Smile with me

I

Каждый, кто хоть немного знаком с Енджэ, знает, что да, он даже может быть маленьким Тэхёном, который ходит вокруг и портит всем настроение благодаря своей миловидности - Чонгук не предвзят, когда говорит, что все страдают от его миловидности, потому что это чертовски верно, - но в то же время ему присуща застенчивость Чонгука, в основном с незнакомцами. Тэхён любит наблюдать, как Енджэ общается с незнакомыми ему детьми; он ждет, когда кто-нибудь подойдет к нему и спросит, не хочет ли он поиграть вместе, или если он находится в группе незнакомых ему детей, он всегда старается держаться рядом с тем, кого лучше знает, или с тем, кто предложил ему присоединиться к ним. Еще хуже, когда ему приходится знакомиться со взрослыми: он прячет лицо между шеей и плечом Тэхёна или Чонгука, хнычет "не хочу", когда они просят его представиться. Мать Чонгука всегда любит повторять, что Чонгук был таким же, стеснялся заводить друзей в первые месяцы учебы в школе. Чонгук поправляет ее, что это были всего лишь недели, но Тэхён ему не верит, так как иногда его застенчивость все же проявляется. Но когда Енджэ узнает кого-то по-настоящему хорошо и считает его своим другом, то застенчивость полностью исчезает, и он становится просто находчивым, ни секунды не задерживаясь на месте и болтая без умолку. Тэхен, Чонгук и другие хорошо знают об этом, так как сами постоянно становятся его жертвами. Единственный человек, с которым Енджэ по-прежнему стесняется общаться, - это дочь Юнги и Чимина, Нари. Она старше его на два года - так же, как Тэхён и Чонгук, - и он неловко стесняется ее, постоянно запинается, когда они разговаривают, и никогда не начинает с ней разговор. Она - маленький солнечный шарик, как и Чимин, поэтому ей совсем не сложно заставить Енджэ заговорить, хотя каждый раз кажется, что это происходит в первый раз, когда они встречаются. Сначала Чонгук и Тэхён беспокоились из-за того, что он не разговаривает: ему было полтора года, а он еще не говорил "папа" или "Тэ-Тэ", но доктор заверил их, что это произойдет рано или поздно, а если бы он начал ходить в школу и все равно бы не заговорил, тогда они могли бы начать волноваться. Когда он наконец заговорил в первый раз, ему было два года. Тэхён готовил ужин, а Енджэ был в гостиной, играл со своими игрушками. В какой-то момент Тэхён услышал не лепет, а один и тот же звук, повторяющийся снова и снова. Подумав, что Енджэ зовет его, Тэхён пошел в гостиную, но когда подошел ближе, понял, что это не просто случайный звук, а что-то похожее на "па", и Тэхену захотелось заплакать. После того как Енджэ заметил его, он начал повторять слог, глядя на него, и, не задумываясь о том, что делает, Тэхён позвал Чонгука. (— Алло? — П- — Тэ? — Па-Па. — Енджэ? Малыш? — Папа! Папа!) Тэхен точно плакал. Чонгук тоже. Еще один первый случай с Енджэ, который заставил Тэхёна плакать, был, когда они впервые оставили его в школе. Енджэ был так взволнован, что предыдущей ночью не спал и отказал родителям в этом тоже. Они первыми пришли в школу - Чонгук даже взял выходной на работе, чтобы не опоздать и наконец-то побыть дома наедине с Тэхёном, - и первыми ждали родителей перед школой после обеда. Но в конце дня роли поменялись, плакать стал Енджэ, потому что на его "Я уже пошел в школу" Тэхён ответил "Милый, ты должен ходить в школу каждый день". Енджэ проплакал несколько часов, умоляя их больше никогда не оставлять его там одного.

II

Быть в течку и иметь ребенка нелегко, сначала нужно объяснить, почему запах родителей изменился, почему он слаще, при этом ты не можешь заниматься сексом со своим партнером, когда захочешь, потому что должен быть уверен, что дети ничего не услышат, и последнее, самое важное, ты не можешь отдохнуть от роли родителя, тебе все еще нужно вставать с постели и готовить завтрак, готовить другую еду, заботиться о них, следить, чтобы они были здоровы и не болели. И все это со смазкой, стекающей по бедрам. До появления Енджэ каждая течка могла привести к беременности, поэтому в последнее время Тэхён ждал ее с нетерпением, но теперь, когда у него есть Енджэ, а ребенок еще слишком мал, чтобы думать о брате или сестре, Тэхён ненавидит течку всем сердцем. В то время, когда у него была течка, они почти целую неделю занимались безумным сексом, но теперь этого больше нет, если им повезет, они занимаются сексом только ночью - с презервативом - когда они уверены, что Енджэ спит как камень и не проснется, если Тэхён будет немного шуметь. Страдает не только Тэхён, но и Чонгук. Каждый вечер, когда он возвращается с работы, его обдает сильным запахом Тэхёна, и ему приходится сдерживать себя, потому что их сын всегда рядом, смотрит на них любопытными глазами и спрашивает, почему все так происходит. От таких вопросов, как "Папа, Тэ-Тэ, почему ты мокрый?" или "Твой запах слишком сладкий, мне он не нравится", Тэхёну хочется плакать, он чувствует себя так же, как во время беременности, когда гормоны захлестывают его. Теперь он не может найти ответа на слова сына, мечтает позвонить Чонгуку и попросить его вернуться домой, оставить компанию кому-нибудь из своих правых рук и отвечать за него Енджэ. Тэхён знает, что Чонгук мог бы взять перерыв в работе каждый раз, когда его охватывает течка, только чтобы помочь ему с Енджэ, но Тэхён не позволяет ему, он не позволит течке одолеть его, кроме того, Чонгук должен контролировать целую компанию и сотни сотрудников, он не может взять перерыв, когда захочет. Это второй день его течки: самый худший. Чонгук уже ушел на работу, только после не очень приятного минета, но, по крайней мере, это было лучше, чем ничего. Енджэ скоро проснется, поэтому, если он не хочет объяснять сыну, почему его боксеры не просто мокрые, но и покрыты белым веществом, ему нужно встать и принять душ. Проблема в том, что он чувствует себя паршиво, его ноги дрожат, и он хочет спать, чтобы забыть о своем ноющем члене. Чонгук сказал ему, что приготовил горячую ванну, но, конечно, теперь она стала теплой, если не холодной. Он уже говорил, что ненавидит течку? Еще раз никого не убьет: Тэхён ненавидит течку. В конце концов, Тэхёну удалось принять ванну, хотя вода была уже не горячей, а едва теплой, но она уняла дрожь в ногах и успокоила его возбуждение. Обычно после беременности в течение нескольких лет течка должна быть реже и терпимее, если этого не происходит, значит, омега готов выносить еще одного ребенка, но Чонгук и Тэхён говорили об этом, ведь Енджэ почти четыре года и ему нужно много внимания, еще один ребенок будет означать игнорирование, а они не хотят, чтобы Енджэ считал, что родители его не любят, он еще слишком мал, чтобы понять, что ребенку нужно больше внимания, чем малышу. Вот почему Чонгук всегда надевает презерватив, когда они занимаются сексом в течку, а Тэхён ненавидит это, потому что его разум говорит ему, что они убивают своего щенка, даже если он знает, что это в основном из-за течки, он все равно чувствует себя виноватым. Еще со времен колледжа Чонгук говорил ему, что его самая большая мечта на будущее - вернуться домой и быть атакованным футбольной командой, сформированной его детьми. Тэхён знал, что он говорит серьезно, потому что это была и его мечта, но после рождения Енджэ они поняли, что это невозможно, поэтому, даже если они не ограничивали количество своих детей, они молча согласились на трех, четырех, если третья беременность окажется близнецами. Однако Тэхён и так счастлив: у него есть вторая половинка и сын, которые любят его, а Тэхён любит их всем телом, умом и сердцем.

