Привкус железа

      — Я снова хочу крови.              — Тогда можешь взять мою, — мгновенно ответил Дрим так, словно это было в порядке вещей, словно перед ним сейчас не сидит тот, кого он по всем канонам должен был убить ещё в тот момент, когда узнал, кто он на самом деле.       Глаза Дэвидсона удивлённо распахнулись, и Дрим тихо засмеялся, из-за чего сердце пропустило удар. Его всё ещё удерживали в объятиях, когда чужие руки медленно стали опускаться ниже, а охотник внимательно наблюдал за его реакцией, ловя каждый беглый взгляд и неровный выдох. Это были плавные круговые движения, ничего такого, что могло бы вызвать какую-то бурную реакцию, но Джордж всё равно был напряжён до предела. И только стоило расслабиться, как те же руки ощутимо сжали талию. Вдохнув побольше воздуха и задержав дыхание, он застыл, боясь пошевелиться. Если он хоть на секунду ослабит контроль, то точно вцепится в шею человека напротив без возможности отпустить. И Дрим ни капли не помогает, лишь сильнее распаляя его. Этот человек действительно...       — Почему застыл? Уже передумал?       Действительно невыносим.       В чём вообще смысл его выдержки, если ему преподносят практически на блюдечке то, от чего он так долго отказывался в силу каких-то принципов. Принципы, мораль и всё то, что поддерживало в нём последнюю каплю человечности, то последнее, чем он мог мысленно гордиться, зная, что он всё ещё человек, что ещё не всё потеряно; теперь кажется таким бессмысленным. В горле словно ком встал, пальцы крепче вжались в плечи Дрима. Он не может этого сделать. Если он снова поддастся, то ничем не будет отличаться от тех, кого так сильно ненавидят люди. Но, пока он сдерживается, он ещё может претендовать на своё существование, у него может быть оправдание, и в случае своей смерти он сможет спокойно сказать, что сделал всё, что мог.       — Всё в порядке, — тихо произнёс Дрим, проведя ладонью по спине, и пальцы Дэвидсона слегка дрогнули, — ты человечнее многих людей, которых я встречал.       Даже сказанные Дримом слова не смогли успокоить жажду ни на каплю, а, скорее, даже наоборот. Джордж мгновенно отстранился настолько, насколько это было возможно, пока его всё ещё удерживали в кольце цепких рук. Он был похож на бессмысленно трепыхающуюся букашку, которая угодила в паутину и намертво увязла в ней. Пришедшее на ум сравнение заставило его нервно усмехнуться и сглотнуть.       — Я думал, что охотники не играют со своими жертвами, — всё ещё пытаясь вывернуться, сказал Джордж, мысленно сыпля проклятиями.       Становится тяжелее дышать.       — Да? У всех охотников разные подходы, — с каждым словом Дрим притягивал его всё ближе, пока не смог уткнуться ему в шею, выдыхая горячий воздух и вызывая волну мурашек. — Я, например, раньше никогда таким не увлекался.       Когда Дрим перешёл на шёпот, Дэвидсона пробила лёгкая дрожь. При любых других раскладах, её бы никто не заметил, но они сидели так близко, что не заметить было невозможно. В горле пересохло до тошноты, он снова чувствовал чужое сердцебиение, а находиться в такой двусмысленной позе, когда он фактически сидел у него на коленях, было ещё хуже. Создавалось ощущение, что он вернулся на день назад и снова переживал то отвратительное чувство жажды. Зажмурившись, Джордж уткнулся в плечо охотника, глубоко вдыхая.       — Пока всё происходит по обоюдному согласию, никаких проблем быть не может, — прошептал Дрим и легко провёл губами по его виску. — Не сдерживайся.       Дэвидсона пробрали мурашки от тона и от очевидного подтекста в словах охотника. Само собой, он имел в виду, что согласен поделиться кровью... Только и всего. Только кровь и ничего больше. Но от одной мысли об этом большем у него уже начинала кружиться голова. С ним определённо что-то не так. Жажда ослабила его настолько, что он уже поддавался собственным мыслям, которые ранее гнал прочь, лишь бы не тешить себя бессмысленными надеждами. Пока он пытался совладать с самим собой, Дрим стал настойчивее. Сначала он просто легко поглаживал его спину, но вскоре он перешёл к невесомым поцелуям.       Висок, щека, линия челюсти, шея...       — Ах!       Острая боль заставила ушедшего от реальности Дэвидсона прийти в себя. Он зажал рот рукой и снова отстранился, неверяще глядя на Дрима. Только что он... Этот придурок укусил его!       Как бы его ни сверлили этими бездонными глазами, Дрим не проронил ни слова, только уголок губ слегка приподнялся, отчего Джордж чуть не задохнулся от возмущения. На самом деле у него тоже были вполне себе очевидные желания, но пока что он не мог опуститься до них. Вместо этого он взял Джорджа за руку, которой тот прикрывал рот, и почувствовал тепло, что было странно: рука холодная. Все вампиры по температуре тела были сравнимы с ожившими трупами, но Дэвидсон казался ему другим. Возможно, из-за относительно недавнего обращения, но охотник чувствовал тепло каждый раз, когда касался его. В этот раз он поцеловал тыльную сторону ладони. Ему нужно было убедиться.       Поборов желание отдёрнуть руку, Джордж опустил голову и тихо сказал:       — Прекрати.       — Почему? — также тихо ответили ему.       Ответа не последовало. Дрим продолжал держать его за руку, терпеливо ожидая.       — Я же тебя уже укусил, неужели это так страшно?       Джордж нахмурился и снова попытался вырвать руку. Охотник засмеялся и расслабил хватку, после чего чужие пальцы легко выскользнули из его руки.       — Это не то же самое, — сказал Дэвидсон и неосознанно потёр место укуса на шее.       Охотник внимательно проследил за этим движением.       — Болит? — спросил Дрим и накрыл своей рукой руку Дэвидсона, которой он держался за шею.       — Не особо...       — Значит укусил слабо.       Джордж мгновенно напрягся, когда Дрим отвёл его руку от шеи и прошептал:       — Скажи, когда посчитаешь, что это будет "тем же самым".       Охотник притянул его к себе и, усадив его на колени, начал покрывать шею лёгкими поцелуями. Не успев что-либо ответить или хоть как-то отреагировать, Дэвидсон снова закрыл рот рукой, шумно выдыхая. Он не может противостоять охотнику, вернее, не хочет и никогда не хотел. Где стоит он, низший недавно обращённый вампир, и Дрим — охотник, видевший десятки, если не сотни, таких же, как он. Возможно, Дэвидсон только утешал себя тем, что не может дать отпор, когда по большей части его основной проблемой была не невозможность сделать это, а его банальное нежелание бороться. И это не было связано с его сущностью или личностью Дрима, нет. На самом деле всё настолько просто, что стало до невообразимого сложным, и жажда, мучившая Джорджа, не оказалась той самой жаждой, о которой он подумал в первую очередь. Чувство, охватившее его, было настолько простым и первобытным, что даже не могло прийти к нему в голову.       Хлипкая плотина, выстроенная в его голове, трещала по швам, и осознание уже готово было накрыть его с головой, не хватало только одного последнего толчка, прежде чем он окончательно утонет.       До его ушей донёсся собственный приглушённый стон. Поцелуи давно переросли в слабые укусы, а шея покрылась багровыми отметками. Дрожь в кончиках пальцев и судорожные вздохи будоражили Дрима. Сознание затуманивалось, и зубы сильнее смыкались на коже, оставляя кровавые следы. Едва сорвавшаяся с подбородка слеза оказалась тут же подхвачена языком. Неуклюжая попытка прикрыть глаза. Безуспешно. Джордж откинул голову назад, когда одна рука Дрима проникла под его рубашку, плавно очерчивая каждое ребро и перемещаясь выше, а вторая остановилась на талии, удерживая его на месте. Пара нижних пуговиц отлетела с едва слышным треском. Джордж засуетился, пытаясь оглядеться, за что получил ещё один сильный укус. Слишком сильный. Он вцепился пальцами в плечи охотника и прикусил губу, пока тот аккуратно вёл языком от нового засоса выше, остановившись на линии челюсти и отстранившись.       Солнце уже почти встало, и комната озарилась тёплым красным светом, отражаясь в влажных блестящих глазах. Брови Дэвидсона были нахмурены: шея нещадно болела и, кажется, где-то даже кровоточила. Едва сфокусировав взгляд, он посмотрел в глаза напротив. Сердце охотника на какое-то время остановилось. Пальцы сильнее сжали талию, и он потянул его на себя. Сначала слегка касаясь губами других, немного задерживаясь на месте, мягко и целомудренно. Из уголков глаз Джорджа потекли слёзы, и все мысли, роившиеся до этого момента в голове, собрались воедино. И он утонул.       Он влюбился, как последний дурак.       Из невинного и мягкого поцелуй постепенно перерос во что-то настойчивое и бурное. Дрим напирал всё сильнее, пока Джордж не оказался повален на кровать и практически придавлен чужим телом, не имея шансов вырваться. Тихое мычание, изредко нарушающее тишину в комнате, вперемешку со вздохами и шуршанием простыней и одежды накаляло атмосферу, подогревая и так разгоряченного охотника. Он изредка отстранялся, смотря на тяжело дышащего Дэвидсона под собой, и снова припадал к губам, углубляя поцелуй. Но этого становилось мало, и они оба это чувствовали. Долго игнорируемое чувство ниже живота давило. Дискомфорт со временем стал невыносимым, и к Дэвидсону вернулось откинутое на время чувство неловкости. Ещё более неловко ему стало тогда, когда он отчётливо почувствовал ту же самую проблему и у Дрима, когда он неуклюже двинул ногой. Дрим отстранился и посмотрел вниз, оценивая ситуацию, на его губах играла лукавая улыбка. Джордж открыл и закрыл рот, не найдя слов, которые мог бы сказать, затем покрылся румянцем и по итогу накрыл лицо руками.       — Всё хорошо, — прошептал охотник, убирая руки Джорджа от его лица и касаясь кончиком носа его щеки, — расслабься, не нужно так нервничать.       Дэвидсон поджал губы, и Дрим засмеялся. Он упёрся руками в грудь охотника, слабо его толкая, и сказал:       — Я не нервничаю.       Чем вызвал у охотника череду тихих смешков.       — Хорошо, — кивнул Дрим и погладил его колено...       Дэвидсон настороженно посмотрел на него, ожидая какого-нибудь подвоха, но Дрим настолько был сосредоточен на его коленке, словно не было никаких других более интересных занятий. Сначала Джордж просто лежал, рассчитывая на то, что охотник в следующую секунду что-нибудь сделает. Что именно сделает, он не думал, но в то же время чего-то ждал. И так он и замер в этом ожидании, изредка немного неловко поглядывая на охотника, но тот будто бы не замечал его. Разочарованно выдохнув, Джордж сжал руки в кулаки и посмотрел на Дрима. Чего он не ожидал, так это того, что в этот момент на него тоже смотрели в ответ. Почему-то Дэвидсон почувствовал, как внутри всё похолодело, интуиция вопила об опасности, но он не мог пошевелиться. Не хотел. Уголок губ Дрима слегка приподнялся вверх, а его рука с коленки переместилась на внутреннюю сторону бедра, сминая штаны. Джордж почувствовал, как крепкая хватка на талии ослабла, и в следующее мгновение его ноги резко развели в стороны.       — Стоп, пого... Погоди! — он запаниковал и попытался сдвинуть ноги, но между ними устроился Дрим, и в результате он обхватил его ногами.       Охотник выразительно приподнял бровь, а Дэвидсон испуганно смотрел на него, боясь пошевелиться, чтобы не усугублять ситуацию.       — Ты так долго сверлил меня своими глазами, надеясь, что я проявлю инициативу и продолжу, а теперь смотришь так, как будто тебя принуждают, — притворно печально вздохнул охотник, а затем серьёзно сказал, приблизившись к его лицу. — Если ты боишься, если ты не готов или если ты не хочешь, то просто скажи мне, я бы не стал тебя заставлять.       