Waiting For The Summer

Конец октября. То теплое и яркое солнце, которое вроде хотело остаться, ушло ещё две недели назад, обещая вернуться следующим летом. До которого надо ещё дожить. Облака и тучи не хотели выпускать лучей, прогнозируя дождливые будни или ливень с градом. Остаётся только надеяться, что удастся в последний раз в ноябре увидеть и почувствовать маленький солнечный лучик на своем теле. Эту же надежду топчет вся осенняя атмосфера. Последние дряхлые высохшие листья спадают с веток берёз и прочих деревьев, готовящихся ко сну. Все зелёное потеряло цвет—стало мрачно-серым. Ветер безжалостно стучал по окнам и крышам старых домов, морозил прохожих, предупреждая о холодном времени. Его ужасный и резкий свист заставлял содрогаться и прикрывать и так замёрзшие уши. Какое может быть настроение в столь ужасное и противное время года? Нет, конечно, есть оптимисты, которые фотографируются в горе собранных дворником листьев, и от него же потом получают наказание. Или, к примеру, начинают собирать коллекцию тех же разнообразных листьев, рассыпающихся на мелкий мусор от одного касания. Но, давайте будем честными: мерзкое время года, когда смотреть в окно, а уж тем более куда-то выходить совсем не хочется. Тут даже реалисты пытаются занять себя какими-нибудь мыслями или делами. Ко всему этому "кошмару" подливает масло в огонь работа и школа. Учителя с контрольными и директора с проектами так и раздражают. Да, они тоже люди, тоже страдают, а кто в наше время не страдает? Но будьте солидарны и обходитесь без раздачи мучений. А хотя, есть один маленький плюсик: в такую погоду могут заболеть учителя и нелюбимые одноклассники. Но и такой же минус—ты можешь заболеть сам. А вызывать врача, который при любой ситуации вставит тебе укол или выдаст направление в больницу, не хочется ни капли. И если вы все таки попали в такую ситуацию, то скажите спасибо, что укол попался не больной. А ведь есть те ещё антибиотики жёлтого цвета, после которых не сидеть, не ходить невозможно совсем. Гоголь долго думал, заболеть ли? Но обошёлся парочкой чихов. Наоборот, он принял решение постараться продержаться октябрь без лишних приключений и спокойно провести каникулы. Да, единственное, что заставляло улыбнуться после контрольной по алгебре и прочих предметов. Коля, к слову, сдал их все без единой тройки. Все же, слова Сергея и небольшая мотивация, а скорее угроза плохого будущего, помогла. Если парень ещё как-то улыбался на прошлой неделе и звал своих друзей гулять или хотя бы сыграть пару раз в карты, то сейчас он кроме одиночества ничего не желал. А что? Сыромятников полностью влился в учебу и не собирается вылазить из дома в ближайшие дни. Пушкин тоже как-то решил ответственно подойти к урокам и отмазался плохим самочувствием. Коля не обиделся, почти, нет, так нет. Сейчас он сам сделался ещё тем меланхоликом и интровертом. Хуже Сигмы. Но да ладно, парня можно понять. А ещё лучше напоить теплым чаем или кофе. Рассказать интересную историю и отвлечь от печальных воспоминаний, которые разбивали сердце и резали душу. Да, Гоголь очень скучал по матери, что не говорите, но отец при всем желание не сможет дать той любви и того тепла, что нам даёт мама. Единственное, что мог сделать Василий—поддержать сына и не упоминать об этом печальном событии. Поддержка хоть и не была в виде огромных предложений, где выражалась любовь, так, лишь парочка слов, когда они пересекались дома. Но Гоголь старший не жалел денег на книги для сына. Обычно Коля брал книги из библиотеки в отделе "Классика", иногда для разнообразия детектив или фантастику с ужасами. Но произведения, которые ложились в душу и капельку поднимали настроения он тут же заказывал, чтобы была возможность перечитать вновь. Пару раз Николай брал современную литературу, опять же для разнообразия. Но Гоголю все равно классика нравилась намного больше, хотя может описание 19-20 веков его привлекала сильнее? Знаете, Гоголь давно признал, что чтение это один из способов сбежать