III

Они больше не ссорятся; часто во время учебы в колледже стресс от экзаменов заставлял их говорить то, чего они не хотели, но ссоры всегда были из-за глупостей. Пожалуй, единственная серьезная ссора произошла из-за того, что Чонгук не понимал, почему Тэхён не хочет зависеть от кого-то, ведь он считал, что так должны поступать омеги, а Тэхён все время говорил, что старая стая Чонгука воспитала его неправильно. Для Чонгука родовые стаи всегда были священными, поэтому он не принял слова Тэхёна о своей собственной, в итоге сказав то, что заставило Тэхёна плакать целую неделю: "Ты - омега, и тебе всегда будет нужен альфа, чтобы контролировать тебя и давать тебе щенков". Через две недели Чонгук отбросил свою гордость и вернулся на колени, прося прощения и говоря, что он был неправ. Его стая была неправа, весь мир был неправ. Статус омеги не определяет, что вы можете или не можете делать. Альфы, беты и омеги - все одинаковы, омеги могут делать то же, что и другие. Тэхён не простил его легко, Чонгук упорно добивался этого, и даже когда Тэхён уже простил его, он хранил это для себя, любопытствуя, как бы поступил Чонгук. Тэхён сказал ему, что все в порядке, когда Чонгук попытался организовать мероприятие, посвященное стереотипам омеги. В эти дни Чонгук возвращается поздно, иногда даже после полуночи, поэтому Тэхён не особо беспокоился из-за опозданий Чонгука, но когда часы пробили час ночи, а Чонгук сначала не отвечал на его сообщения, потом не отвечал на звонки, Тэхён начал беспокоиться, в его голове прокручивались самые худшие сценарии. Чонгук всегда предупреждает его, если собирается вернуться домой очень поздно. На часах уже почти три ночи, а Тэхён пытался дозвониться до него уже девять раз. Тэхён хочет позвонить своему секретарю, но он знает, что после определенного времени Чонгук отправляет домой всех своих сотрудников, даже если у них еще есть работа, он не жестокий и бессердечный босс. После десятого звонка Тэхён садится на диван и включает новости, не уверенный, хочет ли он что-то услышать. Если да, то он хотя бы будет знать. Если нет, беспокойство будет разъедать его душу. К счастью, Енджэ спит после утомительного дня, так что, скорее всего, он не проснется до утра, но иногда случается, что он просыпается посреди ночи, потому что не может почувствовать одного из родителей, даже если тот спит. Тэхён не знает почему, но Енджэ постоянно хочет знать, все ли в порядке с теми, кто ему дорог, и спрашивает, может ли он пойти проведать своих дядей, просто поздороваться и немного поиграть с ними. Если Чонгук не приходит домой в обычное время, Енджэ начинает каждые десять минут спрашивать, где он, может ли он позвонить ему и спросить. Если Тэхёну приходится уезжать по работе, каждый раз в аэропорту происходит трагедия, Енджэ плачет на руках у Чонгука, умоляя Тэхёна не уезжать и оставить их одних. Ему всегда больно видеть Енджэ таким, и Тэхён не скрывает, что когда Енджэ больше не видит его, он проливает слезы, глядя на свою заставку на телефоне, на фотографию улыбающихся Чонгука и Енджэ с лицами, испачканными белой глазурью. Чонгук говорит ему, что он был похож на Енджэ, когда был ребенком, и, возможно, это потому, что он будет альфой. Внезапный звук открывающейся двери заставляет Тэхёна вздрогнуть, он не ожидал этого и был настолько поглощен своими мыслями, что даже не услышал звук ключа, отпирающего дверь. Тэхён встает, мысленно представляя себе усталого Чонгука с красными глазами, хмурым лицом и медленными движениями, как будто так он будет чувствовать себя менее уставшим, но в действительности он видит совсем другое. У Чонгука взъерошенные волосы, рубашка расстегнута, а пиджак он где-то потерял, возможно, в машине. Хуже всего запах алкоголя, который чувствует Тэхён. Он настолько сильный, что заставляет его зажать нос и жалеть о том, что его нос не работает. — Где ты, блять, был? — спрашивает Тэхён, повышая голос, гнев начинает расти, готовый вырваться наружу. Чонгук насмехается, идет к нему на не очень устойчивых ногах, Тэхён начинает тянуться к нему, чтобы помочь, но когда понимает, что делает, отступает назад, не желая находиться рядом с ним. — Я тебя кое о чем спросил, Чон Чонгук, — предупреждает он его, Чонгук не отстанет, пока Тэхён не будет удовлетворен его ответом. — Работа, потом отдых, — коротко говорит он, спотыкаясь на ногах, он все еще пытается приблизиться к Тэхёну, но с каждым его шагом Тэхён делает один шаг назад, сохраняя между ними все то же расстояние. — Я не заметил этого, — шепчет Тэхён достаточно громко, чтобы он услышал, насмехаясь над ним, но Чонгук слишком пьян, чтобы понять, насколько серьезна ситуация, — почему ты не сказал мне? Я очень волновался. Чонгук заливисто смеется, а Тэхён вздрагивает, ему не нравится, к чему все идет. — Не разговаривай, у меня голова болит, — говорит он спокойно, закрыв глаза. Тэхён не знает, смеяться ему или дать пощечину, Чонгук уже не такой, не такой. В колледже он часто напивался, но после того, как что-то случилось на вечеринке в студенческом братстве, перестал. Чонгук нашел Тэхёна плачущим в ванной, какой-то альфа продолжал домогаться его, а Чонгук был слишком занят выпивкой, поэтому единственным решением заставить альфу остановиться было спрятаться и подождать, пока Чонгук поймет, что его нет. — Не указывай мне, что делать, — набрасывается на него Тэхён, он не агрессивный человек, но Чонгук знает, что он ненавидит, когда люди указывают ему, что делать. — Не надо, Чонгук. Чонгук снова смеется, но в этот раз беззвучно, Тэхён ненавидит это. — Давай, заткнись, омега. Тэхён