После этих слов Дэвидсон почувствовал себя по-настоящему глупо и нахмурился.       — Я не боюсь, — шёпотом выдохнул он, обдав горячим воздухом губы напротив, и Дрим провёл по ним языком, чем выбил все мысли из чужой головы. — И я не... Я хочу.       По правде говоря, Дрим знал, что Джордж был просто слишком смущён сейчас, чтобы проявлять инициативу или действовать увереннее, поэтому специально устроил ему подобие испытания. Результаты оказались удовлетворительными, и он улыбнулся, касаясь губами других губ и сразу же углубляя поцелуй.       Иногда Дэвидсону казалось, что по-настоящему съесть пытались его сейчас. Не в те разы, когда на него напал вампир или когда его обратили, нет. Охотника было слишком много. Настолько, что было тяжело дышать. Казалось, что его язык уже изучил досконально всё то, что находилось в его зоне досягаемости. Каждый раз, когда охотник на короткую секунду отстранялся, чтобы набрать воздуха, между ними протягивалась блестящая нить слюны, которая не успевала порваться, потому что он тут же припадал к губам с ещё большим рвением. Джордж едва поспевал за ним, хватаясь за его рубашку, руки, плечи, цепляясь за всё, за что он мог ухватиться. В какой-то момент Джордж почувствовал привкус крови на языке: он случайно прикусил губу Дрима, но его это ни капли не замедлило, а, наоборот, распалило сильнее. Его рука легко проскользнула в штаны Дэвидсона, и тот мелко вздрогнул, когда его плоти коснулась грубая рука. Он неосознанно попытался избежать соприкосновения, но тут Дрим отстранился.       Охотник посмотрел вниз на Дэвидсона и, не разрывая зрительного контакта, на пробу медленно двинул рукой. Джордж, прикусив губу, промычал что-то неразборчивое и вцепился в его руку. Он посмотрел на охотника и, заметив, как тот замер, слегка кивнул, расслабляя хватку на руке и обхватив его шею. Дрим тихо выдохнул и поцеловал его в висок, параллельно двигая рукой уже увереннее. Джордж тяжело задышал, ему стало ужасно жарко, и он откинул голову назад, предоставляя Дриму на растерзание незащищенную шею, на которой и так практически не осталось живого места. Охотник припал к ней губами. Ко вздохам в скором времени примешались всхлипы и тихие стоны, изредка срывающиеся с губ Дэвидсона. Движения охотника стали быстрее. Он извивался в его руках, пытаясь и увернуться, и одновременно с этим остаться. Его очаровательные неловкость и неопытность делали охотника более нетерпеливым, его поцелуи и укусы становились в некоторой степени жестокими. Он не был жадным до людей, пока это не касалось его. Он ловил каждый его вздох, каждую слезу, любое движение и звук не оставались незамеченными, из-за чего Джорджу казалось, что он окружён Дримом.       Джордж уже был близок к концу, когда понял, что за всё это время Дрим так и не прикоснулся к себе. Он почувствовал странный прилив смелости и вслепую потянулся дрожащей рукой к штанам Дрима, провёл кончиками пальцев сначала по его груди, затем по животу и только тогда остановился на ремне, наткнувшись на прохладный металл. Пальцы не слушались и дрожали: охотник ни на мгновение не сбавил темп, но, поняв, что один Дэвидсон не справится, прекратил ритмичные движения и судорожно избавился от ненавистного ремня, приспуская штаны. Он хотел было сам быстро довести себя до разрядки, но его так долго игнорируемый член обхватила чужая дрожащая рука, и он посмотрел на Дэвидсона. Его глаза налились красным, дышал он тяжело, лоб взмок от пота. По правде говоря, охотник вряд ли выглядел сейчас лучше, но он не мог не подумать о том, что это из-за него Джордж предстал перед ним сейчас в таком виде. Его член дёрнулся, и Джордж слегка вздрогнул, чем вызвал тихий смех у Дрима. Он притянул его за талию ближе к себе и накрыл своей рукой их обоих поверх руки Дэвидсона.       Движения возобновились и стали грубее, чем были, размашистее и быстрее. Резкая перемена темпа заставила Дэвидсона протяжно застонать. Дрим хрипло вздыхал, зацеловывая каждый открытый участок тела под ним. Его глаза сверкнули исподлобья, когда он, взглянув на метавшегося по кровати Джорджа, прикусил сквозь рубашку его сосок. Тот вскрикнул от неожиданности и выгнулся в спине. Дрим усилил хватку, и спустя пару движений Джордж излился, обессиленно уронив голову на подушки. Его рука, обхватывающая член Дрима, потеряла всякую силу и оставалась на месте лишь благодаря самому охотнику, который всё ещё водил своей рукой вверх вниз, пытаясь наверстать упущенное.       Не прошло слишком много времени, как охотник тоже кончил, испачкав одежду Дэвидсона, и лёг рядом на тесной кровати, прижимая его к себе. Дэвидсон посмотрел на Дрима затуманенными глазами и, выждав момент, сказал:       — Это... Совершенно не то же самое.       И снова уткнулся лицом ему в грудь. Дрим сначала непонимающе моргнул, некоторое время приходя в себя, после чего засмеялся, вспомнив их предшествующий этому разговор. Джордж неловко поёрзал и замер, после чего снова поднял голову и, нахмурившись, сказал:       — И где мне теперь взять чистую одежду?       Дрим что-то промычал и, проведя рукой по волосам Джорджа, закрыл глаза. Дэвидсон вздохнул, не став расспрашивать дальше, и посмотрел на охотника. Лёжа вот так, лицом к лицу, он чувствовал себя удивительно спокойно. Пусть ему и было всё ещё немного неловко, теперь он не собирался никуда уходить. Неуверенность в себе преодолеть не так просто, но в одном Дэвидсон был сейчас уверен как никогда: этого человека он не отпустит.       Он прикрыл глаза и, немного приподнявшись, коснулся губами лба охотника.