с реальности. После смерти матери он стал бояться будущего, бояться падать носом в грязь, боятся на что-то надеяться, ведь где гарантия, что твою надежду не сломают? Коля чувствовал себя виноватым, убитым. Словно кот, тонущий в озере и не в силах выбраться самостоятельно. Люди проходят мимо, не замечая тяжёлого дыхания, и даже если услышат его, оглянуться ли они? Остановятся ради помощи? Нет, конечно нет, хотя если ты заплатишь за поддержку может и вытащат, согреют от холодной воды. Но нет, некому вытаскивать Колю. Он продолжает тонуть в приятных воспоминаниях, которые не дают не то что идти дальше вперёд, а даже встать и вдохнуть. Вроде приятные воспоминания, а от чего от них так душно? От чего хочется плакать, кричать, молиться на выживание? В каких случаях человек вспоминает прошлое? Когда несчастлив в настоящее время. А какое тут счастья, когда ты не знаешь что делать дальше, когда ты без понятия кем вырастешь и на что вообще будешь жить или существовать? И знакомые со своими вопросами лишь добавляют кровавые раны по телу: "А куда пойдешь поступать? После 9 или 11 уйдешь? Кем хочешь стать?". Гоголь с радостью бы сбежал, ушел от них, но это видите ли не культурно. "Откуда я знаю кем я хочу быть? Откуда мне знать где будет лучше и не совершу ли я ошибку?". Боязнь упасть было самым страшным сном Коли. Одно неверное движение, одно неверное слово и все придется начать с начала. Падать не так больно, когда есть человек, который поддержит, который поможет встать снова, которому ты сможешь высказать все и показать раны. Увы, таких у нас нет, приходится, как и говорилось тонуть. И ведь Коля все таки молодец, достал силы два дня назад посмотреть какие есть варианты с его способностями. Некоторые из них он записал на листочек и уже собирался обсудить это с отцом, да вот только он в тот день пришел усталый и с больной головой, так что разговор отложился на неизвестный срок. Если быть честным, то Гоголь до жути любил размышлять, философствовать. Правда, кроме Сигмы, который и так страдает, слушать все выводы некому. Пушкин мало интересовался философией, он видите ли стихи писать начал. Четыре строчки, а кричит как будто роман написал. Но друзья верили, что может через месяц, год тот действительно напишет большую работу, но точно не на этой неделе. К слову а письме. Позавчера Николаю пришла одна мысль, так, промелькнула в голове на пару секунд. С одной стороны дельная , а с другой самая обычная: "Чувство выигрыша и проигрыша"... А точнее "Чувство достижения цели". Гоголь тут же сообщил Виталию Степановичу. И даже пообещал принести после каникул дельную работу, повесть или, если получится, роман. Тот не совсем уловил смысл и серьезность парня, так как был занят проверкой огромных стопок тетрадей. Даже сейчас не мог уделить должное внимание парню как в ранее время. Коля относился с пониманием, и не стал навязываться со своими мыслями. Единственный учитель, которого Николай жалел. Искринне, не без насмешки. Он предлагал свою помощь, да Виталий отказался, смахивая на личные заботы ученика. И ведь Виталий Степанович знал прошлое парня, знал его раны. Гоголь ему доверял, и знал, что как учитель литературы, он способен хотя бы на на какие-то чувства. И отнесётся с понимание. Он не ошибся. Но что не говорите, даже "спаситель" должен быть кто-то другой. Виталий позволял лишь не утонуть и не захлебнуться окончательно. И на этом спасибо. Благодарим! Сейчас же парень сидел на любимой деревянной скамье. Осталось потерпеть несчастный день до каникул, а там и полноценный сон, которого не было два месяца. Чтение без каких либо остановок, а хотя нет, домашнее задание уже некоторые успели задать. Гоголь хоть и не совсем серьезно, но все же собирался написать хотя бы страниц 10 насчёт своей идеи. Главное, чтобы никто не отвлёк и не сбил его с мыслей. Ветер шатал косу сзади и успел потрепать волосы, пока парень до сюда дошел. Свет не ближний, можно было посидеть на аллеи напротив кинотеатра, которая была намного ближе. Но