете несколько иные вещи. — с этими словами Джеймс перевёл взгляд на Лену, чтобы мягко коснуться её руки.       — Мы вот с твоей мамой люди простые были, дышали друг другом с первого дня, как повстречались, поэтому были живы посреди темноты и бескрайних тягот войны, да преград которые нам пытались строить. — на последнем предложении голос Баки едва дрогнул, а из груди вырвался тяжёлый вздох.       Лена охотно спрятала свою руку в руке возлюбленного, затем так же обратилась к дочери, которая внимательно их слушала, только успевая поворачиваться поочередно то к Джеймсу, то к ней.       — Никогда не играй с этим чувством, милая. — напутствовала она дочери. — Если не уверена, что душу проняло настолько, что готова отдать все на свете, ни в коем случае не подпускай к себе только ради развлечения или выгоды. — Лена кивнула головой, убеждаясь что Гюнер поняла смысл её слов.       — О выгоде, ты знаешь, со мной можно даже не говорить. — только и ответила она. — Я воспитана правильно, для меня главное вовсе не это. — с некой долей обидчивой грусти произнесла девушка, в то время как Баки с улыбкой и гордостью во взгляде глядел на неё не отрываясь.       Чем дольше он любовался своей девочкой, тем яснее осознавал то, насколько сильно Гюнер похожа на Лену. От этого было так тепло, спокойно, словно и не проходило этих мучительно долгих лет.       Гюнер в это время уже тянула пальчики в сторону только что приготовленных блинчиков, посматривая то на маму, то на папу.       Джеймс тем временем так и застыл с чайником в руке когда ощутил острое чувство дежавю. Ни в силах оторваться от наблюдения за тем, как неловко Гюнер откусила блинчик, он пару раз сморгнул, придаваясь воспоминаниям.       В уголке её губ остался небольшой след от масла, который она небрежно вытерла пальцами, затем провела кончиком языка по губам, и протянула руку чуть подальше чтобы окунуть свёрнутый блинчик в варенье.       «Есть у меня такая беда, признаюсь — не могу есть аккуратно оладьи или блины со сметаной и вареньем. Обязательно вся перепачкаюсь.» — тихий смех Лены ворвался в сознание совершенно неожиданно, а её милая, смущенная такая ясная улыбка словно только вчера они сидели вдвоем за столом у него дома, будто на миг ослепила его.       У Баки возникло ощущение, будто он на мгновение перенёсся в то самое утро у него в квартире, и от этого сердце ненадолго замерло, заставляя мужчину выдохнуть.       — Джей? — мягко позвала его Лена, оставляя пустую чашку в сторону.       — Милый мой, все в порядке?       Гюнер тоже взглянула на отца, а Баки улыбнулся уголком губ:       — Я в порядке, Лучик. Просто вспомнил наше с тобой утро у меня дома: ты была такая прелестная, мы вот так же ели блины, а я тобой любовался. — он с секунду поглядел на Лену, затем вновь вернулся к своему занятию:       — Давайте чашки, девочки. — ласково и по домашнему произнёс он.       — Засмотрелся на Ласточку, и сердце зашлось. — неловко полуулыбнулся Джеймс, передавая чашку сначала дочери, потом Лене.       — Спасибо, папочка. — поблагодарила отца Гюнер, осторожно делая глоток.       — Спасибо, Джей. — тихонечко сказала Лена, ни в силах сдержать улыбку.       Щеки заполыхали алым цветом, а внутри так томно и трепетно все всколыхнулось, что на мгновение она всхлипнула.       — Во всяком случае, говоря о чувствах, то я думаю, пока рано загадывать что либо ведь правда, Ласточка? — Баки вернулся к недавнему обсуждению и озорно подмигнул дочери.       Лена только фыркнула и ухмыльнулась, а Гюнер снова сделала глоток из своей чашки:       — Ну, если в твоём понимании, папа, за семьдесят, это «ещё рано», тогда я могу не переживать, что останусь в девках.       Баки переглянулся с Леной, затем они оба рассмеялись, находя шутку дочери очень даже уместной и смешной.       — А если серьёзно, — продолжила затем Гюнер скромно улыбаясь при этом. — то можете не волноваться, я ещё ни с кем за всю свою жизнь не испытала даже чуточку того, что было у вас. — девушка посмотрела на так же в миг ставшими серьёзными родителей.       — Мне вообще всегда казалось, сначала из маминых рассказов, затем вот сейчас из того, что вижу, что ваша любовь сродни сказке — неведомому чуду, которое даётся далеко не каждому. Конечно, мне тоже хочется такого, но иногда побаиваюсь, что так и не встречу своего человека.       — Обязательно встретишь, детка. — взяла слово Лена, ласково заправляя прядь волос дочери за ухо.       — Любовь нельзя спланировать или призвать против души, она всегда приходит сама и в тот миг, ты безошибочно почувствуешь её. — мягко сказала она.       — А когда это случится, мы с мамой увидим в твоих глазах твое счастье и благословим, будь уверена. — добавил Джеймс степенным, ровным голосом.       Лена в тот момент вновь почувствовала себя той юной девочкой в парке посреди ярмарки, когда Джеймс заботливо надел ей на плечи свой пиджак, не терпя никаких возражений.       Так надёжно, светло и безопасно от того, что её Баки всегда был и остаётся человеком, который верен своему слову, понятию чести и любви.       У него за плечами слишком большой груз из темного прошлого, в которое он с большой вероятностью не захочет впускать их, однако отголоски, Лена чувствовала, что обязательно отзовутся в них с дочкой, поэтому всем сердцем желала в эти моменты быть рядом.       — А вы расскажете мне о своих воспоминаниях, когда были вместе? — воодушевилась затем Гюнер ловко меняя тему.       Лена улыбнулась и взглянула на любимого.       — А что тебя интересует, Ласточка? — кивнул Баки, макая блин в варенье.       — Всё — всё! — протянула Гюнер в предвкушении, едва только руки ни разведя как в детстве, чтобы показать насколько «все».       — Что же, хорошо. — согласился Баки.       — Но с условием, что и ты мне о себе всё всё расскажешь. — он вновь подмигнул, а Гюнер закивала головой в ответ.       — Ну а я с удовольствием дополню, если нужны будут подробности. — прощебетала Лена, звонко целуя Джеймса в щёку.       — Обязательно, Лучик. — Баки в ответ прижался к губам Лены с поцелуем.       Вновь так приятно, безумно, на грани паники сладко было собрать губами небольшой масляный след в уголке её губ.       Сердце в груди призывно дёрнулось, а затем снова пустилось в галоп.       Как когда-то в юности. ***       Белград, Сербия «Военная академия по обучению и подготовке курсантов»       — Да, добрый день. Я уже звонил не так давно, но мне сказали, что информация недоступна. — молодой мужчина в камуфляжной форме лейтенанта слегка нервно сжимал телефонную трубку.       Его внимание занимал пейзаж за окном и видом на плац, который сейчас по графику приводили в порядок двое кадетов из его группы.       Молодые совсем ребята — Радисав и Мирко, которые так же, как он сам когда то поступили сюда, движимые лишь одним единственным желанием — служить Родине, искренне любя её всем сердцем.       Только вот, лейтенант отчасти завидовал им, но естественно в силу ранга, возраста, субординации, и простого человеческого отношения, этого не показывал.       Голос молодой девушки на том конце провода привел мужчину в чувство и он мигом собрался, как только услышал:       — Господин Васильевич, на самом деле кое что узнать все-таки можно будет, если только вы сможете приехать к нам, в Баня-Луку. Дело в том, что о ваших поисках узнала одна женщина и теперь она настаивает на личной встрече с вами.       Мужчина слегка в замешательстве, но с явным удивлением потёр затылок, опираясь сжатым кулаком о край рабочего стола.       Вот оно.       Неужели он на шаг ещё ближе к тому, что бы узнать наконец тайну, которая мучила его всю жизнь?       В это не до конца верилось, на самом деле он даже не верил, что та женщина действительно может быть полезна тем, что может рассказать, однако желание всё выяснить буквально пересиливает абсолютно любые сомнения.       В конце концов, думал он, терять то все равно нечего, съездить развеяться и отдохнуть несколько выходных дней, по его мнению даже будет полезно.       — Да, я смогу приехать завтра после полудня, если успею взять билет. — мужчина судорожно взглянул на наручные часы.       Время послеобеденное, а значит отлучиться в ряд ли получится. Во всяком случае ни без боя придется уговаривать господина майора отпустить его буквально на полчаса.       Он досадливо вздохнул, вновь уставившись в окно кабинета.       — Но только объясните, зачем нужно было отказывать мне в прошлый раз?       Девушка на том конце провода вздохнула и на секунду повисло неловкое молчание, затем она произнесла:       — Прошу прощения, господин Васильевич. Однако ваш случай до сей поры считался, как это сказать? в некотором смысле…– она вновь на миг прервалась, в попытке подобрать подходящее слово.       — «Уникальным» — она все же сумела найти верное слово. — и по этой причине распространяться об этом не положено было, но как я сказала, нашлась женщина, которая готова сама поведать вам все, что вас интересует под свою ответственность.       Ясности от этого для него конечно не прибавилось, однако мужчина недолго думая, все же принял решение не отступать.       В конце концов, речь шла об обретении его судьбы и всей дальнейшей жизни.