знает, что Чонгук пьян, возможно, он даже не понимает, что говорит, но это не значит, что ему не больно, не значит, что Чонгук, использующий голос альфы, чтобы заставить его что-то сделать, не разрывает его сердце на тысячи кусочков, пронзая все органы. — Чонгук, — шепчет он, борясь с желанием подчиниться, борясь с собственным "я". — Все еще болтаешь? — Чонгук насмехается над ним, снова пытаясь подойти ближе. — Да, я говорю и не собираюсь останавливаться, — начинает Тэхён, набираясь уверенности, ему уже надоело, Чонгук действует ему на нервы. — Я был здесь, ждал, и ты даже представить себе не можешь, как я волновался, а ты? — его голос повышается, хотя он не хочет этого, Енджэ все еще спит, и он не хочет, чтобы он слышал их ссору. Он собирается бросить его, Господи, он делает это. — Ты гулял, пил! Ты такой рассеянный в эти дни, вечно работаешь, возвращаешься домой поздно, кто знает, может, гуляешь каждую ночь! Ноздри Чонгука увеличиваются, он сжимает кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Не смей, Тэхён, — хрипит он, глубоким голосом пытаясь напугать его и заставить остановиться. — Что Чонгук, что?! Ты, придурок, я, блять, беременный, а ты даже не заметил! —Тэхён кричит, чувствуя, как слезятся глаза, он не должен был говорить ему это во время ссоры, Тэхён думал, что Чонгук скоро спросит его о чем-то, поймет, что его запах изменился, но этого не произошло, даже Енджэ заметил. Глаза Чонгука расширились, рот слегка приоткрылся, руки расслабились на бедрах: — Я... что? Тэхён видит, как он вдыхает, пытаясь уловить изменение своего запаха. — Я беременный, Чонгук, — говорит он снова, уже спокойнее, просто чтобы убедиться, что Чонгук понял. Чонгук шокирован, Тэхён понимает это даже по запаху, он больше не хочет с ним спорить, злость прошла, теперь он просто устал и хочет заплакать, чтобы уснуть. Тэхён вытирает рукой слезы со щек: — Я пойду спать, не приходи, пожалуйста, Чонгук. Тэхён разворачивается и начинает подниматься по лестнице, но Чонгук нежно хватает его за запястье, останавливая. — Тэхён, пожалуйста, — шепчет он, и Тэхён очень хочет повернуться и обнять его, но не может, Чонгук не заслуживает этого. — Оставь меня в покое, Чонгук, — убирает он руку, оставляя Чонгука позади. Тэхёну нужно подумать, ссоры случаются, но он не может позволить Чонгуку спать рядом с ним. Он просто надеется, что завтрашний день будет лучше. Тэхён не видел Чонгука четыре дня, после ссоры он лег спать - в основном плакал и старался не шуметь ради Енджэ - а на следующее утро, когда проснулся, с опухшими, красными глазами и убийственной головной болью, обнаружил на кухне записку Чонгука с надписью "Я остаюсь у Хосока, если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти". Тэхён думал, что у него больше нет слез, но он ошибался, очень, очень ошибался. Через некоторое время Енджэ тоже встал и первым делом спросил, где Чонгук. Тэхён изо всех сил пытался сдержать слезы, чтобы не волновать Енджэ, но это было бесполезно: он даже не понял, что снова начал плакать, пока глаза Енджэ не заблестели, а нижняя губа не задрожала. Тэхен быстро вытер слезы и изобразил фальшивую улыбку, которая не достигла его глаз. Поцелуями и ласками он пытался уверить Енджэ, что все в порядке, но даже если не казалось, что он скоро начнет рыдать, Тэхён знал, что Енджэ знает: Чонгук никогда не пропускал завтрак. Тэхен все равно собрался, чтобы отвезти Енджэ в школу. Образование - это важно, он не мог позволить ему пропустить один день в школе только потому, что Чонгук обычно отвозит его в школу перед работой или потому, что выходить на улицу ему хотелось меньше всего. Когда Тэхён кричал Енджэ, чтобы он поторопился, раздался звонок в дверь, и, открыв ее, Тэхён не ожидал увидеть перед собой очень сонного Чонгука, с уродливыми синяками под глазами, взъерошенными волосами, словно он провел по ним пальцами, а потом не позаботился об их укладке. Тэхен продолжал смотреть на него, возможно, не в лучшем состоянии, все еще с опухшими и красными глазами. Чонгук вздохнул и сказал: "Я пришел за Енджэ". Тэхён кивнул и позвал сына еще раз, надеясь, что тот придет как можно быстрее. Это было так неловко, и при виде состояния Чонгука у него на глаза навернулись слезы. Молчание между ними причиняло ему боль, но Тэхён не собирался его нарушать, чья вина в конце концов? Енджэ быстро спустился из своей комнаты с рюкзаком в руках и удивленным выражением лица. — Папа приехал, чтобы отвезти тебя, хорошо? Будь вежлив и съешь весь свой обед, — сказал ему Тэхён, встав на колени и поправив пиджак, затем поцеловал его в лоб и стал наблюдать, как Чонгук взял рюкзак в одну руку, а другой взял руку Енджэ. Енджэ помахал ему рукой с небольшой улыбкой на губах, но Чонгук ничего не сказал, просто посмотрел на него в последний раз, глаза на мгновение опустились на его живот и через секунду исчезли. Весь день Тэхён занимался только одним: плакал. За эти четыре дня они виделись только когда Чонгук приезжал забирать Енджэ, здоровались только утром, взгляд Чонгука всегда на мгновение опускался на живот. Каждый раз, когда это происходит, сердце Тэхёна сжимается, он знает, почему Чонгук так поступает, ведь многие омеги из-за стресса или переживаний теряют ребенка в первые месяцы беременности. И да, Тэхён расстроен, сам с собой, потому что не знает, что делать, чтобы все стало как прежде, с Чонгуком, потому что синяки под глазами не исчезают, а на следующий день выглядят еще более заметными, чем раньше, и потому что он не говорит с ним, не извиняется, просто смотрит на его живот с облегчением