Infidelity as a nuance

Рома тянет нижние веки вниз и смотрит красными, больными глазами на Колю, зло сжимая зубы и чуть ли не крича от боли, что глубоко застряла в горле и никак не могла вытечь смогом, как бы тот не старался. — А то, что ты каждый день приходишь от этой шлюхи и ложишься спокойно рядом спать — это не хамство? — его буквально трясёт, осознание этих бесконечных измен, этого постоянного притворства — оно словно снежным комом скатывается на белую голову и тает, тает, тает, оставляя на языке вкус горькой соли и попадает в рот. Он не выдержал. Он не смог. — Прекрати истерику, ни от кого я не прихожу. — Некоглай отвечает тихо, как-то неуверенно и бесцветно, отводя глаза куда-то в угол и глядя в одну только точку. И Мокрица надеялся бы, что тому стыдно, но он знает, что нет. — Да мне плевать, что ты с ней спишь, — звук посуды отдаётся у Лебедева в ушах, Рома плачет, утирая нос рукавом, а затем кидает ещё раз, заставляя тарелки превращаться в тысячи мелких осколков, что скатываются к ногам. — Ты себе изменяешь, — он пинает ногой стул и морщится от боли, снова вскидывая на Колю голубые глаза, полные ненависти и обиды, но тот это не видит, ведь всё также не поднимает голову. — Ты жалкое подобие того Коли, которого я полюбил когда-то. Клоун, ничтожество, пустышка. А затем Рома отворачивается, трясётся плечами и быстро кидается к двери, уже хватаясь за ручку двери, и также внезапно отстраняется, чуть поворачивая голову боком к Лебедеву, и грустно произносит напоследок: — По-моему, я тебя больше не люблю. Коля потом обязательно достанет бутылку виски из бара Амины и с горечью выпьет обжигающую жидкость, прижимая девушку поближе. И, кажется, больше не вспомнит, потому что слишком спился, чтобы о чём либо таком думать. Неверность, как смерть. Она не знает нюансов.