нет, Гоголь пошел на свое любимое место, которое было на краю города. С утра здесь был восхитительный рассвет и единственные мгновения, когда можно было увидеть sunshine* (солнечный свет). Небольшая территория, на которой были две скамейки и пять прекрасных сирень. Об этом месте мало кто знал, да и знающие ленились идти на край города. Так что Гоголь сидел здесь часто в тишине и одиночестве, в котором нуждался в последние дни. На самом деле он искал в этом одиночестве защиту от предательства и использования. Не больше, не меньше. Сидя здесь на лице молодого парня появлялась улыбка при виде прекрасных цветов деревьев, которые не успели завянуть. Даже чувствовались маленькие нотки аромата сирени, последние и приятные. Воспоминания сами по себе улетали, а плохие мысли сами не хотели лезть в голову. Можно было полностью погрузиться в чтение. Раствориться в любимых строчках и чуть-чуть обезболить полученные раны... Коля иногда останавливался во время чтения и вдыхал свежий воздух, откидывая голову и прикрывая на несколько секунд глаза. Книга, которую он держал в руках, была старая, купленная ещё до его рождения. Автор, конечно давно лежал под землёй. Но насколько Гоголь проник в строчки, написанные нынешним трупом. Он перечитывает во второй раз. Может, если не та встреча с Сыромятниковым 1 сентября, он даже не вспомнил об этом произведении—"Отверженные" Виктора Гюго. Первый том оставил весомый след на мыслях, сердце и душе парня. Лучшее снотворное, которое хочется принимать. Аромат, который хочется вдыхать снова и снова, как порох для осознанных действий... Можете осуждать за это Колю, но дышать запахом старых страниц и выцветшей обложки—приятно. Расслабляет как сигареты, слова—порошок, цитата—наркотик. Да, так видел эту книгу Гоголь, и никак иначе. Он давно стал ощущать зависимость от произведений писателей. По крайней мере к ним было не страшно привязываться, не страшно тонуть, не страшно осознавать... *** Федор шел по краю проведенной машинами дороге. Ветер напрочь распотрошил пряди волос, которые так и лезли в глаза. Но вынуть рук из кармана и убрать их было ещё ужаснее, чем терпеть эту не удобность. Без перчаток ходить в такую погоду—холодно. Так что лучше потерпеть, и даже если ты уберешь эти волосы хотя бы за ухо, через секунду они снова окажутся на лице. В карманах руки находились в покое и тепле. Парень ощущал небольшой озноб, и надеялся, что он не станет сильнее. Отвратительное чувство, когда тебя всего колотит. И ладно если он зависел от температуры пространства, так он мог появится и в теплую температуру. Ужас одним словом. Слабое сердце, слабый иммунитет, который летом спокойно поймает заразу и бактерии, после превратившись в ОРВИ или ОРЗ. Плохое здоровье досталось Достоевскому от матери. Его бы откормить, также как и Гоголя напоить чаем, а то без слез на худое тело не взглянешь. Хотя в одежде можно было ещё посчитать, что у парня нормальный вес, но истина есть истина. Вены и кости были видны невооружённым глазом, а белоснежное тело было настолько непривычным для человека, что можно было посчитать, что парень не здоров. Вы спросите, что же Феденька делает со своими слабостями в такую погоду на улице? А пока есть возможность, он пользуется. И пока ему дали разрешение на прогулку, он идёт. Отец всегда был холоден к сыну и редко выпускал его на прогулки. До этого года Федор только раз в неделю выходил с родителями, или бывал в гостях у Гончарова. Спасибо, что сейчас его одного отпустили на час. Достоевский любил гулять, особенно в одиночестве. Нет, конечно с Ваней тоже было весело. Но одиночество это другое. Интроверт. Федор хоть и ценил Ивана, но не был привязан к нему как к чему-то важному. Есть и есть. Гончаров был единственным другом. Единственный собеседник, с которым можно обсудить некоторые книги, поговорить по душам и хотя бы капельку согреть холодное сердце Федора. Родители, с которыми он говорит только по делу, холодно, дерзко, кратко, естественно не входят в роль