Разве можно понять Билли Харгроува?

***

      — Блять... Последнее, о чём мог думать Билли минуту назад - неожиданное возвращение отца с работы. Почему именно сейчас, когда всё шло так хорошо, этот ушлёпок решил приехать? На размышления не было ни секунды. Харгроув знал, у него есть две минуты, пока отец выходит из машины, идёт к дому, открывает дверь и оказывается внутри.       — Твои родители вернулись? - за переживала Элли, увидевшая, как побелело лицо друга, стоило услышать с улицы звуки подъехавшей машины. Девушка встала с кровати, желая подойти к окну поближе и посмотреть своими глазами то, что заставило Билли так перепугаться. Парень остановил, крепко схватив её за кисть так, что она невольно прошипела.       — Слушай внимательно, - начал тараторить Билли, отводя Элиот от окна в противоположную часть комнаты, открывая дверцу шкафа. - Тебя тут быть не должно и нету. Сиди тихо. Не реагируй ни на что. Я выпущу тебя при первой же возможности.       — Ты меня пугаешь. Что это значит? - Элли не сопротивлялась, залезая в шкаф так, чтобы не уронить всю одежду и укрыться как можно комфортнее, хотя комфорт интересовал её в последнюю очередь. Испуганный Билли вперемешку с отсидкой в бельевом шкафу нагоняли лёгкое волнение.       — Прошу, не спрашивай меня ни о чём, - Билли бросил взгляд в сторону окна, осознавая, что отец стоит на пороге дома. - Пообещай, что не выдашь своего присутствия никаким образом. Эл, пожалуйста, мне... я... - язык запинался, потому что звуки ключа в замочной скважине звучали вполне внушительно, а через секунду дверь была открыта.       — Хорошо, я обещаю, - сказала девушка, бросив на парня последний взгляд, коснулась щетинистой щеки своими губами и прикрыла за собой деревянную дверь. Билли не успел осознать всего трепета жеста оказанного ему, как по коридору послышались быстрые и тяжёлые шаги в сторону его комнаты. " Элли, дорогая, я тебя умоляю, ничего не предпринимай, прошу...", - молился парень, надеясь, что девушка не увидит из шкафа абсолютно ничего, довольствуясь лишь услышанным. Нил Харгроув влетел в комнату сына, резко распахнув дверь. В его глазах горел огонь, а тело выдавало неподдельное желание убивать. Мужчина моментально подлетел к сыну, вжимая его в дверцу шкафа, за которой сидела Элли, не мешкая, он с размаха ударил мальчика по лицу. Чтобы не вскрикнуть от неожиданности и испуга, девушка зажала рот рукой, к глазам подступили слёзы.       — О чём мы с тобой говорили, Уильям? Каким ты должен быть?       — Уважение и ответственность, сэр, - сплюнув кровь, сквозь зубы прошипел блондин, ему до боли был знаком этот диалог. Он повторялся из раза в раз, изо дня в день, год за годом.       — Именно, Уильям, именно об этом мы и говорили столько раз. Но скажи мне, кусок ты дерьма, какого хера ты не исполняешь то, что тебе велено делать? Вопреки мольбам Билли - Элли видела всё. Разумеется, она видела, как Нил Харгроув с силой оттаскивает от шкафа сына, бросая на пол, подобно тряпичной кукле. Эл видела, что Билли не сопротивлялся и не давал отпор. Он был полон смирения перед этим деспотом. Видела, как Нил Харгроув расстёгивает ремень на штанах, снимая и сжимая в руках:       — Ты просто ничтожество, Билли, ты в курсе, а? Моей главной ошибкой в жизни, было не заставить твою шлюху-мать сделать аборт, чтобы сейчас, мне не приходилось заниматься твоим воспитанием, щенок. Звякнув, армейская пряжка сделала вираж в воздухе и приземлилась на левое плечо Билли, через секунду вновь рассекая воздух, впилась в бок парня так, что тот зашипел и чуть попятился к спасительному выходу из комнаты. Он пытался представлять, что сейчас его тут нет. Билли Харгроув в своей машине, курит с Элиот Уокер одну сигарету на двоих и обсуждает уродливый пучок на голове миссис Голдинг, преподавателя физики.       — Уматываешь, а, засранец? - Нил схватил сына за волосы, с рвением отшвыривая его на середину комнаты, заставляя моментально позабыть о голове бедной женщины. - Мы не закончили. Запомни, что от того, что ты часами крутишься у зеркала, подобно сраному гомику, ты не становишься лучше или умнее. Вместо того чтобы устраивать в школе драки, мог бы заняться учёбой, порадовать отца. Но нет. Вместо этого ты подкладываешь мне свинью, заставляя выслушивать в рабочее время от директора вашей сратой богадельни, что я плохо воспитал своего сына и мне стоило бы заняться им. Что думаешь, а, прав он? Да, я думаю, что мне нужно усерднее заниматься твоим воспитанием. Элли хотела вырвать себе глаза, чтобы не видеть страшную картину того, как Билли ничком лежит на полу, а родной отец лупит его ремнём, заставляя выть, пытаться защититься. Удары приходились по спине и голым рукам, ногам. Слёзы не давали чёткости картины, видеть которую Эл совсем не хотела. Не хотела слышать звуки, похожие на раскаты грома. Элли больше всего хотела подбежать к