***

      — Я попросил приготовить ванну, — сказал Дрим, стоя перед зеркалом и поправляя ремень. — Одежду тоже приготовят, — затем, будто что-то вспомнил, обернулся и посмотрел на Джорджа, — надеюсь, ты не побрезгуешь моей?       Джордж фыркнул и накрылся одеялом с головой под смешки Дрима. Солнце уже полностью взошло, близился обед. Они вдвоём провели слишком много времени в номере, большую часть которого они просто валялись на кровати. Ник, скорее всего, с сердитым видом сидел всё это время в трактире на первом этаже, ожидая, когда же Клэй соизволит спуститься.       — Я пойду проведаю Сапнапа, — Клэй подошёл к кровати и сел на неё. — Никуда не уходи, хорошо?       Из-под одеяла донеслось мычание, и охотник наклонился вниз, стянув его и легонько поцеловав ошеломленного Дэвидсона в губы.       — Ванна почти готова, — шепнул он и, надев маску, довольный собой вышел из комнаты.       Как он и ожидал, Ник сидел в трактире, выпивая неизвестно какой по счёту бесплатный стакан воды под недовольный взгляд официантки. Дрим огляделся. Трактир был практически пуст, изредка кто-то заходил поздороваться с поваром, по большей части это были сотрудники. Обстановка не блистала лоском и роскошью, но это было вполне приличное заведение, куда не стыдно было бы прийти на встречу, но недостаточно хорошее, чтобы праздновать здесь что-либо. Слегка скрипучие, но мягкие скамейки и стулья, старые, но застеленные чистой белой тканью столы и кое-где облупившаяся барная стойка были целиком сделаны из какого-то тёмного дерева. Не так уж и плохо, но и не великолепно. Подойдёт для временного укрытия. Он кивнул сам себе и направился в сторону своего друга.       Ник увидел его ещё издалека, его брови нахмурились ещё сильнее, и он подозвал официантку. Та с недовольным лицом и новым стаканом воды подошла к Сапнапу, но он, вопреки её ожиданиям, попросил меню. Девушка, просветлев, тут же умчалась, а Дрим сел напротив, тихо скрипнув стулом.       Некоторое время Сапнап просто сидел молча, сверля взглядом человека напротив, но вскоре к ним вернулась официантка и подала меню.       — Пожалуйста, — сказала она, улыбаясь. — Позовите меня, как только что-нибудь выберите.       Ник натянуто улыбнулся и кивнул, и девушка ушла. Между ними снова повисла гнетущая тишина. Честно говоря, хоть Сапнап и выглядел в прошлый раз смирившимся с... возникшей непредвиденной ситуацией, но Дрим знал, что им ещё предстоит разговор по душам.       — Что ж, — начал первым Дрим, — я буду колбаски с тостами... Ого, у них здесь есть портвейн? Хотя пить его посреди бела дня не самая лучшая идея, но от одного стакана хуже не будет, не думаешь? Давно я его не видел в подобных местах.       У Сапнапа почти задёргался глаз, и, когда он уже хотел что-то сказать, его тут же прервали.       — Я всё равно буду есть в номере, так что мне не к спеху, просто запомни: колбаски с тостами. И портвейн, — Клэй отложил меню и посмотрел на Ника. — Я знаю, что ты всё ещё многим недоволен и что тебе есть, что сказать, но давай сначала что-нибудь закажем, пока официантка не пожаловалась на тебя своим начальникам.       Ник сложил руки на груди и тихо хмыкнул, после чего подозвал официантку и сделал заказы. Какое-то время после её ухода они продолжали сидеть, безмолвно уставившись друг на друга.       — Так, ладно, — прервал затянувшееся молчание Сапнап и потёр переносицу, — вообще-то мне и правда есть, что сказать, но разве не ты ли мне должен объяснения?       — Какие такие объяснения? Разве я тебе уже не всё рассказал?       — Неужели? Тогда почему тебя так долго не было? Ты знаешь, сколько я тут торчал?       Настала очередь Дрима замолкнуть, подбирая слова поприличнее. Только по резко заткнувшемуся другу Сапнап понял, что, видимо, зря он это спросил. Маска, конечно, скрывала его выражение лица, но он словно глядел сквозь неё.       — Ладно, сейчас важно не это, — сдался он.       Дрим едва слышно облегчённо выдохнул.       — Послушай, — тише, чем до этого, произнёс Ник, — я не знаю, что между вами произошло, и не особо хочу знать. Но ты должен понимать, кто он такой. И кто ты такой, — он ткнул пальцем в Клэя. — Какими бы... хорошими не были отношения между вами, в первую очередь ты подвергаешь опасности не себя, а его. Здесь фраза "хочешь спрятать хорошо — спрячь у всех на виду" не сработает, Клэй. Он неизбежно привлечёт к себе внимание. И когда я говорю "неизбежно", то это именно то, что я имею в виду. Я в этом уверен.       Сапнап опустил голову и прикрыл лоб ладонью, слегка потерев его. Дрим вздохнул. Не сказать, что он совсем не понимает его опасений, вовсе нет. Он даже признаёт, что Сапнап прав во многих моментах, но может ли Дрим отступиться сейчас и сбежать? Перед глазами сразу предстал знакомый силуэт в свете восходящего солнца и горящие красным глаза, тихие вдохи, медленно переходящие в гармоничные несдерживаемые стоны, и его попытки как-то проявить себя.       Может.       Оборвать все связи, исчезнуть, как он обычно это делал, не так сложно. Но он никогда этого не сделает, пока то же самое не сделают в ответ с другой стороны. Хотя он не был уверен, что смог бы отпустить даже в таком случае.       — Ты прав, — тихо сказал Клэй, и Ник удивлённо поднял голову. — Прав, но я уже не смогу просто исчезнуть.       — Я должен был догадаться, — с угрюмым смешком произнёс Ник. — Просто... Будь осторожен.       — Я буду.       — Я сейчас серьёзно, — нахмурился он, — на тебе теперь ещё больше ответственности, чем раньше. Не только за себя и его, но и за окружающих. Ты понимаешь это?       