собеседников. Учительница, занимающаяся с парнем, тоже. Достоевский всегда был одиночкой. От того и холодный, мрачный... А каким тут быть? Если до трёх лет родители могли улыбнуться мальчику, с чувствами сказать "Мы тебя любим!". Искринне похвалить и порадоваться за маленькие достижения сына. Просто поговорить о чем-нибудь. То после стало все иначе. Отец стал жёстче, холоднее, совсем закрытым. Больше не было не радости, не каких либо эмоций в доме. Только холод. Федор смирился, принял этот факт, принял, что ему не разрешают общение, не разрешают ходить в школу как всем. Он как птица в клетке. А может и даже подопытный зверь в лаборатории. Кто знает, зачем отец его так мучает? Хотя Достоевский не видел в этом мучений. Он не нуждался в окружении друзей, не нуждался в поддержке, вообще не в чем не нуждался. Хотя, это только так кажется. Федя знал, что он такими мыслями лишь ранит себя, знал, что врёт сам себе. Он нуждался больше, чем кто-либо в общении и в поддержке, в тепле, которое ему так и не дали. В словах и эмоциях, которые он должен был почувствовать в прекрасное время под названием "детство". Но оно закончилось рано, очень рано. Начать растить идеал в таком юном возрасте было неправильным. Но так считал кто угодно, только не отец. Достоевский не знал, почему Михаил изменился, лишь догадывался, что отец таким странным и не совсем приятным способом пытался огородить парня от опасности. Мать же никогда не была в этом деле, не участвовала в воспитании. Просто молчала и иногда пустым взглядом смотрела на сына. Хотя Федор видел маленькое чувство сострадания и беспокойства... Или, ему это казалось? Но хотелось верить, что мама не робот, что когда-нибудь все изменится. Их дом снова заполниться краской и эмоциями. Достоевский правда верил, надеялся, и с каждым днём эта вера рассыпалась, ломалась, и маленькие кусочки отпадали от общей картины. Достоевский ценил чувства на которые только способен человек. Он мог описать каждое страницей слов, метафор и эпитетов. Но никак не почувствовать. Отнюдь, он был не бесчувственным. Федор ценил холод, мрачность и серьезность родителей, ценил дружеское и радостное Ванино "Привет, как прошел день?", ценил лекции Веры Павловны. Он ценил то, что было, лишь бы что-то ощущать. Но иногда хотелось тепла, настоящего тепла... Слов, которые никто ему давно не говорил. Хотелось иметь рядом человека, способный перенести этот мрак с тобой. Вместе. Разделить детскую, глупую обиду. Человека, который способен понять чувства также как Достоевский... Никто не знает, но Федя мечтал по ночам, как нашел бы друга, настоящего, живого. С которым мог бы читать книги. Обсуждать смысл и цитаты произведений. Рассказывать о своих переживаниях. О своих чувствах... Один раз он даже представил свою первую любовь. И сам же после усмехнулся своим мыслям. Глупо. Мечты. Такого не будет. Реальность, есть реальность—жестокое, серое, больное время. И никак иначе. "Нет, ты можешь конечно привязаться к кому-нибудь, доверить абсолютно все. Но вероятностью что тебя не используют. Не ранят твоими же слабыми сторонами. Не убьют и не бросят..." Стоп, а когда это Федя начал верить, что может быть иначе? Мы живём во времена жестокости. Если ты выгоден, то тебя может и выслушают. Если у тебя есть огромная сумму денег в кошельке, огромный дом, тачка за 12 миллионов $, то женщины все твои. Сейчас за деньги люди готовы на все. Абсолютно на все. Даже если им это не надо, пойдут да отрежут ногу, продадут почки и будут сидеть "счастливые". Достоевский ненавидел людей за из жестокость, за их любовь к деньгам, за их манипуляции. Конечно, если хочешь жить, то тебе просто не обходить знать о "Выгоде". Без этого никак. Люди плюют на чувства друг друга. И в этом мире уже давно нет "Искренних людей". Есть только жалкие руководители и роботы, чуть ли не в буквальном смысле. Федор ценил только писателей, которые раскрывали себя на страницах произведений, которые говорили и писали правду. Которые действительно могли ценить