в глазах и уходит, но он не позволит ничему, ни чувствам, ни стрессу, заставить его потерять ребенка, Тэхён будет бороться до последнего, чтобы этого не случилось. Енджэ в эти дни молчит, но Тэхён и не ожидал ничего другого, один из его отцов внезапно исчез, а второй выглядит ужасно, постоянно красные и блестящие глаза, не улыбается и не разговаривает, как обычно. Енджэ ни о чем не спрашивает, но, вероятно, Чонгук ему уже что-то сказал, ведь это он не присутствует, и Тэхён даже не знает, какое оправдание ему придумать. Он ничего не знает, когда вернется Чонгук, злится ли Чонгук на него, продлится ли это неделями или это всего лишь вопрос нескольких дней, а потом они вернутся друг к другу, не в силах оставаться в разлуке слишком долго. Тэхен был бы лжецом, если бы сказал, что не скучает по Чонгуку, потому что он скучает, очень сильно. Он скучает по его запаху, по его улыбке, по его рукам на своей коже, по его поцелуям, по теплу позади него и по его рукам вокруг него во время сна, по тому, как он играет с Енджэ, кричит и бегает вокруг, как он нежно поглаживает его животик своими мозолистыми руками, как он делал это, когда носил Енджэ. Остальные не очень-то им мешают, Чимин следит за тем, чтобы он ел здоровую пищу и чтобы в холодильнике было полно продуктов. Только сегодня утром Хосок и Чимин принесли ему свежие фрукты и овощи, витамины для малыша, который начинает расти. Случайно Тэхён подслушал их разговор о Чонгуке. Сокджин рассказал, что тот ничего не делает на работе, сидит в своем кабинете и часами смотрит на стену, не отвечает на звонки и не слушает его, когда тот пытается его образумить. Затем Хосок добавил, что когда он возвращается в свою квартиру, то быстро принимает душ, а затем ложится на диван, не ест, не разговаривает, вообще ничего не делает. Глаза Тэхёна наполнились слезами, и он постарался не произнести ни звука, закрыв рот обеими руками, но двое других все равно его услышали. Чимин прижал его к себе и обнял, а он продолжал громко всхлипывать, не в силах остановиться. Это вечер пятницы, Енджэ ночует у Чимина и Юнги, они планировали посмотреть фильм, съесть пиццу, а затем сделать крепость из одеял. Чимин предложил ему тоже присоединиться к ним, но Тэхён отказался, сказав, что он бы немного отдохнул, может быть, принял бы длинную и горячую ванну, чтобы расслабить мышцы. На самом деле он лежит на диване, пытается найти что-нибудь посмотреть, но ничто не привлекает его внимания, поэтому он раздраженно выключает телевизор, и через несколько минут, как будто кто-то нажал на кнопку, он начинает всхлипывать, крупные слезы текут по его щекам. Он не знает, как долго он плакал, может быть, несколько часов, не находя в себе сил остановиться. Как будто волны бьют на него одна за другой, не давая ему времени отдышаться и снова встать на ноги. Вдруг раздается звонок в дверь, и Тэхён, не ожидая никого увидеть, вздрагивает. Он пытается взять себя в руки, вдруг это Чимин или Енджэ, но когда открывает дверь, перед ним стоит тот, о ком он меньше всего думал: Чонгук. — Я слышал, как ты плакал, все в порядке? — говорит он почти шепотом, глядя куда угодно, только не на него. — Да, я... ты знаешь, почему, — отвечает Тэхён, не желая лгать. Теперь, когда Чонгук перед ним, он понимает, как сильно по нему скучает. Тэхён так сильно хочет протянуть руку и коснуться его. Чонгук кивает, затем наконец встречает его взгляд и спрашивает: — Можно войти? Тэхён насмешливо смотрит на него, приподняв бровь: неужели он действительно так сказал? — Это же твой дом, Чонгук, очевидно, что ты можешь. Чонгук слегка улыбается, это не очевидно, но Тэхён все равно это видит, они же супруги, в конце концов. Они сидят на диване, Тэхён подтягивает ноги к груди, обнимает их и кладет голову на колени, Чонгук вместо этого прислоняется спиной к подушкам, но он напряжен, как будто не хочет быть здесь, готов убежать, если дела пойдут плохо. Тэхён смотрит на него, а Чонгук продолжает смотреть на черный экран телевизора, единственный звук в комнате - неистовое постукивание пальцем по коже. — Чонгук, — начинает Тэхён, он бы предпочел, чтобы Чонгук заговорил первым, но они не могут молчать всю ночь. — Что ты хотел мне сказать? Чонгук вздыхает и наконец направляет свой взгляд на него, изучая его: — Я..., — качает он головой, и тишину заполняет невеселый смех. — Черт, это сложно, — он проводит пальцами по волосам раз, два, потом. — Мне чертовски жаль, Тэхён, ты даже представить себе не можешь, как мне хреново, я был для тебя мудаком, а ты этого не заслужил... — Гук... — Просто дай мне закончить, пожалуйста? Тогда ты сможешь рассказать мне все, что хочешь, — останавливает он его, Тэхён кивает, приближаясь лишь немного, но если Чонгук и замечает это, то ничего не говорит. — Я знаю, что извинения не вернут того, что я сделал и сказал, но мне все равно жаль, ты волновался, а я так с тобой обошелся, вот ведь гад, да? К тому же, ты беременный. На каком сроке? Тэхён не был готов к такому вопросу, поэтому ему понадобилось немного времени, чтобы ответить, внезапно забыв, сколько сейчас недель. — Моя последняя течка закончилась почти три недели назад, так что да, три, — сумел сказать он, и это совсем не похоже на то, как Тэхён рассказывал ему о Енджэ. Рассказав ему, они плакали от счастья, но на этот раз его слезы не были счастливыми. Чонгук только сказал: — Это было раньше, — и Тэхён знает, что он думает о том же, о чем и он, поэтому он просто кивает, не зная, что сказать. Чонгук закрывает глаза, как будто вся ситуация подавляет его, но потом открывает их и снова начинает