Клэй кивнул, и его друг немного успокоился. По крайней мере, так могло показаться. Внешне всегда казалось, что Сапнап испытывает определённую эмоцию, из-за чего его можно было читать, как книгу. Многие его новые знакомые и поверхностные друзья говорили об этом, но это было только внешне. Мысли его зачастую не соответствовали фасаду, напущенному им на себя, и только Клэй достаточно точно мог определить, когда Сапнап блефует, а когда показывает себя настоящего. В данный же момент он определённо не был так спокоен, как хотел показаться, но от прошлого недовольства и нетерпения не осталось и следа. Только оправданное беспокойство. И Дрим не мог его никак успокоить, потому что всё, о чём говорил Ник, было обоснованно правдивым. Джордж лишь для него не представляет угрозы, так как он высококлассный охотник, с которым лишь немногие могут всерьёз потягаться. Но что насчёт остальных людей? Например, той женщины, убитой в переулке? Дрим поморщился как только вспомнил об этом. Остаться надолго здесь не получится.       — Нам нужно побыстрее достать Дэррила из своей берлоги и уходить, — сказал он.       Ник приподнял бровь, не зная о мысленной цепочке, промелькнувшей в голове его товарища, и в этот момент к ним как раз подошла официантка, принёсшая их заказы, и внезапно сказала:       — Дэррила? — поймав на себе два прожигающих взгляда, девушка поспешила уточнить. — Прошу прощения, я не вслушивалась, просто услышала знакомое имя.       Только она попыталась ретироваться, как её тут же окликнули.       — Вы его знаете? — почти в один голос сказали охотники и посмотрели друг на друга.       Девушка немного смутилась:       — Возможно, но не знаю точно, ваш ли это знакомый, — затем, уловив интерес со стороны посетителей, продолжила увереннее. — Наш город, может, и не такой большой, но не настолько маленький, чтобы знать каждого человека поимённо. Я его знаю только благодаря моему другому знакомому — постоянному клиенту, который частенько приходит сюда выпить, и пару раз он брал с собой Дэррила. Поначалу он всегда категорически отказывается от выпивки, но по итогу всё равно пил. И стоило ему сделать хотя бы пару глотков, как дальше его уже было не остановить, — она вздохнула. — Тот мой друг немного жестокий человек. Он знал, что ваш знакомый плохо переносит алкоголь, но тем не менее... Ах, давайте не будем об этом, это слишком постыдно рассказывать. Мне правда становилось его жаль в те редкие разы, когда он всё же приходил и выпивал.       Ник, усмехнувшись, посмотрел на Клэя и сказал:       — Это точно наш Дэррил. Видимо, домой он приходит поздно.       На последнем предложении он сделал заметный акцент. Им двоим уже давно не нужно было делать такие очевидные вещи, но Сапнап заметил, что в последнее время Дрим слишком часто стал отвлекаться. Чёрт знает, что происходит в его голове, поэтому в этот раз лучше перестраховаться, так он считал. Столько лет работали вместе, конечно, они прекрасно понимали друг друга без слов. Дрим втайне от остальных закатил глаза.       — Не забегай вперёд, это нам ещё нужно проверить, — ответил ему Клэй и повернулся к официантке, — большое вам спасибо.       Официантка отмахнулась от них, мол, ничего особенного, и с их дозволения ушла. Ник сразу же приступил к еде. И они снова замолчали. Просидев так некоторое время, Дрим уже хотел было встать и уйти с подносом в номер, но Ник его окликнул, сказав напоследок:       — Я правда не хотел бы этого, но я знаю, что ты тоже знаешь, как будет лучше.       Дрим, не поворачиваясь, кивнул, и пошёл в свой номер. Ближе к вечеру они снова займутся поисками Дэррила, и благодаря новой наводке они почувствовали себя немного увереннее. Поиски не являлись чем-то чрезмерно сложным, особенно для них. Самое тяжелое начнётся потом, когда им придётся поговорить о делах насущных с их старым товарищем. Беря во внимание все причины, по которым Дэррил отказался продолжать их общее дело, и справедливо рассудив всё это с Сапнапом задолго до того, как они приехали сюда, они пришли к логичному выводу, что вероятность того, что он им поможет, приравнивается к нулю. Но в данной ситуации выбора у них нет, и остаётся уповать только на их старую дружбу.

***

      Тарелка на подносе слегка дрожала, издавая характерный звон, и на подходе к комнате, охотник услышал топот и копошение. Улыбнувшись, он перехватил поднос одной рукой, а второй распахнул дверь. Дэвидсон, неестественно выпрямившись и положив руки на колени, сидел на краю кровати в чистой одежде и смотрел сначала на дверь, а после того, как она открылась, перевёл взгляд на вошедшего.       — Великовато? — окинув его взглядом, спросил охотник и, отставив поднос в сторону, подошёл поближе, вдыхая едва уловимый запах мыла. — Мы купим тебе что-нибудь новое позже.       Дэвидсон молча кивнул и уставился в пол. На самом деле Клэй тоже чувствовал себя немного неловко, но он не мог этого показать перед Джорджем, чтобы не смущать его ещё сильнее. Снова окинув сидящего перед ним парня пристальным взглядом, Клэй протянул руку и провёл ей по слегка влажным волосам на голове Дэвидсона, и прошептал:       — Тебе не дали полотенце?       — Оно здесь... — так же шёпотом ответил Джордж и, подняв глаза, встретился взглядом с маской, после чего снова отвернулся. — Мне показалось, что я их достаточно хорошо просушил, — он также провёл по своей голове рукой и, столкнувшись с ладонью Дрима, тут же убрал её.       Охотник понимающе хмыкнул и продолжил перебирать чужие волосы, пропуская их сквозь пальцы и массируя кожу головы. Тишина, воцарившаяся между ними, казалась хрупкой, в некоторой степени двусмысленной, что даже чрезмерно глубокий вдох мог разбить её. Плавные круговые движения пальцев порождали мурашки от основания шеи и до низа позвоночника, погружая Дэвидсона в некое подобие медитативного состояния. Джордж настолько потерялся в своих ощущениях, что в какой-то момент едва ли не потерял равновесие, и дёрнулся в сторону, когда почувствовал лёгкое головокружение. Он не упал, успев удержаться и схватиться одной рукой за что-то прочное и надёжное. И этим "чем-то прочным и надёжным" оказалось бедро охотника. А вторая рука зависла в воздухе.       