чувства... Сейчас же, парень не хотел думать не о чем. Просто расслабиться. Отпустить все проблемы и переживания. Но они так и лезли в голову. Федор знал, что его мысли ни к чему не приведут. Пустая трата времени. Что все его жалкие мечты никогда не сбудутся. Он просто шел, уверенно, спокойно. Вскоре его взгляд зацепило дерево, не высохшее как все в городе. Достоевский не сводил глаз. Мысли свелись к одной точке. Федор не услышал, когда ему просигналил водитель, когда он чуть не сбил бабушку. Он не замечал ничего вокруг. Цель—"Прекрасное дерево". Федор заметил, стоя чуть ль не в километре от него. И только пройдя 200 метров, начал догадываться, что это сирень. Достоевский любил это дерево, любил цветы, что так приятно пахли. Любил наблюдать за цветением весной. Правда, видел он всего лишь раз такую красоту, но желание увидеть снова возрастало с каждым шагом по пыльной дороги, с каждым вдохом холодного воздуха. В начале Федор подумал, что он просто начал бредить, и перед ним нет никакой сирени, но каждая секунда доказывала иное. Приближаясь к дереву, он заметил ещё несколько стволов. И только дойдя до этого "Прекрасного места", он заметил две скамьи, где на одной из них сидел его знакомый. "Коля... Что он тут делает?" Федор остановился на расстоянии пяти метров. "Я видел его в прошлом месяце... Гончаров давно про него ничего не говорил... Что это? Книга? Так он и вправду читает. Не будет же он, как говорил Гончаров, притворяться на улице, и делать вид послушного и образованного парня? Тем более тут совсем нет людей." Что-то кольнуло в грудь. Федор смотрел прямо, изучая внешность парня и прикидывая, на сколько Ваня был прав. "Темно-коричневая обложка... Это же! Это... Моя любимая книга... Стоп, если Гоголь идиот, стал бы он читать такие сложные и умные произведения?" На лице Феди появилось небольшое удивление, почти сразу же изменившаяся на привычный холодный взгляд. Он подошёл на два метра ближе. В принятии решений Достоевский доверял интуиции, которая его никогда не подводила. И сейчас, она словно подсказывала, что Николай не тот, о ком рассказывал Гончаров. Не тот человек, который действительно похож на "Клоуна"... Федор попытался понять и почувствовать... Стоит ли заводить знакомство только из-за одинаково вкуса в книге? Вдруг он окажется таким же как все? Сейчас Достоевский боялся совершить ошибку в выборе человека. Но интуиция чуть ли не обещала "Ты не пожалеешь". Федор не знал, почему ему так кажется, почему именно сейчас и вообще. Как они так пересеклись? Нет, Федя не верил в случайные значимые знакомства, тем более уж не верил в любовь с первого взгляда, и прочее. Но... Если он действительно не ошибётся. Если Коля сможет стать хорошим другом? Если сможет стать дорогим человеком?.. Николай не замечал абсолютно ничего. Он настолько был увлечен произведением, что даже когда Федор подошёл ближе, не обратил внимания и даже не подозревая что за ним наблюдают. Некоторые строки всплывали в памяти, и Гоголь читал чуть ли не наизусть. Достоевский успел передумать раз 20 и только надежда, последняя, раненная, вытоптанная на земле, заставила сделать шаг вперёд. —Интересно?—он подошёл ближе и стоял на расстоянии меньше метра между новым собеседником. Гоголь в начале не понял, чей этот голос, подумал, что показалось. После поднял голову и заметил парня. Настроения с кем-то говорить особо не было. —Да.—не громко и кратко произнес Николай. И с раздражением посмотрел на визави, как бы говоря "Иди пожалуйста, не мешай". Федор слегка удивился такой реакции, но виду не подал. Лишь присев рядом, он заглянул в книгу. Коля был поражен поведением нового человека подле себя. Поскольку тут было много не любителей книг, и тебя просто могли оскорбить матом или ещё хуже избить за чтение, Гоголь готовился ударить, но ждал, что будет делать парень. Федор слегка печальным взглядом прошёлся по строчкам. —Ты читал?