говорить. — Я чувствую себя виноватым за то, что не заметил этого, ведь это я альфа, а я не заметил, ни с Енджэ, ни в этот раз. Я нехороший альфа. Я тот, кто обращается со своей омегой как с дерьмом, кто напивается, потому что не может справиться со слишком большой работой, и кто не замечает, когда его омега беременна, насколько хуже я могу быть? — Снова невеселый смех, слова полны ненависти к себе, Тэхён никогда не слышал, чтобы он так говорил о себе, неужели это и есть та причина, из-за которой он не может заснуть? — Чонгук, — шепчет Тэхён, чтобы привлечь его внимание, тот слишком увлечен своими мыслями, но при звуке его имени он выныривает из них и смотрит на него. — Пожалуйста, не говори так, это неправда, ты лучший альфа, о котором я только мог мечтать. Ты владеешь компанией, я знаю, иногда бывает трудно, ты человек, но, пожалуйста, в следующий раз, когда это случится, не напивайся, иди ко мне, я тебе помогу, хорошо? — Тэхён подходит ближе, медленно, не желая спугнуть Чонгука. Когда Тэхён кладет руку на шею Чонгука, тот наконец расслабляется, мышцы больше не напряжены. — Это отстой, что произошла ссора, возможно, мне стоило сначала дать тебе объяснить, но это уже случилось, и мы взрослые люди, мы должны были поступить как взрослые люди и поговорить об этом на следующий день, но я думаю, мы не сильно изменились со времен колледжа, — говорит он с небольшой улыбкой на губах. Улыбка, подергивающая уголок губ Чонгука, говорит ему, что скоро все будет хорошо. — Так что я тебя прощаю, только не напивайся и звони мне, когда знаешь, что вернешься позже. И еще, не смей больше никогда говорить, что ты дерьмовый альфа, иначе я тебя кастрирую, я понятно объяснил? — Как скажешь, — отвечает Чонгук, закидывая руку за спину и поглаживая живот. Тэхён опускает голову ему на плечо, вздыхая: — Я скучал по тебе, и давай больше никогда не будем ссориться, так мы быстрее состаримся. — Не буду, но я все равно согласен. Я очень скучал по тебе, и по Енджэ тоже, — почти шепотом говорит Чонгук. Тэхён чувствует тепло его руки даже сквозь белую футболку. Чонгук целует его в лоб, и что-то у основания его живота шевелится, это слишком рано, он знает это, но Тэхён хочет верить, что их нерожденный ребенок уже чувствует, что происходит снаружи.

IV

Такого никогда не было, даже когда он носил Енджэ, он возбуждался только тогда, когда у них долго не было секса, но он никогда не просыпался с ноющим членом и мокрыми боксерами, раздражающе прилипшими к коже. — Чонгук, — хнычет Тэхён, поворачиваясь на бок, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком, который храпит, ничуть не обращая внимания на ситуацию Тэхёна. — Гук, проснись, — повторяет он громче, а затем трясет его за руку, когда Чонгук продолжает спать. — Чон Чонгук, проснись! — почти кричит Тэхён, снова и снова ударяя его по груди. Чонгук резко вскакивает, садится на кровати с широко открытыми глазами. — Что? Что случилось? — спрашивает он, глядя на него с обеспокоенным лицом, но все еще не понимая состояния Тэхёна. — Я так возбужден, пожалуйста, помоги мне, — дуется Тэхён, хлопая ресницами. Чонгук вздыхает и потирает лицо: — Хорошо, я помогу тебе, — сдается он, даже не пытаясь сопротивляться. Тэхён вознаградит его в ближайшие дни, это уж точно. — Что тебе нужно? — спрашивает Чонгук, перемещаясь между его раздвинутых ног. Тэхён улыбается, он тоже заставляет его выбирать. — Я уже твердый, пальцев будет достаточно, — отвечает он, нахально улыбаясь. Чонгук улыбается и качает головой. — Но поторопись, пожалуйста. — Да, принцесса, я твой. Тэхён смеется, но когда пальцы Чонгука касаются его бедер, его смех превращается в стон, требующий большего: — Чонгук, не дразнись, трахни... Чонгук на самом деле не дразнится, потому что одной рукой он уже снимает свои влажные боксеры, а другой ищет в ящике бутылочку со смазкой. — Черт, Чонгук, не трогай меня, иначе я кончу через минуту, — говорит Тэхён и хватает бутылочку, Чонгук слишком медлит. Он открывает крышку и покрывает жидкостью пальцы Чонгука. Чонгук потирает их, чтобы разогреть смазку, - джентльмен даже тогда, когда в этом нет необходимости. — Ты можешь... — Заткнись или я оставлю тебя в таком состоянии. — Не смей… Выражение лица Чонгука прерывает его, это "ты бросаешь мне вызов", и Тэхён знает, что Чонгук любит соревноваться, поэтому он замолкает и позволяет ему делать все, что он хочет. Чонгук ухмыляется, и Тэхён хочет ударить его по лицу, пока ухмылка не исчезнет, но не может. Затем Чонгук целует его внутреннюю часть бедра, несколько раз, и Тэхён вздрагивает, сжимая обеими руками простыни под собой. Наконец, после стольких откровенных поцелуев на его чувствительных бедрах, нескольких засосов и почти крика очень жаждущего Тэхёна, Чонгук трет кожу вокруг дырочки, смазывая ее лубрикантом. Тэхён стонет, он долго не протянет, если Чонгук не сделает ничего за пять секунд... — Ты готов? Он только что спросил об этом? — Да, блять, давай, давай. Чонгук вводит один палец, медленно, некоторое время у них не было достаточно времени для настоящего секса, поэтому даже ощущение одного пальца - чистое блаженство для Тэхёна. Затем Чонгук начинает двигать им, одновременно поглаживая большим пальцем промежность. Тэхён хочет посмотреть, как двигается рука Чонгука, но почти четыре месяца беременности мешают ему это сделать. Это не сильно заметно, он все еще может носить футболки Чонгука и выглядеть хорошо, но это не позволяет ему видеть предплечье Чонгука, поэтому он закрывает глаза, прижимая голову к подушке. Пальцы Чонгука такие толстые и длинные, но одного уже