От неожиданности Клэй тоже вздрогнул, но Джордж, похоже, этого не заметил, полностью сосредоточившись на... А что он вообще делает? Заметив его странную позу, Клэй едва сдержал смешок.       — Джордж? — голос охотника прорезал тишину, вырывая из оцепенения попавшего в ловушку собственных мыслей вампира.       Дэвидсон резко убрал руки, словно обжёгшись, и положил их снова к себе на колени. Покачав головой, охотник коснулся пальцами мочки уха Джорджа, слегка придавив её. Затем опустился чуть ниже, к линии челюсти, осторожно проводя плавную линию, прослеживая каждый изгиб, очерчивая, запоминая. Дэвидсон поднял глаза и посмотрел на него. Хорошо, что он сейчас не видел выражения лица охотника, потому что в этот момент Клэй готов был поклясться, что, не будь на нём маски, он бы вцепился в него зубами. Джордж выглядел слишком притягательно, и, чтобы проигнорировать этот взгляд, нужна железная выдержка, коей охотник, конечно, обладал, но только не в тех случаях, когда речь шла об одном конкретном вампире. Он провёл большим пальцем по его нижней губе, и ресницы Дэвидсона слабо затрепетали. Сердце охотника глухо ударилось о рёбра. Ещё немного, и он точно не сдержится. Вздохнув, он уже подумал о том, чтобы уйти в ванную, которую он попросил приготовить ещё по пути в номер, как Дэвидсон приоткрыл губы, из-за чего палец Дрима легко скользнул в его рот. Это произошло так спонтанно, что могло показаться, будто они уже делали это. И не один раз.       Глаза охотника резко сузились, и он с силой сжал чужой подбородок, протолкнув палец ещё глубже, надавливая на язык. Джордж прищурился и открыл рот шире, обнажая острые клыки. На глазах выступили слёзы, а взгляд блеснул красным, но в нём не было тех привычных стеснения или неловкости. Нахмурившись, Дрим приподнял его голову, на что в ответ получил несильный укус. Тихая усмешка послышалась из-под маски, и охотник провёл пальцем по заострённому клыку, пуская самому себе кровь. Алую радужку практически полностью поглотил расширившийся чёрный зрачок, и Джордж сомкнул губы, проведя языком по небольшой ранке. Не разрывая зрительного контакта, он сделал ещё одно огибающее движение вокруг пальца, посасывая его, словно это могло как-то насытить вампира. Они оба прекрасно понимали, что сейчас ему было нужно не это. Им было нужно не это. Кадык охотника судорожно дёрнулся, и он еле сглотнул скопившуюся во рту вязкую слюну. Дэвидсон медленно моргнул, словно приходя в себя, и отпустил палец Дрима. Между ним и его нижней губой протянулась прозрачная нить, и Дэвидсон немного неловко оборвал её, вытирая рот длинным рукавом рубашки. Глаза охотника потемнели, и он облизнул сухие губы. Джордж же снова уставился в пол, а руки, которыми он вцепился в край кровати, слегка тряслись.       — Я, — голос Дрима прозвучал неестественно хрипло, из-за чего он немного прокашлялся. — Я просил приготовить мне ванную комнату. Ты был единственным утром, кому предоставилась возможность искупаться, немного нечестно, не находишь? — он сдвинул маску на бок и обхватил его лицо руками, прошептав. — Я скоро приду, — и несдержанно поцеловал его, прикусив чужую губу и вылетев пулей из комнаты.       Путь от номера до ванны он не запомнил, как и не запомнил то, какое мыло он брал, и что он вообще делал. Наспех надетые вещи не были надеты в том привычном смысле этого слова, а висели, как балахон: рубашка расстёгнута, полотенце перекинуто через одно плечо, а штаны надёжно придерживались одной рукой, во второй же лежало всё остальное, на что у него не было времени. Единственное, о чём он мог думать, это застланный пеленой взгляд Дэвидсона, его глаза, руки, пальцы, худые ноги, наверное, даже слишком худые; его мягкие губы и язык...       Клэй в прямом смысле выбежал из ванной комнаты, по пути едва ли не поскользнувшись и всё-таки ударившись рукой о дверной косяк. Плевать. Дверь в номер настежь распахнулась, ударившись о стену, и так же резко захлопнулась, ошарашив спокойно сидевшего на том же месте Дэвидсона. Никого не заботящая маска сразу отлетела в угол комнаты, и Дрим, в два шага преодолев расстояние в половину комнаты, навалился сверху на ошеломлённого Джорджа, опрокинув его на постель. Небольшая кровать позорно скрипнула под весом двух взрослых мужчин, и, только услышав этот звук, Джордж, будто опомнившись, протянул руки и упёрся ими в грудь охотника, остановив его пугающе стремительное наступление. С запозданием он понял, что торс охотника был практически оголён: влажная рубашка, промокшая от того, что кое у кого не было времени даже на то, чтобы вытереться нормально, была не застёгнута. С его волос на лицо Дэвидсона капала вода, которая медленно стекала вниз, на подушки. Оба тяжело задышали. Джордж чувствовал, как под его ладонями вздымалась крепкая грудь, и ненадолго закрыл глаза, пытаясь привести себя в чувство.       Дрим склонил голову набок, рассматривая парня под собой и расставив руки по бокам от его головы. Эту рубашку можно и порвать, всё равно он собирался купить ему новые вещи. Штаны были свободными, так что никаких проблем возникнуть не должно, за исключением подтяжек, но даже их можно сорвать в случае чего. Этих мгновений ему хватило, чтобы мысленно уже раздеть его и запечатлеть этот момент в памяти, прежде чем Дэвидсон снова открыл свои бездонные тёмные глаза, изредка мерцающие красным, и с уверенностью, присущей настоящим обольстителям, переместил свои руки с груди охотника на его шею, притягивая его ниже к себе и увлекая в глубокий медленный поцелуй. Охотник опустился на локти и одной рукой потянулся к пуговицам на чужой рубашке. Свою он швырнул на пол примерно три секунды назад.       