Нилу, вырвать ремень и придушить им, но страх парализовал её тело настолько, что она могла лишь беззвучно рыдать, закусывая щёки до солоноватого привкуса, впиваясь ногтями в ладони. Это длилось недолго, может минуту, а может пять, а может она простояла в том шкафу весь вечер, Элиот не знает. Она помнит, как Харгроув-старший выплюнул напоследок какое-то оскорбление и вышел из комнаты, оставив Билли одного. Может и не совсем одного. Через пару минут ребята услышали поворачивающийся ключ и звуки заводящейся машины. Нил уехал, бросив сына одного, на полу, с кровоподтёками и ссадинами. Его это не интересовало. В симпатичном итальянском ресторанчике на окраине Хоукинса его ждала Карен из канцелярии. А может Маргарет из бухгалтерии. Он не помнил с кем сегодня проведёт вечер, как не вспомнит и завтра. Билли был опустошён и унижен. Никогда в жизни он не испытывал стыда, жгучего, из-за которого хочется умереть, лишь бы не вспоминать об этом событии, стыдно настолько, что лучше перерезать себе вены, но не думать о том кошмаре. Билли хотел этого. Умереть, не вспоминать, перерезать вены, не думать. Но он не мог, потому что Элиот, Господи, его милая Элиот, которой пришлось сидеть в шкафу и смотреть на этот ужас, медленно выбралась из своего заточения. Билли было до рвоты стыдно, он даже не мог взглянуть на девушку. Слёзная пелена перед глазами растаптывала всё его достоинство. Элли, вытерев рукавами от свитера блестящие щёки, присела рядом с парнем:       — Я никому это не говорила, но когда я была меньше и родители расстались, моя мать начала пить. Месяц или два, не помню. Весь дом был завален бутылками и мусором, она не мылась неделями, а в нашем доме постоянно были какие-то люди. Они могли выпивать с ней, могли просить вернуть деньги, иногда я слышала, как грязные мужланы имеют мать в родительской спальне. М, лучшие дни моей жизни. А однажды, - девушка запнулась, сглатывая, - я взяла у неё деньги. Не особо много, не помню даже сколько. Мне нужно было заплатить за свет и тому подобное, ещё она почти не покупала еды и всегда хотелось есть, обычно, я питалась тем, чем она закусывала или какой-то дешёвой дрянью из супермаркета. И вот, она узнала о деньгах. Она была в настоящем гневе. В неистовом гневе. Она вырвала из телевизора провод, прямо из самого ящика, и принялась хлестать меня по ногам. Для пущей убедительности и подтверждения своих слов, Элли закатала широкие штаны чуть ли не до конца, показывая верхнюю часть бедра на обоих ногах. Билли поднял глаза. На ногах виднелись белые, где-то тонкие, а где-то нет, следы. Невольно, он протянул руку и коснулся тонкого шрама, уродующего стройные ноги. У него и самого были такие. Парочка на спине и ногах, когда отец взял плеть, объясняя сыну правила общения с новой матерью. Харгроув посмотрел на девушку. Она показала ему то, что не показала своим дружкам. Она ему доверяет.       — Я понимаю, о таком сложно говорить, но ты можешь доверять мне, Билли, я на твоей стороне. Я рядом. Билли не помнит как оказался в её объятиях. Помнит, как не боялся рассказывать самые ужасные вещи, которые проделывал с ним отец. Он не стыдился принимать её ласки, позволять гладить его по волосам и целовать в макушку, говорить, как она любит его и боится потерять. Да, она сказала, что любит его. На секунду, Билли показалось, что этого того стоило (быть избитым у неё на глазах собственным отцом), но в следующее мгновение он вспомнил их заплаканные лица, страх на её лице и жгучий, жгучий стыд. Нет, оно того не стоило. Билли давно позабыл, что такое быть любимым. Он отлично понимал, что его никто не любит. Не любил никто, кроме матери, много лет назад. Матери, которая сбежала и не желала видеть сына. Вероятно, и он её любил, с обожанием и трепетом, с каким теперь относится к Эл. В районе груди всё сжималось каждый раз, когда она касалась его волос, дышала в его шею, убаюкивая. Ему хотелось поцеловать девушку и сделать своей, но он понимал, что если сделает это сейчас, что так будет неправильно. Непозволительно жестоко по отношению к обоим. Тогда, почти заснув в её руках, Билли понял, что возможно, любит её. Ему было страшно признаться самому себе, но всё сходилось. Хотелось рассказать все свои секреты, поделиться всеми своими мыслями и получить ответ на них, он знал, что получит. Он всегда думал о ней, хотел защитить от мрака внутри него самого. Ему было важно её мнение и желания, но плевал он на предпочтения всего остального мира. Рядом с ней он чувствовал себя в безопасности, которую не чувствовал с семьёй. Ему хотелось успокоить свой блядский нрав, чтобы не спугнуть, не навредить девушке. Она нужна ему. Она ему просто необходима. Она - глоток свежего воздуха и если он сейчас же не вдохнёт его, то задохнётся в грязном и застоявшемся смоге.       — Я люблю тебя, Эл, - пробормотал парень, проваливаясь в долгожданный сон.