недостаточно. — Чонгук, пожалуйста, — умоляет Тэхён, двигая бедрами навстречу толчкам пальца Чонгука. Чонгук останавливается, чтобы добавить еще один, и Тэхён чувствует, как его стенки растягиваются от приятного проникновения, он хочет застонать, но Енджэ спит в соседней комнате, поэтому он прикусывает нижнюю губу, чтобы не издать ни звука. Чонгук раздвигает пальцы на манер ножниц, слегка надавливая на его простату, они так хорошо знают тела друг друга, что Чонгуку не требуется много усилий, чтобы найти ее каждый раз. — Блять, сделай это снова, сделай это. Он делает это снова, сильнее, и Тэхён хнычет, рука опускается вниз, чтобы схватить его член. Чонгук возвращается и целует его бедро, затем закидывает правую ногу на плечо, и от этого движения пальцы проникают глубже, полностью утыкаясь в простату. Тэхён начинает массировать его член, а Чонгук добавляет третий палец, оба понимая, что долго он не протянет. Чонгук обхватывает другое бедро, пальцы погружаются в его плоть, и Тэхён надеется, что они оставят синяки. Затем он начинает проталкивать пальцы внутрь быстрее, каждый раз задевая простату и заставляя Тэхёна видеть блики в глазах. — Г-Гук, я кончаю, — заикается Тэхён, его рука дрожит в том же ритме, что и у Чонгука. С сильным толчком, от которого у него закатываются глаза, Тэхён кончает на его руку и основание живота, от чего ему становится так хорошо, что пальцы на ногах подгибаются. Чонгук постепенно замедляет темп, выходя из него, когда бедра Тэхёна начинают дрожать от перевозбуждения. — Хорошо? — спрашивает Чонгук, вытирая руку о простыню. Тэхён кивает, позволяя ему вытереть свой животик и руку. Тэхён поворачивается на бок, внезапно чувствуя сонливость, он знает, что Чонгук, по крайней мере, возбужден, и он должен помочь ему, но у него нет сил сделать что-то и заставить его кончить. — Прости, — бормочет Тэхен, но Чонгук отстраняет его поцелуем в обнаженное плечо, а затем обхватывает за шею: — Все хорошо, не волнуйся, дорогой. — Спасибо. Я люблю тебя. Чонгук отвечает еще одним поцелуем в плечо, и Тэхён засыпает, а руки Чонгука гладят его круглый живот.

V

Его телефон разрядился, конечно, он собирался позвонить Тэхёну и спросить, все ли в порядке, когда экран стал черным. Он не стал звонить в офис, потому что знал, что Сокджин любит знать, кому он звонит, и в любом случае через пару часов он был бы дома. Если бы он только знал, что дома ему никто не ответит на его "Я вернулся", ни Тэхён, медленно идущий навстречу, держа руку на животе на девятом месяце беременности, ни Енджэ, кричащий и обнимающий его за ноги, отчего он чуть не падал. Тэхён не уезжает, не написав записку для Чонгука, но теперь, когда он собирается очень скоро родить их близнецов, он никуда не уезжает, если в этом нет необходимости, поэтому сказать, что Чонгук волнуется, значит преуменьшить. Когда он слышит знакомый звук включающегося телефона, он чуть не ломает ногу, чтобы добежать из кухни в гостиную. Через несколько секунд телефон начинает звонить из-за непрочитанных сообщений и пропущенных звонков: Тэхён, Чимин, Юнги, Хосок, практически все, даже его мать. Что, блять, случилось? Чонгук даже не дает себе времени подумать о чем-то, он уже звонит по первому номеру из списка пропущенных вызовов. Взявший трубку оказывается Юнги, и он так рад слышать его голос, ведь только он расскажет ему правду, не теряя времени. — Чонгук? Наконец-то ты решил воспользоваться этим чертовым телефоном, — шепчет он, стиснув зубы, но Чонгук слышит облегчение в его тоне. — Хён? Что случилось? Почему Тэ и Джэ… — Успокойся, Чонгук, — говорит он, голос спокойный, но это нисколько не помогает. — Мы в больнице... — Что? Почему? Хён, если ты... — Заткнись, блять, а? — Юнги повышает голос, и Чонгук тут же закрывает рот, желая узнать, что происходит. — Как я уже сказал, мы в больнице, потому что скоро родится двойня, так что если ты хочешь быть рядом с Тэхёном во время операции, советую поторопиться и притащить сюда свою жалкую задницу. Чонгук выдыхает, выпуская воздух, который он держал в себе, это ничто по сравнению с тем, о чем он думал. — Хорошо, хён, я буду там через пять минут. — Чонгук, клянусь Богом, если ты погибнешь в аварии, я лично... Чонгук повесил трубку, не дав Юнги закончить разговор, он не может терять время, близнецы уже на подходе. Черт, они скоро окажутся в его объятиях, он не может ждать. Не его вина, что он нарушает скоростной режим по дороге в больницу, не помогает и тот факт, что у него Porsche 911 Turbo S, который просит, чтобы его везли как можно быстрее. Чонгук надеется, что отговорки "ты был в больнице" будет достаточно, и Тэхён не спустит с него живьём шкуру, когда придёт штраф, потому что он уверен, как смерть, что получил хотя бы один. Приехав в больницу, он даже не проверяет, где припарковался, прежде чем выйти из машины и помчаться в сторону отделения для беременных. В приемном покое он застает своих хёнов и Енджэ, который первым замечает его, вырывается из рук Хосока и бежит к нему с полными слез глазами. — Папа, — шепчет он после того, как Чонгук взял его на руки и дал ему положить голову на плечо, — папа Тэ-Тэ плакал, потому что было больно, он звал тебя, но ты не ответил, и я... — Тише, малыш, я уже здесь, папа скоро поправится, не волнуйся, не волнуй свою хорошенькую головку, хорошо? Енджэ кивает, но продолжает хныкать, уткнувшись в его рубашку. Чонгук успокаивающе поглаживает его по спине и направляется к сиденьям. С остальными он не здоровается, сейчас не время для любезностей. — Где Тэ? — спрашивает он вместо этого, садясь на пластиковый