Его поцелуи становились всё напористее, и, как и в прошлый раз, их быстро стало недостаточно. Рубашка Дэвидсона так же оказалась на полу, а его тело со временем покрывалось тёмно-красными пятнами. От шеи и до низа живота — охотник старался не упустить ни миллиметра. Хриплые вздохи перешли в еле сдерживаемые стоны. Намертво вцепившиеся в плечи пальцы поцарапали кожу, а на выпирающей косточке таза расцвёл багровый укус с выступившими по краям капельками крови, которые тут же слизали, следом зацеловывав раненное место. Вампир дрожал, как осиновый лист, и едва сдерживал рвущиеся наружу стоны, прикрывая рот одной рукой, а второй продолжал оставлять полосы на спине, плече и руке охотника.       И этого всё ещё было недостаточно. По-настоящему преступно мало. Мало до жути, до выступающих в уголках слёз, до уже видимого дискомфорта забытой нижней части тела.       Дрим приподнялся и, заглянув в глаза напротив, с немым вопросом потянулся к штанам Дэвидсона. Тот, судорожно выдохнув, кивнул несколько раз. Со штанами обошлись человечнее, чем с пострадавшей рубашкой, от которой в процессе всё же отлетело несколько пуговиц. Нижнее бельё отправилось следом, и вампир предстал перед взглядом охотника абсолютно обнажённым. Как отрытая книга — так говорят люди, но он сейчас чувствовал совершенно иначе. Как главное блюдо на праздничном столе — было наиболее точной метафорой, не идущей ни в какое сравнение с предыдущей. Дэвидсон запоздало почувствовал неловкость: контраст между покрытой засосами и укусами верхней половиной тела и нетронутой нижней был слишком очевидным и для некоторых особенно не сдержанных особ — будоражащим. Дрим со всей возможной нежностью провёл ладонями от внутренней стороны бедёр к коленям, слегка раздвигая их в стороны. Затем наклонился в сторону и достал из-под кровати походную сумку. Он перевернул её и вытряхнул всё содержимое на пол, откидывая в другой угол комнаты потерявший форму кусок тряпки и взяв нужную ему бутылку с маслом.       Масла было немного, и имело оно ненавязчивый травяной запах, который было трудно распознать, не выливая жидкость наружу. Джордж молча наблюдал за тем, как охотник обильно смазал маслом сначала свои пальцы, а после половину прохладной густой жидкости вылил ему в область паха и, словно специально, пролил небольшое количество на плоский живот, где тут же провёл по нему скользкими пальцами, вызвав у Джорджа табун мурашек по всему телу. Охотник наклонился и поцеловал его в висок, переместив руку ниже.       Первый палец вызвал некоторые затруднения. Дэвидсон зажмурился, издав приглушённый стон, и Дрим замер на какое-то время, обомлев при очередном взгляде на тело внизу.       — Ты даже не представляешь, — шептал он вампиру на ухо, — как хорошо ты сейчас выглядишь.       Уши Дэвидсона краснели, но он не отворачивался, а продолжал смотреть на своего спасителя и мучителя в одном лице, пытаясь сделать что-то в ответ, неважно, будь то поцелуи или лёгкая стимуляция руками. Во время подготовки охотник продолжал целовать его, раз за разом проникая языком сквозь иногда смущённо поджатые губы дальше, глубже. Он стал медленнее. Сдержаннее. Превосходящее давление никуда не делось, но были заметны очевидные уступки. Сначала Дэвидсон думал, что это его устроит больше, чем бурный до этого темп охотника, но, видимо, он успел к нему привыкнуть за то короткое время. Сказать об этом он пока что не мог в силу своей ограниченной смелости.       Время тянулось мучительно медленно.       С добавлением второго Клэй заметил, что Джордж вздрагивал каждый раз, стоило ему ненароком коснуться сосков или места рядом с ними. Такую реакцию он проследил ещё в прошлый раз, но не придал этому большого значения.       — Не... — на выдохе прошептал Джордж. — Только не кусай.       Сказано — сделано. Охотник с особым усердием оставлял засосы вокруг ареол, иногда прихватывая зубами твёрдый сосок, но не заходил дальше, как и просил Джордж. В последствии были пролиты слёзы, прежде чем он действительно укусил его, вырывая очередной стон. Довольный собой охотник приподнялся и решил сменить направление поступательных внутрь движений. Едва поменяв угол и сделав первый толчок пальцами, он заметил, как Дэвидсон напрягся всем телом, испуганно округлив глаза, и затрясся. Такая реакция поначалу напугала и самого охотника, из-за чего он на некоторое время остановился и наклонился к Дэвидсону, собираясь спросить его о собственном самочувствии, но остановился, внимательнее посмотрев на его выражение лица. А лицо Джорджа в скором времени снова приняло более менее нормальное выражение, и он поджал губы, стыдливо глядя на охотника. Тот сделал то же самое движение ещё раз.       — Ах!       Это был самый громкий звук за этот вечер. Дрим улыбнулся и добавил третий палец. Постепенно стоны из приглушённых перешли в откровенно не сдерживаемые, а после переросли в короткие вскрики. Поняв, что таким образом он приближает Дэвидсона к оргазму, Дрим стал намеренно избегать того места, ходя вокруг да около и продолжая растягивать его. Джордж стал менее терпеливым, каждая секунда промедления капала на него как воск с горящей свечи, вызывая волны мурашек и дрожи. Охотник уже не мог откупиться поцелуями, терпения было на исходе, и Дэвидсон попытался прикоснуться к себе сам, но его руку тут же перехватили, прошептав тихое:       — Имейте терпение, Джордж Дэвидсон.       Он чуть не взорвался от раздражения и перевозбуждения одновременно, оттолкнув лицо Дрима от себя и закрыв своё лицо руками, пытаясь выровнять дыхание. Послышался хриплый смех, и чужие пальцы покинули его тело. Джордж немного поморщился от не слишком приятного ощущения и посмотрел вниз. Охотник только сейчас спустил свои штаны и снова налил масло в себе руку. Джордж с раздражённым вздохом откинулся на подушку, подумав, что его ждёт очередной долгий период подготовки.       Дэвидсон резко напрягся, когда почувствовал нечто горячее у своего входа, и хотел было приподняться, как его резко откинули назад, надавив на грудь. Он почувствовал непривычное волнение, собравшееся где-то в области живота, и прикусил губы. Выпрямившись, охотник ещё раз провёл ладонями по его ногам и, заводя их себе за спину, поцеловал его щиколотку.       — Расслабься, — сказал он, оставляя ещё один поцелуй на его ноге, и посмотрел на него мутным взглядом, — я вхожу.       В голове Дэвидсона пронеслось множество мыслей после этих слов, но, не успев никак на них среагировать, он резко вскрикнул, когда Дрим слишком грубо сразу вошёл чуть ли не наполовину. Охотник тяжело задышал, опустив голову на грудь вампира, и Дэвидсон вцепился руками в его волосы, так же рвано выдыхая. Несмотря на всю подготовку реальные размеры слишком сильно отличаются от трёх пальцев. Джордж закрыл глаза, расслабил сжатые в кулаки руки и, глубоко вдохнув, отпустил Дрима. Тот начал покрывать его грудь новыми засосами, стараясь отвлечь его от пока не слишком приятных ощущений снизу. Джордж снова начал раздражаться, поражаясь тому, каким медленным стал охотник, как только дело дошло до основного действа. Борясь с собственным смущением, он сквозь зубы процедил:       — Быстрее, — прозвучало слишком тихо, с первой попытки вложить в свои слова хоть каплю голоса оказалось непомерно сложной задачей, и он облизнул губы, заглядывая в глаза напротив и говоря чуть громче, — Дрим, быстрее.       С удивлением посмотрев на Дэвидсона, охотник широко улыбнулся и, припав к его губам, прошептал:       — Назови меня Клэй, — встретившись с непониманием в чужом взгляде, он уточнил, — моё настоящее имя.       — Клэй...       Не успев распробовать новое обращение на вкус, Джордж тут же вскрикнул: охотник начал двигаться. Скорость регенерации вампиров варьировалась от их ранга, но большинство из них могли избирательно залечивать свои травмы, оставляя более мелкие и уделяя больше внимания ранам посерьёзнее. А также они могли приглушать нежелательную боль. На самом деле Джордж узнал об этом только сегодня, когда Клэй сделал первое движение. Он был достаточно подготовлен, но всё ещё боялся сказать это вслух, изредка осторожно поглядывая на охотника, который так же, как и он, внимательно следил за партнёром.       — Клэй, — произнёс Дэвидсон, — быстрее...       И тут же простонал, откинув голову назад от ещё одного толчка, сотрясшего всё его естество. Охотник склонился над ним, вцепившись руками в талию, а зубами — в шею, и начал постепенно наращивать темп. Дэвидсон в которой раз за сегодня задавался вопросом: кто из них тут вампир? Он только царапал спину охотника, оставляя красные полосы каждый раз, когда он полностью погружался в него, пока охотник в то же самое время, словно приклеившись к его шее, оставлял новые укусы поверх быстро заживающих старых.       Не громкие, но в тишине комнаты казавшиеся оглушительными шлепки раздавались под аккомпанемент из хриплых вздохов и уже не сдерживаемых протяжных стонов. Становившиеся всё более яростными толчки, видимо, показались охотнику слишком простыми, и он закинул одну ногу Дэвидсона себе на плечо, изменив позу и угол проникновения. Охотник сделал первое резкое движение на пробу, и Джордж вскрикнул, выгнувшись в спине, его член дёрнулся, а ноги затряслись. Улыбнувшись во все тридцать два зуба, чересчур гордый собой Дрим толкнулся снова, вызвав ту же саму реакцию. Глаза Джорджа заблестели от навернувшихся слёз, и, смутившись, он закрыл рот рукой. Ещё несколько таких же манипуляций, и он позорно капитулирует первым!       Джордж, за неимением лучшего варианта, схватился другой рукой за простыни, стараясь подстроиться под новый ритм, но ставшие совсем хаотичными движения усложняли задачу. Он и правда был на последнем издыхании, охотник не знал пощады и ударялся в одну и ту же конкретную точку снова и снова, в прямом выбивая из Дэвидсона приглушённые крики. Вампир случайно прокусил свою руку клыками, не рассчитав силы, и кровь потекла по уголкам его губ, стекая по подбородку и шее на простыни.       — А-а-а...       Дэвидсон протяжно застонал, пальцы на ногах поджались, и он кончил, даже не прикоснувшись к себе. В глазах потемнело, и он потерялся в ощущениях, тихонько хныкая, пока охотник продолжал толкаться в подрагивающее тело. Дриму потребовалось больше времени, прежде чем он набрал совершенно нечеловеческий темп, утянув Дэвидсона в глубокий поцелуй, и кончил следом.       Упав рядом с ним, охотник притянул вампира к себе, снова поцеловав, но на этот раз коротко, нежно. Джордж прикрыл глаза и немного неловко пошевелился, затем, замерев и недоверчиво посмотрев на охотника, понял, что он всё ещё был в нём. Тот мило улыбнулся, словно всё было нормально, и коснулся губами его лба, затем виска, обоих глаз, щёк, переносицы... В какой-то момент Джорджу уже стало щекотно, и он едва сдерживал себя, чтобы глупо не рассмеяться, как тут почувствовал, что Дрим, опустившись к шее, слизал струйку крови, которая образовалась в результате неаккуратного обращения Дэвидсона с собственными рукой и зубами. Она ещё даже не успела окончательно засохнуть.       Джордж тяжело задышал. Чужой язык остановился на чужом кадыке, слегка прикусив его, и охотник, посмотрев в блеснувшие красным огоньком глаза вампира, хищно облизнулся. Почувствовав, как член внутри него снова начал затвердевать, Дэвидсон судорожно сглотнул.       Кожа к коже. Они сталкивались, сплетались в одно целое и снова расходились, повторяя этот цикл множество раз и погружая друг друга в омут с головой.

***

      Охотник лежал на спине, прижав к себе Дэвидсона, и поглядывал в щель между плотными шторами, прикидывая в голове приблизительное время. Солнце ещё не зашло.       — Сегодня вечером нам с Сапнапом нужно будет уйти.       — М-м, хорошо, — пробормотал Джордж, его взгляд был затянут пеленой.       — И это всё, что ты можешь мне сказать? — Дрим тихо усмехнулся.       — Ещё ведь не вечер, верно?       Вампирская скорость регенерации поистине впечатляет... — с лёгкой завистью подумал Дрим, а Джордж навис над ним сверху и поцеловал его.