***

Парень открыл глаза от того, что некая фигура, чертыхаясь, перелезала его окно. На небе ярко светила луна. Элии. Несказанно повезло, что комната находится на первом этаже, иначе, как пить дать, девушка бы давным-давно навернулась. Ошеломлённый, он не смог проговорить и слова, как девушка подлетела к нему, вцепилась ногтями в скулы парня, целуя, чуть прикусывая губы. Сон как рукой сняло. Билли спихнул одеяло в сторону, притягивая к себе такое желанное тело. Он наконец-то смог осязать её везде. Всё было словно в тумане или сигаретном дыму. Его руки блуждали по спине, стягивали футболку и трогали груди, не стянутые бюстгальтером, очерчивали изгибы стройного девичьего тела. Поцелуи. Она забралась прямо на него, не давая шелохнуться от нахлынувших эмоций. Она касалась его волос, чуть оттягивая, заставляя прогнуть голову, дабы усыпать поцелуями. Трепетно, но жадно, Элиот целовала шею и ключицы парня, оставляя слабые красные пятнышки, прикусывала кожу. Её руки касались его торса и плеч, обнимали. Девушка отпрянула и мягко надавила на торс парня, безмолвно приказывая лечь на спину, а он повинуется. Она стягивает его сальную майку, откидывая на пол, обрабатывает языком синяки от дневного разговора с отцом, уделяя внимание каждому, очерчивая языком периметр, целуя и прикусывая, после снова зализывая, извиняясь за неприятные ощущения. Прикрыв глаза от возбуждения, он позволяет делать ей всё. Девушка спускается ниже, так неожиданно кусая мышцу торса, совсем рядом с линией домашних шорт, что парень втягивает воздух и решает отомстить. Билли наматывает волосы Элли на кулак, притягивая девушку к себе, позволяя их губам встретиться вновь. Он запускает язык в её рот, углубляя поцелуй, так непохожий на первый. Теперь его очередь играть. Легко подхватив за талию, он опускает её на кровать, подминает под себя и ласково целует груди, описывая языком круги по соскам, кусая, чем заставляет девушку рвано выдохнуть и возжелать его с новой силой. Оставляя влажную от поцелуев дорожку он целует её в пупок. Его словно обдает холодной водой. Элли резко выпрямляется, давая парню понять, что хочет выбраться из его оков. Он выпускает, помогая сесть на кровать.       — Закрой глаза и досчитай до тридцати, - шепчет она ему на ухо, обжигая своим неровным дыханием.       — А ты исчезнешь, когда я открою глаза?       — Я рядом. Один. Девушка встает с кровати, топчась по полу. Четыре. Натягивает футболку. Тринадцать. Она уже у окна. Двадцать два. Шум велосипеда с улицы. Двадцать девять. Элли крутит педали и уезжает прочь. Билли не стал открывать глаза, он и так знал, что остался в комнате абсолютно один. "Утром я даже не вспомню этот сон", - осознал Билли, внушая себе, что всё произошедшее минуту назад было игрой воображения. А может, так оно и есть.

***