стул, сцепленные руки Енджэ крепко обхватывают его за шею. — Ты опоздал, Гук, он в операционной, мы можем подождать только здесь, — сообщает ему Намджун, в руках у него чашка кофе, видимо, он работает над музыкой и в последние дни мало спит. Чонгук вздыхает: он был рядом с Тэхёном ради Енджэ, позволял тому держать себя за руку во время всей операции, но теперь Тэхён остался один, и это его вина. — Чимин с ним, Чонгук, не делай этого, ты же знаешь, что Енджэ это чувствует, — добавляет Юнги и тут же понимает, что Чимина с ними нет, ему нужно не забыть купить что-то особенное на его день рождения. Чонгук кивает и говорит спасибо, продолжая поглаживать спину Енджэ. — Папа? Когда папа Тэ-Тэ выйдет? — спрашивает он, слегка блестя глазами. — Скоро, малыш, скоро. А сейчас спи, я здесь, ты можешь поспать. И действительно, через несколько минут он засыпает, защищенный и успокоенный в его объятиях. Чонгук смотрит на остальных и вздыхает: — Я знаю, я хреновый муж и отец. Ни у кого не хватает смелости не согласиться. Они заставили его ждать два часа - самые долгие и мучительные часы в его жизни. В течение первого часа он не шевелился, чтобы Енджэ не проснулся, но когда пришла медсестра и сказала, что нужно подождать еще немного, Чонгук с помощью Намджуна переложил Енджэ из своих рук в руки Хосока - ему нужно было походить и найти способ снять стресс. Он начал с того, что расстегнул пуговицы рубашки, затем закатал рукава, провел пальцами по своим прядям, проверяя, нет ли кого-нибудь в коридоре хирургического отделения, и продолжал вышагивать, не останавливаясь ни на секунду. Только когда Юнги, стиснув зубы, сказал ему сесть, потому что ты, блять, действуешь мне на нервы, ребёнок, Чонгук сел и взял Енджэ обратно на руки, ребенок все еще спал, несмотря на неудобное положение. Когда та же медсестра пришла сообщить, что Тэхён вернулся в палату и они могут его увидеть, Чонгук даже не стал ждать, пока женщина закончит говорить, и уже направился в палату с Енджэ на руках. Первые десять минут, пока Чонгук находится в палате, Тэхён находится в отключке под действием обезболивающих препаратов, которые ему дали после операции. Чонгук изучает его, лицо бледное, под глазами синяки, они не очень заметны, но Чонгук все равно их видит. Медсестры, которые принесли его в палату, накрыли его тело дополнительным одеялом, хотя в комнате уже тепло, но не похоже, чтобы Тэхён вспотел, поэтому он считает, что можно оставить его там. Как ни странно, Тэхён и Енджэ просыпаются одновременно: Тэхён хнычет от боли, а Енджэ прижимается к его шее и почти душит его своими тощими руками. — Джэ, прекрати, папа проснулся, разве ты не хочешь поздороваться? При упоминании Тэхёна, Енджэ полностью открывает глаза и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Тэхена, на губах которого играет небольшая улыбка, даже если, вероятно, боль от зашитой раны не прошла полностью. — Эй, — шепчет Тэхён, его рука убирается с бока, чтобы освободить место для Енджэ, который уже слез с груди Чонгука, чтобы сесть рядом со своим вторым отцом. — Только не двигайся много и не трогай мой живот, хорошо, малыш? — предупреждает Тэхён, и Енджэ кивает, подкладывая руки под бедра, а большие глаза смотрят на него, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Чонгук улыбается, а потом спрашивает: — А как же близнецы? — хотя медсестра сказала им, что все прошло хорошо и что она принесет малышей, как только закончатся самые важные процедуры. — Они дали мне подержать их несколько минут, и Боже, Гукки, они так похожи на тебя, Бора - твоя женская версия, а Хаджун - полностью похож на тебя, я не могу дождаться, когда ты их увидишь, — радостно говорит Тэхён, сходство становится все больше. Чонгук не имеет ни малейшего представления о детях, но улыбается при виде сияющих глаз Тэхёна. Как и предполагал Тэхён, кто-то стучит в дверь, а затем медленно открывает ее - это медсестра заносит в палату две кроватки. Чонгук даже не слушает, что говорит женщина, что-то о бумагах, которые нужно заполнить, его глаза и все остальные чувства сосредоточены на двух младенцах, и да, Тэхён был прав. Это как увидеть ребенка на фотографиях, которые его мать всегда выставляла на всеобщее обозрение, чтобы пристыдить его перед друзьями. Они как две капли воды похожи друг на друга, и единственное, что помогает ему понять, кто из них Бора, а кто Хаджун, - это их запах, детская присыпка для обоих, что-то похожее на клубнику для Боры и персик для Хаджуна. То, что Чонгук почувствовал, когда впервые увидел Енджэ, вернулось снова. Он чувствует себя счастливым и окрылённым, его сердце бьется так быстро, что Тэхён уверен, что тоже слышит его. Запахи слишком сладкие, но Чонгук уже полюбил их и сделал своими, они для него новые, но в то же время он чувствует запах Тэхёна и свой собственный, все смешалось, как и в случае с Енджэ. Чонгук уверен, что смог бы узнать их в комнате, полной младенцев, за секунду. Близнецы спят, прижав маленькие кулачки к пухлым губкам. У обоих темные волосы, маленькие носы-пуговки, нижняя губа больше верхней, совсем как у него, и чем больше он смотрит на них, тем больше замечает явное сходство. Чонгук упивается этим прекрасным моментом, стараясь не забыть его до конца жизни. И может быть, в этот раз он не заплачет, но он близок к этому, он чувствует, как слезятся глаза, но это не важно, если ему захочется плакать, он не остановит себя. — Ты был прав, Тэ, если Енджэ был и остается тобой, то они - это я. Это просто умора, два маленьких Чонгука, моя мама с ума сойдет, — смеется он, и Тэхён присоединяется к