—уже более дружелюбно произнес парень. "Сейчас обязательно начнет смеяться". Пока Коля предполагая характер, паралельно осматривал внешность и наружность незнакомого, Федор успел начать читать небольшой отрывок наизусть, никак не контактируя глазами с книгой, а смотря куда-то, то ли на землю, то ли просто вдаль. "На вид ему столько же лет, и рост как у меня... Стройный и худой какой-то... Не видел я его в школе, может он в гимназии учиться? Наверняка тот ещё бабник... И чего это соизволил поинтересоваться литературой?... Стоп, что? Он что, запомнил отрывок этого произведения!?" —Читал.—сказал, закончив с пересказом, Достоевский. Голос был тихим и уверенным.—Это мое любимое произведение... "Стоп, он даже не запнулся, что это за парень? И откуда он только свалился?" В полном недопонимание думал Гоголь. Его агрессивность стала слабее от тихого и спокойного голоса парня, плохое мнение улетучивалось, и небольшая стыдливость за свой злой взгляд кольнула тело. Конечно нельзя судить о личности по одному виду, но быть готовым к конфликту или чему-нибудь на подобие просто-напросто необходимо. —Я перечитывал много раз, поэтому запомнил некоторые отрывки.—объяснил Федор, заметив удивление на лице парня.—Ты любишь читать, да? —Угу.—Коля никак не ожидал такого поворота событий, прежние предположения сменились уже более приятным и нормальным представлением о человеке. —Хех, я тоже.—голос звучал слегка ядовито, как будто Федор рассказывал ужасно грустную историю. Весь его вид был немного опечаленный, хотя Достоевский ощущал совсем иные чувства. Коля от этого растерялся, и все больше всматриваясь в парня рядом, думал. —Правда?—обрадовался Гоголь. Его глаза так и засветились, и мысль об нападении забылась. —Ага.—слабо улыбнулся парень и повернул голову в сторону Коли. "А интересный этот парень, зря Ваня в нем сомневался. С ним можно хотя бы обсудить Виктора Гюго..." Подумал темноволосый. —О-о-о, здорово, редко встречаю людей, которые любят литературу.—воскликнул Николай.—Обычно за такое презирают. Ну или как было с одним моим знакомым—избивают. —Серьёзно?—хрипло произнес парень и тут же начал кашлять. —Ага, много банд подростков, которые найдут сотни причин врезать и ударить в лицо.—вздохнул Гоголь. Настроение немного поднялось, хоть кто-то украсил одиночество в последние дни. —Ужас. Мне такие ещё не попадались.—закончив кашлять, произнес Федор.—Как тебя зовут?—постарался выразить нотку интереса парень, он же знал его имя. —Коля.—кратко ответил парень и добавил.—Гоголь. А тебя? —Федор Достоевский.—впервые за эти дни улыбнулся парень. "Может мы с ним найдем общий язык... Отец вряд ли разрешит мне заводить новые знакомства, думаю не стоит говорить о такой встрече, и просто умолчать." Тут же Федя вспомнил о времени и понял, что пора бы идти обратно, чтобы не злить родителя поздним приходом. —Мне надо идти...—Федор встал со скамьи и немного замялся. —Но ты недавно пришел.—подметил Коля и встал следом, собираясь следовать за новым знакомым. Он сам не заметил этого желания продолжить разговор. Аккуратно захлопнув книгу, он пошел следом. —Просто мне нужно во время прийти домой.—слегка расстроенно произнес парень.—родители строгие. —А. Ясно. Давай я тебя провожу, что-ли?..—Гоголь действительно не понимал себя, что его вдруг заставило заинтересоваться человеком, которого он знает небольшие полу часа. Может просто одиночество уже настолько въелось в душу, что он готов говорить с кем угодно? "А он не такой уж и вредный, может удастся подружиться? И одет прилично..." Гоголь стал всматриваться в черты лица и отметил, что парень выглядит очень привлекательно со стороны. —Давай.—согласился Федя. В любое другое время он бы отказался от компании и тем более новых знакомств, но его чувства и заинтересованность одноклассником Вани брала вверх.—Ты же учишься в школе? Расскажи, как там у вас? —Да. А что говорить? Все как у всех. Скучно, ужасно. Честно, я не особо люблю учиться, я либо читаю на уроках, либо сбегаю со скучных занятий, как музыка, изо, технология...