нему. Они так счастливы, глаза блестят, улыбки болят на щеках, а сердца бьются слишком быстро, наконец-то близнецы перед ними, здоровые и сильные, но Чонгук не забыл, что произошло, и он уверен, что Тэхён тоже, они просто ждут подходящего момента, когда смогут свободно поговорить, чтобы никто их не услышал, особенно без присутствия Енджэ в комнате. Такая возможность появляется после того, как все поприветствовали близнецов, подержали их на руках и убедились, что Тэхён в порядке и не испытывает сильной боли, которая утихла благодаря лекарствам, которые дала ему медсестра, принесшая детей. Когда они собирались оставить пару наедине, Чимин предложил оставить Енджэ с ними до конца ночи, так как после первых минут восторга от общения с братьями и сестрами он снова начал засыпать. Близнецы в безопасности, в детской, вероятно, они впервые поели и теперь мирно спят, Чонгук уже скучает по ним, но теперь они должны поговорить, он не может этого избежать. — Тэ… — Чонгук... Они оба начинают, и Тэхён улыбается, хорошо, констатирует Чонгук, он не сильно сердится. — Ты первый, — говорит Чонгук, и тот кивает, поправляя одеяло вокруг своего туловища. — Я не хочу злиться или кричать, или я не знаю, сегодня счастливый день, и я не хочу его испортить, но, — Тэхён останавливается и смотрит на него, фокусируя взгляд. Выражение его лица совсем не страшное, но Чонгук все равно полностью согласен с тем, что злиться не стоит. — Это было отстойно, очень, — снова начинает он, — и больно, очень больно, даже больше, чем с Енджэ, и я запаниковал, потому что ты не отвечал, а ребенок все плакал и спрашивал, что происходит, поэтому первое, что пришло мне в голову, когда я понял, что ты не берешь трубку, это крикнуть Чимину, и, к счастью, он был дома и услышал меня, Юнги отвез нас сюда, пока ты никому не отвечал, — заканчивает Тэхён, поднимая руку, чтобы потереть глаза, немного красные и опухшие. Он устал, его движения стали медленнее, и Чонгук хочет обнять его и прижать к себе, пока спит рядом, но сейчас он не может, он знает, что сейчас его очередь говорить и объясняться, жаль только, что слова застревают в горле, чувство вины съедает его заживо. Тэхён смотрит на него, приподняв бровь, он заслуживает знать, даже если Чонгук хочет забыть о случившемся и никогда больше не говорить об этом. — Мой телефон разрядился, а я собирался вернуться домой часа через два, поэтому не придал этому значения, — говорит он, опуская голову. Он никогда не думал, что ему будет стыдно за то, что он дал телефону сдохнуть и не зарядил его. Но когда Тэхён начинает хихикать, он поворачивает шею и снова смотрит на собеседника, слегка приоткрыв рот. — Серьезно? Боже мой, я не могу... — Тэхён продолжает хихикать, руки летят к животу, потому что он не должен много двигаться и вообще не смеяться, но кажется, что он не может остановиться, даже если ему больно. Чонгук тоже хихикает, ему кажется, что бремя, которое он нес, внезапно исчезло. — Прости меня, Тэ, правда. Меня не было рядом с тобой во время операции, и из-за меня Енджэ так волновался за тебя, ты... был беременным, я должен был убедиться, что ты мог связаться со мной по любому поводу... — Чонгук, — прерывает его Тэхен, беря его руку и переплетая ее со своей, — все в порядке, ты не мог знать, не кори себя, это был несчастный случай, и ты идеальный муж и отец. Я знаю, что это не твоя вина, тебе не нужно извиняться, — шепчет он, не повышая голоса, ведь они так близко, что не нужно много двигаться, чтобы поцеловаться, даже если Чонгук сидит на стуле рядом с ним, а Тэхён лежит на кровати. Чонгук кивает, Тэхен улыбается ему, затем на мгновение чмокает его в губы, и Чонгук понимает, что это произошло, только когда Тэхен отстраняется: — А теперь выключи свет, я хочу спать. Чонгук смеется, делая то, что приказал ему Тэхён. Неделю спустя Чонгук не удивляется, обнаружив новое зарядное устройство в своем кабинете и одно в машине - он так и предполагал.

VI

Семья состоит уже из пяти человек: Чонгук, Тэхен, Енджэ, Бора и Хаджун. Но Енджэ (Тэхён) очень давно хотел завести собаку. Чонгук и Тэхён говорили о том, чтобы завести щенка. Близнецам уже почти четыре года, им уже не нужно столько внимания, сколько было, когда они только родились, и, кроме того, их дом большой, с огромным задним двором, травой и бассейном - идеальное место для собаки. Даже если Тэхён знал, что они скоро заведут собаку, он не ожидал, что однажды вечером Чонгук вернется домой с пушистым шариком белого меха на руках. При этом виде Енджэ вскрикивает, его братья и сестры подражают ему, а Тэхён так потрясен, что роняет ложку, которой готовил еду. Чонгук только улыбается и встает на колени, чтобы дать детям погладить щенка. — Дети, не кричите, а то вы его спугнете, — говорит Тэхён, подходя ближе, желая взять щенка на руки и гладить его до боли в руках. — Это девочка, — говорит им Чонгук, и через секунду они уже выкрикивают имена налево и направо, в том числе и Тэхён. В конце концов, после нескольких "нет", "это плохо" или "это слишком распространено", они выбирают Суншим, предложенное Тэхёном. Они счастливы, глаза Чонгука сияют, улыбка Енджэ настолько велика, что занимает половину его лица, близнецы хихикают, показывая зубы, а Тэхён смотрит на них, на свою маленькую счастливую семью. Кто бы мог подумать, что согласие на вопрос "Я бы хотел купить тебе кофе, хочешь?", заданный альфой, который потерялся, пытаясь найти свой класс, приведет его к этому. Чувствовать себя любимым и любить бесконечно. Чувствовать себя самым счастливым человеком на земле. Быть абсолютно счастливым.