—Коля в начале не понял к чему был этот вопрос, разве у Феди не также? Вроде как в гимназии тоже есть прогульщики и назойливые учителя. И да, они есть везде без исключений. Хочешь не хочешь, а за 9-11 лет в школе встретишь точно. Достоевский обратил особое внимание на слово "Честно...". Его удивило, что Гоголь не высказал ещё не одной шутки, и вообще, кажется, не собирался надевать свою привычную маску. Чему Федор обрадовался. —Разве у тебя не также? Или ты отличник?—поинтересовался Коля. Как раз таки отличники иногда не замечают той придирчивости в оценках или еще хуже внешнем виде. Благодаря их уму и послушанию для них учителя обычные добрые люди. —Я на домашнем обучении, и да, ты угадал, я отличник.—усмехнулся Федор. После решился прибавить, чтобы Коля не подумал, что Федя по своей воле соизволил учиться на одни пятерки.—С моими родителями быть кем-то ещё нельзя... —Они настолько строгие?—спросил Гоголь, задумавшись, стоит ли говорить о таких не совсем приятных вещах.—Неужели тебе нельзя даже четверку один раз получить? —Да. Отец начинает злится за четверки, а что говорить про оценки ниже, так там может и наказать.—уныло произнес парень. Речь его действительно была ядовитой и в холодном взгляде виднелась маленькая грусть, печаль, которая была намного больше на деле. Но скрывать свои чувства парень научился давно. —Да уж.—Гоголь посмотрел в сторону на частный сектор и засунул левую руку в карман. Он бы уточнил про наказания, не хотелось даже думать, что Достоевского способны побить... —Хоть меня и не бьют, но могут оставить без каких либо прогулок.—словно прочитав мысли Николая, добавил Федор.—Меня не часто отпускают. В основном только с другом. Отец хорошо ладит с их семьёй.—Достоевский не стал уточнять имя друга, мало ли Коля разозлится, кто знает какие у него взаимоотношения с Гончаровым. Если уж он к нему не с добрым настроем, то Николай скорей всего тоже не совсем рад иметь дело с одноклассником. —Жесть. Как ты вообще живёшь?—спросил Коля с маленькой ноткой заботы и большого сочувствия. —Привык.—кратко ответил Федор.—Коль, давай дружить.—спустя несколько секунд предложил парень. "Почему бы и нет? Не похоже, что Коля действительно хулиган и плохой парень..." —Давай.—улыбнулся Гоголь и хихикнул. "А интересный же он"... —Можно тебя попросить об одной вещи?—уже серьезным тоном произнес Федор и остановился. Своими разговорами, он и не заметил как быстро дошел до дома. —М?—слегка склонив по птичье голову в сторону, издал звук светловолосый и остановился подле. —Конечно вряд ли ты будешь доверять человеку, которого едва знаешь, но... Можешь не скрываться под маской и говорить правду, не скрывая ничего?—как-то задумчиво и с расстановкой произнес парень, переводя глаза на визави.—Я приму тебя такого, какой ты есть... —Хорошо...—спустя секунд 10, ответил Коля. Он не ожидал таких слов... "Неужели он мог догадываться о том, какую роль я могу играть в школе..." Промелькнула мысль, постепенно раскрываясь дальше. —Благодарю!—улыбнулся Федя.—Вот мы и пришли. Я живу здесь. Может ещё увидимся как-нибудь. Гоголь оставался в небольшом ступоре и слегка вспотел. Он расстегнул куртку. Федор заметил какие-то записи на краю. Там был пришит небольшой кусочек картона, который обычно есть на куртках или рюкзаках, чтобы написать имя или какую-нибудь информацию, для удобного поиска владельца. Достоевский прочитал номер телефона, написанный черный ручкой. После вновь перевел взгляд на нового, теперь уже друга. —Ага...—немного расстроившись и с грустью произнёс Коля.—Пока. Федор пошел к забору и калитке. А Коля так и стоял, смотря на уходящее тело. Его очень заинтересовал новый друг... Зайдя в дом, Федор посмотрел на часы, подмечая, что опоздал на несколько минут. На входе показался отец: —Ты опоздал.—как обычно холодно и грубо произнес Михаил.—В следующий раз я тебя никуда не пущу. —Прости, отец.—Федор снял обувь и прошел к лестнице. После начал подыматься на второй этаж, к себе в комнату. Его мысли были заняты совсем другим. Зайдя в комнату, он взял маленький листочек, в виде закладки. Быстро записал 11 цифр. На всякий случай. После набрал номер уже в телефоне... *** Гоголь медленным шагом шел домой. Полностью погрузившись в раздумья, он не заметил как прошел первые пол дороги. И как чуть не выронил любимую книгу. С ней надо аккуратнее, все таки в библиотеку сдавать. "Надо бы свою купить... И все таки, Федор интересный собеседник. Его слова... "Я приму тебя такого, какой ты есть"... Не ужели он говорил серьезно. Что значила его просьба. Раз он о таком просил, значит надеется, что мы продолжим общение? Или что?" Гоголь все больше и больше задавался вопросами. Но на сердце осталось какое-то теплое чувство веры что-ли? Надежда, рождённая в этот час. "Время покажет чего хочет Федор. Может также использует, а хотя я и так говорил правду, даже не пытался скрыть. Но он не похож на человека, который собирается навредить или обидеть. Или это только так кажется?" Одна мысль перекрывала другую, если бы он говорил это в слух, прохожие точно посчитали его сумасшедшем. Потому что в его словах не было определенной связи, просто отрывки. Коля не заметил как дошел до родного дома и, постояв несколько секунд и потупив взглядом грязную стену, сообразил, что нужно обойти и войти в подъезд. Папа был дома, сидел на кухне и пил чай. —Привет. Ты что-то долго... Все хорошо?—заботливо спросил Василий. —Привет. Да, все хорошо.—откладывая книгу на полку, ответил Николай. Сняв обувь и снова схватив книгу, он поспешил к себе в комнату. Его охватило какое-то возбуждение. Словно весь мир перевернулся. Быстро переодевшись он прошел на кухню, где все ещё сидел отец. Гоголь нервно рыскал в поисках пакетиков чая. После опустил один из них и залил кипятком, одна горячая капля упала на руку. —Ай!—он резко дунул на руку и опустил чайник. Поставив кружку на стол и сев напротив, он снова погрузился в мысли. И как хорошо, что его отвлек отец. —Как день прошел? Ты нервный какой-то...—держа большую кружку с напитком спросил Василий. —Да... Нормально. У тебя как? Ты про какой-то проект недавно говорил, как с ним обстоят дела?—переводя мысли, поинтересовался Гоголь младший. —Хорошо, через неделю сдавать будем...—Он выпил последний глоток напитка и добавил.—Коля, Говори, если тебя будет что-то беспокоить, вместе обсудим. —Хорошо.—ответил парень. Он понял из-за чего переживал отец. Он всегда старался успокоить Николая, когда тот вспоминал о матери, о прошлых днях. "Вроде ничего... А, вспомнил..." —Я подобрал несколько вариантов куда можно было бы поступить после школы... Не хочешь посмотреть?—оживление уведомил Гоголь. Он был бы сейчас очень рад вниманию отца. Вопрос важный и совет родителя был крайне необходим. —Давай, ты только чай спокойно допей.—сказал мужчина и удалился в зал. Остатки вечера они обсуждали варианты и разный исход событий. Николай даже забыл о новом приключении за сегодняшний день. Сейчас он действительно волновался о своем будущем. Как бы он не хотел, но идти дальше надо. Необходимо. Не будет же он всю оставшуюся жизнь за счёт отца существовать? Надо ведь и свою семью завести, а перед этим получить должное образование и найти достойную работу. Уснуть никак не получалось, и лишь одно маленькое обстоятельство заставило со спокойной душой прикрыть глаза и погрузиться в грезы. Николай сам не знал, почему пара слов на него так подействовали, словно он нашел ответы на свои вопросы. Душа стала какой-то тихой и неизмученной. Давно парень не засыпал без воспоминаний. Хоть на следующий день он встал совсем не выспавшийся и заметив телефон в руках, на душе все также оставалось какое-то тепло. Абсолютно неизвестное, но живое и эмоциональное. Не выспался он, потому что вместо того, чтобы расслабиться и отдохнуть, Коле приснился какой-то странный сон, все в нем было не такое. То самолеты, то какие-то джунгли. Сплошное напряжении. Но сегодня же последний день. Оценки еще говорить будут... Очередные нервы. Думать не хотелось совсем. И с огромным трудом Гоголь соизволил встать и заварить кружку крепкого кофе...